Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Тордо

Соавторы: Владимир Неровитов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

ГЛАВА 12

СЕМЕЙНАЯ ИДИЛЛИЯ

Альбина начала успокаиваться. Все ее заходы по поводу Маргариты Сергеевны и отношений мужа с ней наталкивались на такую мощную волну равнодушия с его стороны, что она стала сомневаться в правдивости слухов, которые до нее доходили раньше. С одной стороны, в этом огромном организме, который представляло собой советское посольство, невозможно было ничего сохранить в тайне – все знали все и про всех. С другой стороны, любая сплетня, пройдя через их безразмерное сарафанное радио, могла десять раз обернуться против своего первоначального содержания.

Альбина постаралась вспомнить, кто именно из коллег мужа донес до нее слух о любовнице. Но «доброжелателей» было так много, что она никак не могла определиться, кто же из них оказался первым. Тогда женщина решила подойти к вопросу с другой стороны: а с какой целью ей сообщили эту новость?

Должность политического советника в посольстве была третьей по рангу – сразу после, собственно, посла и советника-посланника. При том как все шло, они с мужем могли рассчитывать на то, что в следующей командировке он получит назначение на пост второго лица, а может даже, получит собственную резиденцию.

Она нисколько не сомневалась в профессиональных преимуществах супруга. Если бы это было не так, то ее любимый папочка и пальцем бы не пошевелил в этом направлении, а Арсений Дмитриевич поддерживал Костика, прислушивался к его мнению, особенно когда хотел знать, что важно для нового поколения советских дипломатов, как они видят меняющийся мир. Отец Альбины любил повторять, что мир принадлежит молодым. При этом, правда, умел держать своих одаренных подопечных в ежовых рукавицах.

Единственное, что могло пустить карьеру мужа под откос, – это интрижка на стороне. И кому-то, явно, очень хотелось, чтобы слухи о ней дошли до Москвы. Альбина понимала, что ее статус жены дипломата не требует сверхспособностей, но и «домохозяйство» у нее было непростое. Она твердо решила, что не станет слепым орудием в руках недоброжелателей мужа. А что касается докторши – она, конечно, еще понаблюдает за этой выдрой, но уровень опасности с той стороны в ее глазах существенно понизился.

Она собрала Танюшку на прогулку, позвонила Басову и предложила ему присоединиться к ним в обеденное время. Для семейного променада Альбина не стала выбирать ничего специального. Предместье Бад-Годесберг, где располагались советское и многие другие посольства, само по себе было зеленым районом, располагающим достаточно развитой инфраструктурой. Прежде всего ее интересовал тир. Жена советника любила пострелять. В детстве она занималась в секции стрельбы и немного лыжным спортом, даже показывала неплохие результаты. Но девочка часто болела, и родители в конце концов свернули это мероприятие.

Если о лыжне она не особо скучала, то упражнений в тире не хватало. Особенно Альбина любила момент подготовки, когда человек наконец освобождается от волнения, эмоционального и физического напряжения и становится единым целым с винтовкой. Главное – уловить этот короткий миг и не упустить его.

Альбина с горечью подумала о том, что из-за дурацкой ревности в последнее время они все реже и реже позволяли себе такие вылазки. Она видела, что и Таточка скучает по совместным прогулкам.

Впервые после своего фантастического «прыжка» в семьдесят третий год Стрелец пожалел о том, что здесь нет ни интернета, ни GPS. Он не имел ни малейшего представления о том, где находится этот чертов тир, который, как сказала Альбина, «они оба любили». Он вообще не был большим фанатом стрельбы. Во-первых, с детства имел слабое зрение, а во-вторых, это занятие наводило на него скуку. Он судорожно рылся в ящиках письменного стола, пытаясь отыскать карту района, но ничего не выходило.

Бинго! Под руку советнику попались «Желтые страницы». Пришлось немного попотеть, но он нашел адрес тира. Оставалось только успеть отыскать это место до назначенного времени. Он пулей выскочил из посольства.

– Константин Иванович, куда так торопитесь? – референт Зотов курил около ворот.

