Текст книги "Искра Свободы 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22
Ангел

Арно развернулся и пошёл в центр лагеря, не оборачиваясь. Как человек, который не сомневается, что за ним последуют. Его волкодав встал рядом со мной и посмотрел очень внимательно. С явным гастрономическим интересом. Будто прикидывал, сколько во мне мяса и насколько оно свежее. Или насколько у меня яркая искра и сильно ли будет ругаться хозяин, если он съест ее прямо сейчас. Намёк я понял и поторопился догнать Монфора.

Когда мы оказались в его шатре, Арно предложил мне сесть, сам взял взял со стола блокнот Ирвина – тот самый, из которого сержант читал мне досье на Лиса. Интересно, когда успел забрать блокнот у сержанта? Или перевернул вверх дном палатку Ирвина, пока нас не было?

Молчание затягивалось. И, наверное, должно было действовать на меня угнетающе. Но ещё там, на Земле, я имел сомнительное удовольствие познакомиться с тем, как проводят «простой разговор» силовые ведомства, так что эта попытка психологического давления никакого впечатления на меня не произвела.

А вот волкодав, севший слева и непрерывно смотревший на моё горло, изрядно давил на нервы.

– Откуда ты взялся, Эллади? Имя не местное. Типаж – тоже, – говорил Арно спокойно, расслабленно. Словно вёл беседу.

– Из графских земель. Про Юго де Вилара слышали?

Арно поморщился. Про него слышали все: от графского замка и до гор на севере. Даже по местным меркам он отличался жестокостью и религиозным рвением. На Земле ему уже лет пять как дали бы пожизненное или даже электрический стул. А тут он был пусть и неприятным, но полезным членом общества и свиты графа. Таким, кого не любят, но терпят, потому что он делает грязную работу.

Про этого деятеля мне рассказали другие из «искупления». И несколько человек, сбежавших от него, изначально в лагере были. Все уже мертвы.

– Служил под его началом? – я кивнул. – И что случилось?

– Я давал клятву на Круге Владыки, что буду молчать. Так что сказать не могу.

– Значит, быть дезертиром и попрать законы Церкви ты можешь, а сказать правду – нет?

– Дезертир нарушает законы мирские, не церковные. Мои же нарушения законов Церкви малы, и разрешение искупить их кровью – тому подтверждение. А вы же требуете, чтобы я стал не просто преступником, а чтобы предал Владыку.

Арно скривился – разговор свернул не туда, куда он планировал. И теперь настаивать на раскрытии клятвы было опасно даже для него.

– Хорошо, дела Владыки меня не интересуют. Что было дальше? Куда пошёл? Какой был твой маршрут?

– Рванул я от своего бывшего командира в Боасси. Слышал, там таких, как я, привечают и пересидеть можно.

– Но?..

– Добрался, осмотрелся, прошёлся по околице, послушал людей. Не понравилось мне место. Но узнал про рейд и «искупление». Решил, что нужно идти сюда, очистить своё имя и дальше жить свободным человеком.

– На старую шахту в горах заходил? – спросил Арно так, будто между делом, но я уже знал, что весь разговор затеян только ради этого вопроса.

– А что там делать? Да и слухи нехорошие ходят, что там нежить кровь высасывает.

Арно лишь хмыкнул.

– А ты в эти слухи веришь?

– В нежить – нет. А вот что там монстр есть, который кровь пьёт – да.

Ловчий одобрительно кивнул головой.

– И что, прямо в Сен-Бернар и пошёл?

– Прямо и пошёл. Меня ещё разъезд на дороге встретил. Сказали, что если ещё раз увидят без документов, то в тюрьму запрут. Так что останавливаться не рискнул.

– Что за разъезд? – оживился Арно.

Я подробно описал остановивших меня бойцов и проведённые ими процедуры, в том числе проверку на клеймо. Ловчий слушал, но как-то отвлечённо. С разъездом он то ли уже пообщался, то ли не планировал этого делать вовсе.

– А вот старший этого разъезда говорил, что у тебя копья не было.

Я даже не дёрнулся: вопрос ожидаемый.

– Это копьё всегда со мной. Я с ним от самого Юго де Вилара сбежал. Только вот показывать такое оружие разъезду не хотелось. Мало ли, могут увидеть предлог разоружить меня и себе забрать. Как топот копыт услышал, сразу в кусты его кинул.

