Текст книги "Искра Свободы 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5
Оковы цивилизации

Проснулся ближе к обеду. Тело ощущалось непривычно лёгким, словно с него сняли часть давно привычной нагрузки. Система сразу же порадовала сообщением:

Травма колена устранена. Приступаю к травме позвоночника.

Я встал и сделал несколько пробных движений. Колено не болело. Вообще. Но скорость движения не изменилась, хотя Атрибут Ловкость в статусе увеличился на единицу. Но сам факт того, что травмы больше нет, радовал безумно.

Собрал пожитки и спустился вниз. Заказал завтрак – и он обошёлся мне в целых 5 фенов. Половина лорена, между прочим!

Вообще, местная денежная система была любопытной. Самая мелкая монета – фен, медная. Десять фенов равнялись одному лорену. Двадцать лоренов – одному золотому соляру. Сразу бросалась в глаза аналогия с ценами на улучшения: первый и второй уровни модификаций тоже стоили ровно 10 и 20 ОР.

Но 5 фенов за еду – это просто грабёж. С питанием надо было что-то решать, иначе денег надолго не хватит. Хотя, правильнее было бы разобраться с доходом: он даёт свободу выбирать, где и как жить.

– А по рейду какие там условия? – спросил я трактирщика, пока он собирал мне нехитрую снедь.

Постоялый двор был пуст – посетители разошлись по своим делам с самого утра, – и скучающий хозяин не возражал против разговора.

– Если перед Церковью чист, все ОР и навыки легальные и зарегистрированы, да ещё и оружие своё – половину лорена в день. Если прегрешение небольшое – ядро монстрячье съел, а не в Церковь продал, или инициировался незаконно – тогда штраф. А если преступление серьёзное – только в отряд «искупление». Они, считай, смертники.

– Так какой тогда смысл с тяжёлым преступлением вообще в рейд записываться?

– Если поймают – петля точно. А в рейде шанс выжить есть. Ну и есть ещё отступники – те, кто человеческие ядра без разрешения Церкви поглощает. Так им вообще костёр положен, а тут грехи отпустят и свободным станешь.

– Так это выходит, любые преступления искупить можно? Ну вот, допустим, еретик, который барона обокрал – он тоже может в рейд пойти, ему всё простят?

– Чтоб от тебя Владыка отвернулся! – рявкнул трактирщик. – Не вспоминай его в моём трактире, понял?

– Да это… само вырвалось, извини, отец.

Я примирительно поднял руки. Трактирщик смерил меня недовольным взглядом и замолчал. Но скука победила и через пару минут, пока я поглощал завтрак, трактирщик продолжил:

– Не за любые. Если человеческое ядро было одно. И только в первый раз. А если больше или скрыл много ОР – никакой рейд не спасёт. Церковь таких умников не любит.

– А много – это сколько?

– Почём мне знать? Болтают, то ли тридцать, то ли пятьдесят.

– Так, а кто в рейде главный – барон или Церковь? – спросил я, чтобы увести разговор в сторону.

– Возглавляет воинов барон. Но без Церкви никакого отпущения грехов не будет. Говорят, настоятель Этьен лично к епископу ездил, прошение подавал.

Я вспомнил имя из описания эликсира «Великого Исцеления (D+)» и вопрос вырвался прежде, чем я успел подумать.

– К самому епископу? К Его Преосвященству, Матьё д’Орвелю?

– Ты из какой дыры вылез, парень? Забрал Владыка Матьё д’Орвеля уже больше года как. Светлая ему память. – Трактирщик говорил с сожалением: прошлого епископа явно любили. Потом он продолжил уже нервнее, будто опасаясь лишний раз произносить имя нового епископа. – Теперь у нас Тибо де Бельмон. Говорят, Его Преосвященство сам Владыка назначил.

– Ладно, отец, спасибо за завтрак и приют. Пора мне к кузнецу за копьём, а потом – к людям барона, в рейд записываться.