– Товарищ Зотов, вы не поверите: в тир!

– О, Альбина Арсеньевна снова решила пострелять! Так мне в ту же сторону. Вы не против, если я составлю вам компанию?

– Конечно, нет! Давайте, бросайте вашу дудку и пойдем, – Стрелец несказанно обрадовался этому предложению. – А вы куда направляетесь?

– К Клаусу. Страшно захотелось его фирменных сосисок с горчицей.

– Тогда да, конечно, понимаю ваш азарт, – сказал Стрелец и засмеялся.

Альбина уже ждала мужа. Танюшка с радостным криком бросилась отцу на шею.

– Ну что, Басов, кто кого? Может, наконец, обойдешь меня?

– Постараюсь, – буркнул он, не имея ни малейшего представления о том, насколько хорошо она справляется с винтовкой.

– Папочка, давай, – вдохновляла его дочка, – настреляй мне Шрека!

– Я бы с удовольствием, но как пойдет, доченька, – осторожно ответил он.

Хозяин тира по имени Отто – высокий дородный немец и, судя по комплекции, большой ценитель местного пива – уже готовил винтовки.

– Герр советник, – обратился Отто к Стрельцу, – будете стрелять первым?

– Нет, – покачал головой тот. – Давайте отдадим это преимущество фрау Басов.

– Как скажете. Ставлю десятку, она снова оставит вас далеко позади, – добродушно усмехнулся немец.

– Поддерживаю, – бодро отозвался Стрелец.

Альбина отстрелялась молниеносно, не допустив ни одного промаха. Стрелец, к собственному изумлению, не отставал: он и сам не ожидал, что с ходу выбьет десять из десяти. Отто вручил Танечке призы – большого плюшевого медведя и медвежонка поменьше. Второй раунд завершился с тем же результатом. А вот в третьем Альбина внезапно промахнулась.

– Ах, фрау Басов, доведете вы меня до разорения, – смеясь, воскликнул Отто и протянул Стрельцу десятку.

– Дядя Отто, а дайте мне Шрека на выигрыш, – попросила Танечка.

– Шрека? А это кто такой? – озадаченно нахмурился хозяин тира.

– Дядя Отто, ну как ты не знаешь? Это такой болотный страшила, только он очень добрый.

Отто почесал за ухом, вытащил симпатичного гнома в красной шапке и сказал, обращаясь к девочке:

– Таня, вот тебе Ганс, Шреков, – он пристально посмотрел на Стрельца, – на этой неделе, к сожалению, не завозили!

– Дядя Отто, ты попроси их, чтобы в следующий раз обязательно привезли.

– Конечно, милая. Твои родители, видишь, как стараются.

Стрелец не ожидал от себя такой прыти и не мог самому себе объяснить, как так получилось, что он победил в этом спортивном споре. Теннис, волейбол, – да, это его любимые виды спорта, с которыми он дружил с детства, а вот стрельба никогда не была его коньком.

– Ну, Костик, ты даешь! – Альбина покачала головой. – Сколько тебя знаю, а обстрелять меня у тебя получилось впервые.

– Я и сам не понимаю, как так вышло.

– Это потому, что папа хотел настрелять мне Шрека!

– Придумал ты, Басов, какое-то чудо-юдо на свою голову, – усмехнулась жена, – теперь, смотри, как бы не пришлось еще и шить его самому.

– Девочки, а не перекусить ли нам по такому поводу? – спросил он. – Приглашаю вас на колбаски.

– На колбаски? – переспросили они хором.

– Да! Где-то тут наш Зотов наслаждается обедом у Клауса. Не хотите присоединиться к нему.

– Да-а-а!

Отто Шульц не просто так держал тир в Бад-Годесберге. Его основной задачей было приглядывать за иностранцами, особенно – за сотрудниками советский дипмиссии. Он привык к семье советника, которая регулярно заходила пострелять, но сейчас, глядя им вслед, старый лис думал о том, что в этих людях что-то неуловимо изменилось.

Зотов стоял за высоким уличным столиком и с завидным аппетитом расправлялся со второй сосиской. Советник с семьей присоединились к нему.

