Текст книги "Миллион лун"
Автор книги: Александр Матюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Я оглянулся и увидел Толика, Кристи и того парня. Они стояли на тропинке с видом глубочайшей заинтересованности на лицах. Похоже, с Мелроком им раньше сталкиваться не приходилось. Интересно, он убьет меня сразу, или поиздевается, и если да, то буду ли я чувствовать боль?
– Я убью тебя сразу, – сказал Мелрок, словно читал мои мысли, – убью, и буду отдыхать. Вы нарушили мой сон. И мне это не нравится. Знаете, что мне снилось? Откуда же вам знать? У вас даже имя какое-то невзрачное, и сами вы невзрачный, и мысли ваши тоже.
– Но я бы хотел сначала взять вон тот флаг, – упорно повторил я, – а потом можете меня убивать.
– Потом станет темно, и я тебя не увижу. Я Мелрок, но не сова. Я не умею видеть в темноте. Может, кто из лесных жителей и умеет, но я нет. На эту тему с ними и разговаривайте, а меня незачем отвлекать. Ходят, тут, ходят…
– Тогда, давайте сделаем так – я выдерну флаг из земли, и в этот момент вы меня, скажем, убьете.
– Не пойдет. Свет погаснет, и я опять же тебя не увижу. Мелрок умный иногда бывает. Не всегда, признаю. Бывали у меня легкие провалы в памяти, но это, скорее, исключение, чем правило. Честное слово.
– Но вы можете взять меня в тиски или, скажем, зажать ветками, когда я буду выдергивать флаг. И как только я его выдерну, вы сожмете ветку и выпустите мне кишки.
– Кровожаден, – хмыкнул Мелрок, – и наглый. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, на месте. Но мне нравятся наглые мелкие людишки. Я считаю, что наглость правит миром. Только наглые людишки смогли убраться живыми из моего леса. Другие не смогли, мда. Я пустил им кишки, мда. Чтоб не ходили. А то ходят, тут, ходят…
– О, да. Я наглый. Я настолько наглый, что осмелился противоречить вам, – подтвердил я, чувствуя, как предательски дрожат кончики пальцев, – я не сунулся бы сюда, если бы не был наглым. И мне нужен флаг. Любой из тех, что торчат здесь.
– Флаг не получишь, – сказал Мелрок, после непродолжительного молчания. Ветки-брови сдвинулись к переносице, – тогда погаснет свет, а я не хочу, чтобы свет в моем лесу гас. Его здесь и так мало. Видишь ли, сквозь широкие ветки деревьев и густые листья свет не проникает. Ультрафиолет поглощается, а до земли доходят лишь жалкие остатки. Из-за нехватки света и тепла здесь постоянная влажность, плохо растет трава и всюду этот проклятый туман… Грибов не видно… К тому же, я сказал, что возможно не убью тебя, а про флаг ничего не говорил.
– Но он мне нужен.
– Ничем не могу помочь. Разворачивайся на сто восемьдесят градусов и дуй отсюда, пока не убил. А то ходят тут…
Я крепко сжал кулаки, глубоко вздохнул, и сказал на выдохе:
– Не развернусь.
– …ходят…
Глаза-ветки хранителя леса со скрипом округлились. По лесу пронесся тихий удивленный шепот, холодный ветер потрепал за волосы, а за спиной кто-то удивленно присвистнул. Наверное, это был Толя.
– Ты смеешь мне возражать? – с выражением тихой ярости в голосе поинтересовался Мелрок.
Я кивнул, прекрасно соображая, что он может стереть меня с лица земли одним взмахом какой-нибудь могучей ветки. Он – хранитель леса, он может заставить дерево выдернуть корни и пробежать стометровку по пересеченной местности, он властен над любым лесным зверем, он, возможно, даже может вызывать землетрясение или небольшой ураган. В какой-то мере, в рамках этого леса, Мелрок – бог. И он мог сделать со мной все, что захочет.
– Да, возражаю, – сказал я спокойно и сделал шаг в сторону флага. Осталось протянуть руку и выдернуть древко с развевающимся триколором. Никогда не думал, что выражение «пасть за знамя» будет применимо ко мне со столь прямым смыслом.
