Текст книги "Миллион лун"
Автор книги: Александр Матюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
– Так она путешественница?
Толик покачал головой:
– Это слишком слабо сказано. – произнес он, – она путешественница со вкусом. Она ценит в нашей гостинице первоклассный персонал и обслуживание. Она верит, что каждая потраченная копейка не должна пропадать зря. А отсюда делай выводы сам.
– Потому и стерва, что ко всему придирается!
– Ты прав, милый мой, – проворковала Кристи, хихикая, – у каждого свои тараканы в голове. Сьерра приезжает к нам каждый год, и с каждым годом ее требования растут. В этом году она сделала предзаказ, и собирается поселиться в нашей гостинице на пять дней.
Толик присвистнул:
– Ты серьезно?
– Серьезнее некуда. Игнат Викторович сказал, что пришлет к нам Ангелину, и они с Артемом пойдут в личный номер Сьерры, наводить порядок. – Кристи повернулась ко мне и объяснила, – за ней закреплен отдельный номер. Кроме нее там больше никто не живет. Говорят, Сьерра заплатила бешеные деньги за такую привилегию. Игнат Викторович даже занялся пристройкой нового корпуса.
– Я пойду?
Кристи развела руками:
– Игнат Викторович настоятельно просил пойти именно тебя.
– Почему это?
– Решает, кем ты станешь после стажировки. В тебе есть навыки Стража, но ты также неплохо справляешься с обязанностями дежурного. А вдруг из тебя выйдет неплохой дизайнер?
– Дизайнер? Да я даже рисовать не умею! Так, рожицы на стекле…
И в этот момент дверь в дежурку отворилась. На пороге возникла девушка маленького роста, в больших круглых очках, за которыми ее глаза казались похожими на два блюдца, с зачесанными (нет – зализанными) назад волосами. На девушке была белая рубашка с галстуком и юбка в коричневую клеточку, наводящую на мысли о Шотландии и фильме «Храброе сердце», а также на клип группы «Тату». Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая белейшую во всех смыслах кожу. Девушка постояла на пороге, давая возможность оценить все ее достоинства, потом сделала шаг вперед и спросила:
– Разрешите? – голосок прозвучал надменно и громко. Сразу стало ясно, что девушка привыкла заходить куда ей вздумается безо всякого разрешения.
– Да ты уже зашла, – заметил Толик, – заходи, коли не шутишь.
– Я за Артемом, – сказала девушка. Большие глаза-блюдца блуждали по дежурке, едва прищурясь. Мне стало особенно неловко, когда взгляд пригвоздил меня в пространстве.
– Вы Артем? – холодно поинтересовалась девушка, – вас-то мне и надо.
Белый тонкий пальчик указал в мою сторону. Толик и Кристи, судя по их лицам, едва сдерживали гомерический хохот.
– Я Артем. А вы, выходит, Ангелина?
– Для близких людей Анжела. Но для вас Ангелина. Старший дизайнер гостиницы. Личный дизайнер шестерых инопланетных существ из контингента постоянных клиентов. Очень, прошу заметить, ценный работник.
Выдержав ценную паузу, Ангелина протянула мне руку. Я, с некоторыми опасениями, пожал. От Ангелины веяло холодом Космоса и суровостью сибирских морозов.
– Пойдемте, Артем, – произнесла она.
Моя подлая натура так и подмывала проверить, что будет в том случае, если я скажу, что не пойду, но я переборол себя и двинулся к двери.
Кристи и Толик за моей спиной захихикали. Толик шепнул: «Удачи». Обернувшись перед выходом, я увидел, как Толик держит себя обеими руками за горло и изображает финальную часть смертельного удушья. Кристи с обреченным видом махала мне ладошкой.
Мда, и с такими людьми мне еще работать и работать…
Ангелина продвигалась стремительно, словно истребитель на вражеской территории, держала спину прямо, размахивала руками, как профессиональный спортсмен. Я едва поспевал за ней по коридору, сворачивал на лестнице и огибал случайных прохожих, вписывался в повороты. Создавалось впечатление, что мы готовим решительное наступление на номер Сьерры.
Поднявшись на третий этаж, мы дошли почти до самого его конца. Перед дверью с обозначением «3-24», Ангелина остановилась и подняла на меня огромные блюдца-глаза синего цвета. Я понял, что сейчас мне начнут зачитывать инструкции.