– Приятного аппетита, Сергей Петрович! Что порекомендуете нашей принцессе?

– Думаю, для такой красавицы самый лучший выбор – это сосиска по-берлински.

– Да, папочка, по-берлински, с кетчупом и жареной картошкой!

– А много тебе не будет?

– Ну папочка!

– Ладно-ладно, уговорила! Альбина, а ты что будешь?

– Гулять так гулять! Возьми мне блютвурст с пюре.

Стрелец направился в павильон, где загадочный Клаус готовил свои чудесные сосиски, заказал жене блютвурст, дочке сосиску по-берлински, две воды и колу.

– Господин советник, а вам? Как всегда? – пришел на помощь Клаус.

– Да, – коротко кивнул тот.

– Клара, одну по-берлински с кетчупом и картошкой, один блютвурст и панхас. Один момент, – он снова обратился к Стрельцу, – на улице будете?

– Да, такая прекрасная погода, что грех прятаться в помещении.

– Напитки холодные?

– Да, кроме колы.

– Будут на столе через минуту! Приятного аппетита! Спасибо, что не забываете старика Клауса! Ваши посольские ребята точно не оставят меня без гроша, – добавил он, сердечно улыбаясь.

Возвращаясь к столику, Стрелец думал об одном: как бы не забыть название любимого блюда Басова, которое он так опрометчиво заказал, не имея ни малейшего понятия о том, что такое этот загадочный панхас.

Альбина непринужденно болтала с Зотовым, выпытывая подробности скандального рок-концерта, на котором так опростоволосилась Маргарита Сергеевна, а Танюшка с разрешения Зотова кормила хлебом ленивых жирных воробьев.

Идиллия! По другому не скажешь! Стрелец решил, что может позволить себе слегка расслабиться, но работа никак не выходила из головы. «Интересно, оба этих парня из конторы Гроссмана?» – подумал Стрелец, имея в виду и Отто, и Клауса.

* * *

Маргарита Сергеевна поправила прическу, подкрасила губы, провела пуховкой «Lancôme» по лбу и переносице. Она аккуратно защелкнула черную французскую коробочку – вещь, о которой в Союзе грезила каждая женщина и за которую была готова отдать две зарплаты, тогда как здесь эта пудра продавалась в каждом серьезном универмаге. Сменив удобные туфли на лодочки на шпильке, она нанесла пару капель французских духов и направилась в то крыло, где располагался кабинет Игоря Прокопьевича.

Она вежливо постучала.

– Кого я вижу⁈ – начал Кузнецов как ни в чем не бывало. – Не рановато ли?

– Что именно? – спросила она.

– «Climat»… не слишком ли сильный аромат для теплого весеннего дня?

– Я смотрю, товарищ Кузнецов, вы уже и в парфюмерии стали разбираться, – она почувствовала, что с этими словами почему-то улетучился весь ее гнев.

– Работа такая, – ответил он, смеясь. – Ну что, Маргарита Сергеевна, пришли отметить счастливое разрешение вашей проблемы?

– Типа того, – буркнула она.

– Поздравляю вас! – сказал он без всякой иронии.

– Да уж, вашими молитвами!

– Серафима помогла?

– Да, а что? – ответила она с вызовом.

– Да нет, ничего… Серафима Павловна у нас человек с большими связями и с большими возможностями!

– Вот и вы теперь знаете: меня есть кому защитить.

– Маргарита Сергеевна, не о том думаете!

– В смысле?

– Не о том – это значит не о том.

– Так объясните, пожалуйста, своей «непонятливой» собеседнице, – произнесла она с вызовом.

– Учитывая ваши заслуги и наши с вами… добрые отношения…

– Боюсь, они остались в прошлом!

– Так вот, учитывая ваши заслуги и наши с вами добрые отношения, я советую вам крепко подумать: во что обойдется это покровительство.

– Ну, это время покажет. В любом случае, не дороже ваших поручений! Кстати, я пришла вам сказать, что заканчиваю эти скучные шуры-муры с Басовым.

– Ну да, ну да… С Зотовым-то будет повеселее. Молодая кровь, сила так и прет через край.