Побродил по деревушке, послушал, о чём люди говорят, забрал копьё и направился к вербовочному лагерю. Внутри было человек двадцать: шестеро тренировались, ещё с десяток занимались хозяйственными работами, а остальные изображали нечто вроде «приёмной комиссии». Понаблюдав, как тут всё устроено, я подправить свою легенду для правдоподобия и подошёл к людям барона.

– Стоять. Копьё, щит и баул сложи сюда. Потом можешь подойти к господину сержанту. Обращаться только «господин сержант» или «господин Ирвин». Всё ясно?

Я кивнул стражнику, сложил своё добро в указанную кучу и направился к сержанту. Похоже, он здесь был главным. Крепкий мужик лет тридцати пяти: каштановые волосы, тёмные глаза и цепкий, злой взгляд. Взгляд человека, который давно не верит ни в искренность, ни в случайности. Судя по внешности и имени, он не местный – скорее всего, с восточного побережья. Но уже не первый год в свите барона, и остальные к нему привыкли.

Я не успел даже поздороваться, как сержант начал говорить. Его речь была резкой и усталой. Так говорят те, кто слишком много раз слышал одно и то же.

– Что, мелкого монстра убил и ядро, вместо того чтобы сдать в Церковь, как по закону положено, сам сожрал? А теперь, значит, наказания хочешь избежать⁈

– Случайно вышло, господин сержант! Я просто мясо пожарил и съел, не заметил, голодный был. Не было злого умысла у меня!

– А Тело Господние для инициации нашёл, да? И побоялся, что отнимут, поэтому сразу проглотил?

Из обучения в семинарии я знал, что «Тело Господне» – это специальное ядро, которое инициировало искру (F) ранга в принявшем. Именно её использовали крестьяне, за одного из которых я себя и выдавал.

– Да, господин…

– Раздери тебя Владыка! Вы хотя бы истории разные придумывали, а то у всех одно и то же! – взорвался Ирвин, злобно сверкая глазами. – Может, тебя сразу церковникам сдать? Будешь их палачу сказки рассказывать!

При упоминании церковников я едва заметно вздрогнул, но продолжил стоять с опущенной головой, изображая вселенское раскаяние. Лучше выглядеть жалким, чем опасным. Наконец сержант закончил орать и перешёл к конструктиву.

– И что с тобой делать, парень? Куда тебя определить? – постукивая пальцами по столу, спросил Ирвин. – Ладно, сейчас посмотрим. Эй, Жан! Бери тренировочные копья и намни бока этой деревенщине.

Жану было где-то лет двадцать пять. Он немного сутулился, но смотрел дерзко, даже с превосходством. На конце копья вместо железа был набитый тряпьём кожаный мешочек, перетянутый шнуром. Если таким сильно ткнуть – синяк гарантирован, но умереть никто не должен. По крайней мере, таков был замысел.

Не успел я толком взять щит, как Жан напал. Резко и размашисто, явно рисуясь. Он атаковал не меня – он играл на публику. Я просто сделал полшага назад, и его атака провалилась. Нанести ответный удар не успел – парень оказался быстрее.

Следующие пару минут схватки показали: мой противник быстрый, сильный, агрессивный. И на этом его достоинства заканчивались. Работать по уровням он не умел. Но главная его ошибка была в том, что щит для него оставался просто куском стены, за которой можно прятаться. Классическое заблуждение новичков: они не понимают, что щит – это тоже оружие, и им можно и нужно атаковать.

Счёт был три к одному, когда сержант нас остановил. Жан достал меня всего один раз – и то за счёт скорости, а не техники или тактики.

– Так, случайный глотатель ядер, напомни, как там тебя зовут? – уже с интересом спросил сержант.

– Эллади, господин Ирвин.

– Сколько у тебя Ловкость, Эллади?

– Четырнадцать.

Я решил соврать. Завтра она и так будет такой, а объяснять, с чего это характеристика выросла на единицу за ночь, мне совсем не хотелось.

– А двигаешься, как будто двенадцать. Колено бережёшь, спиной работаешь слабо. Травма была? Выздоровел и ещё не освоился?

– Да, господин сержант.

