Текст книги "Искра Свободы 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Всех, – ответил Лис. И чуть помедлив, добавил: – Это патруль был. Заметили нас первыми, решили устроить засаду, напасть и уйти к своим. Молодые ещё, горячие – хотели отличиться. Но силы не рассчитали и в результате сами сгинули.

– Хорошо сработали, – похвалил сержант. – В качестве поощрения закрою глаза на часть исчезнувших вещей искажённых. Продолжаем движение. Как выйдете к опушке и увидите частокол – из леса не выходите, ждите остальных. Деревеньку этих отродий будем в кольцо брать.

В голосе Ирвина, как обычно, слышалась тяжёлая простота человека, который привык, что его слова – это не мнение, а реальность.

Я посмотрел на Мари. Она сидела на земле, поджав ноги. По лицу было видно: болит у неё отнюдь не тело. В деревне её сын.

– Что дальше будет, господин командир?.. – спросила женщина с отчаянием в голосе.

– Солдат барон взял достаточно для штурма. Даже с запасом. Но сжигать поселение искажённых ему невыгодно. Поэтому будут переговоры. Потребует дань ядрами, нескольких искажённых, чтобы Церковь задобрить. И оставит деревню в покое. А через полгода всё повторится, – вместо меня ответил Бывалый. Похоже, в таких походах он бывал не раз.

В глазах Мари зажглась надежда. Даже ранние морщины на лице немного разгладились.

– Идти сможешь? – спросил я.

– Да… только верёвки на ногах снимите.

– Хорошо, Мари. Но если попробуешь убежать – догоним и отдадим обратно церковникам.

Слова я говорил уверенно, но на душе было мерзко. Женщина побелела и затряслась: слишком хорошо помнила «гостеприимство» святош. Говорить от страха она не могла, лишь часто-часто закивала.

– Шварц, Мари на тебе. Глаз не спускай.

Готье стоял в стороне, держась за плечо. Стрела всё ещё торчала, повязка, наложенная на рану потемнела от крови, но баронский держался.

– Слушай, Готье, чего ты здесь? Иди к церковникам – пусть рану обработают.

– Нельзя проводника бросать: три шкуры с меня спустят. Так что я с вами.

– Ясно. Держись позади. Толку от тебя всё равно нет. Выдвигаемся.

Я шёл за Шварцем и Мари, осматривая дорогу. По словам проводника, ловушек или «вьетнамских приветов» на дороге не было. Ну или она о них не знала. Или знала, но молчала, потому что её жизнь и жизнь сына могли тянуть в разные стороны. Поэтому я пустил Лиса вперёд с приказом быть внимательным.

* * *

Марш был долгим. Солнце клонилось к закату, в лесу наступили настоящие сумерки, когда идущий впереди охотник замер. Я показал знак «стоять» и быстро выдвинулся к нему.

– Чую печной дым с примесью еды. Поселение близко. Скорее всего – за поворотом. Искажённые любят наблюдателя в таких местах размещать.

Рисковать и играть в спецназ без приказа желания не было. Если провалимся – получим плетей за инициативу. Если выполним идеально – получим плетей за нарушение приказа. Я подошёл к Готье, объяснил ситуацию и отправил доложить.

Баронский вернулся быстро.

– Ирвин приказал тихо обойти, проверить. Если дозорный есть – снять и занять место наблюдателя.

Я повернулся к Лису. Охотник, как обычно, понял все без слов. Достал лук и аккуратно ушёл с дороги, махнув следовать за ним.

– Командир, след в след иди. Иначе нашумишь – по лесу ты ходить не умеешь.

Я кивнул и, напрягая зрение, двинулся за Лисом. Прошли метров пятьдесят, и Лис остановился.

– Дозор есть, – тихо сказал он. – Там.

Сначала я не понял, куда показывает охотник. Потом заметил: чуть в стороне от дороги на сосне находилась примитивная площадка: несколько досок, привязанных верёвками. На площадке кто-то сидел.

Кто-то слишком маленький для взрослого.

– Ребёнок… – вырвалось у меня. Пацан лет одиннадцати. Как один из моих сыновей, там, на Земле.