– Не смейте! Это не ваше дело! – вспыхнула она.

– Моя дорогая, все, что здесь происходит, является моим делом. Все и всегда!

– Так что по поводу Басова?

– А что, разве что-то было?

– Н-не было, – ответила Берсенева, не понимая, как относиться к этому странному диалогу.

– Ну вот и славненько. Хорошего дня, Маргарита Сергеевна!

– Игорь Прокопьевич, я вообще-то пришла к вам по делу.

– Слушаю.

– Серафима Павловна просила узнать, какие помещения в посольстве мы можем использовать для «передержки»… Ой, – Берсенева смутилась.

– Да ладно. Хорошее определение. Серафима придумала? – Кузнецов оценил иронию Царевой.

– Да.

– Предлагаю пойти другим путем. Составьте список помещений, где вам будет удобно принимать, контролировать и обслуживать высоких гостей, а я отмечу, что технически возможно, а что нет.

– Спасибо!

Громко цокая тонкими каблуками, в полном недоумении она шла по посольским коридорам. Маргарита Сергеевна была на все сто уверена: Кузнецов ни за какие коврижки не даст ей так просто «соскочить», но все случилось именно так. Она чувствовала, что в этом крылся какой-то подвох, но какой – не могла себе даже представить. Поверить в душевную щедрость Игоря Прокопьевича она не могла. Не такой он был человек, да и работа его не предполагала никакого особого гуманизма.

Маргарита Сергеевна побежала к Царевой. Нет, она не собиралась обсуждать с ней нетипичную доброту Игоря Прокопьевича – ее целью был список помещений.

Воздух в приемной был наэлектризован до предела; казалось, еще чуть-чуть, и разряды станут видимыми. Серафима Павловна, не стесняясь в выражениях, распекала шеф-повара. Берсенева попала к самому финалу разборок, но быстро поняла, что проблема заключается в том, что кухня по какой-то причине прошляпила заказ продуктов для посольского приема. До заветной даты оставались считанные дни, и Москва при всем желании не могла обеспечить стопроцентное выполнение заказа. Продукты и напитки для высокой делегации уже были закуплены, упакованы и ждали своей отправки в Бонн. Но к фуршету это не имело никакого отношения.

– Амвросий Маркелович, – гремела обычно тихая и мягкая Царева, – с какого такого перепугу вы манкировали своими прямыми обязанностями? Мы пригласили двести шесть человек, а у вас запасов – на две семьи из трех взрослых и одного ребенка. Как так вышло? Или мы их песнями кормить будем?

– Серафима Павловна, за закупки у нас отвечает Курочкин, – попытался вставить повар.

– Вы предлагаете запечь для гостей товарища Курочкина? – ледяным тоном уточнила она. – Целиком или по частям?

– Серафима Павловна, ну что вы такое говорите? Это невозможно!

– Невозможно? – она приподняла бровь.

– Да. Невозможно!

– Почему?

– Он ногу сломал.

На этой реплике Маргарита Сергеевна не выдержала и громко захохотала.

– Серафима Павловна, позвольте?

– Давай! Чего уж теперь, – махнула рукой Царева.

– Амвросий Маркелович, а вот скажите мне по секрету…

– А вам-то чего не хватает? – огрызнулся повар.

– Вот, если бы наш завхоз не сломал ногу, вы бы его под каким соусом подавали?

– Да как вы смеете?.. – посольский шеф побагровел от возмущения.

– Так это не я, это вы здесь, черт знает что обсуждали.

– Что делать будем? – спросила Царева, давясь от смеха.

– Не знаю, – буркнул повар, – но из того, что есть, я прием не накормлю.

– А давайте для начала составим список того, что есть, – предложила Берсенева.

– Но это ничего не даст.

– Не перебивайте меня, пожалуйста, Амвросий Маркелович! Затем составим список того, что нужно и что смогут нам поставить местные торговцы в приемлемые сроки. Потом составим список того, что получить до приема нереально.

– Зачем?

– Попросим у поставщиков список продуктов, которые у них есть на складах, съездим на рынок и на основании этого перекроим меню.

