Текст книги "Искра Свободы 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8
Рубикон

Мы были на причале с рассветом. Хотя «причал» – громко сказано: пара вбитых кольев да три лодки. А перевозить предстояло человек сорок: два десятка из «искупления» и столько же баронских, включая Ирвина.

Река Бернар – неширокая, метров десять-двенадцать, но с такими плавсредствами переправа легко могла затянулась до обеда. После ещё должен был подойти сам барон Гильем де Монфор со свитой. Это еще тридцать человек. План на сегодня был простой: встать лагерем на другом берегу и собрать все силы.

По приказу барона моя пятёрка грузились первой – в две лодки. Кроме нас еще по гребцу в каждой, чтобы вернуть лодки назад. Толчок, скрип уключин – и началось моё первое водное путешествие в этом мире. Его цель находилась метрах в тридцати ниже по течению, где располагалась довольно обширная коса, которую и выбрали как место для лагеря.

Все были на нервах. После прошлой атаки монстров, я ожидал каких-то водных тварей. Или опять воздушных. Или наземных, зарытых в песок косы и подстерегающих незадачливых людишек, чтобы выпустить им кишки. Потому что в этих местах ощущение «вроде тихо» обычно значит «просто ещё не началось».

Но обошлось. Доплыли успешно, выгрузились, даже ноги не намочили. Коса встретила нас ровным влажным песком и редкими островками кустов. Лодки ушли за следующим отрядом, а мы построились в боевой порядок и двинулись к лесу.

Всё шло нормально, но мне было неспокойно. Чувствовалось что-то неправильное в происходящем, но я никак не мог понять, что именно. Двигались медленно, настороженно, вслушиваясь в обычные звуки виднеющегося впереди леса.

Тихий, почти незаметный всплеск за спиной резанул слух. Оказывается, «Наблюдательность (F)» это не только про зрение, а вообще про все органы чувств.

– Сзади! Разворот! – заорал я, поднимая копьё вертикально и поворачиваясь к опасности.

Из воды выскочило нечто, напоминающие крокодила, длинной метра полтора-два. Мчало оно прямо на меня. Я опустил копье, чтобы принять его на сталь наконечника, когда произошло непредвиденное: тварь, оттолкнувшись хвостом, прыгнула целясь мне прямо в шею. На миг я увидел пасть – голодную и деловитую. Среагировать я не успел.

Зато успел Шварц. Толкнул плечом, занял моё место, и принял крокодила на щит. «Танк» качнулся, но устоял и даже отбросил тварь назад. Крокодил шлёпнулся на спину, извиваясь как змея и пытаясь перевернуться, но Лис не дал. Охотник, практически полностью избавившийся от хромоты, в один шаг зашел крокодилу в бок и воткнул копье в уязвимое брюхо. Причём воткнул хитро, под углом: когда тварь перевернулась, она своим же весом надавила на оружие, и копьё распороло брюхо на всю длину наконечника.

Монстр, теряя кишки и внутренности, поползл к воде, но точный удар Бывалого остановил его навсегда. Для этого представителя местной фауны всё закончилось.

– Это горлохват, – спокойно сказал Лис, будто и не было только что скоротечного боя. – Мерзкая тварь. Хитрая, быстрая и незаметная. Но раз он эту косу облюбовал, больше нам здесь бояться некого. Всех храбрых и тупых он уже сожрал. А вон и его нора. Сразу не заметишь.

Охотник указал на неприметный песчаный бугорок у границы с лесом. Действительно, так просто не разглядишь, но мой навык, похоже, подмечал подобные детали и выражал это беспокойством.

Мы перевели дух и проверили остатки косы. Лис оказался прав: больше здесь никто не жил.

Тем временем люди продолжали прибывать. Началась разбивка временного лагеря. К нам подошли Ирвин с Реми.

Сержант обвёл нас задумчивым взглядом, особенно задержавшись на Лисе.