– А чего только копьё?

– Так больше ничего ценного и не было. А совсем внаглую грабить бы не стали. На службе барона всё-таки, а не лихие люди.

– Пришёл ты в Сен-Бернар и куда дальше? Корчма? Выпить, поспать?

– Таверна. Выпить – нет. Лёг спать, устал.

– Ирвин отметил, что монеты у тебя водились. Комнату снял, наверное?

– Хотел. Но трактирщик такую цену заломил, что монеты у меня бы водиться перестали. Переночевал со всеми, на сеновале.

– А потом?

– А потом с утра в «искупление» записываться.

Внезапно волкодав зарычал и оскалился. А Арно уже совсем другим тоном резко спросил:

– Ты мне тут сказки не рассказывай! Отвечай быстро, или Гарон тебе руку отгрызёт! Что в шахте делал?

Рука непроизвольно дёрнулась к кинжалу, а мозг сразу нарисовал картину боя. Волкодав прыгает на меня, придётся отдать ему левую руку. Но потеря допустимая: регенерация восстановит. Я втыкаю кинжал собаке в горло. А дальше получаю удар в висок кованым сапогом Арно. А если и нет, то все усилия по легализации идут прахом.

Руку я остановил на полпути и положил её обратно на стол. Кисть дрожала от страха и плещущегося в крови адреналина. Я не стал унимать эту дрожь: иногда показанная слабость полезнее каменного лица.

– Господин Арно, вы меня напугали. Не был я в шахте, – дрожащим голосом ответил я. И сколько в этой дрожи было реального страха, а сколько – актёрской игры, не знал и я сам.

– Мутный ты тип, Эллади. Может, повесить тебя на дыбе на пару дней, а потом повторить вопросы?

Вот и отличия от Земли. Там могли пугать, психологически давить. Но угрожать пытками – только в очень далёких от цивилизации странах. А тут не только угрожали, тут реально делали. Мои пальцы задрожали сильнее.

– Воля ваша, господин Арно. Только нечего мне сказать больше, – я пересилил себя и поднял взгляд на ловчего. – И за что повесить хотите? За правду? Владыка не одобрит.

– Владыке до тебя дела нет, Эллади. Вот вообще никакого.

Арно некоторое время стучал пальцами по столу и задумчиво на меня смотрел.

– Иди отсюда. И пригласи следующего из «искупления».

Я встал на плохо гнущихся ногах и вышел из шатра ловчего. Лучи солнца коснулись моего побелевшего лица, и я почувствовал, что этот допрос дался тяжелее всех остальных. И что ещё ничего не закончено.

– Бывалый, к господину Арно, – хрипло приказал я, когда добрался до избушки знахарки.

С допросами остальных ловчий справился быстро. Минут по десять на каждого, не больше. Как рассказали мои бойцы, вопросы были однотипными. «С каким копьём я пришёл в „искупление“?» «Не видели ли вы другого южанина в „искуплении“ с листовидным копьём и новым древком?» Мои бойцы отвечали или «не знаю», или «да вроде с тем, что и сейчас».

Меня больше не вызывали, но Арно был таким же, как и его волкодав – вцепится и уже не отпустит. Мне требовалось направить его по ложному следу. Желательно, к какому-нибудь мертвецу. К счастью, у меня имелся и такой след, и подходящий мертвец.

Жана я нашёл у большого костра, где он занимался своей «официальной» деятельностью: продавал брагу. Закончив торговые операции, контрабандист подошёл ко мне.

– Жан, дело есть.

– Слушаю.

– Помнишь Алена, что с искажёнными торговал?

– Допустим.

– Перед смертью он мне про свой тайник рассказал. Там два клинка-когтя с твари типа паука должны лежать, – я подробно описал, как выглядит мой трофей. – Могу сказать, где тайник, а ты мне – монеты.

– Давно узнал?

– Как с ним и его подельниками той ночью говорил, тогда и узнал.

– А чего только сейчас продать решил?

– Хотел себе оставить. Материал хороший, форма правильная. Хоть кинжал, хоть наконечник копья делай. А теперь не ясно, сколько мы тут времени ещё проведём, деньги нужны.

