Текст книги "Миллион лун"
Автор книги: Александр Матюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Я застыл, пораженный зрелищем. Из-за чемоданов решительно невозможно было разглядеть, что находилось за дверью.
– Вас что-то смущает, Артем? – спросила Сьерра, закрывая за мной дверь. Холодом в ее голосе можно было бы остудить не один литр кофе, – я бы на вашем месте не стояла, как истукан, а начала вытаскивать чемоданы. У меня нет желания оставлять половину вещей с той стороны двери.
Куда ей, интересно, девать столько вещей?
– Дверь закроется через десять минут. Пожалуйста, поторопитесь, – наставительно сказала Сьерра.
Я подошел к чемоданам и взялся за ручку первого. Ну и тяжеленный! Судя по всему, инопланетная дева напихала в них кирпичи. Первый чемодан вызвал в памяти смутные ассоциации с уроками физкультуры в университете. Я, археолог, никогда не мог взять в толк, зачем физрук заставляет нас отжиматься по сто двадцать раз, приседать по пятьдесят и делать восемь раз без передыху подъем с переворотом. Как правило, от занятий физкультурой я уклонялся. Не мое это, не мое…
– Куда ставить? – прохрипел я, делая первые неловкие шаги с чемоданом наперевес. Дыхание перехватило.
– В уголке располагай, возле кровати. – Ответила Сьерра, – а я пойду, попудрю носик.
Она скрылась в ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Я же продолжил тесное знакомство с ее багажом. Остальные чемоданы оказались не легче. К пятому чемодану я подходил на ватных ногах и с трясущимися от напряжения руками. Тут бы вместо меня хорошо управился грузчик со стройки. У них, как правило, есть опыт в таскании мешков с цементом.
И где, интересно, Толик? Тоже мне, помощничек…
Когда я взял шестой чемодан, поднял его перед собой и сделал первые шаги, в ванной вдруг что-то оглушительно взорвалось. Чемодан выпал из моих рук, громко бабахнув чем-то твердым. Я ошалело уставился на дверь в ванную комнату. Из-под двери потянулись тонкие струйки дыма, запахло едким. Самоубийство в гостинице? Неужели я настолько плох, что притягиваю все самое худшее, что может произойти здесь? Хотя, если зреть в корень, избавление от Сьерры порадует многих работников «Миллиона лун»…
Но не успел я сообразить, возрадоваться или же впасть в уныние, как дверь распахнулась, и на пороге появилась Сьерра.
– Вы в порядке? – осведомился я.
Как ни странно, Сьерра выглядела здорово и даже улыбалась. На щеках проступил румянец, волосы аккуратно расчесаны, брови подведены, губы накрашены. Тот факт, что ее ступни лизали черные струйки дыма, а по кафельному полу в ванной бегали серебристые искорки, словно разряды тока, нисколько ее не смущал.
Я быстро перефразировал вопрос:
– Что это было?
– Приводила себя в порядок, – отмахнулась Сьерра, – а вы, Артем, если будете задавать много вопросов, скоро состаритесь. Не теряйте время, берите чемоданы.
Сьерра потерла руки, и с ладоней сорвался сизоватый дым. Я взялся за оброненный чемодан, а госпожа пришелец прошла к кровати, присела на угол и, выудив неизвестно откуда пилочку для ногтей, занялась маникюром. Сейчас она походила на Ангелину, как две капли воды.
У меня на языке вертелась еще тысяча вопросов, но я благоразумно промолчал
Перетащив еще два чемодана, я увидел мир за дверью.
Там царил приятный полумрак, кружились клубы сизого дыма – точь-в-точь, как дым, сорвавшийся с рук самой Сьерры. Прямо от двери тянулась узкая тропинка, выложенная ровным серым булыжником. По бокам от тропинки рос кустарник. Я разглядел несколько деревьев, склонивших ветки. Сизый дым цеплялся за листья, полз тонкими струйками по земле, застилал все вокруг, не давая возможности разглядеть лучше. И тропинка и кустарник и деревья исчезали в дыму примерно через пять-шесть метров. У меня создалось впечатление, что я оказался далеко за городом в каком-нибудь подмосковном лесу, а где-то неподалеку, на поляне, жарят шашлыки. Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Но, казалось, лес с той стороны двери был неживой. Я не расслышал даже шелеста листьев.