– Значит так, Артем, – сказала Ангелина, – поскольку старший дизайнер я, то все делать будешь ты. А я буду указывать. Понятно?
– Более чем, – меня даже не удивил ее чудесный переход с «вы» на «ты».
– Есть несколько правил, которые ни в коем случае нельзя нарушать. Правило первое: никогда не прикасайся к ее кровати. Правило второе: не бери с полок ее духи и косметику. Их можно только переставить в том порядке, какой я укажу. И, наконец, правило третье: никогда не заглядывай в ее шкаф.
– Там обитают призраки ее женихов? – сострил я.
Судя по непроницаемому лицу Ангелины, остроте суждено было увязнуть, не найдя своего слушателя.
– И про женихов больше не слова, – сухо заметила девушка, поправила очки и распахнула дверь.
Номер встретил нас тишиной и запахом застоявшегося воздуха. На столе возле окна стояла ваза с давно засохшими цветами. Пол был покрыт тонким слоем пыли. Занавески задернуты. Напротив входа красовалась еще одна дверь – надо полагать, входная для Сьерры. Левую половину номера занимала огромная двуспальная кровать.
– А проветрить нельзя было за год-то? – я поморщился и вошел внутрь. На пороге остался четкий отпечаток моего ботинка. Пыль поднялась на уровень пояса и встревожено закружилась вокруг ног.
Ангелина решительным шагом направилась к окну и распахнула занавески.
– Таковы условия договора с госпожой Сьеррой. – сказала она, – никто не смеет заходить в ее номер, кроме главного дизайнера за день до ее приезда.
В номер ворвался яркий солнечный свет. Пыль закружилась в диком танце, создавая миниатюрные смерчи и завихрения.
– Возьми в ванной комнате веник и хорошенько подмети с водой, – распорядилась Ангелина.
– Это входит в обязанности дизайнера?
– Нет. Это входит в твои обязанности. А я пока займусь кроватью.
Я покорно побрел в ванную комнату, нашел веник, набрал ведро воды и последующий час наводил уборку. Пыль скопилась прямо-таки килограммами. Бой получился жаркий. Особенно неохотно пыль сдавала свои позиции в укромных углах, под кроватью и под столом. В одном месте я забыл спрыснуть водой, и пыль устроила мне воздушную атаку, забившись в глаза и волосы и заставив чихать, как прокаженного. Но я все же победил с весомым преимуществом, и вскоре стоял у ванны с веником в одной руке, с ведром в другой, запыхавшийся, потный, но довольный. Без пыли номер выглядел куда как живее.
Ангелина, которая вроде бы должна была заниматься кроватью, сидела на краешке этой самой кровати и с весьма заинтересованным видом изучала собственные ногти. К слову, ногти были короткие и некрашеные.
– А как же первое правило?
Ангелина подняла на меня огромные глаза:
– Дизайнера это не касается. Я размышляю над новой цветовой гаммой покрывал для госпожи Сьерры.
На это мне возразить было нечего, да я и не хотел возражать. В процессе уборки настроение поднялось, я чувствовал себя бодрым и казался сам себе пышущим энергией и здоровьем. Люблю делать уборку, тут уж ничего не поделаешь.
– Там, под зеркалом, в ванной, найдешь освежитель воздуха. Займись.
Я вернулся в ванную, повертел головой, но никакого зеркала не обнаружил. Стояла ванна, рядом раковина (не мешало бы и здесь хорошенько протереть пыль), возле ванны стояла тумбочка, а над тумбочкой… кажется, я уже видел нечто подобное…
– Ангелина, подойди-ка сюда, – попросил я, отставляя в сторону веник и ведро.
– Что стряслось? – в дверях появилась Ангелина с недовольным выражением лица, – зеркала найти не можешь? Освежитель воздуха должен стоять на второй полке, у него срок годности до две тысячи…
Я молча указал на стену. Взгляд ее больших глаз переместился туда, куда указывал мой указательный палец, и Ангелина осеклась.
– Это что такое? – спросила она шепотом, – кто посмел?! Как можно было в таком номере?!