– Что, уже весь выигрыш промотал? И когда только успел? – с улыбкой спросил Жан.

– Те монеты мне на другое нужны. Кольцо у церковников с навыками хочу на отряд купить. Вот и выходит, что после этого денег не останется. А в «искуплении» монеты не заработаешь. Так что, возьмёшься? Или может, у тебя ещё какая работа есть? Тогда я когти себе оставлю.

– Нет, работы пока нет. Но если твои когти – это то, что я думаю, то по 10 лоренов за каждый дам.

– Жан, это грабёж. У них цена не менее 30, ты же сам знаешь.

– Так сам тогда сбегай за ними и продай. Двадцать – и больше ни фена.

Я сделал вид, что очень расстроен. И что во мне борется жадность и здравый смысл. Впрочем, так и было. Эти когти – актив токсичный, от них нужно было избавиться. Как только они появятся на чёрном рынке, Арно получит явный новый след и пойдёт по нему. И придёт к мёртвому Алену. Если вообще сможет раскрутить всю цепочку посредников.

– Ладно, пусть будет 20, – с видимой неохотой согласился я.

– Вот и договорились. Через пару дней будут новости.

Я описал приметы, по которым можно найти тайник. Жан ушёл, а я увидел Ирвина. Сержант был неимоверно злым. Просто красным от распиравшего его гнева. Я поспешил убраться с его дороги, но успел услышать, как он бормотал себе под нос:

– Суки! Обыск у меня устроили, пока я в пещере был! И блокнот забрали! Твари!

Что ж, стало понятно, как записи Ирвина так быстро попали в руки Арно. Оставив сержанта наедине с эмоциями, я вернулся к нашим.

Солнце уже зашло, и все сидели возле костра. Не для того, чтобы погреться. А чтобы ощутить себя живыми и немного расслабиться.

Я подбросил ещё одну ветку в костёр и смотрел, как искры взлетают вверх, растворяясь в чёрном небе, словно наши короткие жизни – быстро и без следа. Ночь была тихой и холодной, только треск дров да далёкий шорох леса нарушали покой. Говорить не хотелось – день выдался длинным и напряжённым.

И вдруг над головой что-то зажглось. Сначала просто яркая точка, ослепительнее любой звезды. Потом она начала двигаться. Медленно, уверенно, через всё небо. За ней потянулся длинный огненный хвост. Алый, сверкающий, с розовыми краями, будто кто-то провёл по темноте огромной кистью и оставил пылающий след. Он горел так сильно, что на миг осветил весь лагерь, и тени заплясали по земле.

Я замер. Писарь забубнил молитву. Остальные смотрели в небо с каким-то благоговейным трепетом.

Это было похоже на падение метеорита. Но метеориты не движутся так плавно и не горят так долго. Оно шло прямо надо мной, высоко-высоко, и я чувствовал, как сердце колотится. Не от страха, а от какого-то волнения, детского восторга и узнавания. Хвост тянулся всё дальше, постепенно тускнея, пока яркая точка не скрылась на севере, за горами.

Только через несколько минут до меня докатился звук: двойной тяжёлый хлопок, будто небо раскололось вдалеке. Я остался сидеть, глядя в пустое небо, и долго не мог отвести глаз.

Потому что только что я видел, как тормозит в атмосфере космический спускаемый аппарат. Или сходит с орбиты отслуживший своё спутник. Искусственный космический объект в средневековье!

– Ангел полетел, – прошептал Писарь так, словно само это слово расставляло все по местам. Остальные согласно загудели.

– Ангел? – переспросил я, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей. И заодно проверить, как звучит чужое объяснение.

– Ангелы – проводники воли Божьей. Самые верные и приближённые слуги, – прояснил Писарь. – Я удостоился чести трижды видеть Ангела в храме за свою жизнь. Дважды они приносили посланников Божьих. И каждый раз храм потом долго отмывали от последствий.

Я весь обратился в слух – ведь моя история в этом мире и началась именно как посланника Божьего.

– Считается, что появление Ангела – это к большой удаче. Только вот не везло нашему храму. Да простит меня Владыка, но каждое явление Ангела приносило одни проблемы.