– Не успели высадиться, а уже отличились. И без потерь. Это хорошо, – похвалил Ирвин с интонацией, с которой обычно ругают. – А вот что плохо, так это здоровье твоего бойца, Эллади.

Ирвин махнул рукой в сторону охотника и продолжил:

– Когда он только появился в «искуплении», хромал сильно. И хромал нехорошо: явно старая травма. А сегодня скачет, будто всё прошло. Или принял зелье исцеления ранга (E). Из тех, что запрещены к свободному обороту.

При этих словах Щербатый ощутимо дёрнулся, глаза его забегали, словно он искал куда слинять. «Если этот идиот побежит, то подставит нас всех» – пронеслось у меня в голове. Я давил Щербатого взглядом. «Пацанчик» затравленно посмотрел в ответ и как-то сдулся. Реакция остальных была в пределах нормы, разве что Писарь сильно побледнел.

– Так что, найдёте мне объяснение этому чудесному исцелению? Или позвать вежливых ребят в рясах? Пусть на дыбе растянут и порасспрашивают подробнее? И начнём вот с тебя, Щербатый.

Сержант продолжал пугать, а я понимал: нужно срочно что-то делать. Иначе Щербатый или побежит, или заговорит.

– Господин сержант, во время битвы при сортирах Лис так резво рванул к искролову, что в ноге у него что-то хрустнуло. Потом опухло, а сегодня утром опухоль прошла и вот вам результат: прыгает, как козочка молодая.

Реми улыбнулся неказистой шутке, но сержант остался серьёзен. Взгляд, которым Ирвин словно пытался залезть под череп и увидеть, что внутри, снова переместился на Лиса.

– Что, так и было, хромой?

– Всё так и было, господин Ирвин. Не иначе милостью Всеблагого Владыки излечился.

Сержант ещё немного побуравил нас взглядом, буркнул что-то вроде «чёрт с вами» в местных выражениях и ушёл по своим делам. Но уходя, всё равно оглянулся – коротко, почти незаметно. Как человек, который не поверил, но решил отложить разговор.

Я перевёл взгляд на Щербатого и резко бросил:

– Пошли, пройдёмся. Разговор есть.

Мой подчинённый встал с явной неохотой, и, повесив голову, поплёлся за мной. А я начал полоскать ему мозги.

– Ты при разговоре с сержантом чуть штаны не обмочил. Понимаешь, Щербатый, как это выглядит? Ещё раз дёрнешься – и он без слов всё поймёт.

– Я… Так это, господин старпер… – мелкий криминальный элемент начал оправдываться, но мне это было неинтересно.

– Я тебя сейчас вытащил, Щербатый. Второй раз, кстати. А мог просто сказать: «Зелье этот, без зубов, принес». И всё – ты бы уже на дыбе висел вместо того придурка. Понимаешь?

– Понимаю, господин старпер, – ещё сильнее понурив голову, ответил «чёткий пацанчик». – А дальше что делать, господин командир?

– А дальше, если хочешь, чтобы я тебе помог, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Всё рассказывай, Щербатый. Мне – всё, а сержанту – ни слова. Иначе после дыбы он тебя церковникам сдаст, а те – на костёр. Понимаешь?

– А вы поможете? – с надеждой спросил он.

– Пока же помогал.

Щербатый помолчал, хмуря лоб и напрягая мыслительные шестерёнки, потом начал:

– Совсем всё не могу – хороших людей подставлю. Я же не крыса, своих не сливаю. Где схрон – не скажу.

– Я понятие имею, Щербатый. Ты за кого меня держишь? – с искренним возмущением сказал я. Возмущение, кстати, было настоящим: именно тайник «братвы» меня интересовал больше всего.

– Пахан говорил, что мы под серьёзными людьми ходим. Может, даже под самим бароном. Как епископские облаву начали, меня сразу предупредили. Только не успел уйти – поймали. Да с непростым товаром на руках.

Щербатый горестно помолчал, очевидно кляня свою нерасторопность.