– Какой-то странный у вас мир, – пробормотал я, оттаскивая еще один чемодан. Сил на то, чтобы поднять его уже не хватило, и я попросту тянул за ручку.
– А ты не заглядывай, – ответила Сьерра, – больно любопытный. Не нравишься ты мне, Артем. Я заплатила деньги за то, чтобы меня обслуживал опытный персонал. А ты кто? Похож на какого-то стажера, который работает-то дня три, не больше.
Я кивнул головой.
– Правильно, – сказал я, – третий день работаю. Не судите строго.
Брови Сьерры удивленно изогнулись. Она даже отложила пилочку:
– Стажер и есть? Удивительно! У Игната Викторовича такие проблемы с персоналом, что он отправляет ко мне стажера? – и Сьерра громко рассмеялась.
Я же стоял, не зная, радоваться мне вместе с ней или обижаться.
– Да, стажер, – произнес я с вызовом, – и что с того? Я считаю, что если мне доверили встречать вас, то это доказывает мое трудолюбие и профпригодность. Это большая честь для меня.
– Встречать меня? – повторила Сьерра и засмеялась ее громче. С ее ладоней сорвалось яркое пламя, оглушительно бабахнуло, и по комнате растекся сизый дым.
Я поспешил открыть окно.
– Извини, сорвалось, – сквозь смех произнесла Сьерра, – ты меня рассмешил, Артем. Давно я так не смеялась. Наслышан, значит? А мне всегда было интересно, что обо мне думает персонал гостиницы. Краем уха слышала, как они меня «любят», но никогда не было возможности удостовериться!
– Не вижу ничего смешного, – произнес я, разгоняя дым руками. В номер ворвался свежий московский ветер
– А это уже тебя не касается, – отрезала Сьерра, продолжая посмеиваться, – принеси-ка мне свежего чая с лимоном, пару ваших чудесных пирожков с джемом и карту метро Москвы. И побыстрее.
– Я?
– Ну не я же. Кто из нас стажер? Дуй, Артем. Жду через пять минут. И не заставляй меня нервничать и звонить Игнату Викторовичу.
– Так вы же сказали, что не хотите стажера, деньги платите…
– Ты привираешь, Артем. Я ничего подобного не говорила, – Сьерра посмотрела на меня и снова прыснула от смеха, – я говорила, что хотела бы работать с профессионалами. Любителей во всех мирах много, а профессионалов мало. Против тебя лично я ничего не имею. Посмотрим, как ты справишься с чаем. Стажеры – самый вкусный элемент рабочего персонала любого предприятия. Они еще не расслабились, как опытные работники, они полны энтузиазма, они хотят выделиться. И при желании из них можно вылепить все, что угодно. Считай, что я взялась за тебя основательно. Хочу поглядеть, получится ли у меня вылепить хорошего работника.
– Уже лечу, – ответил я и бросился к двери, предчувствуя, что день пройдет в постоянных бегах.
Правда, как-то не очень хотелось, чтобы из меня что-то вылепливали. Но, кажется, тут выбираться не придется.
Когда я выходил за дверь, внутри номера что-то оглушительно взорвалось. И следом за мной в коридор просочился сизоватый дым.
В дежурной комнате меня ждал небольшой сюрприз в лице Толика, который держал в руках поднос. На подносе стояла чашка с чаем, лежало две булочки и раскрытая карта московского метро.
Я удивленно присвистнул:
– У вас, господа, видеокамеры по всей гостинице?
Кристи, сидевшая за дежурным столиком, засмеялась:
– У нас, Артем, опыт работы, – сказала она, – а еще Сьерра только что позвонила и предупредила, что ты прибежишь за заказом. Сильно возмущалась по поводу того, что ей подсунули стажера. Пришлось пообещать, что ты отлично справишься, и все пройдет без эксцессов. Кажется, ты ей пришелся по нраву.
– Не понимаю, – признался я.
– Если бы Сьерра решила, что ты слишком плох для ее особы, она бы не стала звонить и предупреждать о своем заказе, – сказала Кристи, – женская логика, знаешь ли.
– А ты уже закончила… сканирование местности?