Писарь осенил себя Кругом Владыки и быстро прошептал какую-то молитву, извиняясь за свою дерзость перед Богом.

– Первый раз Ангел появился почти пять лет назад и принёс посланника. Только на второй день настоятель позвал на помощь и сказал, что посланник на него напал. Братья-монахи скрутили посланника. Тогда он начал богохульствовать и оскорблять настоятеля. Настоятель требовал прекратить и покаяться. Но посланник не останавливался. Настоятель признал его еретиком и в тот же день посланника сожгли.

Писарь ещё раз осенил себя Кругом, а я заметил, что остальные бойцы слушали историю с не меньшим интересом, чем я. Ведь «ангел» в их мире – это не сказка, а событие, после которого меняются судьбы.

– Потом, год назад, Ангел принёс эликсир (D+) ранга для епископа. Тот самый, который похитили в баронстве Сен-Валери и из-за которого нагрянула Инквизиция. А потом началась война.

Селена вздрогнула, но, к счастью, Писарь применил более дипломатичную формулировку и не стал озвучивать официальную версию, которая обвиняла в краже эликсира её семью.

– Ну и неполный месяц назад принесли ещё одного посланника. Старика. Который тоже оказался еретиком. Но вы это и так все знаете.

Какая знакомая схема! Появился посланник, объявили его еретиком за сказанное. И на костёр. Избавившись таким образом от непонятного и неподконтрольного человека.

– А что сам настоятель Этьен говорил про посланников?

– Он… был не доволен. Говорил, что они не понимают, как всё работает, и пытаются всё сломать. Но он склонял голову перед волей Владыки и принимал его решения.

– Ангелы вооружены?

– Некоторые. Но Небесных Воителей Владыка применяет крайне редко.

– Устранение неугодных?

– У Владыки нет неугодных! Только еретики и предатели веры.

Значит, в этом мире у Бога есть и другие руки, помимо человеческих. И Небесное Воинство состоит отнюдь не из людей.

Это проясняло осторожное поведение настоятеля. Попробовал бы Этьен не принять волю Владыки, тогда к нему явится особый Ангел с особым подарком. И сгорит настоятель в огне праведном. А после, когда пепел соберут, быстро найдут доказательства, что настоятель был еретиком. Ведь Владыка ошибаться не может, верно? А если вы думаете иначе, то Ангел уже летит к вам.

Этот мир оказался ещё отвратительнее, чем я думал. С людьми бороться можно. Но как бороться с тиранией Бога? Особенно когда у Него есть собственная служба доставки напалма?

– А зачем эти посланники вообще нужны?

– Не знаю. Я был всего лишь писарем в канцелярии. А посланники – это дело настоятеля. Ему Владыка на Алтаре указания относительно них давал.

Настоятель вряд ли мне что-то расскажет. Разве что разговаривать по методу Лиса: хорошо закрепив собеседника и вооружившись раскалённым прутком металла. Но предназначение посланников мне не настолько интересно, чтобы похищать целого настоятеля Храма.

Впрочем, у меня имелись и собственные догадки. Попаданцы были прогрессорами. По крайней мере те, которые выживали. Нет, промежуточный патрон они не изобретали и Высоцкого не перепевали. Но вот то, что местная Церковь очень похожа на земную католическую, а политическое устройство – на земной феодализм, явно их рук дело. А ещё: бинты, бумага, блокнот у Писаря. И многое другое.

– Этот Ангел, – я указал рукой в небо, где только что пролетел космический объект, – тоже нового посланника принёс?

– Никто не знает, что, куда и когда принесут Ангелы. Может, завтра в Храме будет новый артефакт. Или через месяц в другом Храме – новый посланник. А может, вообще ничего не будет. Пути Господни неисповедимы.

Я смотрел на чужие звёзды, складывающиеся в незнакомые созвездия, и впервые ощутил, насколько же я далеко от Земли. И насколько одинок. Картина на небе однозначно говорила, что между мной и семьёй – межзвёздные расстояния. Световые годы. Десятилетия полёта в космосе, даже с фантастическими субсветовыми скоростями. А затухающий след Ангела не менее точно говорил, что никаких телепортов у Владыки нет. Проводник Его воли использовал аэродинамическое торможение – самую простую и дешёвую технологию, которую применяли на Земле задолго до моего рождения. Никаких порталов или магии, только обычная физика, даже для Ангелов. Значит, или ничего этого нет, или его дорого использовать для преодоления даже небольших расстояний, что уж говорить про межзвёздные.