– А вы ничего не слышали? – спросил я с самым невинным видом, – тут такие дела творятся…
– Что за дела? Это что такое происходит? Да я… я своими делами занимаюсь… мне материал искать надо… я все по магазинам бегаю…
Я посмотрел на стену. Над тумбочкой вместо привычного зеркала висела большая круглая дыра в Ничто. Кажется, в ней клубился темный туман и веяло холодом, но не могу ручаться наверняка.
– У нас в гостинице возник Парадокс, – сказал я, – теперь в некоторых местах гостиницы возникают дыры в Ничто. Так мне Игнат Викторович рассказал, вкратце.
Несколько секунд Ангелина молча смотрела на дыру в Ничто. Потом изрекла краткое:
– Ага.
И добавила, подумав:
– А заделывать не пробовали?
Я ошарашено вытаращился на нее. Ангелина поправила очки, посмотрела на свои бесцветные ноготки и вновь перевела взгляд на дыру:
– Я думаю, что ее нужно как-то заделать. Прикрыть, что ли. Представляешь, что будет, если госпожа Сьерра приедет и увидит – это?!
– Не представляю, – буркнул я.
– Она взорвется от возмущения, – совершенно серьезно сказала Ангелина, – она больше не станет посещать нашу гостиницу. Надо что-то сделать.
Я усмехнулся. Вид Ангелины, аккуратно заштопывающей дыру в Ничто толстыми черными нитками вкупе с циганской иглой изрядно меня развеселил.
– И что ты предлагаешь?
Ангелина прищурила один глаз, присматриваясь к дыре. Мне вспомнилось высказывание одного немецкого философа про бездну, которая смотрит на тебя. Интересно, а живут ли в Ничто? Или само понятие Ничто подразумевает, что там как раз никого и нет? Подходящий вопрос для профессора Беттона. Ведь если в Ничто есть что-то, значит это уже и не Ничто? Тогда – что? Блин, так и мозг взорвать несложно! Самый настоящий парадокс!..
– Можно ее чем-то загородить, – задумчиво пробормотала Ангелина, – какое-нибудь зеркало побольше прибить, а?
…но ведь если в Ничто есть, скажем, пустота, а пустота – это уже само по себе что-то, значит Ничто не может быть Ничто. Оно может быть… ну, например, Не Совсем Что. Так будет правильней. Ошарашить бы профессора таким заявлением и посмотреть, что из этого выйдет…
– Постой здесь минуту, я сейчас сбегаю к себе и принесу зеркало. У меня есть одно подходящее, я его из… одного магазина принесла. – Быстро проговорила Ангелина и исчезла за дверью. Уже из коридора донесся ее удаляющийся глас, – посмотри в тумбочке под дырой инструменты! Там должен быть молоток и гвоздь!
…а вот если бы засунуть эту Ангелину в Ничто и посмотреть, как она бы там кувыркалась в пустоте. И уже Ничто не будет, потому что там будет Ангелина. Хотя, наверное, это будет очень уж Противное Ничто…
Я наклонился, взял из тумбочки молоток и баночку с гвоздями.
В ванной стояла тишина. Если и был какой туман в дыре с Ничто, то он не подавал признаков жизни. И все-таки любопытство распирало меня с невероятной силой. Что же там? С той стороны?
Я склонился ближе, затаив дыхание. Серая пустота, казалось, тоже затаила дыхание, всматриваясь в меня.
Интересно, а куда подевалось висящее здесь зеркало? Просто растворилось, или…
Ох уж это любопытство. Его называют двигателем человечества, тем самым топливом, которое заставляет нас, ленивых, шевелиться и узнавать что-то новое, смотреть за угол, в неизвестность, изобретать фонарик, чтобы разглядеть, что же скрывается там, в темноте…
Отвинтив крышку с банки с гвоздями, я вынул несколько мелких, «посылочных» и повертел в пальцах. А что, хорошее начало для эксперимента!
Гвоздики полетели в пустоту. И пропали. Исчезли. Растворились. Бог его разберет. Пустота, это великое Ничто, сожрало гвоздики со стремительным безразличием. По-крайней мере, я не успел разглядеть, куда они подевались. И при этом Ничто не издало ни единого звука. И, кажется, увеличилось в размерах. Хотя, мне могло и показаться.