– Так что гнить мне в пыточном подвале епископских шавок, но пахан подсобил. И меня не к ним, а сразу в «искупление».

Какой «хороший» пахан: вместо того чтобы бойца вытащить, отдал на верную смерть. Концы рубит? Или просто считает людей расходником, как и барон?

– Тут тоже наш человек есть – Жан. Не смотри, что под Ирвином: пацан он чёткий, помогает нашим. А сержанта мне как раз опасаться говорили. Ходят слухи: наши сержанту выгодное дело предлагали. Он отказался. А через месяц предлагавший и несколько его подельников исчезли.

Похоже, с требованием «рассказать всё» я сильно погорячился. Бандитская романтика интересовала меня слабо. Мне нужен был их схрон и выход на чёрный рынок, желательно с дисконтом. С первым не выгорело, но, может, со вторым получится? Выход на серьёзный криминал был необходим как воздух: где ещё найти средство от метки Владыки, как не у таких ребят? Да и пока к Алтарю нельзя, у них же улучшениями закупаться. Но вопрос задать я не успел: Щербатый меня опередил.

– Если выберемся живыми из этой переделки, сведу тебя с одним человеком. Лавочник из Конфлюана. Он скупает всякое «потерянное» и продаёт такое же. Без книг учёта и лишних вопросов.

– А можешь имя сказать? На всякий случай.

– А толку тебе от имени? – удивился Щербатый. – Если сам придёшь, он тебя пошлёт. Новенького должен привести человек, которого он знает, и представить честь по чести.

Ничего интересного лично для меня выяснить не удалось, так что я собрался возвращаться к нашим, когда Щербатый остановился и, немного поколебавшись, тихо, словно по секрету, сказал:

– И это, командир… человека из церковников, что бумаги подделывал, я не видел, но голос слышал. У нашего Писаря такой же.

Ещё один винтик схемы барона в «искуплении»? Явно подчищают хвосты из-за епископских ищеек. Проще было бы всех сразу убить, но это выглядело бы подозрительно. Так что ловят на чём-то незаконном и отправляют сюда. А вернуться они уже вряд ли.

Я напряг память, пытаясь вспомнить, были ли в «искуплении» ещё ребята, похожие на Писаря или Щербатого – «чернильные души» или мелкий криминал. И выходило, что были. И слишком много для случайности.

– А есть ещё кто из наших в «искуплении»?

– Пару знакомых лиц видел…

Закончить фразу Щербатый не успел: прибыл барон, и сержант начал гнать всех на построение, чтобы показать могучее войско высокому начальству.

Его милость стоял в окружении арбалетчиков и пехоты. И двух связанных женщин. Последних рассмотреть не удалось – их сразу увели вглубь лагеря.

Барон был статным мужчиной лет сорока пяти. На лице боевой шрам. Взгляд суровый, твёрдый и при этом жестокий. Несмотря на приличный по местным меркам возраст, телом барон оставался крепок. Сопровождали его два лейтенанта – то ли рыцари, то ли просто офицеры. Все пешие: живой транспорт через реку, видимо, не переправили.

А вот снаряжение его милости Гильема де Монфора меня удивило. Я ожидал увидеть рыцаря, закованного в металл с головы до пят. Вместо этого – длинная кольчуга, кираса да шлем. Дополняли картину треугольный щит, копьё и хороший полуторный меч на поясе. Максимум практичности и минимум пафоса.

– Как-то бедно одет наш барон, – поделился я наблюдениями.

– Не скажи. Лоренов на 300 только защитного снаряжения, – ответил Бывалый.

– А чего не полный латный доспех?

– Ха! – усмехнулся Бывалый. – Там ценник от 600 лоренов только за доспех. Откуда у барона такие деньги?

– Баронство разве малый доход приносит?

– Братья-монахи говорили: около 100 лоренов в месяц у барона остаётся после всех выплат, – как обычно, когда дело касалось цифр, уверенно сказал Писарь.

