Текст книги "Искра Свободы 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12
Ходячая проблема

Ирвин появился рядом, будто вырос из темноты. В плаще, при оружии. За плечом два силуэта: Жан и Реми. Но они держались поодаль и молчали.

– Господин сержант… – я поднялся на локоть, изображая сон. – Что случилось?

– Где был весь вечер?

Вопрос был задан ровно, без нажима.

– Немного ходил по лагерю, с людьми разговаривал. С «искуплением» в основном. Искал то, что вам нужно.

– Нашёл что-то?

Ирвин смотрел очень внимательно. Не ругался, не угрожал – наблюдал за моей реакцией, ловил слова. Проверял не смысл, а то, как я говорю. Я же помнил про «трекер» в браслете и решил использовать это в свою пользу.

– Только догадки, господин сержант. Там, – махнул рукой в сторону караула, – мужики какие-то мутные. Мне толкового ничего не сказали. Но вам, может, и скажут.

Одной фразой я объяснил, что делал ночью у мёртвого караула – и главное, зачем. Заодно сведя все к работе по задаче сержанта.

Ирвин кивнул, словно поставил галочку в голове.

– Бери своего охотника и за мной.

Я дёрнул Лиса и мы пошли за сержантом – прямо к убитому караулу. Ирвин ничего не объяснял, просто шёл. С каждым шагом напряжение внутри сжималось сильнее, словно пружина.

Сержант остановился за несколько метров до места и поднял ладонь.

– Стой. Дальше без приказа не ходи – следы затопчешь.

Ирвин продолжал говорить спокойно, по-деловому. Его словно подменили.

– Караула больше нет. Убили всех. Пусть твой охотник всё тут осмотрит. В прошлый раз, со Щербатым, толк от него был.

На душе немного отлегло: раз Ирвин привлёк нас к расследованию, значит всерьёз не подозревал. Я кивнул Лису, и тот аккуратно обошёл место убийства, подсвечивая факелом.

– Следов мало. Нападающих было трое, все мужчины. Караул убили тихо, сзади. Били кинжалом… но лезвие странное: режет не как ровная сталь. Или кривое, или из кости твари.

Лис говорил уверенно, показывая на следы, – и это звучало убедительно. Впрочем, пока он ни разу не соврал.

– Откуда пришли?

– Сложно сказать: почва каменистая, следов почти нет. Осмотрюсь подальше?

Ирвин кивнул. Лис сделал большой круг, уходя туда, где трава была гуще, и вернулся.

– Что-то странное, господин сержант. Трое пришли со стороны посёлка искажённых. После дела двое ушли в лагерь… а вернулись уже втроём, с женщиной. Потом все вместе направились к поселению.

Ирвин чуть прищурился.

– Уверен, что это были искажённые?

– Я уверен, что они пришли со стороны деревни и ушли туда же. А искажённые или нет – по следам не определишь.

– Ясно. А что за женщина?

– Не знаю. Но могу провести по её следам.

– Веди.

Охотник поднял факел повыше и повёл нас к тому самому колышку, где была привязана Мари. Сержант посмотрел на колышек, на храпящего Готье, потом перевёл взгляд на меня.

– Тут ваш проводник был? А теперь ее нет?

– Была. А я говорил Готье отвести её под охрану! – воскликнул я, добавляя в голос злости и негодования за чужую ошибку. Вышло достоверно.

– Так… – протянул сержант. – А он что?

– Говорит: куда она связанная в охраняемом лагере денется?

Решение Ирвин принял быстро, не раздумывая. Словно расследование было ему привычнее, чем руководство «искуплением».

– Так, Жан. Бери пятёрку солдат. По одному выводи бойцов этого южанина, – указал он на меня. – И отдельно Готье. Всех разделить, разговаривать запретить. Попробуют рот открыть – можешь сразу в морду бить.

– С этими из «искупления» все понятно. Но Готье – баронский, нам не подчиняется, – заметил Жан.

– Под мою ответственность.

Ирвин явно хотел допросить всех по отдельности и сравнить версии. Разделение и запрет на разговоры – чтобы не успели согласовать ложь. Сержант действовал не как военный, а как опытный дознаватель. Я снова спросил себя: на кого он работает на самом деле? И чем мне это грозит? Ответов пока не было.