– Увы и ах, – развела руками Кристи, – ни одного нужного нам призрака, и ни одного постороннего человека в гостинице. Как будто все в норме. Хотя дыр в Ничто становится больше. За последний час я обнаружила еще четыре штуки. Один клиент со второго этажа жаловался, что дыра возникла прямо в ванной. Уже съехал. Пришлось вернуть задаток.
– Теряем клиентов, – сказал Толик, – а если ты будешь стоять здесь с подносом, то потеряем еще одного.
– Намек понял.
Помню, что бежал я весьма быстро. И все равно не успел. Сьерра поджидала меня на пороге, одетая в длинное черное платье с открытым верхом и глубоким вырезом, приковывающим взгляд в прямом и переносном смысле.
– Мне пора уходить, – сухо сказала она, едва я приблизился, – чай и булочки можешь оставить в номере. Карту метро взял? Ну, хоть что-то. Надеюсь, впредь, Артем, ты будешь более расторопен. Дверь открыта, поставьте поднос на столик.
И Сьерра пошла по коридору походкой полноправного начальника гостиницы. Да, что там начальника – президента России. Межпланетного правителя всех цивилизованных миров. Впрочем, я все равно не мог отвести от нее взгляда. Вот вам и инопланетная особа. «И он воспылал внеземной любовью к прекраснейшей марсианке, явившейся из ниоткуда и ушедшей в никуда…» Кто это сказал? Кажется, Брэдбери.
Нарушил общее впечатление никто иной, как профессор Беттон собственной персоной. Едва Сьерра скрылась за поворотом, коридор третьего этажа сотряс грохот, и всего в нескольких метрах от меня возникло большое розовое облако. Кажется, я уже начал привыкать к подобным явлениям, но все равно сделал пару шагов назад. В первую очередь, я заботился о подносе с чаем и булочками.
От профессора я ожидал чего угодно. Странная он все-таки личность. Появляется, где хочет, несет всякую чушь. Конечно, ему по работе положено, но все же…
Беттон выглядел, как и всегда, не совсем комфортно, Его волосы топорщились в стороны, большие очки свисали с носа на длинных душках, пиджак оказался расстегнут на две пуговки, а левая штанина самым неприличным образом забилась в ботинок. Я даже разглядел носок в красно-белую полоску.
Но хуже всего было то, что профессор Беттон загадочно улыбался. Ох, не понравилась мне его улыбка.
Стряхнув розовую пыль с пальцев, профессор прилизал волосы, поправил очки и, наконец, увидел меня.
– А, мой молодой попиратель законов! – улыбка Беттона стала еще загадочней, – что делаете здесь? Чай разносите?
– Это вы что здесь делаете? – поинтересовался я в ответ.
Беттон не ответил. Взгляд его затуманился и переместился куда-то за мою спину. Я обернулся. За моей спиной располагалось окно на улицу, с прозрачными занавесками. В левом углу окна расплылось маленькое, едва заметное, пятнышко в Ничто.
– Слышал, у вас возник Парадокс! – сказал Беттон, – Игнат Викторович сетовал. Вроде, даже каких-то специальных помощников приглашать собрался.
– А вам-то что? – я был дерзок, и виной всему остывающий чай.
– Так это же целая диссертация! – оживился Беттон, – новая глава в моих изучениях! Я, как только услышал, сразу решил окунуться в проблему с головой. Так сказать, посвятить всего себя. И, знаете, я уже достаточно глубоко продвинулся!
Беттон перешел на шепот, и очки его слегка запотели от возбуждения:
– Я готов обратить в прах всевозможные утверждения, что за пределами Вселенной нет ничего живого! Якобы, так одна только Пустота. Ничто. Небытие. Это самый главный парадокс, который не дает мне уснуть, который, у-у-у, будоражит мои конечности, заставляет дрожать кончики моих пальцев!
Словно в доказательство, Беттон продемонстрировал мне кончики своих пальцев. На них оставались следы розового порошка.
– Я очень тщательно прописал теорию о возникновении жизни за краем Вселенной. Не хватало нескольких маленьких уточнений. И, знаете, ваш парадокс с дырами в Ничто возник в очень удачное время. Если мне удастся доказать некоторые необратимые истины, подтвердить одну Чушь и прописать в теории новый Парадокс, то я не оставлю камня на камне от некоторых выскочек, которые смеют считать себя такими же великими учеными, как и я.