Я взял еще несколько гвоздиков и отправил их следом за предшественниками. В путь, путешественники! Гвоздики пропали бесследно, беззвучно, и, скорее всего, навсегда. Прощайте, маленькие металлические исследователи неизведанного… Собственно, на этом я почувствовал, что мой исследовательский интерес удовлетворен. Как мало надо для счастья среднестатистическому гражданину Земли.
За спиной раздался быстрый топот ног. В ванную зашла запыхавшаяся Ангелина.
– Все нормально? Без эксцессов?
В руках она держала высокое прямоугольное зеркало.
– За ваше отсутствие происшествий не случилось, – отчеканил я, – вот молоток и гвозди.
– Ага. Значит так, Артем, сейчас в оперативном порядке прибиваем зеркало. Видишь, здесь есть две петлички? Вешай!
– Я без твоей помощи не справлюсь.
Ангелина закатила глаза:
– О, мужчины, – сказала она, – гвоздь не забить без сильной женской руки.
Сквозил ли в ее голосе сарказм, или же это было произнесено совершенно серьезно, осталось для меня загадкой. Общими усилиями мы справились минут за десять. В финале наших действий зеркало аккуратно закрыло дыру в Ничто, вернув ванне привычный человеческий вид.
– Надеюсь, мне не придется за тебя краснеть, – произнесла Ангелина, поправляя очки, уголки которых запотели, – а тебе я, кажется, говорила взять освежитель воздуха!
– Не соизвольте волноваться, – я картинно раскланялся, достал освежитель (с запахом зеленого яблока) и принялся за дело.
В дежурку я вернулся ближе к вечеру. Уставший и вымотанный до предела.
Толя и Кристи встретили меня сочувствующими взглядами и даже не стали задавать вопросы.
Я рухнул на диван и принялся махать перед лицом сканвордом. Кристи принесла чай с лимоном.
– На дизайнера тебя не возьмут, – констатировал Толик с какой-то мистической уверенностью, – как тебе Ангелина?
– Отвратительная особа.
– Не быть тебе дизайнером, – повторил Толик.
– И как она оказалась в гостинице? Игнат Викторович не углядел?
– А ты прямо хотел, чтобы все вокруг тебя были милыми и пушистыми, – ответила Кристи, – так не бывает, мой дорогой. Везде есть хорошие и плохие, добрые и злые, приятные и отвратительные. Тебе еще повезло, у нас сейчас подобрался отличный коллектив. Отличный – значит, процент людей вроде Ангелины сведен к минимуму. Пару лет назад такого не было. Произошла какая-то утечка информации, в разных мирах стали появляться объявления с просьбой о приеме на работу, где был указан адрес гостиницы. Такого шквала людей мы никогда не видели! Игнат Викторович вызывал специалистов, которые расследовали это дело. Но все равно, еще полгода к нам всякие приходили… даже описывать их не берусь.
– А еще есть?
Толик пожал плечами
– Несколько человек есть, – сказал он, – может, тебе повезет, и ты никого, кроме Ангелины, не встретишь.
– Я очень надеюсь.
– Игнат Викторович старается от них избавляться потихоньку, но, сам понимаешь, трудовые договора, обстоятельства… так просто в наше время никого не уволишь. Тем более, замена не всегда находится. В гостинице вообще недостаток хороших кадров, а если еще кого-нибудь увольнять, то нам придется в три смены работать. Жуть.
Горячий сладкий чай быстро привел меня в чувство. Расслабившись на мягком диване, обмахиваясь сканвордом, я вкратце рассказал, чем мы занимались в номере таинственной инопланетянки Сьерры.
Усилиями Ангелины я выдраил номер до идеального блеска. Паутина была собрана из всех углов и щелей, стекла протерты сначала мыльной водой, потом специальной жидкостью для мытья окон, а затем, для верности, еще и сухой бумагой. В ванной прошелся мокрой тряпкой, стирая пыль и появившуюся кое-где плесень. Ангелина принесла тюбик пасты и новую розовую зубную щетку. А потом пришлось лезть под кровать, за шкаф и в другие труднодоступные места. В тот момент я осознал, как нелегка судьба домохозяйки. Примечательно, что сама Ангелина все это время сидела на краешке кровати и полировала ногти тонкой пилочкой. Хотя, вру, два раза она лично вынесла пакеты с мусором – от номера Сьерры до мусоропровода расстояние в огромных три с половиной метра.