Моих бойцов забрали. Они чётко понимали: скажут лишнего – петля грозит всем, что бы там сержант ни обещал. Но я всё равно нервничал. Время тянулось, а сон не шёл.

* * *

Вернулись мои под утро. Взъерошенные, дёрганные и уставшие. Но целые: ни побоев, ни следов пыток. Перекинулись парой слов: претензий к нам нет. А вот Готье остался под охраной.

Поспать так и не дали. Утреннюю тишину разорвал тревожный звук рога.

Всех согнали на общее построение в центр лагеря. На импровизированной трибуне стоял барон, злой и решительный.

– Бойцы! Вы все видели: вчера я пошёл к искажённым с миром. Они согласились на справедливые и законные требования Церкви. Но этой ночью нарушили договорённости и подло напали на наших ребят! Тихо, словно крысы, вырезали караул, надеясь, что это сойдёт им с рук. Но мы этого так не оставим! Кровь смывается только кровью! Отомстим за наших!

Барон вытащил меч и поднял его вверх, словно пронзая небеса. Ему ответил нестройный гул одобрительных возгласов. Толпе не нужны доказательства. Толпе нужен повод. И виноватые.

– Я, барон Гильем де Монфор, за попрание чести приговариваю всё поселение искажённых к уничтожению! И даю право моим бойцам после захвата деревни грабить, убивать и жечь бесчестных еретиков и их подпевал!

На этот раз одобрительных голосов было больше. И звучали они громче. «Честь» – слово красивое, но абстрактное. «Грабить и жечь» – это уже конкретика. У солдата сразу в голове складывается понятная выгода, а значит и вера в правоту приказа.

Барон покинул трибуну, и в лагере началась суетливая подготовка к штурму. Проверяли снаряжение, раздавали команды, сгоняли людей на работы, мастерили таран. Сержант о нас пока забыл. Пользуясь этим мы спрятались в палатке и немного вздремнули.

Часа через три Ирвин вызвал всех старперов. Вместе со мной командиров пятерок набралось трое.

– Значит, так. Вы идёте на штурм первыми. Задача: вон тем бревном-тараном выломать ворота. Главным назначаю Эллади. Он делом доказал, что головой думать умеет. А чтобы у вас было полное согласие, предупреждаю сразу – кто ослушается Эллади, того я накажу очень больно. Может, даже во время штурма. Всё ясно?

Старперы нервно закивали головами. Недовольство сержанта каждый успел ощутить на себе и повторять не хотел.

– Эллади, на время штурма кольцо сдашь Савару. Если выживешь – получишь обратно. А то стащат эти проклятые еретики с твоего трупа – мне потом Церкви платить.

Ирвин ушёл, а я повернулся к новым подчинённым:

– Собирайте всех бойцов у того бревна, что господин сержант тараном назвал.

Не прошло и пяти минут, как приказ был исполнен. Две приданные пятёрки из «искупления», за редким исключением, выглядели жалко. Какой-то сброд. Глаза бегают, руки дрожат, щиты из гнилых досок. Мне с составом ещё повезло. Хотя, как известно, у каждого везения есть имя, фамилия и отчество. И моё звали «Сержант Ирвин». Может и не зря я ему взятку давал.

Я ещё раз окинул усиление взглядом, потом – частокол, ворота, силуэты на стенах, и повернулся к Бывалому:

– Чем нас встретят? Стрелы, арбалетные болты? Камни? Кипящая смола?

– Из луков стрелять будут точно. Вижу наблюдателей на стенах, значит там есть галерея, где они могут ходить. Смолы не будет: дорого это сильно, да и просто взять в такой глуши неоткуда. Камни могут быть, но над воротами галереии нет, значит и кидать оттуда они ничего не смогут. Максимум с боков. И то, если заранее запасли.

– А по воротам что скажешь?

– Говно это, а не ворота. Дерево тонкое – видать, от монстров делали, а не от людей. Железом не обшито. Выбьем быстро.

– Даже таким тараном?

Я скептически посмотрел на осадное орудие: заточенное бревно с тремя приколоченными поперечинами, чтобы можно было нести вшестером.

– Ты на него так не смотри. Это самое то против таких ворот. Может, ты привык к серьёзным таранам. Ну там, у отца. Те, где бревно подвешено на колёсах и укрыто щитами. Так они для нормальных ворот. Или даже стен.