Скорее всего, прошли десятки лет с тех пор, как Владыка похитил меня. Почему я их не помню? Наверное, провёл в анабиозе, в глубокой заморозке весь полёт. Мои дети выросли. Надеюсь, жена второй раз вышла замуж и была счастлива.

Я не просто не могу вернуться – мне некуда и не к кому возвращаться. И под этим чужим небом мне предстоит строить свою жизнь заново.

Мы ещё немного посидели молча, и костёр снова стал просто костром: треск, тепло, тени. Кто-то нервно пошутил, кто-то осенил себя Кругом Владыки и отвернулся от неба. Я уже собирался идти спать, когда на краю темноты что-то шевельнулось. Не звук. Скорее чужое присутствие. Волкодав Арно зло и громко загавкал вдалеке, и мне стало ясно: ночь решила напомнить, где мы на самом деле. И что небо здесь не единственное место, откуда прилетают проблемы.

Затрубил рог, поднимая всех по тревоге. Мои бойцы схватились за оружие.

– Туши костёр и выдвигаемся в центр лагеря! – быстро приказал я.

Лис с Бывалым дёрнулись в сторону колодца за водой, оттуда послышался чей-то писк, а потом ругань охотника. В два прыжка я оказался рядом с ними и увидел, что Бывалый скрутил подростка лет двенадцати, а Лис баюкает руку, которую до крови прокусил наш ночной гость. Рядом с колодцем валялся мешочек.

Я наклонился к подростку и скинул с него капюшон. Это была девчонка. Волосы золотые, черты правильные. Про таких на Земле говорят, что у них ангельское личико. Только ярко бирюзовые глаза имели вертикальный разрез. И блестели в ночи, как у Гюго. Искажённая.

– Селена! Проверь, что в мешке. Девчонку связать, в рот кляп и спрятать в погребе дома. Баронским скажем, что убежала, пока они не устроили показательное правосудие.

– Ещё одно доброе дело? – уточнил Лис, прищурившись.

– Полезное, – ответил я. – Видишь, глаза горят, как у Гюго? И лицом на него похожа. Дочь или сестра.

Охотник понимающе кивнул. Зачем убивать человека, или искажённого, если за него можно взять выкуп? Это была не жадность, а расчёт: живой пленник выгоднее и для кошелька, и для совести.

Пока Бывалый связывал и прятал девчонку, Селена проверила содержимое мешочка.

– Яд. Но слабый. От такого только постоянный понос будет недели две. Здоровый человек от такого не умрёт. А если воду кипятить, то вообще ничего не случится.

– Так её только с реки кипятят. С колодцев, по указанию епископа, можно и так брать, – тихо пробормотал я. Внезапно в голове щелкнуло: – А если барона водой с таким ядом напоить?

– Ему тогда уже ничего не поможет.

Для меня настоящая цель атаки прояснилась. Но суета и крики в лагере только набирали обороты. Гарон продолжал лаять и, судя по звуку, куда-то бежал. В какой-то момент лагерь огласил детский крик, полный боли, и злобное рычание волкодава стало торжествующим, словно он сигналил «цель поражена». Очень быстро крик стих.

Бывалый вернулся из погреба, и мы начали движение к точке сбора по тревоге. Но не успели пройти и десяти метров, как появился Арно со своей собакой.

– Третий колодец у вас тут? – бросил он без лишних церемоний.

– Да, господин Арно. Кто-то пытался отравить воду, диверсанта мы спугнули. Селена, передай мешочек с ядом господину.

Ловчий взял мешочек и, не глядя, сунул его одному из своих подчинённых. Гарон вскинул голову и несколько раз гавкнул. Арно лишь потрепал волкодава по голове, как гладят инструмент, который хорошо отработал.

– Чуешь нечисть искажённую? Эта тварь ушла, гнаться за ней в ночи – верный способ в ловушку попасть. Но ты ведь свалил уже одного, сожрал его ядро? Хватит на тебя сегодня. – Арно поднял глаза на меня. – Выставишь караул возле колодца. Чтобы всю ночь глаз не сомкнули, ясно?