– Это только верхушка айсберга. Не так страшна Ангелина, как другой пришелец, – пошутила Кристи, когда я изложил все вышеперечисленное в ярких красках, – завтра с утра будь наготове. Сьерра приезжает к десяти. Еще ни разу, на моей памяти, не опаздывала. Мы в любом случае узнаем о ее прибытии первыми. Не забудь повторить на ночь правила поведения…
– Мне рассказывали. Не упоминать при ней о ее женихах…
– Да. А также не болтать при ней, не поправлять ее слова, даже если знаешь, что она не права. Никогда не делай вид, что тебе неинтересно то, о чем она говорит. И всегда, запомни, всегда изображай очень сильную занятость. Сьерра терпеть не может бездельников. Даже если будешь стоять на лестничном пролете и молчать, ты должен делать вид, что полируешь перила или, на худой конец, сдуваешь пыль, скопившуюся где-нибудь в углу. Это уяснил?
– Полировать перила, должно быть, очень круто! – отшутился я.
Толик засмеялся:
– Совсем запугала мальчонку! Второй день на работе, и столько ужасов наслушался. Твоя нервная система справляется? Хочешь, отпустим тебя пораньше. Кристи, ты же не против?
Кристи выразила полное согласие с мужем.
– Не дождетесь, – я слабо отмахнулся и допил чай, – и не такое повидали на своем нелегком мужском веке. Что у нас с работой-то?
– Сегодня спокойно, – ответила Кристи, – гораздо спокойнее, чем вчера.
Толик развернул новый скандворд:
– Слухи распространяются быстро. Обычно перед приездом Сьерры волна посетителей резко идет на спад…а еще эти дыры в Ничто… Лучше скажите мне, кто исполняет песню Come Tougether?..
– Сегодня было три клиента, плюс двое из уже проживающих желали прогуляться по городу, мы им выписывали пропуска, – сказала Кристи, – слушай, Артем, Толик прав на счет отдыха. Завтра действительно тяжелый день, особенно для тебя. Лучше будет, если ты отдохнешь.
– А уж я как не против! – оживленно отозвался Толик, – мы тут с женой неплохо проведем вечернее время. Диванчик, шампанское закажем с бокалами, мягкий свет дневных ламп, романтическая обстановочка!
Кристи пригрозила мужу пальцем:
– Пошляк! – сказала она и повернулась в мою сторону, – слушай, я серьезно. Ты выглядишь измотанным до безобразия.
– Наверное, потому что я как раз измотан до безобразия. – отшутился я.
– Вот и иди, высыпайся. Давай, вставай. Не принимаю отговорок.
Я и не пытался кого-либо отговорить, потому что действительно устал.
Вот так оно и выходит всегда. Пришел на дежурство, а попал на уборку. С утра был бодрым и веселым, а к вечеру, словно в сказке, обратился в уставшего и мрачного. И проходят рабочие дни как-то стремительно…
– Эх, господа волшебники, придумали бы такую штуку, чтобы щелкнуть пальцем – и сразу высыпаешься, отдыхаешь, становишься веселым и все тебе в жизни хорошо.
– Ага. А еще так щелкнуть пальцем и сразу полный желудок еды, полное сексуальное удовлетворение и, что самое хорошее, пьяный в стельку, – усмехнулся Толик, – нет, Артем, так не бывает. Во-первых, мы тут никакие не волшебники, а во-вторых, сексуально удовлетворяться, пить, есть, отдыхать и спать я так люблю, без фокусов. Хороший сон – это лучшая в мире вещь!
Я подумал и сказал:
– Наверное, я с тобой соглашусь.
И уже через двадцать минут я крепко спал в своем номере и видел прекрасные сны.
Глава девятая.
Говорят, что по моей вине произошло пять самоубийств.
Но ведь это неправда.
Шесть.