Бывалый явно намекал на моё выдуманное благородное детство. Увидев понимающие ухмылки приданных бойцов, я понял: легенда о «младшем сыне, который хочет стать капитаном» уже разнеслась по всему лагерю. И воспринимали они меня теперь не как двадцатилетнего дезертира, а как молодого дворянина, которому и подчиниться не зазорно.

– Тот таран на колёсах катится медленно. А с этим быстро добежим до ворот и с двух-трёх ударов их выломаем.

Ещё раз осмотрев диспозицию, я прикинул тактическую схему. Но мне не хватало человека.

– Так, бойцы, – обратился я к приданным. – Мне нужен доброволец. Пойдёт со мной и моими людьми.

Из задних рядов вперед пробилась женщина. Нет, даже девушка. Лет двадцать на вид. Высокая, на пару сантиметров выше меня. Кудрявые каштановые волосы собраны в хвост. Шея длинная, тонкая, аристократичная. Даже сутулясь, она держалась с какой-то упрямой грацией. Одежда висела мешком, но фигура угадывалась ладная. Такая, на которую мужчины оборачиваются помимо воли. Глаза ярко-зелёные, скулы острые, черты правильные. Настоящая красавица. Если бы не несколько деталей.

На левой щеке выжженное до мяса клеймо. Круг Владыки, каким метят еретиков или особо опасных преступников. На запястьях белели жёсткие рубцы – следы верёвок или кандалов. Под правым глазом свежий синяк. Девушка горбилась и, несмотря на все церковные требования, явно давно не мылась. Взгляд злой, затравленный.

– Я пойду.

– И за что тебя в «искупление» отправили?

– А что, по лицу не видно?

– У меня ни времени, ни желания возиться с твоей дерзостью. Встать в строй. Повторяю: нужен доброволец.

Девушка дёрнулась, опустила голову и тихо, но отчётливо сказала:

– Я подрезала благородного, господин старпер. Он выжил, но рана серьёзная. Теперь без сильных зелий, тех, что только с разрешения Инквизиции, будет калекой.

– Чей благородный? Имя? Герб?

– Не знаю… Мне не до гербов было.

Значит, про серьёзность раны и зелья в курсе, а имя не знает. Она бы ещё ресницами похлопала и ножкой пошаркала. Это была ложь. Да ещё такая, на идиотов рассчитанная.

Я повернулся к её непосредственному командиру:

– Разбирайся со своей проблемной девкой, которая любит врать, сам. А добровольцем станешь вот ты, – я ткнул пальцем в крепкого и спокойного мужика с хорошим щитом.

– Господин старпер, у меня навык «Полевая медицина (F)» изучен! – не отступила девушка.

Это был серьёзный аргумент. Настолько серьёзный, что даже лицо её командира изменилось: он явно об этом не знал. И чего это она так ко мне рвётся?

Я ещё раз окинул её взглядом. Под глазами мешки – явно почти не спит. Командира держит в поле зрения, правую руку – ближе к кинжалу. Похоже, командир с бойцами уже приглашали её «скрасить ночь», но она отказала. Теперь боится: стоит уснуть – спеленают и припомнят несговорчивость. Она не ко мне хотела. Она от них бежала.

– И какого уровня?

– Третьего.

Считай, 30 лоренов только на ОР. Кто-то очень неплохо в неё вложился. Вот только я немного про этот навык знал и мне было интересно, она скажет всю правду или про часть умолчит? Недосказанное – худший вариант лжи. Такой человек мне не нужен.

– Только… Это не магия, господин. Нужны лекарства, зелья, инструменты. Без них мало что можно сделать.

– И ничего из этого у тебя нет, я правильно понял?

– Да… – совсем тихо и обречённо прошептала девушка.

Я смотрел на эту ходячую проблему и видел не риск, а актив. Дорогой, сложный в обращении, но крайне полезный, если держать его под контролем. На третьем уровне навыка она уже может оперировать – не только кожу сшивать, но и нервы с мышцами. Причем в полевых условиях, можно сказать, под огнём противника. Это, конечно, не трансплантолог, да и раздробленную кость она вряд ли соберёт. Для этого уровень повыше нужен. Но даже так это существенно повышает выживаемость отряда. А выживаемость – это деньги, люди и репутация. Инструменты мы ей купим. Зелья тоже.