– Да, господин Арно, всё ясно.

Ловчий даже не дослушал мой ответ, и пошёл дальше по дороге, разговаривая со своим псом.

– Пошли, Гарон, прочешем лагерь, может, ещё кого найдём тебе на поздний ужин.

Мы же вернулись к костру. Лагерь ещё гудел, но какой-то деловой, упорядоченной суетой, в которую влились и мои приказы. Я составил расписание дежурства, расставил часовых, отправил остальных спать.

Командирские дела были закончены. Я прислушался – лагерь успокаивался. И даже рычание Гарона не доносилось.

Самое время поговорить с девочкой-искажённой.

Глава 23
Искренность

Искажённая сидела в погребе и не проявляла никаких признаков страха. Скорее наоборот, с любопытством рассматривала меня. Словно я был задачей, которую ей интересно разобрать.

– Я вытащу кляп, но орать нельзя. Закричишь – тебя услышат баронские и отведут на костёр. Это понятно?

Девочка лишь утвердительно кивнула. А я аккуратно вытащил тряпку и дал ей возможность говорить.

– Я поняла, кто ты, – бодро прошептала она и доверительно добавила: – Ты человек, который ведёт дела с папой.

«Человек» она говорила с той же интонацией, что и Гюго. Немного презрительной, немного отгораживающей и явно дающей понять, что искажённые себя людьми не считают. А ещё меня почему-то дернуло от её «папа». Я ощутил что-то тёплое и знакомое в этом слове. Нахлынули воспоминания о Земле, в которых «папой» меня называли сыновья и я поспешил отгородится от них, чтобы не расклеиться окончательно.

– Звать тебя как?

– Лира.

– Откуда знаешь, что я веду дела с твоим отцом?

– Мари рассказала. Я с её сыном дружу. И часто её вижу, – продолжала щебетать Лира, словно мы обсуждали не яд в колодце, а пироги на ярмарке. Я нахмурился.

– Сын Мари тоже колодцы травить пошёл?

– Ага, – жизнерадостно подтвердила искажённая.

– А сколько вас всего было?

– Трое.

Гарон задрал только одного. Если это был сын Мари, то хотя бы не мне придётся приносить ей дурные вести. А вот этому жизнерадостному чуду, которое, похоже, вообще не понимает, во что влезло.

– Кто вас послал на дело?

– Никто. Я сама всё придумала и всё организовала, – с гордостью ответила искажённая. – Услышала, как отец говорил, что барон выжил, хотя он и в плохом состоянии. Что хорошо бы воду отравить. Только Камнерез злой сейчас – его потревожили, ранили, но не покормили. Мимо него не пройдёшь секретным ходом. Так что взрослые к вам в лагерь добраться не могут.

– А дети, значит, могут?

– Я уже не ребёнок! – обиженно заявила Лира. – Чем меньше существо, тем меньше оно тратит ОР на своё улучшение. И тем тусклее горит в нём ядро. Так что на нас Камнерез внимания не обращает.

А вот это была уже интересная информация.

– Так, а что происходит, когда дети растут?

– Как говорил папа, вырабатываемое нами ОР идёт на покрытие разницы при увеличении размера.

– И с монстрами так же?

Лира посмотрела на меня как на идиота.

– Конечно. А как может быть иначе? Папа говорил, что ОР не только в ядре – они по всему организму распространяются, когда улучшение получаешь. И чем больше монстр, тем больше ему ОР нужно для достижения того же эффекта.

Разговор свернул куда-то не туда. Азарт и жизнерадостность девочки оказались настолько заразительны, что я даже забыл, какой говённый мир нас окружает. И что будет с Лирой, если Гарон или баронские её найдут.

– А что с остальными детьми? Все успели уйти из деревни?

– Конечно. Мари всех предупредила, и мы ушли сквозь горы в долину. У нас там… – девочка запнулась, словно боясь сказать лишнего. – В общем, у нас там есть где жить.

– Хорошо. Значит, взрослые не в курсе того, что вы здесь?

– Не-а.

Я лишь тяжело вздохнул. Вот почему её отец не следит за своей дочерью? Или следит? Но так, как привык: отпускает и ждёт, что выживет?