– Что-то не густо.

– Доход у баронства неплохой. Но страже заплати, на поддержание замка потраться, сюзерену налоги выплати – вот и расходится все. Но ты, командир, не на то смотришь. Обрати внимание на его кольцо-печатку. Видишь, оно отличается от тех, что церковники в аренду сдают? Это «Кольцо Сопряжения»(Е) ранга. Такое 10 соляров стоит.

– Десять соляров? – присвистнул Бывалый. – Так это же 200 лоренов, если в серебре. Дороже, чем кираса его милости.

Я присмотрелся внимательнее – кольцо действительно отличалось. Оно было явно больше и выполнено из золота. А вот у лейтенантов барона кольца были обычные, явно (F).

– А какой смысл в (Е) кольце?

– Навыки (Е) ранга требуют для изучения искру и кольцо (Е) ранга. Более того, они без самого кольца не работают. Некоторые (F) ранговые навыки тоже требуют кольцо, но это редкость. А вот на (Е) ранге наоборот – редко какие не требуют.

Интересно. Человеческий мозг не справляется с навыком и нужна подпорка в виде артефакта?

Продолжить обсуждение финансовых потоков баронства и снаряжения его главы нам не дали: его милость начал говорить. Голос был громкий, злой. Вещал большой начальник про честь, долг, защиту своих близких от монстров и прочее, прочее, прочее. Честно сказать, речь была скучная и пресная – даже самая простая земная агитка, я уже не говорю про коммерческую рекламу, цепляла гораздо сильнее. Но местные – народ не искушенный, им нравилось. Даже Бывалый одобрительно усмехнулся. А я смотрел на барона и думал, сколько таких речей он уже произнёс. И сколько людей после них не вернулось.

Посчитав психологическую накачку бойцов достаточной, барон удалился. Его свита потекла следом, как тень за хозяином. А я направился к приехавшему с большим начальством человеку, которого совсем не ожидал увидеть так рано.

– Привет, Жан. Какими судьбами? Тебя же по ранению в рейд не должны были брать?

– Барон приказал, – недовольно скривился Жан. – Говорит: сражаться не можешь, но за порядком в лагере или на переходе присмотреть сумеешь. А против слова его милости не пойдёшь, сам понимаешь.

– Понимаю. Слушай, Жан, мне тут боец мой, Щербатый, сказал, что ты не только выпивку достать можешь, но и вещи поинтереснее.

Я выдержал многозначительную паузу, надеясь на положительный ответ. Слишком многозначительную – аж самому противно стало. Но Жан усиленно делал вид, что ничего не понимает.

– Не знаю никакого Щербатого, Эллади. А «поинтереснее» – это что конкретно?

А Жан хорош. Сразу заставляет называть товар вслух. Чтобы в случае чего сдать меня первым. И все же я решил рискнуть и продолжить диалог.

– Ну, знаешь, бывает, зелья разные в негодность приходят, но их не уничтожают, а купить можно.

– Не-не, ты чего! – Жан сделал шаг назад и отрицательно замахал руками. – Я честный контрабандист, с церковными вещами дел не имею. Даже не вспоминай при мне об этом, я на костёр не хочу.

– Ладно, извини, Жан. Может, он напутал.

Расстались мы взаимно недовольные друг другом. В попытках Жана откреститься от Щербатого и церковного добра не было ни капли искренности. Одна игра на публику, да и то хреновая. Ладно, завтра сделаю ещё один заход, и возьму с собой штатного гопника. Пусть поговорят на одном языке.

Переправились и монахи. И сразу начали ходить по отрядам, напоминая: сырую воду из реки пить запрещено под страхом костра. Новый епископ не шутит, троих крестьян из Сен-Бернара уже сжёг за то, что «осквернили тело нечистой влагой». И самое мерзкое – преподносили это как «пастырскую заботу».