– Пятилетний контракт. Оплата на моё усмотрение. С заверением у церковников.

Условия жёсткие, но и проблем она несла ворох: от клейма до где-то живого благородного, который вряд ли простил наглую девку. Контракт решал сразу две задачи: давал мне контроль и перекладывал часть ответственности на Церковь.

– Спать я с тобой не буду, – быстро выпалила она. Как будто на остальное ей было плевать.

– Ты действительно хочешь услышать правдивый ответ на это условие?

Я демонстративно перевёл взгляд на клеймо, чем вызвал злорадные усмешки у приданных. Им было приятно видеть, как «дерзкую» ставят на место.

В глазах девушки вспыхнула злоба, смешанная с обидой. Если сейчас опять начнёт дерзить, придётся поставить синяк под вторым глазом и взять вместо неё того крепыша. Терять лицо перед бойцами накануне штурма я себе позволить не мог.

К счастью, девушка была сообразительной.

– Извините, господин старпер. Я согласна.

– И всю свою историю мне расскажешь. Правдивую, без всякой забывчивости.

– Да, господин.

– Писарь, бери… А зовут-то тебя как?

– Селена.

– Так вот, бери Селену и идите всё оформлять к церковникам.

– Это обойдется в 5 лоренов. По лорену за каждый год контракта, – Писарь говорил, словно извиняясь, будто эти деньги собирался положить себе в карман, а не заплатить Церкви за услуги.

– Держи, – я отсчитал монеты.

Но прежде, чем Писарь увёл Селену, её бывший командир сделал полшага вперёд.

– Извини, старшой, но у нас претензии к ней. Этой ночью двое моих бойцов подошли к ней, койку погреть предложили. Денег дали, по городскому тарифу, между прочим! А она их ножом полоснула. Хотели сразу наказать, да господин Реми вмешался.

– Она деньги взяла?

Мужик замялся. Хотел соврать, но я смотрел так, что он сразу понял: соврёт – пойдёт на штурм впереди всех, в одной рубахе и без щита.

– Нет, не взяла, старшой.

– Так это я тебе сейчас претензию выкачу. За нападение на моего человека. Хочешь?

Я чуть наклонился вперёд, давя взглядом. Учитывая, что я выше, выходило легко. Собеседник хотел что-то сказать, но мои бойцы почти синхронно сделали полшага вперёд и встали рядом.

– Не хочу, старшой. Но чтобы потом непонимания не было. Человек барона к нам приходил. Просил её жизни поучить. Если опять придёт, что ему сказать?

– Раз Селена теперь мой человек, то и отвечать мне. Отправляй баронского ко мне.

Мужик кивнул. Было видно, что ему даже полегчало. Не то чтобы он не хотел грелку на ночь, но девка была слишком проблемной. А теперь проблема стала моей – и, по его мнению, решённой. Инцидент был исчерпан, и Селена с Писарем наконец-то пошли к церковникам.

– С этим разобрались. Теперь перейдем к плану действий.

Я взял веточку и начал чертить на земле, чтобы дошло до всех – и до умных, и до тех, кто в голову только ест.

– Впереди моя пятёрка в две шеренги. Первая: в центре Шварц, слева я, справа Бывалый. Щиты держим перед собой и чуть вверх. Вторая шеренга: слева Писарь, справа Селена, в центре Лис. Лис идёт с луком. Вторая шеренга держит щиты над головами – прикрывает весь отряд. По команде останавливаемся, щиты раздвигаем, даём Лису выстрелить. После выстрела сразу смыкаем, команды не ждём. Задача охотника – отогнать противника от ворот, чтобы не мешали тарану.

Я перевёл взгляд на приданных бойцов.

– Вы идёте с тараном за нами. В десяти метрах от ворот дам команду. Моя пятёрка размыкает строй на три метра и пропускает вас вперёд. После сразу строй смыкаем! Таранщики бегут к воротам, мы остаёмся на месте и прикрываем.

Я начертил несколько линий на земле, показывая, где и как это произойдёт.

– По вашему построению: шестеро несут таран, остальные пятеро идут со щитами и прикрывают. Если кого-то из несущих выбьют – заменяют. Очередность сами определите.