Сам того не зная, Ирвин объяснил мне, почему в интерфейсе Ловкость выросла, а в движении я этого не ощущал. Мозг «думал» по-старому и просто не использовал новые возможности. Значит, придётся потратить время на тренировки, чтобы привыкнуть к повышенной характеристике.

– Реми, давай теперь ты, – сержант кивнул другому своему человеку.

Новый противник даже по внешнему виду был бойцом совершенно другого калибра. Лет тридцать, сухой, жилистый, с плечами, по которым сразу видно: щит и копьё он таскает не первый год. На щеке старый шрам, движения спокойные, плавные. Такие люди убивают не быстро, но надёжно. Он неспешно вышел на позицию, дождался моего кивка и только после этого пошёл в атаку.

Я никогда не любил копьё и щит. Да, я понимал эффективность этой пары и тренировался с ней. Но без огонька, механически. Воспринимал, как обязательную дисциплину, а не как путь. Мне куда больше импонировал двуручный меч и тяжелая шпага. Мой противник был опытным бойцом, но арсенал его приёмов и тактик был крайне скуден – даже по сравнению с моими, не самыми великими познаниями. И я бы разделал Реми почти так же, как предыдущего, если бы не одно «но».

Всё, что мой противник знал и умел, он делал идеально. И это не метафора. Каждое движение, каждый блок, каждая атака были выверены до миллиметра. Боевой стиль был отточен и отполирован до зеркального блеска. Никакой импровизации – только безупречное исполнение. В движениях бойца я видел не только тысячи часов тренировок и десятки тысяч повторений одного и того же приёма, но и индивидуальную адаптацию всех движений под параметры и биомеханику конкретного человека. Как можно добиться такого в средневековье – без компьютерного моделирования и обобщения данных по тысячам реальных поединков с помощью ИИ – я не представлял.

Этому неторопливому совершенству я проиграл с разгромным счётом 5:1. Достал я его всего один раз – исключительно за счёт более длинных рук. И то удар вышел смазанным, по касательной. А вот все удары Реми были чётко акцентированы. Пять болезненных синяков, наливающихся по всему телу, ещё несколько дней будут напоминать мне об этом поражении.

Я смотрел на это чудо и задавался вопросом: «Как?». И ответ был крайне важен для меня – я сам хотел уметь так же.

– Что, удивлён? – с усмешкой спросил Ирвин, верно истолковав мой взгляд. – У Реми первый уровень владения навыками «Древковое оружие (F)» и « Щит (F)». Жан у нас тоже инициирован, но пока без навыков.

Сержант на секунду замолчал, а потом продолжил уже другим тоном:

– А теперь что касается тебя, Эллади, – взгляд сержанта резко стал колючим. – Пойдёшь в отряд «искупления».

– Не хотелось бы, господин Ирвин, – ответил я слишком спокойно, всё ещё находясь под впечатлением от поединка.

– А мне не хотелось бы докладывать наверх о каком-то мутном южанине, который слишком хорошо владеет копьём для простого крестьянина. И который, скорее всего, дезертир. А может, и убийца, проглотивший человеческое ядро. Может, попросим церковников тебя проверить?

Я вздрогнул. Взгляд метнулся из стороны в сторону, оценивая обстановку. Бойцы сержанта как бы невзначай меня обступили, а сам Ирвин был в кольчуге и смотрел на меня с интересом – примерно как кошка на воробья. Он словно приглашал меня попытаться сбежать. Попытка, которую он и его люди пресекут мгновенно. А потом у него появится железный повод передать меня церковникам. Возможно, ему даже благодарностью за это выпишут.

– Ну, раз господин сержант говорит, что в отряд «искупления», значит туда мне и дорога, – сказал я. – Только…

Я сделал шаг к Ирвину и положил на его стол один лорен.

– Мне бы научиться так же, как господин Реми. Чтобы не сдохнуть в первый же день, а послужить барону подольше.

Сержант посмотрел на серебряную монету и вопросительно приподнял бровь. Я тут же добавил ещё две. Переговоры – это тоже бой. И здесь я бил наверняка.