– Ты понимаешь, что это дело крайне опасное?

– Конечно. Но все вызвались добровольно.

– Одного из твоих товарищей задрала собака. И сожрала его ядро. Теперь он мёртвый. Насовсем мертвый. Понимаешь?

– Так бывает, – немного печально сказала девочка. – А собака большая? Та, что к нам в пещеру приходила?

– Да, она.

– Так это монстр, – Лира чуть повеселела, но грусть из её голоса не ушла полностью. – Если монстр тебя убил и сожрал твоё ядро, это не беда. Мы ведь тоже их убиваем и поглощаем их ядра. Как говорит папа, это честный обмен.

Философия искажённых была какой-то странной. Фаталистической, я бы сказал. Но, возможно, с другой просто не выжить в таком мире?

Я смотрел на девчонку и не знал, что сказать. В этом мире дети умирают часто, и философия «так бывает» – это просто броня для психики. Но Лира произносила эту фразу так легко, будто речь шла о сломанной игрушке. От этой лёгкости внутри поднималось холодное давление. Ровное, без истерики, но с ясным пониманием: здесь всё устроено неправильно.

– А ты не боишься? – спросил я наконец. – Умереть? Костра? Это не игра, Лира.

– Боюсь, – честно призналась она и чуть пожала плечами. – Но папа говорит: если бояться всего, то лучше сразу лечь и умереть. А я хочу жить. И жить интересно.

Я невольно улыбнулся. Искра в её голосе мне что-то напомнила. Сам не знаю что.

– Ладно, Лира. Давай договоримся. Сейчас я тебя развяжу, и ты посидишь тут тихо пару часов. Потом отпущу в горы, чтобы ты ушла к своим. Но если тебя поймают – я ничего не смогу сделать. Поняла?

– Поняла, – кивнула она серьёзно. И заинтересовано добавила: – А выкуп просить будешь? Как за принцессу? Сколько ОР?

– Просто расскажешь отцу всё как есть. И скажешь, что он мне теперь должен. Он любит вести дела честно, так что пусть сам оценивает величину своего долга.

Лира посмотрела на меня долгим взглядом, будто проверяла, а потом вдруг улыбнулась – широко, по-детски.

– Ты хороший, Эллади. Как для человека.

Я фыркнул, но внутри шевельнулось что-то тёплое.

Заполночь, когда лагерь окончательно заснул и даже часовые клевали носом, я вывел Лиру через задний ход дома знахарки. Дал кусок хлеба и вяленого мяса, показал направление в горы.

– Беги быстро и не оглядывайся.

– Как для человека ты глуповат, Эллади. Я же сказала, что есть секретный ход. Так что отвернись и не подглядывай.

Я улыбнулся и повернулся к Лире спиной. Но девочка уходить не торопилась.

– А мы ещё увидимся? – спросила она.

– Если повезёт, – ответил я, не веря сам себе.

Искажённая бесцеремонно повернула меня к себе лицом, помахала на прощанье и, видимо, передумав скрывать от меня секретный проход, всё равно совершенно невидимый в ночи, убежала к нему. А я пошёл спать. Искренне улыбаясь. Наверное, впервые с попадания в этот мир.

* * *

Прошло четыре дня. Состояние барона улучшилось, но он всё ещё был без сознания. Арно взял рейд под своё командование и навёл дисциплину железной рукой – за любые пререкания давали плетей. Очевидно, Ирвин в приватной беседе с ловчим рассказал историю о неподчинении баронских в пещере. Это была месть за обыск в шатре: баронские страдали и ненавидели Арно. А тот их презирал за нарушение дисциплины и терпеть не мог находиться в их обществе. Взаимная неприязнь давила на всех. И только Ирвин ходил довольным.

Нас, на удивление, особенно не трогали. Мы же в ответ старались быть образцовой командой, выполняя не только букву, но и дух приказа. Впрочем, приказы нам отдавал только Ирвин, а его отношение после пещеры улучшилось.

Я стоял в карауле у нашего колодца: Арно приказал усилить охрану, и моя пятёрка дежурила по очереди. Ночь была тихой, только ветер шелестел в траве. Лагерь ещё не спал и громко шумел, но «Наблюдательность (F)» выделила чужеродный шорох в кустах. Как датчик выделяет слабый сигнал на фоне белого шума. Я схватился за копьё, но это была она – маленькая тень с золотыми волосами и блестящими бирюзовыми глазами.