От скромности профессор Беттон явно не страдал. Он оборвался на полуслове, вновь накинул на лицо маску загадочности и таинственности. А потом сказал:
– Но об этом, дорогой мой выскочка, вы сможете узнать через два дня, в актовом зале. Там соберутся видные ученые со всей Вселенной. Там вы и поймете свою ничтожность по сравнению с прогрессивными умами человечества! А пока до скорой встречи и удачи.
Профессор взмахнул руками, вокруг него взвилось розовое облако, раздался грохот, от которого мелко задрожали стены, и Беттон исчез.
Чай я все-таки немного разлил.
Дверь одного из гостиничных номеров с треском распахнулась. В дверном проеме показалось большое фиолетовое лицо с круглыми глазами на длинных стебельках, приплюснутым носом и пухлыми черными губами. Потянуло острым чесночным запахом.
– Что творится! – завопило лицо женским голосом, – отдохнуть не дают! Безобразие! Бахают! Бумкают! Дзинькают! Как можно спокойно собираться в город в таких условиях?
Глаза на стебельках медленно и неотвратимо повернулись в мою сторону.
– Я вас спрашиваю! – сказало лицо, – вы работник гостиницы?
– Эээ – замялся я, – в некотором роде…
– Это вы тут шумите? – осведомилось лицо холодно, – вы не даете честным ворлузианам наслаждаться законно оплаченным отпуском?
– Мы не шумим… – произнес я, разглядывая пол, – тут, эээ, форс-мажор в некотором роде…
– Я не разбираюсь в ваших инопланетных терминах, – буркнуло лицо с женским голосом, – но факт остается фактом. Я вынуждена буду требовать книгу жалоб!
– Не в этой жизни, – прошептал я, внезапно озлобившись на весь мир, включая Сьерру, не во время подвернувшегося профессора и большое фиолетовое лицо ворлузианки.
Глазки на стебельках ощупали мою скромную персону с тщательностью голодного комара:
– Что вы сейчас сказали, простите?
Я набрал полную грудь воздуха. Настало время как-то выкручиваться:
– Говорю, у нас как раз акция тут возникла. Раздаем постоянным клиентам чай и свежие булочки. Бесплатно.
Глазки переместились в сторону подноса. Плавающая в чае долька лимона вызывала приятные ассоциации.
– Как жаль, что я у вас в первый раз, – сказала пришелец.
– Это не страшно, – быстро произнес я, – акция распространяется также и на тех, кто пришел к нам в гостиницу в первый раз. Знак доброй воли!
Сквозь большие пухлые губы показался розовый раздвоенный язык.
– Это ваш земной чай, говоришь? – произнесла пришелец, – много слышала о нем, да. А булочки свежие?
– Наисвежайшие, – произнес я, вкладывая в одно-единственное слово все наслаждение, на которое был способен, – лучшие на Земле!
– Я так рада, так рада, – произнесла пришелец, – так это вы тут бумкали?
– Торопился, – я скромно потупил взор, – хотел успеть до того, как вы соберетесь в город. Как можно собраться в город и не отведать чая с лимоном?
– С лимоном?! – воскликнула пришелец, – о! я столько читала о цитрусовых! Давайте же сюда, скорей! Чего вы ждете?
Я торопливо поднес поднос. Пришелец схватила его обеими руками, блаженно улыбаясь, принюхалась.
– Чудесный запах! Напоминает самые счастливые минуты моего детства.
Я не мог себе представить, какое у этого существа было детство, а посему скромно промолчал, глядя в пол.
– Я так польщена вашим вниманием! – произнесла пришелец, не отрывая взгляда от подноса, – а вам, должно быть, пора бежать. Не буду отвлекать. У вас телефон звонит, просто разрывается. Вас уже потеряли.
– Телефон? – я растерянно похлопал по карманам, но телефона не обнаружил.
– Там, – большой синий палец пришельца указал на дверь Сьерры.
Я замер. А ведь действительно, я же оставлял телефон на тумбочке, когда таскал сумки! И мне даже показалось, что я сам расслышал тревожную мелодию.
– Все, все, не отвлекаю. – Сказала пришелец, взяла поднос и исчезла в номере.
Я же кинулся к дверям Сьерры. Слава богу, дверь оставили открытой специально для меня.