– Подросток, – поправил Лис, будто это что-то меняло. – Сигнальный рог у него. Увидит нас – поднимет шум. Тогда точно никаких переговоров не будет.

Лис помолчал, оценивая диспозицию, потом добавил:

– Могу снять без шума.

И замер, ожидая приказа.

Я сглотнул. Внутри всё сопротивлялось, но сопротивление было бесполезным. Если ребёнок дунет – баронские не успеют закрыть кольцо, люди из деревни прорвутся. Барон будет в бешенстве. И жертв будет больше. А меня с ребятами, скорее всего, повесят за срыв операции.

– Действуй, – через силу приказал я.

Лис отложил лук, скинул лишнее, оставил только нож.

– Отсюда стрелой не сниму, – пояснил он.

А потом растворился в чаще.

Площадка на сосне устроена так, что подросток видел дорогу и опушку. Сидел боком, опираясь на колено. Короткий рог висел на шее. Дозорный не выглядел как воин. Просто ребёнок, которого взрослые посадили сторожить и сказали: «Если что – дуй».

Лис появился внизу у сосны внезапно – я сначала подумал, что это тень. Он полз по земле, цепляясь за корни, двигался как зверь. Подросток наверху ничего не видел: смотрел в другую сторону, на дорогу, откуда должны были появиться враги. Лис остановился у ствола и замер. Потом начал подниматься.

Подросток вдруг пошевелился. Словно почувствовал что-то. Повернул голову чуть в сторону. Лис был уже почти наверху, оставалось полметра.

Подросток глянул вниз. И увидел. Глаза расширились. Рот открылся. Сейчас выдохнет, не в рог, так просто закричит.

Лис прыгнул. Врезался всем телом, сбил наблюдателя на спину и одним движением прижал руку ко рту. Подросток забился. Ноги заскребли по доскам.

На секунду мне показалось: всё, сейчас Лис его скрутит, заткнёт, утащит вниз. Но подросток оказался не слабым. Он дёрнулся так резко, что Лиса чуть не сбросило. И я увидел почему. У подростка рука была не совсем человеческая: пальцы длиннее, суставы страннее, сила в кисти какая-то «недетская».

Искажённый. Почти человек. Почти.

Подросток вывернулся, зубами попытался ухватить Лиса за ладонь. Но охотник уже вытащил нож и нанёс удар. Потом ещё один. Подросток дёрнулся, замер, попытался вдохнуть: вместо вдоха вышел хрип.

Лис держал его ещё пару секунд, пока искажённый не обмяк. Потом осторожно уложил на доски, чтобы тело не упало. Снял рог и сунул за пояс. Посмотрел вниз – на меня – и кивнул: «Готово».

Я подошёл к сосне и залез в наблюдательное гнездо. Паренёк лежал неподвижно. Я поспешил отвести взгляд и направил его на деревню искажённых.

До поселения метров двести. Сквозь деревья проглядывали заострённые верхушки кольев – частокол. Не крепость, но и не огород. Деревня огорожена с трёх сторон, четвёртой упиралась в гору. Гора поднималась серым зубом, и в её боку темнел провал – вход в пещеру. Виднелись дома, соломенные крыши, дымок из труб, узкие улицы. И – самое плохое – движение. Там жили люди. Не «цели», не «экспа». Люди. Да, немного отличающиеся от нас, но всё же люди.

У колодца мелькнула маленькая фигурка – кто-то из взрослых потянул её за рукав. На дворе старик рубил дрова медленно, будто каждое движение отдавалось болью. Женщина с полотном на руках кричала кому-то через забор. Обычная деревня.

Только у одного мужика на спине кожа странно выпирала под рубахой, словно чешуя. А у ребёнка возле сарая один глаз был молочный, как у слепого.

– Лис, доложи сержанту, что дело сделано, – тихо приказал я, продолжая наблюдать за поселением. Возвращаться к своим не хотелось. Хотелось просто стоять и дышать. Пока не приказали снова быть палачом.