– Пссст, Эллади! – прошептала Лира, выныривая из темноты. – Не кричи, это я.

– Ты с ума сошла? – шипел я, оглядываясь. – Если Гарон учует…

– Он сейчас на другом конце лагеря, – беспечно ответила девочка и присела рядом, обхватив колени. – Там этот ваш старый дядька какие-то важные дела обсуждает с другими человеками. Я сразу туда пробралась, проверила. Видел мои глазища? Я в темноте лучше любого монстра вижу!

Я вздохнул и сел рядом, не опуская копья.

– Зачем пришла? На костёр хочешь?

– Поболтать, – просто сказала Лира. – У нас в долине скучно. Взрослые всё время серьёзные, говорят про свои важные вещи. Прямо как люди. А ты интересный. Расскажи, как с Камнерезом дрались!

– А отец в курсе, что ты тут?

– Нет, конечно. Он меня розгами высек за прошлое. И запретил в деревне появляться. Так расскажешь?

Я лишь покачал головой. Непосредственность Лиры заражала. Может, конечно, она здесь по приказу отца. Шпионит. Но я предпочитал думать, что она пришла ко мне поболтать. Потому что обычная искренность – уже роскошь в этом мире. А ещё потому, что вряд ли есть хоть что-то, чего искажённые о нас не знают. В конце концов, это их земля. А мы здесь – всего лишь гости, идущие по чужой траектории.

Нужно было спросить про сына Мари. Успел ли он сбежать или стал жертвой Гарона? Но Лира так заразительно улыбалась, что я не хотел портить момент разговорами о смерти. Мне хотелось немного отдохнуть от всего происходящего. Я смалодушничал и вместо правильного вопроса поддался очарованию Лиры. Словно никаких смертей и не было. Словно можно на минуту выключить тревогу и жить в «мирном режиме».

– Хорошо, слушай про Камнереза.

И я начал рассказывать. Тихо, местами приукрашая, держась в безопасном коридоре: достаточно правды, чтобы звучало убедительно, и достаточно сказки, чтобы девочке было не страшно. И про то, как барона монстр почти убил. И даже про бунт солдат и как мы с Ирвином их прижали. Лира слушала, раскрыв рот, её глаза горели, как у радиолюбителя, который наконец поймал интересный сигнал среди скучного шума.

– А тебе было страшно? Боишься Камнереза?

– Боюсь. Сильный монстр.

– А искажённых боишься?

Я посмотрел на неё.

– Нет. Вы не монстры. С вами можно поболтать, – с улыбкой ответил я. И сам удивился, что это прозвучало так естественно.

Лира улыбнулась в ответ.

– Я тебе кое-что принесла, – шепнула она и вытащила из кармана ядро. – Это от мелкого паука, один ОР всего. Но я сама его в силки поймала!

Девочка была горда своей добычей. Я взял подарок и почувствовал радость. А ещё грусть. Оттого, что мне было нечем отдарить в ответ. Это ощущение ударило неожиданно сильно: будто у меня в руках – ценность, а в карманах – пустота.

– Отцу показала?

– Папа постоянно занят своими взрослыми делами. На такие глупости у него нет времени, – с обидой произнесла девочка.

Меня такое отношение почему-то тоже обидело. Это ж каким нужно быть отцом, чтобы пожалеть пять минут на свою дочь? Просто посмотреть на её добычу и похвалить? Иногда достаточно пары слов, чтобы человек стал счастливым, как достаточно малой тяги для корректировки орбиты.

– Спасибо, Лира. Ты большая молодец.

Девочка смущённо улыбнулась.

– Папа сказал, что ты с юга. Расскажешь мне, как там? Правда, что там драконы есть?

На юге вообще никаких монстров не было. И если где-то и были драконы, то только там, дальше на север. В горах или за горами. Но у меня была златокудрая принцесса. Значит, должен быть и дракон. И рыцарь. Пусть и выдуманные. Я врал безбожно, чтобы было интересно. Лира хихикала, задавала вопросы. Мы так увлеклись беседой, что чужие шаги я услышал слишком поздно.