В какой-то мере я ожидал, что произойдет дальше. Разрывая туман, в воздух взмыли тонкие ветки, метнулись в мою сторону, обвили запястья, лодыжки, больно врезались в кожу, опрокинули на землю. Я упал на спину, мельком увидел зеленые листья над головой, ощутил мерзкий, колючий холод мелкой травы… и в следующее мгновение взмыл в воздух. Мир вокруг перевернулся. Древесное лицо хранителя леса оказалось в непосредственной близости от моего лица, только вверх ногами. Меня подвесили головой вниз, крепко обвив ветками. Я не мог даже пошевелиться. Собственно, тут я осознал, что могу уместиться целиком во рту Мерлока без видимых усилий. Что называется – проглотит и не подавится.
– Я не дам тебе отобрать у меня свет! – прорычал Мелрок, и я услышал, как где-то внизу задрожала земля, – никто не смеет перечить хранителю леса! В порошок сотру, человечишка! Ты у меня станешь перегноем! Навозом!
– Пестицидом! – прохрипел я.
Тонкие ветки поползли по телу, раздирая в клочья рубашку, обвили живот, грудь и стали медленно затягиваться. Глаза стремительно заполнились темнотой, уши заложило… Наверное, виртуальная смерть, это все-таки больно…
И в это время внизу кто-то пронзительно свистнул. Хватка веток ослабла. Я посмотрел вниз, и сквозь темный туман перед глазами увидел внизу, в тумане, Кристи. Она держалась за флаг и махала мне рукой.
– Держись! – крикнула Кристи, и выдернула древко с отчетливым хлюпающим звуком.
– Держусь, – ответил я, хотя, как мне кажется, сумел только лишь проскрипеть зубами.
– Никто! Не! Смеет! – заорал Мелрок, и в это время столб света исчез. Совершенно бесшумно и так естественно, словно его здесь никогда не было. После яркого, ослепительного света, вдруг нахлынул изумрудный полумрак, заставив меня зажмуриться.
– Достану! – вопил Мелрок, – Достану! На удобрения! Пойдёте! Ходят! Тут! Ходят!..
Ветки стремительно распутались, через какое-то мгновение вдруг оказалось, что меня держит в воздухе одна единственная ветка, обвившая левую стопу. Я болтался, размахивая руками и путаясь в лохмотьях рубашки. Когда я открыл глаза, то увидел Кристи, бегущую по туману. Ее ноги оставляли широкие размытые следы, от которых шли в сторону круги, словно от камня на воде. А следом за Кристи, разрезая туман тонкими ядовитыми змейками, тянулись ветки. Множество веток. Они закрывали собой туман, превратив землю в шевелящуюся бурую массу.
– Беги, Кристи! Не останавливайся! – закричал я.
Ветка, держащая меня за ногу, разогнулась, и я, кувыркаясь, полетел вниз.
Мир завертелся с невероятной скоростью. Земля-небо-листья-земля-хранитель-леса-земля-небо-листья… земля… она приближалась. Я чувствовал сырость земли, ее холодный запах перегноя и грибов, я почти ощутил удар, и тело мое сжалось от предчувствия… мои руки прижались к груди, я закрыл глаза… и куда-то провалился.
Не в дыру, не в туман, нет.
Я открыл глаза и понял, что провалился в темноту.
– Мы это сделали! – возбужденно закричала Кристи, – мы принесли жертву и добрались до третьего уровня! Оба!
Я открыл глаза и сел. Вокруг снова царил полумрак, словно кто-то специально не хотел, чтобы мы оказались в мире, полном тепла, света и радости. Я увидел серые неровные стены, низкий щербатый потолок. Земля была холодной и твердой.
Я встал и подошел к Кристи:
– Ты пробежала пятьсот метров, – сказал я, – думаю, Толик не будет сильно ревновать, если я сделаю вот это.
И я крепко ее обнял. Кристи не сопротивлялась. Когда я отошел на шаг назад, то увидел, что она улыбается.
– Толик не прошел на следующий уровень, – сказала она, – но нас с тобой видят все ребята в актовом зале, через мониторы. Но я не думаю, что муженек будет бить тебе морду.
– Ты фактически спасла мне жизнь.
– А ты здорово себя ведешь, для новичка. И снова отметил себя, как потенциальный Страж. Не проявил страха.
– А что должен делать Страж?
– Сторожить, – ответила Кристи.
Что ж, кратко и лаконично.
– Хорошо. Хоть скажи, где мы находимся на этот раз.
– Подземелье какое-то.
– Придется сражаться с огнедышащим драконом?
– Возможно. Есть планеты, на которых драконы не редкость, а обычная скотина. Мне даже доводилось пробовать драконье мясо.
– И как на вкус?
