Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

ГЛАВА 13

ПРЕДУПРЕЖДЕН, ЗНАЧИТ ВООРУЖЕН

Кузнецов вертел в руках конверт, который ему передал завхоз Курочкин. Неудачливый хозяйственник улетал домой на лечение – до московского рейса оставалось четыре часа. Товарищ Курочкин не служил в ведомстве полковника, но, как и большинство совзагранработников, время от времени оказывал конторе некоторые услуги. Письмо, которое советник-посланник Ледников попросил его передать на Старую площадь, адресовалось одному из самых ярых противников новой восточной политики в Политбюро.

Содержание документа Игорю Прокопьевичу не понравилось. Он признавал и использовал в своей работе межличностные конфликты – это азы управления, – но не думал, что такой опытный специалист, как Юрий Антонович, решится ради удовлетворения собственного эго поставить на карту судьбу ключевого международного соглашения. Это открытие неприятно поразило Кузнецова.

Просто так выкинуть письмо он не мог, но и пустить все на самотек – тоже. В умелых руках докладная записка Ледникова (а адресовалась она человеку, с которым считались абсолютно все в Политбюро) могла поставить крест на колоссальной работе, проделанной посольством и МИДом.

– Костя, зайди ко мне, – буркнул Кузнецов в трубку служебного телефона.

– Срочно?

– Немедленно, – ответил резидент и без всяких дальнейших объяснений дал отбой.

Стрелец тянуть не стал. И минут через десять он уже входил в кабинет.

– Извини, что сорвал, но у нас ЧП.

– Что случилось? – встревоженно спросил Стрелец.

– Ваш Ледников, похоже, всерьез обиделся на Истомина.

– За что?

– Видимо, за то, что посол разделил обязанности между вами.

– И чего он хочет?

– Сорвать визит, – коротко ответил полковник.

– Прости, я не ослышался?

– Да нет, ты не ослышался. Он хочет сорвать переговоры, – повторил Кузнецов. – На все про все у нас максимум шесть часов, а может и меньше. Письмо будет доставлено в Шереметьево, там его встретит доверенное лицо Михаила Андреевича.

– Не понимаю… – удивился Стрелец. – Как один человек может пустить под откос тяжеленный государственный локомотив?

– Бывает, что и вода камень точит. Ты же знаешь: на Старой площади полно противников разрядки. Они только и ждут удобного повода, чтобы раз и навсегда закрыть тему, а заодно отправить на заслуженный отдых Леонида Ильича. Ледников прямо обвиняет Истомина и тебя в прогерманской политике. Мол, она противоречит интересам СССР и приведет к утрате советского влияния в Берлине. Понимаешь, чем пахнет?

– Не совсем…

– Костя, включай голову!

– Новый виток холодной войны?

– Может, холодной, а может, и горячей. Про вас с Истоминым персонально я вообще молчу.

– Не думал, что на финальном этапе он станет вставлять палки в колеса.

– Эх, Костя, плохо ты знаешь людей., – вздохнул Игорь Прокопьевич. – Ледников уверен, что кресло посла должно принадлежать ему. Не удивлюсь, если заняв место Алексея Федоровича, он сам станет продвигать вашу концепцию.

– Я понял.

– Торопись.

– Могу я поставить в известность Истомина?

– Постарайся без этого. Но если совсем край – действуй по обстоятельствам.

Стрелец шел пот коридорам посольства. Что-что, а экстренное спасение Соглашения между СССР и ФРГ в его рабочий график сегодня никак не входило. Действовать нужно было быстро и с гарантированным результатом – шанса на вторую попытку у него не будет. На горизонте показался референт Зотов. Как всегда нарядный и пижонистый, он, насвистывая модный мотивчик, бежал по каким-то одному ему известным делам. «Вот он-то мне и нужен», – осенило Стрельца.

– Сергей Петрович, куда торопитесь? Куда бежите? Кого догоняете?

– Да вот, слышал, что благодаря вашим рекомендациям теперь осваиваю обязанности товарища Курочкина.

– Вот оно что! – рассмеялся Стрелец. – Тогда радуйтесь: узнаете изнанку посольской жизни на практике. Поймете, откуда что берется и каково это – вдруг остаться без технического персонала.

– Скажите еще, что в самый критический момент…

– Верно мыслите, молодой человек! Ваши акции растут, – Стрелец грубо польстил референту. – Далеко не каждому я бы решился доверить «делянку» Курочкина.