Охотник исчез. Через время я начал замечать баронских: они расползались по сторонам, как вода, беря поселение в окружение. Но схема дала сбой: где-то с другой стороны затрубил рог – значит, наблюдателей было несколько. В деревне люди бросили дела и заторопились кто куда. Ворота начали закрывать.

И тогда на опушку вышел барон со своими лейтенантами. Шёл под белым флагом – уверенно, целенаправленно, словно собирался взять поселение штурмом в одиночку.

Барон остановился в пятидесяти метрах от ворот. Скоро ему навстречу вышла делегация из деревни – все без явных признаков искажения. Тоже под белым флагом.

Обсуждение было бурным: ругались, махали руками. Разговора я не слышал. Но по тому, как деревенские бледнели, понимал: торг идёт не за мешок зерна. В итоге, похоже, договорились – стороны разошлись, а сигнала к штурму не последовало.

Я облегчённо выдохнул: резни, кажется, удастся избежать. Ещё полчаса понаблюдал за деревней и пошёл к своим во временный лагерь.

Мои ребята сидели возле костра, обсуждали первый день рейда.

Писарь, прежде чем взять миску с кашей, тихо прочитал короткую молитву Владыке. Благодарил за то, что все остались живы. Шварц, сидевший рядом, хмыкнул и пробасил:

– Если Владыка и помог, то только потому, что мы сами щиты не опустили.

Писарь улыбнулся уголком рта, но ничего не возразил: он впервые не стал спорить о божественной воле.

Готье, уже с удалённой стрелой и нормально перевязанной раной, тоже был с нами. Мари сидела поодаль от костра, за пределами светового круга. Руки и ноги связаны, сама привязана к вбитому в землю колышку. Похоже, она больше никому не нужна, и её просто скинули на Готье, как на конвоира.

Готье, несмотря на смиренное поведение пленницы, то и дело бросал в сторону Мари злые ухмылки и шипел:

– Сиди тихо, предательская шлюха, а то к парням отведу – они тебя жизни научат.

Мари лишь ниже опускала голову и не отвечая. Мои бойцы отводили взгляды, прекрасно понимая, что ввязываться в конфликт с баронским солдатом сейчас значит нажить лишние проблемы всему отряду. И всё равно это молчание пахло трусостью. В том числе и моей.

Только я зашёл в круг костра и взял миску с кашей, как появился Жан и, подмигнув, сказал:

– Я принёс, что ты просил. Отойдём?

Проблема была в том, что я у Жана ничего не просил. Это означало только одно: он принёс то, что считал нужным. А значит и цену назначит сам.

Глава 11
Благородный

Бойцы предвкушающе заулыбались. Они видели перед собой контрабандиста с бурдюком, в котором плескалась явно не вода. А я видел хладнокровного убийцу, чьё появление ничего хорошего не предвещало. Тем не менее, я тепло улыбнулся и отошёл в темноту вместе с Жаном.

– Есть дело. На окраине лагеря в караул поставили тройку из «искупления». Выбирал их лично Ирвин. Он очень хочет поговорить с ними сегодня ночью. Нужно, чтобы эти ребята замолчали навсегда. Плачу 20 лоренов, если всё сделаете как надо.

– А сам почему не сделаешь? Можешь ведь.

– Могу. Но кто-то должен отвлекать Ирвина и следить, чтобы он не сунулся к караулу раньше времени.

Я смотрел на Жана и понимал: отказ не принимается. Это не сдельная работа. Это приказ, за который неплохо платят.

– Ясно. А если что-то пойдёт не так?

– Это уже ваши проблемы, – улыбка сползла с лица Жана. – И ещё, старпер: убить нужно оружием искажённых. И так, чтобы их можно было в этом обвинить. Оружие я припрятал под высоким дубом, рядом с караулом.

– Так барон же договорился с искажёнными. Если так сделать, то его милости придётся брать деревню штурмом, чтобы урона чести не было.

– В этом вся суть, Эллади, в этом вся суть, – покровительственно улыбнулся Жан, как тот, кто знает и понимает больше. – Его милости эти переговоры не нужны. Их затеяли, чтобы не идти ночью на штурм и не дать искажённым времени на подготовку или побег.