– А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, – задумчиво пробормотал Ирвин, накрывая монеты ладонью. – Есть у меня вариант, Эллади. Могу записать тебя старшим над пятёркой из «искупления». Это даст доступ к тренировкам с использованием «Кольца Сопряжения». За монеты понятно, но они у тебя вроде как водятся.

Обстановка резко разрядилась: все вокруг словно выдохнули, поняв, что я человек договороспособный и, в целом, адекватный. Ирвин же не спеша шарил руками под своим столом.

– Только, Эллади, за старшими пятёрок, или старперами, как мы их называем, у нас особый контроль, – с этими словами сержант достал и кинул на стол рабский браслет.

Я не смог удержаться и отшатнулся, словно мне под нос сунули ядовитую змею, а бойцы снова напряглись.

– Вижу, штука тебе знакомая. Объясняю по-простому. Я отдаю тебе приказ. Просто приказ. Ты заставляешь свою пятёрку его выполнить. Как хочешь – так и заставляешь. Мне плевать на методы. Если же приказ не выполнен, тогда я применяю эту вещицу уже к тебе. Всё понятно?

– Да, господин сержант, – ответил я осевшим, сухим голосом.

– Если не сдохнешь и покажешь себя, то сможем поговорить после рейда о других делах, – будто между делом добавил Ирвин, то ли подслащивая пилюлю, то ли закидывая удочку на будущее. – Так что, Эллади, готов надеть это украшение?

Сделав предложение, Ирвин улыбнулся слишком широко и слишком довольно, словно зная мой ответ наперёд. Он не сомневался. Такие, как он, редко ошибаются в людях – потому что ставят их в безвыходные положения. И как ни крути, выбор был невелик: или смерть, или хоть какой-то шанс на выживание. В обмен на свободу. Мир другой, а сделка всё та же: отдай свои права, чтобы получить привилегии. Вопрос лишь в том, устраивает ли меня обменный курс.

– Это ведь только на время рейда?

– Эллади, даже если бы я хотел командовать такими хитрожопыми отбросами, как ты, Церковь не позволит. Владыка рабство не одобряет. Поэтому условия контракта такие. Ты надеваешь браслет прямо сейчас и снимаешь его по окончании рейда. Заплатишь штраф. Никакой оплаты за рейд, но кормёжка и спальное место – за счёт барона. Иногда даже будут давать вино.

Сержант отхлебнул из кружки и продолжил.

– Как и обещал, получишь доступ к обучению. На его время от обязательных работ по лагерю ты освобождён. Да и вообще, если твоя пятёрка будет справляться, никто не погонит тебя ни канавы копать, ни дерьмо выгребать. Хорошо ведь быть командиром, да?

– Так и контракт будет? И я могу его прочитать перед тем, как подписывать?

– Да, контракт будет, – лицо Ирвина скривилось, словно он откусил лимон. – Его Преосвященство Тибо де Бельмон слишком уж заботится о всяких отбросах и требует строгой отчётности. Как по мне – место вам всем на каторге!

Похоже, у сержанта был настоящий пунктик по поводу нарушителей закона. И, судя по тону, он с удовольствием вернул бы старые, добрые времена без всяких бумажек и отчетности.

– Разрешите, господин сержант? – как можно спокойнее, с лёгкими нотками извинения в голосе, спросил я, указывая на контракт.

– Что, в церковной школе хорошо выучили, да? Милостью Владыки бесплатно всех учат. А вы, сволочи неблагодарные, всё норовите Его обмануть! Читай, Эллади. И побыстрее, пока я не передумал.

Контракт оказался простым, без всякой юридической казуистики – один лист грубой бумаги. В нём было всё, как и сказал сержант. За исключением нескольких пунктов. И все они касались моей смерти на службе. В этом случае всё моё имущество, включая ядро, отходило барону. Очень удобно. И очень прагматично.

Думаю, несмотря на все контракты и прогрессивную политику нового епископа, потери среди «искупающих» будут чудовищными. Значит, приподняться над толпой – единственное разумное решение в этой ситуации.