– Все смеетесь, Константин Иванович? – без обиды спросил Зотов.

– Да нет, констатирую факт. Мы же привыкли, что у нас всегда есть бумага, карандаши, автомобили, роскошная еда на приемах, тонны сувенирной продукции, кофе, чай и сладости. И никогда не задумываемся, откуда это все берется. Ведь верно?

– Верно.

– Сергей Петрович, вы все-таки не ответили на мой вопрос.

– На какой?

– Куда торопитесь?

– В машбюро. Надо забрать декларации для таможни.

– Время терпит?

– Да.

– Тогда зайдемте ко мне на пару минут.

Зотов с недоумением посмотрел на Стрельца. Приглашение выглядело неожиданным и нетипичным, референт сразу подумал, что снова где-то напортачил. Под ложечкой противно засосало.

– Сергей Петрович, не беспокойтесь, в этот раз разговор не касается ваших прямых обязанностей, – Стрелец заметил перемену в настроении референта.

– Спасибо, – простодушно выдохнул Зотов.

Советнику нужно было на ходу решить, как построить беседу с подчиненным, чтобы тот ничего не понял и не обратил внимания на истинную природу его интереса к всесильному дяде.

– Сергей Петрович, я слышал ваш дядя тоже собирается посетить Бонн в составе правительственной делегации. Это так?

– Да, верно.

– Есть у меня один безотлагательный вопрос, касающийся предстоящего визита. Не хочу тратить время на бюрократические процедуры… Может, свяжете меня со своим родственником напрямую? Если это, конечно, удобно?

– Да без проблем! – Зотов расплылся в улыбке. Он знал: Степан Яковлевич не откажет сыну своей любимой младшей сестры. – Хотите прямо сейчас?

– Пожалуй, будет лучше, если вы предупредите товарища Дамбицкого о моем звонке, а я уже сам перезвоню.

– Секреты, секреты… – пропел Зотов, уже набирая номер. – Дядя Степа, это Сережа, у меня к тебе просьба: переговори, пожалуйста с нашим политическим советником Константином Ивановичем Басовым. У него к тебе срочное, безотлагательное дело.

– Ну я пошел, – с казал Зотов и, передав телефонную трубку Стрельцу, выскочил за дверь.

– Константин Иванович, – раздался в динамике уверенный бас. – Раз уж вы решились на такой непротокольный шаг, дело и впрямь не терпит отлагательств.

– К сожалению, Степан Яковлевич.

– Излагайте.

– Через неполных семь часов в Шереметьево прибудет докладная записка нашего советника-посланника, адресованная Михаилу Андреевичу, – Стрелец решил не ходить вокруг да около.

– И что вас беспокоит?

– Ее содержание ставит под угрозу успех визита Генсека, а главное – подписание документов об экономическом сотрудничестве.

– Хотите заручиться моей поддержкой?

– Нужно спасать ситуацию! – Стрелец решил идти ва-банк. – Не будет визита, не будет соглашения, не будет технологий, труб и всего остального, в чем так остро нуждается наша промышленность. Мы проиграем экономическую гонку Западу. Сначала в сфере легкой промышленности, а потом и в сфере вооружений.

– Не слишком ли вы нагнетаете, товарищ Басов? – сухо осведомился Дамбицкий.

– Хотел бы я, чтобы это было преувеличением, – парировал Стрелец. – Но вы ведь лучше меня знаете реальное положение дел. Когда мы в последний раз обновляли мощности наших предприятий?

– Сережка сказал, что вы советник по политическим вопросам. Экономика вроде как не входит в вашу сферу ответственности?

– Это с какой стороны посмотреть. Без политического консенсуса никакой договор подписан не будет. Как профессионал я обязан оценивать риски. И сегодня вижу: экономические последствия срыва договоренностей окажутся куда катастрофичнее любого политического компромисса.

– Так чего вы от меня хотите?

– Предупредите Леонида Ильича, что внутри Политбюро грядет атака на его «детище».

– Какое еще «детище»?

– На политику разрядки.

– Так перехватите это злосчастное письмо, пока оно не попало к Михаилу Андреевичу! – отрезал Дамбицкий.

– Это будет опрометчивым решением.

– Почему?

– Потому что сейчас мы знаем, кто его отправил, через кого и что в нем написано. Если мы изымем конверт, отправитель станет искать другой канал, и не факт, что мы узнаем, какой.

– Так в чем его главный аргумент?

– В статусе Западного Берлина. Он бьет по больному: мол, подписание документа будет обозначать переход города под полный контроль ФРГ.