– Похоже на кроличье, – пожала плечами Кристи, – пойдем. В этом мире мы с тобой остались одни, но все равно надо торопиться. В нашем с тобой мире скоро рассвет.
– А мне еще с утра на работу.
– Что-то не слышу горечи в твоем голосе.
– Потому что ее нет. Если бы я не любил приключения, то не пошел бы учиться на археолога.
– Считаешь, у археолога есть много шансов попасть в приключение?
– Конечно. – я рассмеялся, – Индиану Джонса помнишь? Мой кумир!
– А я математик, – ответила Кристи, – но приключения тоже люблю, хотя уж математику найти их еще сложнее, чем археологу. Я даже ни одного киногероя не припомню, который был бы математиком… Ладно, пойдем.
Из пещеры вел только один выход – неширокий низкий коридор, по которому пришлось идти полусогнувшись. Шли мы довольно долго, у меня успела затечь спина. Постепенно становилось светлее – источник света шел откуда-то спереди. Несколько раз мы поворачивали, один раз я заметил вбитую в стену подставку для факелов. Потом коридор внезапно закончился, и мы вышли то ли в огромную пещеру, то ли в какие-то шикарные подземные хоромы. По-крайней мере, здесь присутствовали признаки разумной обывательской жизни. Я увидел большой стол в центре пещеры, правда, он был сложен из грубо вытесанных каменных блоков. По бокам стола стояли каменные же стулья. В одном углу тихо журчал родник, бьющий прямо из стены в специально оборудованную раковину со стоком.
В противоположном углу пещеры была дверь. Обычная, деревянная, с круглой ручкой и щеколдой.
– Что на этот раз? Опять придется с кем-то драться или от кого-нибудь убегать?
– Последний уровень самый сложный, – сказала Кристи, – здесь проверяют, насколько хорошо ты вжился в роль матричного состояния своего разума.
– Ого. Мудрено сказано. И каким образом мы это проверим?
Кристи указала на дверь.
– Думаю, нам туда. – Сказала она.
Мы оказались возле двери одновременно. Я взялся за холодную металлическую ручку. Дверь поддалась легко, без скрипа и шума, выпуская ослепительно-яркий свет.
Я заглянул внутрь и обомлел.
Здесь была еще одна гигантская пещера. Настолько гигантская, что я не увидел ни противоположных стен, ни потолка.
Да, стержень света разрезал полумрак, устремляясь высоко вверх. Здесь он был желтым, как свет обычной комнатной лампы, только во много раз мощнее. А вокруг столпа света привычно торчали флаги.
Только на этот раз их оказалось намного больше. Сотни, а, может быть, тысячи. Пестрели трехцветные российские, французские, германские, мелькали американские, английские, бразильские. Кажется, здесь собрали все флаги всех стран всех миров. Очень много было таких, которых я никогда в жизни не видел.
Я замешкался, и Кристи легонько ткнула меня в спину. Следом шагнула сама и закрыла за спиной дверь.
Почему-то в этой пещере, в изобилии целого леса флагов, я вдруг ощутил себя маленькой незаметной песчинкой. Затеряться здесь было действительно легко. Даже говорить хотелось исключительно шепотом и на полувздохе.
– И в чем же заключается задание? – прошептал я.
– Найти нужный флаг, тот который позволит нам вернуться победителями, – сказал Кристи, – с трех попыток.
– Это же нереально. Здесь тысячи флагов.
– Вот именно. Если ты хорошо адаптировался, то сможешь определить нужный флаг. Это задание исключительно для новичков. Если бы тебя убил Мелрок, то программа сгенерировала бы для меня совершенно другой мир и другие условия.
– То есть, сейчас буду работать только я, а ты сможешь отдохнуть.
– Не обижайся. Пиво с Толи.
– И это называется – для новичков? Боги. Где здесь камеры? – проворчал я, – хочу передать привет всем, кто меня знает… как искать-то эти ваши флаги? Подсказки есть?
– Ни одной. Просто расслабься и постарайся увидеть один флаг. Тот самый. Нужный. У тебя три попытки.
Легко сказать – расслабься. Я смотрел на море разноцветных флагов, и у меня начало рябить в глазах.
Три попытки. Тысяча флагов. Каким-то образом я должен выделить тот самый, который определит меня победителем.