Указал рукой на бывшего командира Селены:

– Ты за главного. А ты, – кивнул крепышу, которого хотел забрать себе, – его зам. Предупреждаю сразу: за нами баронские арбалетчики. Кто побежит – всадят болт. Если жив останется – после штурма забьют плетьми до смерти как дезертира. Всё ясно?

Бойцы утвердительно закивали.

– Тогда выдвигаемся на позицию. Там подождем начала штурма.

За нами, в двадцати метрах, встали две шеренги баронских. Первая – копейщики со щитами. Вторая – арбалетчики. Командиры орали, наводили дисциплину, расставляли людей. Я занимался тем же, когда пришли Писарь и Селена. Им тоже досталось командирских тумаков.

– Командир, я ещё и карточку навыков на Селену у церковников выбил, – сказал Писарь, когда атакующий строй был сформировали.

– А что, так можно было? – я знал, что церковники ведут полный учёт навыков и количества ОР каждого носителя искры. А вот что данные можно получить за пределами Церкви – нет.

– Так она же на контракте! В этом случае можно, – Писарь протянул сложенный вчетверо листок бумаги. – Вот, возьми. Там всё про неё написано.

– Молодец, Писарь, спасибо, – бумагу сунул в карман – обстановка к чтению не располагала. Потом спросил: – А кто имеет доступ к моей карточке?

– Пока ты в «искуплении» – сержант Ирвин, как твой командир.

– Чего-то я совсем не удивлён, – до идеи конфиденциальности личных данных тут, похоже, ещё не дошли. – Ладно, Селена…

Мои слова прервал звук рога. Штурм начался.

Глава 13
Кровь на частоколе

Рог трубил длинно и надрывно. Поле перед частоколом взорвалось движением – мы рванули вперёд.

Сотня метров по открытому полю, где трава была вытоптана еще вчерашними переговорами. Ноги вязли в мягкой земле, но адреналин гнал. Щиты над головами плотно сомкнулись, прикрывая от стрел. Я слышал только тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.

Я ждал града стрел и плотного огня. Но стрел было мало. Редкие, одиночные. Словно на стенах стояли не защитники, а уставшие часовые, которые просто не успели уйти.

Но даже эти редкие стрелы били точно: стреляли опытные охотники, а расстояние было небольшим. Иногда летели бронебойные стрелы с узким наконечником. Такие могли пробить даже щит.

Первая была именно такой. Она вонзилась в щит Шварца и прошила его насквозь – наконечник вышел с внутренней стороны, оцарапав руку. Шварц шипел, но держался. Вторая – в ногу одному из таранщиков сзади: он споткнулся и его бросили посреди поля. Третья – в горло одному из приданных бойцов. Он захрипел и рухнул, кровь хлестнула на землю. Четвертая рассекла щеку Писаря и улетела дальше. Он выругался, но щит не опустил.

Лис стрелял в ответ. Быстро и так же точно. Два крика со стены, один защитник свалился за частокол.

– Сомкнуть щиты! Бегом! – орал я, подбадривая себя и бойцов.

Еще три стрелы. Одна, пробив стеганку, вонзилась в бедро Бывалому. Он только зарычал и пошел дальше. Вторая летела мне в голову, но «Внимательность (F)» в паре с « Щит (F)» сработали штатно: я заметил момент выстрела и принял стрелу на щит. Третья срикошетила от щита Бывалого и задела ключицу Селены – неглубоко, но кровь потекла.

Потери росли. До ворот мы добрались, потеряв убитыми еще троих таранщиков. Почти все остальные были ранены, но могли продолжать сражаться.

Баронские сзади даже не вступили в дело. Они шли за нами ровной линией, под своим штандартом, как на смотре. Арбалетчиков было шестнадцать человек: я видел взведённые рычаги и блеск железа… но болты никто не вкладывал, никто не поднимал оружие. Лейтенант барона держал поднятый кулак: стоять, держать дистанцию. Арбалетчики не попытались подавить стрелков на стене. Они просто смотрели.

– Размыкай! – дал я команду.

Моя пятёрка разошлась в стороны. Таранщики рванули к воротам.

И тут началось.