– Ну и черт с ним!

– Не все так считают. Хотя, по большому счету, в сравнении с тем, что поставлено на кон, это, просто цена компромисса.

– Константин… э-э…

– Иванович.

– Константин Иванович, я вас понял. С вас прогулка по Бонну. И шалопая моего активнее привлекайте. Пора ему уже становиться на собственные ноги.

* * *

Альбина готовилась к приему. Широко распахнув дверцы шкафа, она инспектировала наряды и не находила решения, которое могло ее удовлетворить. Шелк, шифон, кримплен… Одно казалось старомодным, другое – слишком легкомысленным, а синее не подходило по сезону. Она начинала злиться: до заветного вечера оставалось всего ничего. Альбина понимала: если хочешь выглядеть лучше всех, во всяком случае, лучше коллег юбках и жен коллег мужа, нужно бежать в магазин.

Вот только она уже перебрала бюджет, отведенный на покупки, и рассчитывать на серьезные обновки не выпадало. Альбина металась по спальне, безуспешно примеряя свой гардероб. Конечно, в Москве ее «стратегический запас» выглядел бы роскошно, но они не в Москве. Здесь было все, и купить можно было все. Были бы только деньги!

Она решила, что не станет просить у мужа, чтобы не спугнуть наметившееся равновесие в семье. Альбина пересчитала остатки имевшейся у нее наличности, выбрала несколько платьев и лисью горжетку, аккуратно все упаковала и отправилась к Матильде Доре.

С этой удивительной француженкой, женщиной без возраста, державшей небольшую винтажную лавку, ее познакомила жена венгерского посла. Поначалу Альбина с некоторым предубеждением относилась к такого рода покупкам, но вскоре оценила преимущества француженки. А уж когда она поняла, что среди клиентов Матильды хватает персонажей из списка «Кто есть кто», то и вовсе успокоилась.

Она не сразу разобралась, что имела в виду мадам Доре, когда говорила, что у всех эти роскошных вечерних нарядов есть лишь один недостаток: они – «одноразовые». И дело не в том, что в полночь после бала они непременно превратятся в тыкву, а в том, что ни одна уважающая себя леди не станет надевать одно и то же платье дважды.

Альбина тогда попыталась возразить: дескать, для одежды из этого бутика это в любом случае будет второй или третий выход в свет, но мудрая мадам лишь покачала головой: не вещь делает женщину, а женщина – вещь. И на каждой новой хозяйке один и тот же наряд смотрится совершенно иначе. «Это и называется стилем, дорогая!»

Она собрала свои роскошные светло-русые волосы в тяжелый узел на затылке, слегка подкрасила губы, припудрила нос и отправилась за обновкой. По дороге Альбина заглядывала в витрины, ловя собственное отражение, и отмечала: выглядит она превосходно. Жене советника даже захотелось петь. Но с этим делом у нее было не очень. Ее ухо мгновенно распознавало любую фальшь, может быть поэтому ни один из нанятых для нее родителями преподавателей музыки так и не смог раскрепостить девочку, которая больше всего боялась сама «дать петуха».

Бутик мадам Доре находился на тихой, ничем не примечательной улочке в самом центре. Альбина толкнула дверь. Старинный колокольчик приятно зазвенел, предупреждая хозяйку о посетительнице.

– Альбина, дорогая, сколько лет, сколько зим! Давненько ты не заглядывала. Надеюсь, у тебя все в порядке?

– Да, конечно, спасибо за беспокойство. Костика только слегка прихватило.

– А что случилось? – мадам Доре сочувственно приподняла бровь.

– Сердце. Слишком много работы, слишком много нервов, кофе и сигарет.

– Но сейчас все нормально?

– К счастью, он быстро восстановился. Даже курить бросил.

– Курить бросил? – изумилась француженка.

– Представляешь? Это мой-то Костя, которого посольские за глаза прозвали «Полторы пачки до обеда».

– Действительно, прихватило! – задумчиво произнесла Матильда.

– Как по мне, так неудивительно. Они там все на ушах стоят перед приездом Брежнева, а мой – в первых рядах. Но, слава Богу, обошлось. Буду настаивать на море или санатории, когда все закончится. Но ты же знаешь этих мужчин: важнее работы для них только работа. Да еще слухи эти…

Для Альбины эта беседа была чем-то сродни общению с парикмахером или разговору со случайным попутчиком в поезде, которому доверяешь куда больше, чем лучшей подруге. Почему-то считается, что такой тип откровенности не несет в себе никакой угрозы.