Телефон действительно звонил. Причем звонил настойчиво и требовательно. Кто-то во мне сильно нуждался. Он лежал на тумбочке, собственно, где я его и оставил, между утренней газетой, сложенной «прямоугольником» и пепельницей, в которой еще тлела сигарета со следами женской помады.
Я схватил трубку:
– Алло?
– Где тебя черти носят?
Это был Толик.
– Я в номере Сьерры! Сейчас буду!
Толик хмыкнул:
– Сьерра ушла минут пять назад, – сказал он.
– Я в курсе. Она попросила оставить чай с булочками. А тут еще пришелец из соседнего номера начал возмущаться. Сделай еще один поднос точно такой же, я занесу к Сьерре, а то этот пришлось отдать…
– В общем, как закончишь, не в дежурку иди, а сразу к Игнату Викторовичу, – перебил Толик, – чего-то он от тебя хочет.
– Сам звонил?
– Лично. Но ничего страшного. Там тебе пропуск надо оформить, какие-то формальности. Зарплату хочешь получать? Вот и поторопись. Давай, удачи.
Толик положил трубку. Я убрал телефон в карман и направился к выходу, разгоняя ногами туман. Густой, тяжелый, серый туман, клубившийся по полу и достающий до лодыжек…
…туман?
Откуда, черт возьми, в номере Сьерры взяться туману?
Я застыл, чувствуя, как в душе зарождается некий неприятный комочек, а в голову лезут совсем уж неприятные мысли. Нет, не зря я чувствовал, что сегодняшний день пойдет не так, как обычно. Ох, как я не люблю, когда что-то идет не так…
Туман холодил ноги, проникал даже сквозь носки. Я обернулся, уже заранее понимая, что сейчас увижу.
Но я же закрывал дверь в ее мир! Я собственными руками закрывал!
А дверь была открыта. Слегка так, словно ее забыли запереть на замок, и ветер с той стороны легонько приоткрыл, заглянув внутрь. Или, может, не ветер. Могла ли Сьерра снова открыть дверь, чтобы взять какие-то вещи из своего мира? Да и вообще, мог ли быть за этой дверью ее мир?
Я припомнил все те лекции, что за пару дней услышал от работников гостиницы. Вроде, что-то говорилось на счет дверей. Миры перекрываются автоматически, стоит двери соприкоснуться с дверным косяком. Значит, дверь не могла открыться от сквозняка с той стороны. Кто-то открыл ее с этой? Или из другого мира, специально. Без пропуска. Выходит, что без пропуска, потому что пропуск есть только у Сьерры…
Блин, я запутался.
Надо что-то делать. Что-нибудь рациональное, стоящее, взвешенное и продуманное… Я подошел, взялся за холодную ручку, потянул на себя и заглянул в тот, другой, мир.
Там все еще стелился туман, вилась узкая дорога, по краям которой высились голые деревья. И тихо было в глубине, а те звуки, что долетали, казались далекими и нереальными. Я замер на мгновение, вслушиваясь. Мне казалось, что мир этот стоит на пороге смерти. Что те звуки, которые я услышал, были последними звуками здесь. А, может, это мир хочет, чтобы я так думал? Сам мир, понимаете? Может, ему не нравятся чужаки?
– Все нормально, – сказал я пустой дороге, желтым кустикам, кончики которых едва выглядывали сквозь туман, – я не собираюсь к вам идти. Отдыхайте.
С этими словами я закрыл дверь и услышал легкий щелчок автоматически сработавшего замка. Может, действительно впопыхах забыли запереть?
Но повернувшись обратно, я понял, что ситуация все же аховая.
И за короткое мгновение я тысячу раз пожалел о том, что забыл здесь свой телефон.
И туман забрался под штанину, заставив кожу покрыться мелкими пупырышками.
Выход из номера был прегражден…
Глава десятая.
Первое правило космического туриста – купите путеводитель.
Второе правило космического туриста – не забывайте свои носки в номере.
Третье правило космического туриста – не платите денег. Ни за что.
Инструкция начинающему космическому туристу. П. 2.
Их было двое. Две девушки. На первый взгляд – девушки. Мой трехдневный опыт работы подсказывал, что пришельцы могут выглядеть совсем не так, как они есть на самом деле.