Вот тебе и дворянская честь. И верность слову. Меняются миры, режимы, системы, а вырезание своих в качестве провокации и предлога к войне остаётся самым действенным методом.

– Ты не подумай, что барону нравится убивать, – продолжал Жан. – Да и выгода от деревни неплохая была. Просто он задолжал настоятелю Этьену – вот и отдаёт долг. Уничтожение поселения искажённых Владыкой высоко ценится. И поможет настоятелю в карьере.

Звучало, как обычная политика средневековья, без всяких приставок «магическое». Одни платят чужими жизнями, другие собирают с этого проценты.

Жан протянул бурдюк.

– Держи, угощаю. А теперь иди к своим, и так слишком долго трепемся. Начинайте после полуночи. И ещё: один из караульных с браслетом, как у тебя. Как только он отдаст концы, Ирвин узнает. Не сразу, минут десять у тебя будет. Устраняй его последним, а после очень быстро вали оттуда.

Жан растворился в ночи, а я пошёл к своим, демонстративно показывая полный бурдюк. Бойцы одобрительно загудели, что-то обсуждали. А я напряжённо думал, как поступить.

Если будет штурм, в деревне всех, включая детей, отправят на костёр. Как сказал Лис: «церковники никого не щадят». За недели в этом мире я прилично очерствел. Но становиться причиной геноцида по расовому признаку и сжигать детей был не готов. Просто не готов. Возможно, с точки зрения местных это и правильно. Но я – не местный. И у меня ещё осталась память о мире, где ребёнок – это ребёнок, а не сигнальное устройство при частоколе.

Как быть, я не знал. Пойду против приказа – просто убьют и пошлют кого-то менее щепетильного. Спасти искажённых? Это даже не смешно: я один, а под бароном почти восемьдесят человек. Да и надо ли мне их спасать? Одно дело дети – они не виноваты, что такими родились. Другое – взрослые, сами решившие поглотить ядро монстра.

– А ты что думаешь делать после «искупления», командир? – спросил кто-то из бойцов.

Я ответил на автомате, не выныривая из своих мыслей:

– Планирую свой охотничий отряд на монстров организовать. Легально, с бумагами. А через год-другой, когда отряд расширится, оформить его как роту наёмников.

– Ого, а командир-то не промах! А чего не сразу роту оформлять? – с явной издёвкой спросил Готье.

Моя голова была занята совсем другим, так что сарказма я не заметил и ответил прямо:

– Потому что для этого нужны три вещи: деньги, репутация и люди. Рота наёмников – это не просто сто человек с копьями. Нужен штаб, тыловое обеспечение, интендантская служба, какая-то медслужба. Жрать ведь кто-то должен готовить? Учёт вести, кому сколько платить? Это ещё человек двадцать-тридцать сверху к «копьям». Плюс повозки, склады, ремесленники, договора.

Я передал бурдюк дальше по кругу и продолжил.

– Без репутации патент капитана никто не выдаст. А без патента это будет не рота, а разбойничья банда. Ну и люди – проверенные, на которых можно положиться. Вот и получается: первая ступень к своей роте – охотничий отряд.

Где-то на середине монолога бойцы замолчали и смотрели на меня так, будто видели впервые. А я не понимал, что сказал не так. Просто изложил элементарные основы бизнес-планирования. В любой книге для чайников это написано! «Ну да. В любой земной книге», – мысленно поправил я себя. Для этих ребят это было откровением.

– Командир, так ты из благородных, да? Младший сын, наследства не досталось, вот и пробиваешься сам? – с каким-то почтением спросил Готье. Издевка в его голосе исчезла, зато появилось осторожное любопытство.

Несколько секунд я смотрел на баронского непонимающе. Потом кинул взгляд на небо: пара часов ещё есть. Можно переключиться на разговор с бойцами, пока они себе еще чего-то не придумали. Заставил себя улыбнуться. Не потому что весело, а чтобы не показать страх предстоящей бойней.

– Возможно. Но как бы там ни было – отец мне помогать не станет.

Бойцы переглянулись. К всеобщему удивлению, затянувшееся молчание первым нарушил Писарь.