– Какие слухи? – Матильда подалась вперед.

– Да, понимаешь… в посольстве одна докторша работает. Наглая такая мымра. Так вот, добрые люди посоветовали мне присмотреться к их с Костей отношениям.

– И что ты сделала?

– Ну, следить я за ними, конечно, не следила, но присмотреться решила.

– И что же ты увидела?

– Ты не поверишь!

– Отчего же! – усмехнулась Матильда. – Ты не увидела ничего.

– Откуда ты знаешь?

– Не забывай, я всю жизнь работаю с людьми. С женщинами. Так что ничего нового ты мне не сообщила.

– Прости… В общем, ничего я толком не выяснила, за руку их не поймала. Только семейную жизнь превратила в настоящий ад.

– А что изменилось теперь?

– Теперь? После приступа я подумала, что я просто дура. Рублю сук, на котором сижу, не имея для этого никаких оснований. И решила взять себя в руки.

– Вот и умница! Не стоит обращать внимание на злые языки!

– Вот и я так подумала. Да и Костя поменялся, стал какой-то более серьезный, что ли, у него возникло какое-то повышенное чувство ответственности.

– Повышенное чувство ответственности? – переспросила Матильда.

– Да.

– Не понимаю.

– Ну смотри: пару недель назад мы ездили в Баварию. Он давно обещал Татке показать Альпы.

– И что, он не давал ей шагу ступить самостоятельно?

– Да иди ты! При чем тут Татка⁈ Хотя и ей он стал уделять намного больше времени. Сказки сочиняет…

– Так радуйся!

– Шрека какого-то придумал! И в тире меня обстрелял!

– Тебя? В тире?

– Представь себе! А я, между прочим, биатлоном занималась и стреляла лучше всех в группе.

– С кем поведешься, от того и наберешься! – философски заметила мадам Доре.

– Ой, да ладно, забудем. Матильдочка, у нас прием на носу, надеть нечего.

– Так уж и нечего?

– Совсем.

– Ладно. Сейчас распоряжусь, чтобы подготовили все, что может тебе подойти, а ты пока походи по залу, посмотри на аксессуары. Да… и чашечку кофе.

– Спасибо!

Альбина кружилась перед зеркалом. Ей нравилось все. Ради объективности стоит отметить, что молодая женщина обладала прекрасной фигурой и все без исключения платья сидели на ней, как на модели. Проблема упиралась лишь в цветовую гамму и цену.

– О чем грустишь, красавица?

– Да вот, растерялась. И ты же знаешь: денег у меня не так много.

– Судя по пакетам, ты тоже кое-что принесла для моих покупательниц. Возьмем в зачет.

– Правда?

– Ну ты же рассчитывала на это, не так ли?

– Рассчитывала.

– Тогда давай – примеряй. Тебе, конечно, подошло бы мини, но, боюсь, это будет слишком радикально и не протокольно для вашей организации, – сказала Матильда и засмеялась.

– Может, вот это? – Альбина показала на зеленое шелковое платье с золотой вышивкой и с объемными рукавами на широких манжетах, украшенных миниатюрными пуговками из ткани. Основным декоративным элементом наряда дизайнеры сделали широченный пояс-кушак, который выгодно подчеркивал идеальные пропорции жены русского дипломата.

– La tenue est magnifique! – воскликнула Матильда. – Как на тебя сшито!

– Ой, это же Dior… Не с нашими зарплатами, – расстроилась Альбина.

– Показывай, что ты там принесла! – решительно скомандовала француженка.

В конце концов женщины договорились, и счастливая от своего приобретения, Альбина вернулась домой. После того как мадам Доре зачла ее вещи, у Альбины образовался даже вполне себе приличный кредит.

Мадам Матильда не стала анализировать разговор с женой советского советника, она просто связалась со своим куратором из BND и доложила, что советский дипломат Басов сильно нервничает накануне визита Генсека Брежнева и недавно на этой почве перенес сердечный приступ.

* * *

Альбина отперла дверь в квартиру. К ее удивлению, муж уже был дома. Она подумала о том, что стряслось что-то неладное. Поверить в то, что это случайное стечение обстоятельств, молодая женщина не могла. Чтобы ее Костик все бросил и в такое горячее время приперся домой читать сказки дочке⁈

– Костя, что случилось? Неприятности на работе?

– Нет, Альбина, пока нет, но…

– Но что?