Но на первый взгляд это все-таки были девушки.
Той, что стояла справа, преграждая, собственно, путь к двери, на вид было не больше двадцати. У нее были пышные рыжие волосы, шикарная челка, закрывающая левый глаз. Правый глаз светился зеленым.
Второй девушке лет было не больше, но и, скорее всего, не меньше. Она была черноволоса с короткой стрижкой и хитрыми глазами. Эта девушка загадочно улыбалась.
Одеты они были одинаково – в свитера зеленого цвета с горлом, и штаны цвета хаки. На ногах – кроссовки. От их свитеров шел легкий дым (хотя, может, это был туман, из которого девушки выбрались совсем недавно, а в том, что они вышли из мира Сьерры, я почему-то ни на мгновение не засомневался)
Рыжеволосая держала в руках какой-то продолговатый предмет, похожий на инопланетное оружие, каким его рисуют многие художники с чересчур живым воображением.
Пауза, в момент которой мне хватило времени разглядеть обоих, продлилась не больше полуминуты. Потом рыжеволосая сказала:
– Здрасьте. Вы тут работаете?
Голос у нее оказался мягкий, но слегка цепляющий слух чем-то неуловимо острым. Так, словно в жвачке неожиданно обнаружится кусочек карамельки. Язык поцарапать можно.
Я не сразу нашелся, что ответить.
– Мы тут в первый раз, я просто не очень разбираюсь… – продолжила девушка, – у вас же наверное должна быть какая-то специальная форма, поднос с хлебом, полотенце на руке. Нет?
– Поднос в руках был, – сказал я растерянно.
– Ага. Значит, работаете, – девушка облегченно улыбнулась. Штуковина, похожая на инопланетное оружие, уткнулось стволом в пол.
– У вас есть кошки? – спросила вторая и почему-то принюхалась.
– Не обращайте внимания, – отчеканила первая, – присядьте.
– В этом номере нельзя присаживаться, – ответил я осторожно. Инопланетяне, одетые в военную форму, да еще и оружием, наводили на неприятные мысли.
Интересно, а бывали в гостинице прецеденты?
– Хорошо, послушайте стоя, – согласилась рыжеволосая.
– Может, отойдете в сторону? – без особой надежды попросил я.
Девушки не сдвинулись с места. Рыжеволосая легким движением откинула назад челку, открыв второй глаз зеленого цвета. Теперь мне стало совсем неудобно.
– Послушайте, мы тут проездом, – сказала девушка, – всего на несколько часов, может быть дней. Найдем подходящий мир и уйдем. Хорошо?
Я без особой надежды посмотрел на окно. Прыгать с третьего этажа не хотелось.
– Вы кто такие?
– Мы ненадолго. Можете называть нас туристами. Гуляем по мирам, смотрим окрестности, покупаем сувениры всякие, – девушка взмахнула штуковиной, похожей на инопланетное оружие, – представляете, пришлось купить вот это, чтобы не расстраивать население. У них там в мире какие-то интересные правила торговли. Продавец всегда прав. Если он решил, что эта вещь вам подойдет, то ее приходится покупать. И отговорки не принимаются. Совсем.
– Хорошие законы, – буркнул я. – Знаете, меня работа ждет. Мне идти надо.
– Пойдете не раньше, чем пообещаете, что никому о нас не расскажите.
Я подумал.
– Ну, уж этого обещать не могу. Вы незаконно проникли на территорию нашей гостиницы. А вдруг вы террористы или инопланетные захватчики?
– Мы? – рыжеволосая звонко рассмеялась, – разве мы похожи на захватчиков?
Та, что с короткой стрижкой, тихонько мяукнула и прислушалась.
– Наивно полагать, что вы говорите правду, – сказал я, – дайте мне только выйти в коридор!
– Никакие мы не террористы, – отмахнулась рыжеволосая, – меня зовут Анн, а это Танн. Мы с планеты Ээнн. Это одна из самых отдаленных планет во Вселенной. Туда не ходит ни одного прямого межпланетного рейса. Приходится добираться до цивилизации автостопом. Ну, а вы же представляете, как это опасно. Две молодые девушки, без оружия, без средств. Представляете, сколько всего нам довелось пережить, прежде чем мы добрались до межпланетных рейсовых путей? Чистая удача, что мы узнали о перемещении по мирам с помощью вашей гостиницы! Не лишайте нас удовольствия.