Котелки ставили на огонь, кипятили воду до бурления, а потом ещё остужали под присмотром монаха. Как будто не воду готовили, а алхимический реагент. Даже баронские солдаты, ворча, подчинялись – никто не хотел проверять, насколько серьёзно епископ относится к «спасению души через чистоту тела». Ещё раз напомнив про кипяток и костёр, монахи удалились в свой шатёр.

* * *

Моей пятёрке не нужно было стоять на карауле, так что перед отбоем у нас оставалось немного времени посидеть у огня.

Обычно Писарь шептал молитвы, прося Владыку даровать силы и защиту на завтрашний день. Просил за всех нас, не только за себя. Шварц слушал молча, а потом неизменно подливал ему в кружку разбавленного вина и говорил: «Молись, если помогает, но ноги завтра должны бегать сами». Писарь сначала краснел, но постепенно начал отвечать тихим «может, ты и прав» – и они оставались сидеть рядом дольше остальных.

Но сегодня у костра задержались все. После второго совместного боя связи внутри команды окрепли, и бойцы разговорились. Осторожно, как будто проверяя, не прилетит ли за лишнее слово. Приятнее всего было общаться со Шварцем: мечты и истории у него были простые, но искренние.

– А после «искупления» что будешь делать? Обратно на мельницу?

– Не, на мельницу меня не возьмут: побоятся. Думаю здесь остаться, в Сен-Бернаре. Тут опасно, но его милость надел земли даёт. Раньше хотел, да страшно было – разное в деревне рассказывали. А теперь вот сам посмотрел: не так уж страшны эти твари, дохнут от копья. Заведу хозяйство, женюсь.

– А уже приметил кого?

– Ну… – в отблесках костра было плохо видно, но, кажется, наш «танк» смутился и покраснел. – Есть одна милая мне. И я ей вроде как тоже.

Продолжить беседу нам не дали: в круг света от костра вошёл Реми. При оружии. За ним стояло ещё двое бойцов. И с первой секунды стало ясно: они пришли не байки травить.

– Ты, – Реми указал на Щербатого. – К господину сержанту на разговор. Приказано проводить прямо сейчас.

– И это, старпер, – добавил он, уже обращаясь ко мне. – Давай без шума. Иначе и тебе достанется. У меня приказ, понял?

В его голосе не было злобы. Только усталость человека, который выполняет неприятное поручение.

– Понял, Реми, как не понять.

Я посмотрел на Щербатого и кивнул. Вариантов нам особо не оставили. Если начну спорить, то только больше подозрений вызову.

Реми с людьми взяли моего бойца в «коробочку» и повели к шатру сержанта. Настроения сидеть и дальше травить байки не осталось – все разошлись спать.

Ночь тянулась бесконечно. Сон не шёл. Только вязкая дрёма, из которой я выныривал от любого шороха. Разок услышал шипение, разок – стук металла о дерево. Может, караульные менялись. Может, показалось. Но криков не было – Щербатого не пытали. Так что была надежда, что он портки от страха обмочит, но ничего лишнего не расскажет.

Уже ближе к рассвету, когда мозг окончательно забился ватой, кто-то тихо тронул меня за плечо. Не грубо, но так, что просыпаешься сразу. Я открыл глаза и увидел Жана.

Он присел на корточки у входа в палатку. В полумраке лицо казалось бледнее обычного.

– Пойдём, – прошептал он. – Поговорить надо.

Тон ровный, но в голосе было что-то неправильное. Не тревога и не страх. Скорее опасность. Вместо нагловатого контрабандиста передо мной сидел собранный, внимательно рассматривающий меня боец. Кинжал немного выдвинут в ножнах – чтобы легче выхватывать – лунный свет бликовал на отполированном лезвии.

Мне хотелось отмахнуться от ночного гостя и перенести разговор на утро, но этот Жан вызывал опасения. От таких не отмахиваются. Таким либо подчиняются, либо выбирают, как именно умереть.