– Командир, возьми меня к себе в отряд. Боец из меня плохой, но в цифрах и учёте разбираюсь хорошо. Сам говорил: интендантская служба нужна.

– А крови не боишься? Воевать всё равно придётся.

– Уже не боюсь.

– Хорошо. Как «искупление» закончится и свободу получишь, если не передумаешь – приходи. Поговорим подробнее.

– Спасибо. Я не подведу.

Это было неожиданно. Но то, что случилось дальше, вообще немного выбило из колеи.

– Командир, на лейтенанта я вряд ли потяну, но на место первого десятника могу рассчитывать? Официально и со всеми бумагами оформленного, – вопрос Бывалого был конкретным и чётким, как он сам.

– Как только появится больше одного десятка – вполне. А насчёт лейтенанта… Возможно, для тебя еще не все потеряно.

Старый солдат удовлетворенно кивнул, и в глазах его зажёгся огонёк. Словно я пообещал осуществить его детскую мечту.

– Я не строевой солдат, командир. Но в отряде охотников буду полезнее этих двух вместе взятых, – и Лис туда же. – Только мне нужна помощь с инициализацией. И навыки на скрытность получить хочу.

– Инициализация будет обязательной для членов отряда. Владыка, конечно, на стороне больших батальонов, но мы будем воевать не числом, а умением, – я взглянул Лису в глаза и жёстко добавил. – Ты же прекрасно знаешь, что навыки на скрытность – только для Инквизиции, правда?

– Я все понял.

Что там понял охотник, мне было не ясно. Но лицо у него стало довольным, как у кота, объевшегося сметаной. То ли принял меня за одного из Карающей Длани, то ли решил, что у меня есть доступ к настолько серьезной запрещенке. Но Лис явно уже представлял, как изучит эти навыки и станет в лесу совершенно невидимым.

– Да как же так, парни? А как же земля, хозяйство? – непонимание в голосе Шварца было искренним. – Я думал, мы хутором станем, жить будем.

– Извини, Шварц. Но это твоя мечта, а не моя, – мой ответ был жёстким, но правдивым.

– Я тогда тоже с вами. Можно?

– Конечно можно, Шварц.

Готье сидел, слушал и лицо его всё больше вытягивалось в изумлении. «Завтра весь лагерь будет в курсе, что я собираю отряд. Ещё и слухи пойдут, что я – младший сын благородного. Вряд ли это понравится Ирвину и барону, но время вспять не повернёшь», – пронеслось в голове. Но в следующий миг эту мысль вытеснила другая: у меня появился план на эту ночь.

– Готье, бурдюк почти опустел, а ты так и не попробовал. Брезгуешь? – спросил я, когда ёмкость снова оказалась в моих руках.

– Так мне зелье от гнили дали – сказали, две недели брагу не пить.

Эта местная смесь, зелье «Против гнили (F)» – антибиотик широкого спектра. Смешивание с алкоголем не только сильно бьёт по печени, но и банально валит с ног. Иногда до полной невменяемости. Именно в таком состоянии мне и нужен Готье.

– Да ладно, тут немного осталось. А мы церковникам ничего не скажем, верно, парни?

Мои бойцы одобрительно закивали. Баронский несколько секунд боролся с соблазном – и проиграл.

– Ну, раз угощаете…

Готье допил остатки.

Через полчаса протрубили отбой. Наш гость изрядно окосел и начал подниматься.

– Ну, мне к своим пора. Да и девку эту парням передать надо. На всякий случай.

– Ты бы рану поберёг, Готье. Ложись у нашего костра. А Мари… Куда она сбежит связанная и из охраняемого лагеря?

Писарь хотел возразить, но я заткнул его взглядом.

– Слышь, Готье, ты под стенами Сен-Валери был? – как бы невзначай спросил Бывалый, сразу понявший, что мне нужно.

– Был, как не быть. Больше пяти лет барону служу.

Готье переключился на Бывалого и начал рассказывать про осаду. Шум в лагере затихал, люди засыпали спокойным, счастливыми сном. Они верили, что штурма и смерти не будет. Вскоре разморило и Готье: он захрапел.