– Что? – брякнул я, чувствуя активный диссонанс мыслей.
– Межгалактический автостоп, вот что, – сказала Анн, – приходится прибегать к нестандартным методам. Ваша гостиница очень хорошо подходит для межгалактических путешествий. У меня пальцев не хватит перечислять все достоинства. Во-первых, безопасно, во-вторых, быстро, в-третьих…
– В соседнем номере кошка, – неожиданно перебила Танн. Голос у нее оказался грубоватый, с хрипотцой, но чрезвычайно мелодичный. Слышались в нем какие-то неземные, инопланетные нотки.
– Кошка хочет есть, – сказала Танн и коротко мяукнула, – не возражаете, если я пообщаюсь?
Анн легко кивнула.
– Не обращайте внимания, – сказала она, – Танн специалист по кошкам. Зоолог. Изучает кошачью породу во Вселенной. Пишет диссертацию на тему живучести блохастых в межпланетных перелетах.
– И никакие они не блохастые, – заметила Танн, приблизившаяся к стене, – вполне себе милые кошечки.
И она вновь коротко мяукнула.
– Во Вселенной насчитывается сорок две тысячи породы кошек. Это только официально, – сказала Анн серьезным тоном, – мы обнаружили сорок одну тысячу восемьсот девяносто две. А по нашим данным, неисследованных миров еще почти три тысячи. Как думаете, мы сможем открыть новые породы кошек?
– Очень бы хотелось, – отозвалась Танн, не оборачиваясь.
Тут ко мне вернулась способность адекватно соображать и говорить.
– Знаете что, – сказал я.
Анн уставилась на меня изумрудными глазами.
– Знаете что, – повторил я, лихорадочно подбирая слова, – тут нельзя находиться! Это чужой номер. Немедленно выходите отсюда!
– Мы с радостью, – сказала Анн, – только нам надо попасть в другой мир. В том мире мы уже все облазили, там мало интересного. Хочется чего-нибудь новенького.
– И ни одной кошки! – вставила Танн, – представляете, ни одного комочка шерсти, который умеет мурлыкать! Как они там живут, бедненькие!
– Ничем помочь не могу, – я развел руками, – я не ключник, я дежурный. И я вообще обязан доложить о вас начальству!
– Вы хороший человек, вы не доложите, – сказала Анн, дорогу, однако, не уступая.
– С чего это вы взяли?
– Плохие люди сначала вызывают начальство, а потом уже заводят разговор. Или вообще не разговаривают. Просто вызывают начальство. А вы, вот, начали.
– Это была моя ошибка, – вздохнул я, – по неопытности.
– Вы хороший человек, – уверенно сказала Анн.
Я почесал затылок. Ситуация складывалась, прямо скажем, неоднозначная. Перед глазами уже маячило лицо Игната Викторовича – раскрасневшееся от гнева и эмоций – дверь гостиницы и основательно подзабытый шум железнодорожного вокзала… а еще этот запах подогретых сосисок…
Танн тихо мяукнула возле стены и прислушалась. На ее милом личике застыло выражение глубочайшей заинтересованности.
А уж я-то, наивный, полагал, что Сьерра – это худшее, что может случиться в гостинице.
Если не считать дыр в Ничто.
Если не считать конфликт с профессором Беттоном.
Если не считать пропавших призраков.
…Не многовато ли для одного человека?
– Я предлагаю решить ситуацию следующим способом, – сказала Анн, поглаживая рыжие волосы ладошкой, – мы выходим из номера, прямо сейчас, все вместе. И расходимся в стороны. Нам всего-то надо найти дверь в другой мир, и мы пойдем дальше. Идет?
Я открыл было рот, чтобы сказать: «Нет, не пойдет», но в это время зазвонил телефон. Звонил шеф.
– Артем, вы где, черт бы вас побрал? – прогремел в трубку грозный глас Игната Викторовича, – битый час вас жду!
– Я в номере Сьерры, сейчас буду!
– Поторапливайтесь! Не думайте, что у меня целая вечность в запасе!
Игнат Викторович отключился, я же обреченно взмахнул рукой:
– Знаете что, девушки, или кто вы там на самом деле. Пойдемте со мной…
– А если мы откажемся? – спросила Анн.