Возле самых ворот земля была усеяна ловушками: маленькими ямами, размером как раз под ногу, прикрытыми тонким слоем дёрна и листьев. А внутри – заострённый колышек, смазанный чем-то вонючим. Ловушки явно свежие, поставлены ночью, но от того не менее опасные.

Первый таранщик наступил, и нога провалилась. Крик боли разорвал воздух. Боец рухнул, таран качнулся. За первым второй – то же самое: колышек вошёл в икру. Таран упал, таранщики споткнулись, ещё один попал в ловушку. Крик, мат, кровь. Трое остались на ногах, но таран лежал.

– Поднять! – заорал я. – Взяли таран, сучьи дети, или я вас сам тут прибью!

Но поздно. Стрела со стены – редкая, но точная – вошла в глаз одного из выживших.

– Вперед! – скомандовал я своим. – Шварц, Бывалый – помогите таранщикам.

Мы подбежали, прикрываясь щитами. Мои бойцы помогли поднять таран заново. Два удара – ворота захрустели. Третий – рухнули внутрь.

Я не стал ждать.

– Бросай таран. Вперед! – рявкнул я и копьем толкнул оставшихся приданных в пролом. Я был уверен, что там есть ещё ловушки.

Приданные собрали их все. Своими ногами и кровью.

Первый забежал внутрь и наступил в яму. Крик, падение. Второй перескочил через него, но нарвался на сопротивление. Трое защитников – мужчины с чешуёй и когтями – выскочили из ближайшего дома. Копьё вонзили в бок приданному, когтями по горлу его добили.

Приданное «искупление» закончилось, остались только мои бойцы.

– Щиты! Лис – снимай! – я всё ещё пытался командовать в этом хаосе.

Лис выстрелил. Бронебойная стрела вошла в горло чешуйчатому. Шварц щитом отбил удар второго защитника; копьём в подмышку, где чешуя не закрывала, я добил искажённого. Бывалый заколол третьего.

Мы продвигались дальше – медленно, щиты вперёд. За нами вливались баронские. Деревня была почти пуста: дома открытые, очаги тлеют, вещи брошены. Повсюду следы спешки и быстрых сборов.

Сопротивление встречалось редко. Мы принимали его на себя. Ещё двое защитников у колодца – Лис снял одного, мы добили второго. Потерь больше не было. Основная часть искажённых ушла в пещеры.

Примерно через час деревню полностью взяли. Баронские расползлись по всему поселению и проверили каждый дом. Трофейная команда собирала оружие и снаряжение. И вырезала ядра. Иногда – с ещё живых искажённых. К счастью, таких были единицы.

Эта бессмысленная жестокость была омерзительна, но пока баронские заняты, у нас было время заняться ранами и передохнуть.

– Лис, ты же здесь бывал? В этом поселении?

– Да, командир.

– Где лучше расположиться? Чтобы огонь развести и доступ к воде был?

– Лучше в доме знахарки. Он на окраине, выглядит невзрачно. В глаза бросаться не будем.

– А почему невзрачно? Уважаемая же профессия.

– Склочная старая баба была. Да и искажённых лечить редко нужно. Не любили её.

– Хорошо. Идём туда. А на тебе – проверить схрон, про который Ален говорил. Встретимся на месте.

Лис кивнул и исчез. Я окинул взглядом своё побитое воинство.

– Бывалый, что с ногой?

– Лёгкое ранение. Даже наконечник полностью не вошёл. Боеспособен, идти могу.

– Тогда двинули.

Мы шли, а вокруг кипел грабёж. Баронские таскали мешки и ломали двери. Кое-где уже полыхали поджоги. Дым стелился низко, цеплялся за солому, вонял мокрым деревом и жиром.

– Командир, так не должно было быть, – голос Бывалого звучал не то зло, не то обижено. – Нас ведь просто слили. «Искупление» не жалеют, кидают вперёд, это так. Но всегда поддерживают при штурме. Как минимум огнём из луков и арбалетов. Иначе толку от него не будет.

Бывалый сплюнул.

– А в этот раз у барона словно задача была не поселение взять, а нас всех убить.

– В «искуплении» слишком много… лишних людей. Тех, кто много видел…

На этих словах Писарь и Селена вздрогнули. А я понял, что на отходняке от боя сказал лишнего. Слишком прямо и уверенно.