Сьерра. Интервью одной газете
В тот момент, когда я чистил зубы, разглядывал свое отраженье в зеркале и заметил на одном из зубов едва заметную червоточину, я понял, что дела сегодня пойдут совсем не так, как мне хочется. Можете считать это ударом по голове, прозрением, чревовещанием, да как угодно. Факт остается фактом. Я застыл с зубной щеткой за щекой, теплая вода, журча, лилась в раковину, яркий утренний свет из окна рождал блики в зеркале и играл солнечными зайчиками по выложенной кафелем стене. И мне стало совершенно ясно, что простой встречей с инопланетной гостьей сегодня не обойтись.
Случится что-то еще.
Что-то непредсказуемое.
Может быть, страшное. Хотя, может, и нет. Но события уж точно выйдут из-под моего контроля. И даже каким-то шестым чувством, каким-то крохотным уголком сознания, я заметил движение мысли и попытался ухватиться за нее. Но мысль, чертовка, ускользнула, хихикнув на прощанье, и лишь махнула ярким опереньем длиннющего хвоста.
– Быть беде, – пробормотал я своему отражению. И отражение молча со мной согласилось.
Впрочем, настроение мое от этого не упало, а даже, наоборот. К предвкушению от встречи с Сьеррой добавилось ожидание чего-то необычного и сверхординарного.
В конце концов, я третий день живу в инопланетной гостинице, а всевозможных чудес толком и не повидал. Пора, знаете ли. А то засмеют.
В коридоре я столкнулся с Юлик и Настей. Они стояли неподалеку и о чем-то тихо разговаривали. При моем появлении, разговор оборвался.
Юлик заулыбалась:
– А, привет, наш славный дежурный! – произнесла она, сладко чмокая меня в щеку, словно давнишнего знакомого, – слышала, у тебя сегодня ответственный день!
– Об этом все слышали, – отмахнулся я, – ничего страшного. Как говорили мудрые люди – неприятность эту мы переживем. А что вы тут делаете?
Юлик с Настей переглянулись.
– Завтракать идем, – сказала Юлик, – пойдешь с нами?
– С радостью, – отозвался я, но радость была преждевременной. В кармане заиграл сотовый. Звонила Кристи.
– Артем, ты где? – спросила она, – давай, дуй в дежурку. Сьерра приезжает через десять минут.
– Вы же говорили, что она не раньше десяти!
– Ага, все так думали. Дуй к нам, скорее.
Я убрал телефон и пожал плечами, мол, не судьба мне сегодня с вами завтракать. Юлик вздохнула. На ее прекрасном личике отразилась вселенская грусть.
– Так всегда! – сказала она, – только хочешь заманить красивого молодого человека на завтрак, а у него дел по уши!
– Я постараюсь прийти к обеду, – заверил я.
– Если Сьерра не сожрет тебя вместе с потрохами! – засмеялась Настя.
– Смотри, буду ждать тебя! – пригрозила пальцем, Юлик, то ли в шутку, то ли серьезно.
Откланявшись, я помчался по коридору к лестнице. Неужели, я тоже вдруг отучился ездить на лифтах? Это общая гостиничная болезнь? Надо будет поразмышлять об этом на досуге…
В дежурке меня поджидал первый крутой вираж сегодняшнего дня в лице Игната Викторовича. Собственной персоной! Сегодня Игнат Викторович был одет в белую рубашку, под которой просвечивалась белая же майка, черные, аккуратно выглаженные «по стрелкам» брюки и накремленные до инопланетного блеска ботинки. Всем своим видом он успешно походил на преуспевающего директора гостиницы. Его задумчивый взгляд медленно блуждал по дежурке.
В дежурке же уже находились Толик, Кристи и Степа. Степа выглядел хуже всех. У него раздулась левая щека, да так, что почти закрывала глаз. Судя по всему, Степа страдал от ужасной зубной боли. Толик и Кристи сидели на диване. Причем, Кристи отчего-то сидела с закрытыми глазами.
Я прикрыл за собой дверь и дождался, пока взгляд Игната Викторовича дойдет и до меня.
– А вот и вы, – сказал он (Игнат Викторович, а не его взгляд), – вас-то и ждали. Теперь все в сборе.
– Что-то случилось?
Игнат Викторович задумчиво потеребил подбородок:
– Ну, случилось, вы и сами знаете, – сказал он, – дыры в Ничто растут и множатся с невероятной быстротой. А мы никак не можем найти двух призраков. Для этого я сюда и пришел. Хочу попросить дежурных внимательно наблюдать за номерами, да и вообще быть бдительнее. Какие-то странные вещи творятся, а я не могу понять, в чем дело.