– Пойдемте в коридор, – поправился я, – у меня нет времени с вами разбираться. Только, чур, находите другую дверь и сразу же исчезаете.
– Заметано, дружочек! – оживилась Анн, – Танн, слышала? Пойдем! Нас ждут другие миры!
– А теперь дайте мне пройти.
Я вышел из номера первым. Коридор пустовал. Слышно было, как где-то над головами кто-то ходит. Я поманил пришельцев пальцем, а когда Анн и Танн вышли, произнес:
– Я не знаю, каким образом вы собираетесь проникнуть в другой мир, но если я вдруг услышу, что вы сделали что-то плохое нашим клиентам, я сразу же обо всем рассказываю своему начальству. Тогда вам не поздоровится.
Анн положила руку мне на плечо:
– Будь спокоен, мой друг, – сказала она, – все пройдет без сучка и задоринки. Мы тебя никогда не забудем.
– Никогда, – повторила Танн, хотя было видно, что она прислушивается к чему-то за стенкой.
Где-то я уже это слышал. Честно сказать, мысли мои были устремлены в сторону начальства. Игнат Викторович ждет уже очень долго.
– Я пошел. Да и вам лучше исчезнуть как можно скорее.
Я закрыл дверь в номер, щелкнув автоматическим замком, и направился по коридору к лестнице.
Обернувшись напоследок, я увидел, что Анн и Танн стоят у двери напротив номера Сьерры и о чем-то перешептываются.
Хоть бы ничего не произошло, подумалось мне. И что-то вредное и маленькое в моей душе тотчас осмелилось возразить, что, мол, конечно произойдет, как же без этого?..
Игнат Викторович находился в кабинете не один. На диване сидела Юлик с зеркальцем и помадой наперевес. Увидев меня, она на мгновение оторвалась от столь важного занятия и улыбнулась. Игнат Викторович же, наоборот, был невесел и вдобавок маялся от жары. Кондиционер за его спиной не работал, кабинет наполнял только тихий шелест работающего компьютера.
– Явился! – констатировал Игнат Викторович, вытащил из нагрудного кармана белой рубашки платок, разложил его и широким движением вытер лоб, – я уж думал, что потерял еще одного стажера.
– Я был в номере Сьерры, и…
– Хорошо, Артем, понимаю. Это твоя первая встреча с Сьеррой, ты, должно быть, в глубоком шоке…
– Не то, чтобы очень…
– Это хорошо, – сказал Игнат Викторович, – это очень хорошо. Прими горячую ванну, помогает. Хотя, собственно, я тебя не по этому поводу вызвал…
Юлик звонко захлопнула зеркальце.
– Игнат Викторович, не томите, – сказала она.
– А ты молчи, бездельница, – незлобно отозвался Игнат Викторович, – твое счастье, что не отправил в город прямо сегодня.
– Сегодня не пойду, там Земля, – скривила носик Юлик, – что я на Земле не видела?
– Как будто на Земле мало интересных мест! – передразнил ее Игнат Викторович, затем повернулся ко мне, – завтра идешь в город.
– Э? – не сразу сообразил я.
– Это стандартная практика каждого стажера. Надо проверить твою совместимость с окружающим инопланетным миром. Вдруг ты не подходишь?
– А бывали случаи?
– Еще какие! – Игнат Викторович поднял вверх указательный палец, посмотрел на него и опустил руку на стол, – один стажер у нас был, так он шагу не мог ступить за пределы гостиницы. Фауна любой планеты его не принимала ни в какую. На него бросались животные, его пытались ужалить пчелы или укусить мухи. Да что там говорить! Он каждый раз умудрялся подхватывать около сотни мелких болезней, грибков, всяких вирусных инфекций. Наши доктора его несколько раз откачивали, а потом плюнули на это дело и решили, что лучше нам его уволить, чем так мучиться. А был еще один работник, к которому всегда враждебно относились туземцы. Любой пришелец хотел его убить. А другого стажера, наоборот, все очень любили. Хотели съесть. При виде его у пришельцев возникал какой-то условный рефлекс, текли слюнки, они начинали разводить костер или хвататься за ножи. Согласись, жить и работать в таких условиях весьма и весьма затруднительно.