– Выходит, не переживём мы «искупления», да, командир? – тихо спросил Писарь.

– Пока же пережили? – я заставил себя говорить жёстче, чем чувствовал. – В пещеры нас, конечно, погонят. Но если будут приданные, то и это переживём.

– Кончились приданные, – глухо сказал Шварц. – Мы одни на ногах остались.

– Ты серьёзно считаешь, что сержанта волнует, может боец стоять или нет? Прикажет дать костыль и погонит в бой. Да и мысль у меня есть, как частично восстановить боеспособность остального «искупления». Как минимум до состояния, которое Ирвин сочтёт приемлемым.

– И нас снова как мясной щит отправят вперёд? – говорил Писарь напряжённо, но без дрожи. Эти дни закалили его характер.

– Именно так. Главное – чтобы у нас был свой щит.

Дом знахарки – скорее избушка – выглядел настолько непрезентабельно, что баронские даже дверь не вышибли. Решили, что ничего интересного там нет.

– Писарь и Шварц – в дом. У вас пятнадцать минут, чтобы всё обыскать. Остальные – во внутренний двор. Развести огонь, закипятить воду.

Я достал нашу полевую аптечку – иглы, шёлковую нить, бинты, зелья – и передал Селене.

– Тут не густо. Начни с себя. Если нужно – помогу.

– А почему не с бойцов? – вопросительно приподняла бровь Селена.

– Потому что если загнёшься ты – бойцам помощь оказывать будет некому. Или навык не учит приоритеты расставлять?

Девушка отрицательно покачала головой и принялась готовить инструмент: кипятить иглы, мыть руки с мылом. Не земная операционная, но хоть какая-то санитарная обработка.

Моя пятёрка отделалась относительно легко. На мне и Лисе – ни царапины, у Селены порез неглубокий, сам заживёт. Остальным раны нужно зашивать, но они лёгкие и поверхностные.

Наш доктор только приступила к Бывалому, когда вернулся Лис. Охотник лишь отрицательно покачал головой. Схрон был пуст. Ещё через пару минут подошли Писарь со Шварцем. И вот у них улов хороший: бинты, спирт, ещё немного шёлковой нити. И главное – небольшой футляр с парой изогнутых хирургических игл. Вещь недорогая, лорен вместе с футляром, но где её взять посреди леса? Увидев иглы, Селена повеселела: шить людей обычной портняжной иглой ей явно не хотелось.

Оставив людей лечиться я захватил Лиса и отправился искать остальное «искупление». Нашли быстро. Раненым выделили сарай, где они и лежали. Те пятеро, которые остались живы. Живы по документам и по дыханию. Но с такими ранениями даже на бумаге скоро станут мёртвыми.

– Смотрю, раны не обработанные. Чего к церковникам не пошли? В контракте же чётко написано: лечение бесплатное.

– Пошли. А они: лечение бесплатное, а бинты со спиртом с неба не падают. За них платить нужно. Поставили ценник такой, что проще сдохнуть.

– Могу помочь. Никаких зелий. Только промоют и зашьют. Но возьму половину от церковного ценника.

– Монет у нас нет.

– Но шлем вижу. Без баронского клейма. Значит, личный, можете отдать. Возьму его за всех, он как раз 5 лоренов стоит. А вы уже между собой сами решите, кто кому сколько должен.

Мужики поворчали, но согласились. Шлем был простой стальной шапкой с наносником. На Земле такие «норманнскими» зовут. Не новый, потёртый, но без ржавчины – за ним ухаживали.

Мы с Лисом помогли пациентам перебраться в избушку знахарки, и я озадачил Селену новыми больными. Смотрела она на них с неприязнью, но подчинилась.

– Что такое сортировка раненых знаешь? – спросил я. Селена лишь отрицательно покачала головой.

– Разделяешь пациентов на три группы. Те, кто вот прямо сейчас отдаст концы. Те, кто ещё немного проживёт. И те, кто проживёт долго. Тех, кто сдохнет без помощи прямо сейчас, оставляешь умирать и занимаешься остальными. Потом вернёшься к ним, если останутся живы.

– Но они же умрут… – опешила девушка. Даже злость её как-то сдулась.

– А иначе умрут все. Пока возишься с одним тяжёлым – трое средних станут тяжёлыми. В итоге сдохнут все четверо. Всё поняла?