Настала полночь. Пора было действовать.

– Лис и Бывалый – со мной. Писарь и Шварц – присмотрите за Готье и Мари. Оба должны быть здесь по нашему возвращению. Если баронский дёрнется – удержите. Только тихо.

– Так может его сразу?.. – без эмоций спросил Лис.

– Нет. Живым он будет полезнее. Всё, выдвигаемся.

На окраину лагеря, к караульным, добрались за пять минут. По пути я коротко, без лишних слов проинструктировал бойцов и забрал припрятанное Жаном оружие: кинжал из когтя какой-то твари.

– Здорово, мужики. Господин Ирвин нас прислал, – обратился я к бойцу с браслетом. – Давай отойдём, поговорим.

– Господин сержант сам обещал прийти, – с недоверием ответил караульный.

– Господин Ирвин сейчас занят. И очень зол. Хочешь – пойди сам спроси, почему он всё не бросил и не прибежал к вам, – я указал на его браслет. – Какой будет ответ сам знаешь.

Караульный вздрогнул. Мастерство «переговоров» сержанта он явно успел почувствовать.

– Ладно, пошли. Нечего беспокоить господина Ирвина, – сдался он.

Мы с командиром караула и Лисом отошли метров на пятнадцать, за дерево. Почва здесь твёрдая, каменистая. Место Лис выбрал со знанием дела: скрыто от глаз и не выдаст следами, если кто-то потом начнёт «искать правду». Бывалый остался с двумя другими караульными.

– Звать-то тебя как? Меня Эллади, – начал я разговор.

– Так бы сразу и сказал. Все ж знают, что у вас с сержантом дела. Вон и стёганки он вам подогнал, – сразу расслабился караульный. – А меня Ален. Так что от меня начальству нужно?

– Чтобы ты всё рассказал. Я позадаю вопросы. Потом подготовлю отчёт для сержанта.

– Что, прямо как дознаватель?

– Почти. Навык у меня есть: аналитическое мышление, – врал я нагло и уверенно. Для подкрепления поднял руку и показал кольцо. – Видишь? От Ирвина.

– Ну да, без его поручительства церковники кольцо точно бы не дали, – тихо пробурчал караульный себе под нос.

Ален ещё немного подумал, а потом заговорил. Быстро и оживлённо.

– Контрабандой мы с парнями занимались. Видел оружие какое у искажённых? Новое и превосходного качества. Такое в деревне не изготовишь. Это мы возили. Денег у искажённых нет, так мы брали ядрами и частями монстров. Потом сдавали одному лавочнику в Конфлюане. Двойной навар – и на оружии, и на ядрах!

Я припомнил местную географию. Конфлюан – это название замка барона и города, что вырос подле него.

– Имя лавочника? И лавка где находится? В замке, что ли?

– Сильвен Дюпре. Официально торгует оружием и экипировкой. Лавка в Нижнем Конфлюане, понятно. Недалеко от главных ворот.

– Допустим, я к этому Сильвену приду и захочу дела делать. Что сказать?

– С ядрами приходить надо. Скажешь, что от Алена «Лодочника». Ядра он скупает дороже Церкви. А если не продавать, а менять, ещё и скидку на товары даст.

Похоже, этот Сильвен тоже свидетель двойной выгоды: наваривается и на ядрах, и на товаре.

– Большой объём торговли был?

– Где-то на 100 ОР в месяц. Деньги небольшие, но жить можно. И главное – всего один рейс в месяц, а не вкалывать каждый день с утра до ночи, как крестьянин или батрак.

– Серьёзную запрещёнку возили?

Ален вскинул голову, его глаза забегали. «Придумывает ложь», – сразу понял я.

– Ален, я твоих дружков отдельно допрошу. И сержанту всё доложу честно. В том числе, кто что утаил. Так что лучше сразу правду говори – целее будешь.

– Я… Понял, – обречённо выдохнул бывший контрабандист. – Возили.

– Черно-красную тоже?

– Тоже, – уже совсем тихо, почти шёпотом, произнёс он.

– Что конкретно?