Я быстро взмахнул пером – и чуть было не поставил свою земную подпись. Успел остановиться и превратил закорючку в: «Эллади Фир». Старое имя должно было остаться в прошлом окончательно. После чего протянул левую руку, и сержант защёлкнул браслет.

Обнаружен артефакт «Браслет подчинения (F)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки и 2-й уровень модификации «Системные Операции (F)».

– Что, не получается подключиться к браслету, да? – ехидно, с плохо скрываемым удовольствием спросил сержант. – Думал, самый умный, а старый Ирвин – дурак?

– Никак нет, господин сержант! – гаркнул я, почти рефлекторно, подражая интонации американских морпехов из фильмов, орущих: «сэр, есть, сэр».

– Понятие о дисциплине у тебя, значит, есть. Это хорошо, – взгляд сержанта немного потеплел. – Чтобы ты преждевременно не убился и барон не потерял старпера, сразу покажу ещё кое-что.

Браслет выдал небольшой разряд. Короткий, сухой укол – не больно, почти не чувствуется. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь держит поводок.

– Я могу управлять этими штуками на расстоянии, понял? – продолжил Ирвин. – Ты теперь под моим командованием. Слушай первый приказ: покидать пределы лагеря запрещаю. Сейчас пойдёшь к церковникам, всё оформишь.

Ирвин кинул взгляд на клонящееся к закату солнце.

– Завтра с утра подойдёшь ко мне, получишь своих бойцов. Насчёт обучения поговори с Реми, но это тоже уже завтра. Свободен.

– Есть, господин сержант!

Ирвин бросил на меня ещё один изучающий взгляд – было видно, что моя чёткая, уставная манера обращения ему по душе. Таких он понимал. Таких он считал полезными.

В контракте, помимо моих обязанностей, были и разные другие цифры. Например, то, что я мог «отбелить» не более 40 ОР. Но мне больше и не требовалось. Рассказывать про ранг своей искры и «подарочные» 100 ОР я не собирался. А вот ОР, реально заработанные в бою, планировал задекларировать.

Шатер церковников находился рядом, в десяти метрах. Монах внутри даже не стал слушать мою историю и сразу перешёл к делу. Для него я был не человеком, а строкой в отчёте.

– Самовольная инициация и поглощение 35 ОР?

– Всё так.

– Три лорена за инициацию. За поглощение – ещё 7 лоренов. Итого: 10 лоренов.

Заплатив штраф, я прикинул свои финансы. Осталось 10 лоренов и 5 фенов. В целом – хорошие деньги по местным меркам. Например, кузнец зарабатывал около одного лорена в день. А стражник – половину, но у него ещё были еда, жильё и обмундирование за счёт барона.

– Какие значения Атрибутов?

Прикинув, какие будут их значения после окончания работы элика (D+), сказал правду. Цифры – и, что самое главное, их сумма – похоже, были прилично выше среднего, что даже вызвало удивление монаха.

– Выживешь в «искуплении», после отпущения грехов подойти ко мне. Церкви нужны люди с высоким Интеллектом.

Служитель Божий выводил каждую букву с педантичной аккуратностью, словно боялся ошибкой оскорбить самого Владыку, а потом выдал амулет в виде Круга Церкви. Стоило мне его коснуться, как перед глазами всплыла надпись.

Обнаружен артефакт «Церковный жетон (F)». Идентификационный номер «МА-249–34». Привязан к владельцу. Перепривязка не поддерживается.

– Отобразить свое имя на Круге, сын мой, – сухо приказал монах.

Мысленный приказ – и на артефакте проявляется надпись: «Эллади Фир».

– Жетон работает только в твоих руках, передавать его бессмысленно. В случае утери явишься в Церковь, напишешь заявление, заплатишь штраф – и тебе выдадут новый, – прояснил монах.

Номер существовал не только виртуально, в описании жетона, но и был выбит на самом амулете, а также занесён в церковную книгу. Понятно, почему такие «паспорта» не выдают всем: требуется привязка к носителю, а привязать можно только к владельцу Искры.