– Надо переговорить с твоим отцом.

– Ну так позвони ему! В чем проблема? Ты же знаешь, папа всегда внимательно общается с домашними. Мало ли у кого какие трудности.

Стрелец не представлял, как будет звонить тестю. По большому счету он ничего не знал об этом человеке и не имел ни малейшего понятия, как с ним правильно разговаривать. Но признаться в этом было равносильно самоубийству.

– Понимаешь, у меня к нему… специфический разговор.

– А то у вас другие бывают! Костя, не дури голову, папа всегда прислушивается к твоему мнению.

– Прислушивается, говоришь?

– А ты забыл? «Альбиночка, ну что ты от меня хочешь, как твой Костик скажет, так и делай!» «Альбиночка, слушай мужа!» Будто я без тебя вообще ничего не стою.

– Ну что ты, дорогая, это я без тебя, как без рук, – ласково сказал он. – А что это ты купила?

– Ой, это я к приему вашему готовлюсь, – Альбина не могла сдержать радости. – Надо выглядеть соответствующим образом: при этом не оказаться лучше Истоминой, и не попасться на заметку Ледниковой.

– Это так важно?

– Костик, ты что забыл, про наше «кримпленовое министерство чужих дел»?

– Кримпленовое что?

– Костя, тормозишь. У тебя и вправду что-то случилось. Женсовет наш посольский! Твой Игорь Прокопьевич перед ними – первоклассник-двоечник.

– Прямо-таки?

– Если бы твоя докторша попалась в их поле зрения до того, как порешала свои вопросы, никакая Серафима ей не помогла бы. Это вы, мужчины, думаете, что вас на высокие должности Андрей Андреевич утверждает!

– Только не говори, что это делают ваши тетки.

– Поверь мне! Я с детства помню, сколько усилий и находчивости приходилось проявлять папе, когда эти гарпии решали сожрать кого-то из его подчиненных. Контора отдыхает! Святая простота, искреннее возмущение – и все ради высоких идеалов. Вот, смотри! – Альбина протянула ему лист бумаги.

– Что это?

– Повестка дня очередного заседания женсовета.

Стрелец взял листок. Что за бред? Он не верил своим глазам. Первым пунктом шел вопрос «О несоответствии внешнего вида референта Зотова высокому званию советского дипломатического работника». Вторым – «Борьба с вещизмом, как проявлением буржуазного разложения». Подпись: «Председатель женсовета М. Г. Ледникова».

«Вот гад, и тут подстраховался», – подумал Стрелец. Выбить из обоймы племянника Дамбицкого накануне визита высокой делегации – это не просто интрига. Это похоже на объявление войны.

– Альбиночка, а где вы собираетесь?

– Так в актовом зале.

– И что, прямо все женщины посольства там будут?

– Все: и жены, и сотрудницы, все до одной. Попробуй не прийди – сама станешь жертвой этих ворон. Гадина эта Ледникова, святоша недоделанная… Спит и видит, как собственного протеже пристроить на место Зотова. А Зотов, хоть и молодой, языки знает, быстро учится, не боится делать ошибки и в чужие дела не лезет. Отправят парня на родину в двадцать четыре часа – и поминай как звали.

– Ты это серьезно?

– Куда уж серьезнее. Забыл, как в прошлом году Толика Демичева услали в Союз? И плевать всем было на заслуги. В джинсах, видите ли, в выходной на работу приперся, музыку слушает буржуазную. А то, что здесь другой ни по радио, ни по телевизору не крутят, это для них – не аргумент. Что он пахал за троих – пофигу. Помогал эти мымрам с детьми: кому логопеда найти, кому репетитора по музыке, кому пианино купить подешевле. Это все не считается! Потом себя за хвост кусали, да было поздно. Оказалось, что на Толике столько вопросов держалось. Зато оттянулись по полной.

– И кто там у вас командует парадом?

– А то ты не знаешь⁈ Ледникова и командует. Комсомолка несостоявшаяся! Представляешь, заявляет мне на днях: «Что это у вас, Альбиночка, помада такая яркая? Не слишком ли вызывающе для жены дипломата?»

– И что ты ей ответила?

– Я ей ответила, что помада у меня в цвет Красного знамени! Или может ей это не нравится?

– А она что?

– Проглотила. Даже эта активистка понимает, что с папой ей ссориться не с руки.

– Альбина, ты себе даже не представляешь, как ты мне помогла! – он крепко обнял жену. – Во сколько у вас это собрание?

– В полдень.