– Навыки, зелья, модификации. Всё возили. Но это не искажённым шло. Тут иногда разные люди ходят… Они заказывали, – тихо ответил Ален и поспешил заверить: – Но я их не видел и не знаю – вся торговля через старосту деревни проходила.

– А в «искупление» как попал?

– Епископские шмон устроили – вот меня и взяли с ядрами. Уже на дыбу подвесили, когда человек от пахана пришёл и сказал: из пыточной вытащить могу, но только в «искупление». Но лучше уж сюда, чем в том подвале оставаться!..

Та же схема, что и с Щербатым. Мелких сошек пугают пытками – и они, считай добровольно, оказываются в «искуплении». А завтра штурм деревни, где «искупление» погонят в первых рядах и всех перебьют. В результате не привлекающие внимания боевые потери вместо массовых убийств в населённых пунктах. Отличный план. Я бы искренне похвалил создателя. Если б сам не был зажат в его жерновах.

– Ален, твои подельники тебе кто? Ты же понимаешь: тут не просто «запрещёнка». Тут Инквизиция замешана. Кто-то за это должен ответить.

На слове «инквизиция» контрабандист вздрогнул.

– Да никто они мне. Выбирай любого.

– Сейчас выходит, что организатор ты. С чего мне врать сержанту и переводить стрелки на одного из них?

Ален дураком не был, намёк понял сразу. Наверное, даже раньше, чем я договорил.

– У меня ничего нет. Но знаю, где схрон искажённых.

Собеседник был не только смекалистым, но и хитрым: пытался дать взятку чужим добром!

– Откуда знаешь?

– Следил за ними. Сам хотел взять. Да не судьба.

– В деревне тайник? И как я до него доберусь?

– Больше ничего нет, – Ален пожал плечами. – Моё всё отняла стража.

Я был уверен: врёт. У любого контрабандиста должен быть схрон. И запасной. Но по глазам было видно, что ничего другого он мне не предложит.

– Хорошо, говори.

Ален быстро объяснил, что и где видел. Похоже, схрон общий, так что был шанс, что при бегстве заберут не всё. Кто-то просто забудет, кто-то останется в деревне. А кто-то в нее уже не вернется.

– Ясно. Свободен.

Но двинуться Ален не успел. Лис шагнул из темноты, резко и точно ударил его в затылок. Контрабандист осел. Охотник быстро связал его и заткнул рот кляпом.

Потом я поговорил с двумя другими караульными – ничего нового узнать не удалось.

Подельников вызывал по одному. После разговора Лис убивал их бесшумно, кинжалом-когтем, как велел Жан. Следы должны были кричать одно: «Это сделали искаженные».

После обыскали караульных. Вещей брать не стали, но часть монет – три лорена – забрали.

Со всеми разговорами и делами управились за час. Лис остался у караула – присмотреть. Мы с Бывалым вернулись к костру.

Мне нужна была Мари. Подошёл, чуть тронул за плечо. Женщина открыла глаза мгновенно – явно не спала.

– Сына спасти хочешь? – в лоб спросил я. – Барон завтра штурмом берёт поселение. Чем это кончится сама знаешь.

– Х-хочу, господин, – заикаясь ответила она.

– Сейчас я перережу верёвки. Пойдёшь в тот край лагеря, – я указал туда, где был связанный Ален. – Там мой человек даст кинжал. Убьёшь одного караульного. Там уже есть два трупа, не пугайся. Закричишь – и твой прибавится к ним. Как всё сделаешь, кинжал оставь в ране и беги в деревню. Предупредишь всех. Времени у вас до рассвета: по темноте на штурм не пойдут. Всё поняла?

– Убить?..

– Или так, или на костёр вместе с сыном.

Мари помолчала, потом кивнула – медленно, будто подписывала приговор самой себе.

– Да, господин. Зачем помогаете?

– Ненавижу, когда жгут детей. Даже искажённых.

Моим бойцам искажённые точно не поверят, а вот Мари им была хорошо знакома – у неё шансы есть. Да и если расскажет про убийство кинжалом-когтем, должны сразу понять, что это провокация и зачем она нужна.