– Вы меня за кого принимаете⁈ – взвился шеф. – Я вам что, практикант на колхозной кухне или лауреат всех союзных и международных конкурсов? Как вы это себе представляете? Я буду голубцы из овсянки вертеть? А вместо белужьей икры подавать пельмени с куриными лапами?

– Спокойно, товарищи! – Серафима Павловна поднялась из-за стола. – Маргарита Сергеевна дело говорит.

– И вы туда же? – не сдавался повар.

– Амвросий Маркелович, у вас есть другие предложения? Или пойдете к Алексею Федоровичу, лично сообщите ему, что прием отменяется? Выбирайте!

– Да делайте вы… Что хотите!

– Э, нет, дорогой! Делать будете вы, а Маргарита Сергеевна вам поможет. Ведь поможете, Маргарита Сергеевна?

– Куда же я денусь. Инициатива наказуема, – ответила та с улыбкой.

– Тогда вперед! Когда я увижу меню?

– Дайте нам сутки. Я уверена, что Амвросий Маркелович справится с этой задачей на отлично!

У Серафимы Павловны Царевой земля горела под ногами. Подготовка к приему, который должен был состояться накануне приезда высокой советской делегации, вышла из-под контроля. Серафима Павловна любезно согласилась взять на себя обязанность по организации мероприятия в посольстве. И уже десять раз пожалела об этом.

Людей не хватало, накладки начали случаться там, где все давным-давно было отлажено. А несчастный случай, который произошел с Курочкиным, и вовсе спутал все карты.

– Риточка, чего вы ждете? Ступайте к Амвросию Маркеловичу. На вас теперь вся надежда. Шеф-то наш совсем очумел от волнения.

– Серафима Павловна, я вот что хотела вам сказать…

– Давай, давай, надо торопиться!

– Игорь Прокопьевич просил составить список помещений, которые нам нужны в первую очередь, после чего он скажет свое слово.

– Отлично. Список я как-нибудь напишу. А вы идите на кухню, – отрезала Царева. – Там находится наша проблема номер один.

Маргарита Сергеевна спустилась на кухню посольства. Она ожидала, что шеф-повар пригласит ее в свой кабинет, но оказалось, что огромная посольская кухня и есть его святая святых. Амвросий Маркелович Иванов был убежден в том, что должен каждую минуту видеть все, что происходит во вверенном ему хозяйстве. Берсеневой такая открытость не понравилась, но повлиять на эту практику она не могла.

– Так что, Амвросий Маркелович, инвентаризуем остатки на складах?

– Не знаю, что вы там задумали, моя дорогая, но я не собираюсь позориться перед всем дипкорпусом. Люди уже привыкли: у советских самые лучшие и самые вкусные приемы. Некоторые наши враги, может, и отклонили бы приглашение товарища Истомина, да только желудок не обманешь! – надулся Иванов.

– Вот и отлично! Когда холодильник ломится от еды, каждый дурак на стол накроет! И только Мастеру по плечу устроить роскошный… Кстати, что будем делать: буфет, фуршет?

– И что мы по-вашему можем сделать? Накормить гостей немецкими сосисками с горчицей? Мне этого до смерти не забудут. Через ваши старания я поеду в Сибирь перловку варить геологам!

– Сразу в Сибирь?

– А куда?

– Далась вам эта Сибирь, Амвросий Маркелович!

– Поживете с мое – перестанете задавать глупые вопросы и лезть с глупыми инициативами.

– Давайте не будем обострять. До приема – всего-ничего. Отменять его никто не собирается. У нас с вами два пути: решить вопрос собственными силами или заказывать борт из Москвы, но тогда наш прокол станет достоянием всего министерства.

– Уж лучше борт из Москвы, чем сосиска с горчицей.

– Так будем работать или я пошла? Своих дел хватает.

– Да чего вы хотите?

– Что из деликатесов и в каком количестве у вас есть?

– Пойдемте!

– Дайте, пожалуйста, лист бумаги и карандаш.

– Пишите здесь, – он протянул ей картонку с меню и химический карандаш.