Номер выглядел интересно. «МА» – это, скорее всего, регион: баронство Монфор, королевство Авеллон. Вторая цифра – год выдачи, 249-й год от Прихода Владыки. А третья – порядковый номер самого жетона. Как для средневековья, продвинутая бюрократия.

Повесив жетон на шею, я направился к своему спальному месту – застеленному соломой куску вытоптанной земли под тканевым навесом. Не хоромы, конечно, но я лёг и довольно улыбнулся – задача по легализации выполнена. Смешно, но ощущение было почти триумфальным. Официально я больше не безымянный еретик, а инициированный (F) ранга, с номером и записью в церковной книге.

Улыбка, впрочем, продержалась не долго – мой полусонный мозг решил подпортить настроение и вытащил на поверхность воспоминания совсем не из этого мира.

Вечер в офисе. Вполне земном. Стеклянные перегородки, мониторы, мягкий свет. На одном из диванов у стены развалились оба моих сына. Пацаны ещё – одному четырнадцать, второму одиннадцать. Но уже серьёзные такие, спорят, кто из них рукожопее, потому что оба только что словили «потерю всех жизней» в первом же бою. Один из художников, добровольно взявший на себя роль няньки, одновременно присматривает за ними и что-то рисует. Жена пишет в мессенджер, что нормальные люди в это время ужинают дома, а не таскают детей на ночной плейтест, но в конце ставит смайлик и напоминает, чтобы я хотя бы не одной пиццей их кормил.

Моя студия уже лет десять как жила сама. Не «стартап мечты», а нормальный, зрелый бизнес: пара крепких тайтлов, стабильный денежный поток, свой офис, свои люди. Я был обеспеченным человеком – основателем компании по созданию видеоигр, у которого всё давно сложилось. Работа, от которой не тошнило по утрам. Семья, которую не хотелось менять ни на какие «новые возможности». Мир, где я сам расставлял приоритеты и делал выбор. Мир, в котором я был на своём месте.

Если бы тогда ко мне подошёл некий Владыка и честно предложил: «Хочешь, я заберу у тебя всё это и закину в новый мир с магией и Системой?» – я вообще не уверен, что стал бы слушать дальше. Не потому что страшно. А потому что я не видел в этом смысла лично для себя. У меня и так всё было прекрасно: любимая жена, дети, своё дело.

Вечная жизнь? Так медицина на Земле не стояла на месте. Были все шансы, что как минимум таблетки для заморозки текущего возраста изобретут раньше, чем я умру. А там – живи себе и жди, пока не научатся откатывать биологический возраст.

Но Владыка не спрашивал. Ни подписи. Ни галочки в электронном формуляре. Ни даже дежурного «ознакомлен». Просто перекинул меня в храм, выдав статус «посланник бога» и знание местного языка.

В итоге компенсационный пакет вышел неплохой: вторая молодость, регенерация, в перспективе – вечная жизнь и обретение могущества. Если считать цинично, по бухгалтерии, мы с Владыкой почти в расчёте. По строке «компенсация за украденную жизнь». Но по строке «согласие на участие в эксперименте» у меня к нему вопросы. Большие.

Рабский браслет, контракт с бароном, жетон на груди – это уже мой выбор. Кривой, горький, вынужденный, но мой. Я видел текст, понимал последствия и всё равно поставил подпись. Променял кусок свободы на легализацию и шанс выжить. В отличие от прошлой «миграции», тут была иллюзия кнопки «отказаться» – с костром в качестве альтернативы, но формально она присутствовала.

Владыка мне такой кнопки не дал. Так что счёт к местному богу у меня имелся. И он требовал оплаты.

Завтра меня ждала встреча с моей пятёркой. Я планировал пойти в наёмники после «искупления». Но может вместо этого собрать свой отряд? Или хотя бы официальную команду охотников на монстров. Кормиться с сохи – это точно не мой вариант. А людьми я командовал половину своей прошлой, земной жизни.

Отряд станет моим первым шагом к могуществу. И к Богу.