Расслабиться…
Три года назад у меня наметились определенные проблемы со зрением. Я как раз проходил практику, приходилось много времени проводить у микроскопа, или копаться в мелких частичках с лупой, искать малоприметные детали. В общем, глаза всегда напрягались. Осмотр у офтальмолога показал, что если я не научусь расслаблять глазные мышцы, то все может кончиться плачевно. В лучшем случае, мне придется носить очки с толстенными линзами, в худшем – очки не понадобятся совсем, ибо я стану слеп, как крот. Тот же офтальмолог (хороший мужичок, который сам носил контактные линзы и коллекционировал забытые очки своих клиентов) написал мне подробную инструкцию, как научиться расслаблять зрение. На тренировки ушло почти пять дней, но, когда я научился, так сказать, «смотреть в никуда», мои проблемы постепенно сошли на нет. Я по-прежнему возился с мелкими деталями и подолгу сидел у микроскопа, но пятнадцатиминутные упражнения здорово помогали. А когда я окончил университет, то и вовсе позабыл об этом, потому что напрягать зрение как-то не приходилось.
Итак. Я облизал губы. Как там у нас начинается расслабление? Сначала нужно смотреть как бы в никуда. То есть, не заострять внимания ни на одной точке, ни на одной детали. И не моргать. Если вы на чем-то концентрируетесь, но не моргаете, то у вас непременно появятся слезы, а если не концентрироваться, то слез нет – это важно, поскольку можно всегда контролировать весь процесс.
Итак, без слез. Я расслабил зрение, уставился в темноту, не моргая и не заостряя ни на чем внимание. Изображение раздвоилось, стало накладываться одно на другое. Отлично. Еще чуть-чуть… Мир подернулся легкой пленкой, делая контуры предметов нечеткими, мутными.
Сбоку деликатно кашлянула Кристи:
– У нас немного времени.
– Не отвлекай, – я осторожно перевел расслабленный взгляд на флаги.
Теперь прощупаем каждый флаг, нет, лучше разделим флаги на вертикальные ряды и прощупаем разом. Так быстрее, так легче.
Первые два ряда ничем особенным не выделялись. В третьем ряду, как мне показалось, от одного флага исходило слабое голубоватое свечение. Потом я выделил еще три флага, в седьмом, девятом и одиннадцатом ряду. Затем флаги закончились.
Вернемся к оставшимся четырем. Как выделить из них нужный? Я поочередно всматривался в каждый, потом тряхнул головой, возвращая обратно нормальное зрение.
– Что-нибудь нашел?
– Думаю, да.
Я прошел мимо рядов и приблизился к первому флагу, у которого разглядел свечение. Вырвал из круглого отверстия в каменном полу.
Ничего не произошло.
– Мне нужно отойти на пятьсот метров?
– Нет. Мы должны были очнуться в актовом зале сразу же, – сказала Кристи, – скорее всего, это не тот флаг.
– Отлично. Но у меня же есть еще две попытки, верно? – я положил флаг на землю, и направился к следующему, который удалось выделить.
Ухватился за деревянное древко, вырвал.
По лицу Кристи пробежала грустная улыбка:
– Ты уверен? – поинтересовалась она.
– Одна попытка.
Я посмотрел на два оставшихся флага. Направился к тому, что был ближе, какому-то непонятному, оранжевому с горизонтальными зелеными полосками по краям.
– Подумай, – сказала вслед Кристи.
– Уже подумал.
Я ухватился за древко и посмотрел на Кристи. Она стояла, сложив руки на груди, и улыбалась.
– А ты его видишь?
Кристи кивнула:
– Конечно, я же не в первый раз здесь. Это задание для новичков.
– Ну и что ты скажешь? – я пошевелил тонкое древко, – ответ неверен?
Кристи не ответила.
И тогда я выдернул древко.
Ничего не произошло. Только Кристи вытянула вперед руку, я увидел ладонь, сжатую в кулак, с торчащим вверх большим пальцем.
А затем провалился в темноту. В последний раз.
Глава пятая.
У нас тоже есть призраки. Двое. Но они давно на пенсии, сидят в подвале
и носа не показывают. Мы им платим жалование лишь за то,
чтобы они периодически звенели цепями. Людей пугают, понимаете?
А вы хотите их купить?..
Владелец гостиницы «Третья планета от солнца». Из разговора
Я откинул голову назад, и ощутил затылком спинку стула. Открыл глаза и увидел свет дневных ламп. Повернул голову и увидел за соседним столом Кристи… и этот приятный, нежный запах ее духов.
Кристи разглядывала меня и улыбалась.
Кто-то потрепал меня за плечо, я увидел Владика.
– Молодец! – сказал он искренне, – справился! Торжественно объявляю тебя победителем соревнований!