– А что может быть такого в номерах странного? – спросил Толик.
– Во-первых, призраки, – загнул пухлый палец Игнат Викторович, – я собрал всех призраков в комнате возле своего кабинета и наложил временный запрет на выход. Двоих призраков мы найти не можем. Поэтому если вы увидите хоть одно существо, отдаленно напоминающее прозрачную субстанцию с ложноножками, то немедленно сообщайте мне. Сотовыми, слава богу, я вас обеспечил. Вам, Артем, персонально – не вздумайте путать некоторых жителей других планет с призраками. О наличии существ, состоящих из прозрачной субстанции и с ложноножками, можете почитать в справочнике. Анатолий, дайте Артему справочник. Теперь, во-вторых. Поскольку произошел некий парадокс, вызвавший появление дыр в Ничто, я не исключаю, что могут возникнуть и другие отклонения от реальности. Другими словами, если вы видите что-то, что явно выходит за рамки вашего понимания реальности, то, опять же, звоните мне. Артем, вам персонально – уточните у Анатолия и Кристины, что может не выходить за рамки реальности в нашей гостинице. В некоторых случаях, например, языки огня, расползающиеся по стенам, но не сжигающие их – это нормально. В общем, уточните, уточните. Анатолий, с вас контроль за молодым, ясно? Что еще? А, через две-три минуты к нам приезжает Сьерра. Сегодня ее первый день, поэтому будьте предельно вежливы и внимательны. Это ко всем относится. И, – Игнат Викторович внимательным и задумчивым взглядом оглядел всех нас, – чаевые у нее не брать.
Он вынул из кармана платок, аккуратно развернул его и тщательнейшим образом вытер сначала лоб, потом щеки и виски. Затем он протер уголки глаз, сложил платок и сказал:
– Уф, суматошный день намечается. Кристина, золотце, ну что там с поисками?
– Первый этаж пробежала, Игнат Викторович, – отозвалась Кристи, не открывая глаз, – еще часика три подождете?
– Я не тороплю, золотце, ты, главное, постарайся, – Игнат Викторович убрал платок обратно в карман и снова оглядел всех нас, – ладно, господа хорошие. Кажется, обо всем рассказал, всем донес. Вы люди не маленькие, вам многого объяснять не надо. Обо всех странных явлениях сообщайте лично мне. Буду благодарен. Я зайду через три часа. Не поминайте лихом.
И он вышел.
Тотчас тихо заскулил Степа:
– Уууу, – взвыл он, – я уж подумал, что умру прямо здесь, да! Блин, при шефе даже простонать не получится нормально. И зачем он меня-то вызвал?
– Что здесь происходит? – в свою очередь спросил я, – что с Кристи?
Поскольку оба вопроса мы задали Толику, то и отдуваться пришлось ему.
– Кристи ищет призраков. У нее дар такой – сканировать местность. Она проглядывает все закоулки своим специальным видящим взором и если что, потом сообщит Игнату Викторовичу, – сказал он.
– У нее в голове электронная карта гостиницы?
– Немного сложнее, но в целом все верно. Они с шефом знают кучу нюансов. Например, Кристи может задать специальную цель для поисков. Или несколько целей. Она мне объясняла в деталях, но я мало что понял. Захочешь поломать голову – спроси у нее самой, когда она очнется.
– Сложно жить с такой женой, да? – усмехнулся Степа, – Захотела – закрыла глаза, и уже знает, где ты шляешься, с уем шашни крутишь. Гы! Шучу, шучу, не напрягайся. Зато изменять не будешь.
– А вот тебя вызвали вместо Кристи, – сказал Толик, – пока она будет сканировать гостиницу, тебе придется сидеть здесь и дежурить. И так отлыниваешь со своим зубом, мракобес.
– Это кто отлынивает? – выпятил тощую грудь Степа, – да я болею! На самом деле болею, между прочим! Да там флюс! Да там такое вздутие, что о-го-го! Гноя целый шприц выкачали! Показать, да? Посмотреть хочешь, да?
Толик замахал руками:
– Боже упаси! Верю, верю, только не надо показывать. Тебе все равно придется сидеть, хоть флюс у тебя, хоть гастроэнтерологическое воспаление левой кишки.