Я аккуратно выскользнул наружу, стараясь не разбудить остальных. Лис спал тихо, Бывалый сопел, Писарь бормотал что-то во сне. Наверное молился. Шварц лежал возле дальней стены палатки рядом с Писарем. Здоровяк приоткрыл глаза – он всегда спал очень чутко. Я лишь успокаивающе махнул ему рукой, и он тут же отвернулся.

Мы с Жаном отошли метров на двадцать, за поваленное дерево, куда свет костров уже не дотягивался. Туда, где крики слышно плохо, а следов не видно.

– Я поговорил с Щербатым. Он подтвердил: с тобой дела иметь можно. Так что если будут монеты, подходи, поторгуем, – Жан говорил тихо, но слова звучали чётко. – И ещё. Щербатый много наболтал. Слишком много. Так что вот тебе за молчание. Лучше проглоти сразу.

Жан взял мою руку и вложил в ладонь два маленьких предмета. Я сразу понял: ядра.

– Трепаться я и так не буду. А насчёт ядер – оставь себе, – я перевернул руку, возвращая их в ладонь Жана. – Сержант постоянно грозит проверкой у церковников. Может и устроит. Тогда нелегальные ядра обнаружат, и меня на дыбу подвесят. Выпытают всё. Там любого разговорят. Тебе это точно надо?

Жан лишь улыбнулся острой улыбкой – со смесью презрения и превосходства. И посмотрел на меня как взрослый на ребёнка, который путает байки с реальностью.

– Церковники не могут узнать, что у тебя в статусе. Они с особым рвением распространяют эту ложь, чтобы пугать деревенских. Но только Владыка на Алтаре может заглянуть в твой статус. И полученными сведениями делится со служителями весьма редко. Так что не бойся, принимай мой дар смело.

Жан вложил ядра обратно мне в руку. Я смотрел на него с недоверием. Было нехорошее чувство: если не поглощу – живым не уйду. Даже закричать не успею. «Наблюдательность (F)» сигнализировала: Жан очень опасен. Не знаю, какие у него навыки и насколько раскачаны, но здесь и сейчас я ему не противник. И что хуже всего – он это тоже знает.

– Там в одном хорошая модификация есть. Внешне не определить, но для бойца очень полезная. Не придётся всякую гадость пить, а потом неделю на толчке сидеть. А если заподозрят – модификация распространённая, Владыка часто даёт.

– Одно из них человеческое, да? – тихо озвучил я догадку.

– А чего добру пропадать? Мертвецу ядра ни к чему.

Ответил Жан немного самодовольно, но резко. Он явно терял терпение: правая рука легла на рукоять кинжала. Суть «дара» понятна: повязать одним преступлением, получить рычаг влияния. Подконтрольный человек обычно полезнее мёртвого.

– Запить есть чем? – спросил я, смирившись с неизбежным.

– Держи, захватил как раз для тебя, – Жан протянул бурдюк с водой. Заботливый, как палач, подающий табурет.

Я проглотил оба ядра. Система бесстрастно выдала информацию:

Обнаружено ядро. Содержит 6 ОР и неизвестную модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)».

Обнаружено ядро. Содержит 4 ОР.

В условиях тотального контроля Церкви над медициной эта модификация выглядела очень привлекательно, существенно снижая шанс сдохнуть от холеры, сепсиса или глистов. Но я предпочёл бы остаться без неё. И вообще не влезать во всё это. Только выбора мне, как обычно, никто не предлагал.

Жан убедился, что я проглотил ядра, развернулся и бросил через плечо:

– Это не только за молчание. Присмотри за своими – чтобы не говорили лишнего. И будет хорошо, если сохранишь жизнь Бывалому и охотнику: дело у меня для вас троих есть. Рожу не криви: дело денежное, ещё спасибо скажете.

Я пошёл в палатку. Конечно, не досыпать – нервы у меня не железные. Надеялся хоть немного обдумать происходящее и решить, что делать. Но солнце взошло, и караульный затрубил в тревожный рог. Всем стало резко не до сна.