Откуда-то раздались хлопки, торжественные возгласы, но в ярком свете ламп я видел только то, что творилось в пределах сцены.
Подошел Толя и пожал мне руку, потом помог встать Кристи. Ее слегка пошатывало, но она все равно улыбалась.
– Я, в общем, не очень люблю общаться с новичками на состязаниях, – сказала она, – но ты вел себя лучше многих.
– Можешь считать это комплиментом, – сказал Толя, – она очень редко раздает комплименты, так что цени!
– Хорошая у вас семейная пара, – сказал я, – экстремальная.
– Мы еще и не то можем, – ответила Кристи, хитро подмигнув.
Кто-то сунул мне в руку бутылку пива, и я сделал хороший глоток, потом увидел неподалеку Юлик и Настю. Обе махали мне руками, приглашая подойти.
– Мы все видели! – сообщила Настя, когда я приблизился, – ты вел себя, как герой! Настоящий Страж!
– Кто-нибудь объяснит мне, кто такой Страж и чем я, в таком случае, буду заниматься!
– А, это далекие перспективы, – отмахнулась Юлик, – сначала поработаешь, как все, потом Игнат Викторович может перевести тебя на должность Стража. Зарплата будет побольше, кое-какие привилегии, но в целом, у нас этакое рабочее сообщество. Сильно по карьерной лестнице не поднимешься. Все равны. Коммунизм в отдельно взятой гостинице!
– Ладно! Давайте выпьем за успех, – оборвала Настя, – я пью глоточек, а то у меня панкреатит в самом разгаре. Я вообще не должна набрасываться на все эти салаты, острые закуски и тем более пиво. Чувствую, завтра меня ждет бодрое утро.
Мы выпили, после чего я сказал:
– Кажется, с меня сегодня хватит. Не подскажете, как добраться до моего номера?
– С удовольствием подскажу, – кивнула Юлик и взяла меня под локоть, – с тобой хоть на край света.
Все дружно рассмеялись. Я кивнул Насте на прощание, и мы с Юлик спустились со сцены. Внизу, в полумраке актового зала, где глаза еще не успели отвыкнуть от света, меня окружили люди, меня хлопали по плечам и жали мне руки. Юлик, которая повела себя не хуже опытного телохранителя, протащила меня сквозь жизнерадостную толпу и вывела в коридор.
– Морока, – сказала она, закрывая дверь.
Я устало кивнул и огляделся. Коридор был какой-то не тот. Вернее, совсем не такой, по которому я шел в актовый зал. Стены здесь были каменные, причем сложены из неровных камней. Всюду торчали угловатые выступы, желтые куски застывшего раствора, пахло цементом. Пол под ногами выложен из досок, а потолок весь в желтых маслянистых разводах. Свет исходил от свечей, торчащих в нишах стен.
– Куда ты меня привела? – я сделал шаг, и доски под ногами отозвались жалобным скрипом.
– Не знаю, – пожала плечами Юлик. – гостиница перемещается в пространстве, здесь нет ничего необычного. Иногда случаются казусы, и мы захватываем кусок мира, в который прилетели. Видишь, какое-то средневековье, блин. Так что, сам найдешь номер или проводить?
– Кто-то обещал проводить…
– План гостиницы не меняется. Пойдешь прямо по коридору, пока не увидишь свой номер… – Юлик помахала ручкой, – не буду я тебя провожать, не маленький. А я вредная, вот. Завтра утром увидимся.
– Увидимся.
Юлик помахала еще раз, эффектно поправила волосы и исчезла за дверью. Я же побрел по коридору.
Чувствовал я себя хуже выжатого лимона. Сейчас хотелось только лечь и уснуть. Интересно, сколько времени? Удастся ли поймать хотя бы часок нормального сна?
Коридор резко уходил влево. Я свернул, поднял глаза и остановился.
Впереди стоял призрак. Самый настоящий, то есть, реальный… почти невидимый, словно контур из тонких плавных линий наполнили легким голубоватым туманом… тем не менее я увидел глаза – большие красивые глаза, тонкий нос и тонкие же губы. Призрак просто стоял и смотрел на меня грустным, немигающим взглядом. Самое дикое и странное, что я увидел – была соломенная широкополая шляпа на его почти прозрачной голове. Шляпа казалась единственным материальным предметом, и как она не слетала или (подумать страшно) не проваливалась сквозь призрака – было совершенно непонятно.
Интересно, существуют ли правила поведения персонала при встрече с призраками? Может, призраки тоже персонал? Надо будет посмотреть в «Инструкциях».