Надеюсь, искажённые уйдут. Если не все, то большей частью. Это спасёт не только их детей, но и наши жизни. Потому что «искупление» будет на самом острие атаки. И чем меньше обороняющихся останется за частоколом – тем меньше наших ляжет на подступах.

Верёвка была не толстая – хватило пары движений ножом, чтобы освободить Мари. Как только путы спали, я шепнул:

– Не беги. И не оглядывайся. Иди ровно, как будто тебя просто гонят по делу.

Женщина кивнула – бледная, с сухими губами – и встала.

После чего я вернулся к костру. Ирвин мог отслеживать положение браслета, и, чтобы не стать подозреваемым номер один, мне лучше посидеть здесь. Сержант должен видеть, что я нахожусь далеко от основного места событий и физически не мог принять в них участие.

Но я прекрасно знал, что там происходит. Потому что ничего не пустил на самотёк.

Вот Мари пошла в сторону караульных. Не бегом – шагом, как человек, которому сказали «иди», и он идёт. Вслед за ней, метрах в десяти, шёл Бывалый. Он держал дистанцию, чтобы со стороны это выглядело случайностью. Будто солдат просто вышел «по нужде» или проверить лагерь. Задача у него была простой: если женщина дрогнет или попробует метнуться не туда, он ее остановит и дотащит куда нужно.

Лис тем временем делал то, что умел лучше всего. Он заметал следы. Но делал этой не какой-то «магией», а руками. Убирал очевидное и создавал новое. Чтобы всё выглядело как «вылазка из деревни». Срывал ветки, оставлял на кустах клочья ткани, на земле – отпечатки каблуков, идущие со стороны поселения искажённых. Использовал, конечно же, не свою обувь, а контрабандистов.

Никто не поверит, что Мари одна прирезала трёх здоровых мужиков. А вот в то, что была вылазка из посёлка, и Мари где-то «пересеклась» с нападавшими… Или что они пришли за ней… В это поверить уже можно.

Когда Мари дойдёт до Алена, Лис проверит, что контрабандист всё ещё без сознания, развяжет его и отойдёт на десять шагов. Охотник будет стоять за деревом со стрелой, наложенной на тетиву. Его задача – подстраховать Мари, если удар выйдет смазанным. И, что важнее, проследить, чтобы женщина действительно побежала к искажённым. Не в лес. Не в лагерь. Не к баронским. А в поселение.

У Готье тоже была своя роль. Он нарушил правила и не отвёл Мари под охрану. И будет виноватым в её исчезновении. Поэтому он нужен живым: чтобы его можно было повесить за халатность, и не искать других виноватых. Например, меня.

Время неторопливо текло вперёд, а я бездумно смотрел в костёр, слушая, как в углях щёлкает смола. Пусть костёр запомнит меня здесь. Пусть ночные патрульные, если их потом спросят, вспомнят: старпер сидел у огня.

Лис появился бесшумно и коротко кивнул. Я не интересовался подробностями. И так понятно, что дело прошло успешно.

Верёвки, которыми связывали караульных, охотник кинул в огонь. А после протянул мне ядро. Ещё тёплое и в крови.

– Это с Алена. Искаженные всегда вырезают ядра.

«Можно сказать, уничтожение вещдоков», – думал я, глотая ядро и глядя на сгорающие верёвки.

Обнаружено ядро. Содержит 20 ОР.

Похоже, контрабандист не только торговал нелегальными ядрами, но и поглощал их в немалом количестве. Куда потратить ОР я нашёл сразу же.

Улучшить модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)» до 2-го уровня (20 ОР)?

Подтвердил намерения и Система начала работать. На меня волной накатила усталость, и я лёг, надеясь уснуть. И даже убедил себя, что ночь пройдёт спокойно. Что всё, что могло пойти не так, либо уже прошло мимо, либо случится утром.

И именно тогда чья-то тень перекрыла мне свет звёзд.

– Вставай, Эллади. Только тихо.

Голос был низкий и тихий. Без привычного рыка. Я узнал его сразу и внутри всё неприятно сжалось. Этот голос обещал только одно: неприятности.