– Как скажете, – она не стала спорить с шефом.

Амвросий Маркелович открыл большой промышленный холодильник. На полках сиротливо жались десять банок селедки, две большие банки черной зернистой икры, немного лососевой и килограмма три осетрового балыка.

– Не густо! – сказала Берсенева.

– А я о чем? – рыкнул шеф.

– Пишем выход.

– Что тут писать: килограмм черной – это сто тридцать канапе, два кило красной – двести шестьдесят, приблизительно столько же выйдет с балыком. И селедка, селедка, селедка…

– Значит так, – Маргарита Сергеевна не на шутку разозлилась, – с холодильником вашим все понятно. Если не хотите, чтобы Царева инициировала проверку, делайте ровно то, что я вам скажу!

– Как вы смеете? – голос повара сорвался на фальцет.

– Амвросий Маркелович, есть другой способ привести вас в чувство? – холодно спросила она.

Амвросий Маркелович задохнулся от бесцеремонности этой уже не самой молодой, но все равно наглой не по годам девицы. Он привык к уважительному обращению, к тому, что коллеги и клиенты видели в нем Мастера с большой буквы, волшебника, который умеет создавать неповторимые по вкусу и внешнему виду шедевры кулинарного искусства. И вот он дожил до того, что какая-то нахалка читала ему нотации о том, как из «ничего» накормить две стони человек! Эта невоспитанная докторша совершенно не понимала: в дипломатическом корпусе Бонна уже сложилось мнение о его талантах, и ни за что нельзя было ударить в грязь лицом, не оправдав ожидания гостей. Самое худшее, что может произойти на этом приеме по его части, – это разочарование.

– Как бы вам это объяснить, чтобы вы поняли, Маргарита Сергеевна! Мы – советское посольство, мы не можем опростоволосится перед всей этой капиталистической шушерой.

– Так вы кого собираетесь кормить: гостей или шушеру? – она и не думала сдаваться, хотя не знала до конца, как принудить шефа к сотрудничеству.

– Какая разница? – воскликнул он в сердцах.

– Большая. Для шушеры хватит селедки. А для гостей придется постараться!

– Ладно, ваша взяла. Что вы предлагаете?

– Предлагаю составить меню. Заказать недостающие деликатесы в «Dallmayr», а ингредиенты для пирожков и салатов купить на местном рынке.

– Но у них нет советской икры!

– Значит, поставим иранскую. Скажем, что наша. Главное, чтобы ее было много!

– Хм, засолим норвежскую семгу, – наконец включился шеф, – сделаем селедку под шубой, оливье с крабами.

– Крабов нет, и мы их не достанем.

– Ладно. С перепелками, – он перестал думать о том, что нельзя, и начал думать о том, что можно.

– Отлично.

– Грушу в карамельном соусе и…

– Амвросий Маркелович, а на горячее?

– Телятинку, котлетки по-киевски, судачка. Этого добра тут хватает!

– А вы сомневались!

– Но вы представляете, во сколько это встанет?

– Лучше подумайте о том, во сколько нам встанет, если гости уйдут несолоно хлебавши. И из уважения к стране пребывания добавьте кровяночку и панхас.

– Как скажете… Хотя, если по правде, я не представляю, как вы это едите.

– Я не предлагаю есть!

– Простите… И что бухгалтерия это все оплатит?

– Не сомневайтесь. Царева не позволит сорвать прием. А если кто-то попробует – сам поедет в Сибирь варить овсянку геологам.

– Кстати, Амвросий Маркелович, если можно, личный вопрос?

– Не знаю, что получится из вашей затеи, но задавайте. Имеете право, – примирительно буркнул он.

– Скажите, у вас такое сложное имя-отчество, а фамилия Иванов. Есть здесь какое-то противоречие?

– Есть.

– Не расскажете?

– Здесь большого секрета нет. Фамилия моего отца была Джугашвили.

– Так вы… родственник?

– Нет.

– А почему?

– Потому что Джугашвили мог быть только один, – глухо ответил мужчина. – Поэтому незадолго до начала войны мы все стали Ивановыми.