– Э… привет, – пробормотал я, – ты как, проходишь мимо? А мне можно пройти?
Честно говоря, совершенно не умею общаться с призраками. Не приучен.
Призрак не ответил, а просто взял и растворился в воздухе с тихим шипением, словно выпустил из себя этот голубоватый дымок. Шляпа, что характерно, растворилась вместе с ним. Я постоял еще несколько секунд, озираясь, и подошел к тому месту, где он.
Оказалось, что стоял призрак напротив лифта, дверцы которого были распахнуты. Внутри лифта я обнаружил ковровую дорожку, большое зеркало на всю заднюю стену, уютные стулья по краям и даже большую вазу с каким-то цветком в углу. Какой-то заграничный лифт, ненашенский… Я посмотрел в зеркало, и мне на мгновение показалось, что за спиной стоит призрак, я резко обернулся, но никого не увидел.
Тогда я зашел в лифт.
Дверцы тотчас закрылись, пол од ногами задрожал, лифт куда-то поехал – или вниз, или вверх, разобрать было невозможно. Несколько раз мигнул свет, потом лифт мягко остановился, и дверцы разъехались в сторону.
Куда меня несет? – подумал я, выходя в коридор.
Он почти ничем не отличался от первого этажа. Такие же каменные стены, деревянный пол и свечи в нишах со своими дрожащими огоньками света. Разве что номера на дверях обозначались как: 5-11 или 5-08.
Ага, значит, меня подняли на самый верхний этаж. Сделав несколько осторожных шагов, я остановился и огляделся.
– Подсказки еще будут? – мой шепот прозвучал необычайно громко в царившей вокруг тишине.
Подсказки были. Слева по коридору вновь возник призрак в соломенной шляпе. Он улыбался и показывал рукой куда-то за мою спину. Стоит ли доверять призракам? Рита Львовна, если вспомнить, не очень хорошо о них отзывалась. Я почувствовал нарастающую уверенность, что со мной просто играют.
Тем не менее, я обернулся, и увидел, что коридор справа заканчивается деревянной лестницей, ведущей наверх. Призрак кивнул еще раз и снова растворился в воздухе.
– Ну, что ж, раз просят, – пробормотал я, и зашагал к лестнице.
Уже подойдя совсем близко, я вдруг вспомнил, что говорил Степа утром, в столовой. Что-то о чердаке и подвале, двери в которые нельзя открывать. Сам Игнат Викторович строго следит за этим…
Я поднял голову, посмотрел наверх, увидел темноту и… еще что-то… нечеткие очертания двери, в которую упиралась лестница… открытой двери…
Холодок пробежал у меня по спине. Призрак привел меня к открытой двери на чердак.
Стоп. А если это не чердак? Ну, знаете, как еще иногда бывает, вдруг это какая-нибудь тайная гостиничная комната, где спрятан труп этого самого призрака, и теперь он хочет, чтобы я нашел тело, похоронил его со всеми подобающими почестями и успокоил таким образом его душу? Это уже сюжет какого-то дешевого мистического романа получается. Нет, тут что-то другое.
При чем здесь призрак и открытая дверь?
Тут меня словно мягко подтолкнули в спину. Я резко обернулся, но никого не увидел. Правда, остро возникло чувство, что за мной постоянно наблюдают. И как-то очень сильно захотелось развернуться и убежать в свой номер.
Но я не убежал. Даже больше – я поднялся на несколько ступенек вверх и, протянув руку, закрыл дверь. Она поддалась с мягким едва слышным скрипом и захлопнулась, словно кто-то невидимый помог мне резким порывом ветра.
Так и есть. С наружной стороны двери висела бледная табличка: «Чердачное помещение», а ниже было написано: «Посторонним вход строго воспрещен».
Воспрещен, значит воспрещен, вот и хорошо. Я заходить и не буду.
Стоило двери закрыться, как я вдруг почувствовал сильное облегчение, словно ранее воздух был наполнен чем-то тяжелым, негативным, а сейчас все это вмиг растворилось.
Спустившись, я торопливо пошел по коридору к лифту. Дверцы его были закрыты, а нажатие кнопки вызова ни к чему не привело. Она даже не горела. Тогда я бросился к двери выхода, увидел широкую деревянную лестницу и за считанные минуты буквально скатился на первый этаж.
Девятый номер я нашел быстро, зашел внутрь, разделся и нырнул под одеяло. Перед тем как уснуть, правда, успел посмотреть на часы.
Спать мне оставалось всего три с половиной часа.