– Да, командир.

Потом повернулся к Шварцу и кинул ему шлем.

– Ты у нас постоянно на острие атаки. Тебе и носить дополнительную защиту. Возражения есть? Вот и отлично, что нет.

Селена работала молча и сосредоточенно, но по-мелкому мстила обидчикам: то чуть сильнее тянула шов, так, что нитка аж кожу резала, то грубо рану промывала. Но делала всё добротно, навредить не пыталась.

Когда Селена закончила с первым и перешла ко второму, я достал из кармана сложенный листок, который Писарь выбил у церковников. Пора было понять, кого именно я притащил к себе в отряд.

Общее:

• Имя: Селена де Сен-Валери

• Искра: Е ранг

• Очки развития: 0

Атрибуты:

• Сила: 11 / 20

• Интеллект: 16 / 20

• Ловкость: 15 / 20

• Здоровье: 13 / 19

Модификации:

• Улучшенный Иммунитет (F) (⅖)

• Ускоренный отдых (F) (⅕)

• Системные Операции (F)(⅕)

• Контроль зачатия (F)(⅖)

Навыки:

• Полевая Медицина(F) (⅗)

Тут меня ждал сюрприз на сюрпризе. Я считал свои Атрибуты высокими? Селена превосходила меня во всём, кроме Здоровья! Но даже это, судя по сниженному верхнему пределу, было временным эффектом. Вылечи – и Здоровье поднимется до 14.

Но это не самое главное. Девушка была благородной. И не просто благородной, а из правящей семьи соседнего баронства. Того самого, с которым год назад была большая война. И что Селена де Сен-Валери делает в «искуплении»? Кого подрезала? И насколько серьёзные проблемы я на себя навлёк, взяв её на пятилетний контракт?

Я дождался, когда Селена закончит с ранеными, и подозвал поговорить наедине.

– Леди Сен-Валери, значит? – спросил я, глядя прямо в глаза. Было непривычно немного поднимать для этого голову. Что в этом мире, что в том, я был выше большинства людей.

– Я больше не леди. Меня лишили титула. По принуждению, а не по моей воле.

Селена смотрела напряжённо, но твёрдо. Не как загнанная крестьянка – как человек, которого ломали долго, но до конца так и не сломили.

– У тебя пять минут. Хочу знать всю историю. Полностью. Без «не помню» и «не знаю».

– Сен-Валери всегда было богатым баронством. Де Монфоры давно хотели его захватить, но сил не хватало. В прошлом году на нашей территории разграбили епископский караван, украли много ценного. Но главное – пропал эликсир «Великого Исцеления (D+)». Нагрянула Инквизиция, расследование вели жёстко. Часть пропавших вещей нашли в нашей сокровищнице. Но отец никогда бы не пошёл против Владыки и Церкви!..

Последнюю фразу она выкрикнула в отчаянии. Будто её вера могла что-то изменить. Я шагнул вперёд и аккуратно положил руку ей на плечо. Селена вздрогнула, но руку не скинула. Немного успокоившись, она продолжила:

– Епископ Матьё д’Орвель скончался на следующий день после находки. На его место пришёл Тибо де Бельмон. Мерзкий, злой человек, которому нужно было решить вопрос быстро.

Мотивация нового епископа была ясна: хотел проявить себя, доказать вышестоящим, что назначили не зря. И, главное, что его можно оставить в епископском кресле. Или что у них там является символом должности?

– Новый епископ объявил нас врагами Святого Престола. И приказал сжечь. Отец отринул обвинения, потребовал права обращения к Владыке. Но получил отказ. А Гильем де Монфор встал на сторону епископа и предложил помощь. Его войска взяли штурмом наш замок. Отца, маму и братьев сожгли. Баронство передали моей тёте Элоизе.

Барон быстро сориентировался. Или так было изначально задумано?

– Тётя очень набожная и во время этих событий была в монастыре. Церковники сказали: сам Владыка её спас и уберёг от ереси, поэтому ей и править. Но правда в том, что она ничего не решает сама. Делает то, что скажет епископ. А меня…

Селена всхлипнула, в глазах появились слёзы. Я сделал полшага вперёд и обнял её. Не планировал, как-то само получилось.