– Что-что? – удивился Степа и даже отнял руку от вздувшейся щеки, – не надо мне тут медицинскими терминами сыпать. Мы люди не гордые, можем и по ушам за такие слова врезать, если что.
– Шеф сказал, что других свободных работников у него сейчас нет, поскольку большинство незанятых людей ищут пропавших призраков. Ситуация очень серьезная.
– Не серьезней, чем мой флюс, – уныло промычал Степа.
– Три часа тебе сидеть, как минимум, милый мой, – сказал Толик, – хочешь чаю?
Но ответить Степа не успел. Зазвонил дежурный телефон. Толик рысью кинулся к аппарату.
– Гостиница «Миллион лун» слушаю вас? – спустя мгновение лицо его изменилось до неузнаваемости, – да, да, понял. Через секунду будем. Извините.
Трубка со звоном опустилась на рычаг. На нас смотрел совершенно побелевший и с выпученными глазами Толик.
– Сьерра приехала, – произнес он тихо, – требует прийти за багажом.
Настала моя очередь удивляться:
– За багажом? Какой багаж, она же приходит с ТОЙ стороны двери!
– Вот лети и выясни! – сказал Толик, – дерзай, стажер.
Я поглядел на Толика и на Степу. В их глазах не было и капли сочувствия.
– И никто со мной не пойдет? – безо всякой надежды спросил я.
– Я подойду попозже, – сказал Толик, – вот только объясню Степе, что к чему, и сразу приду. Давай бегом, Артем. Сьерра ждет. А она дама нервная.
– На баррикады! – промычал Степа, придерживая распухшую щеку ладонью, – друг, мы тебя никогда, никогда не забудем. Да.
И я постарался бегом. Слава богу, коридоры были еще пусты. Редкие работники и пара-тройка пришельцев не смогли замедлить мой резвый бег. В результате, поднявшись на нужный этаж и поравнявшись с нужным номером, я слегка запыхался. Остановившись, я принялся приводить себя в порядок, но едва только пригладил волосы, как дверь в номер 3-24 отворилась.
Сначала я услышал ее голос:
– Молодой человек, вы топаете как слон, – сказала Сьерра.
А потом показалась и она.
Если эта девушка и была пришельцем с далекой планеты, то я не заметил особой разницы. С виду вполне обычная, земная. На вид ей было не больше двадцати с хвостиком, что сразу ставило весьма сомнительные психологические преграды в общении. Я не очень люблю общаться с девушками, которые моложе меня. Они кажутся мне глупыми и слегка наивными. Каюсь, грешен, но поделать с этим, увы, ничего не могу.
У Сьерры были длинные черные волосы, зачесанные назад и собранные в косу, большие черные глаза (и, вот, пожалуй, главная странность в ее внешности – у ее глаз не было зрачков, одна сплошная темнота), ровный носик и пухлые губки. Выглядела она симпатично… Даже весьма… Собственно, все признаки, по которым на Земле отличали женщину от мужчины, тоже присутствовали.
– Молодой человек, вам не кажется, что пялиться на женскую грудь, по меньшей мере, некрасиво, – сухо заметила Сьерра.
– Я, мнээ, ну… как бы… и не… – промямлил я, стыдливо пряча глаза в пол.
– Как вас зовут?
– Артем.
– Браво, Артем. Вы стесняетесь своего поступка, значит, в вас осталось еще что-то человеческое. Кому, как не мне судить о человеках, верно? Наверное, одна капля совести найдется, не больше. Проходите в номер. Мне нужна ваша помощь. А вы должны выполнять свою работу.
Она посторонилась, давая мне возможность пройти внутрь. Еще не зайдя, я увидел, что дверь в тот, другой, мир распахнута настежь. Из двери лился приятный мягкий свет, веяло теплом и даже, кажется, играла какая-то спокойная музыка. В дверном проеме лежали чемоданы. Много чемоданов. Великое множество чемоданов. Они образовывали хаотичную кучу, гору, походили на развалившуюся пирамиду и упавший дом одновременно. Почему-то на ум сразу пришла известная картина Верещагина «Апофеоз войны». Все чемоданы были одинакового ярко-фиолетового с оттенками розового цвета.
