Текст книги "Миллион лун"

Автор книги: Александр Матюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Степа, ты как же?..

– Испугался, да? – произнес из телефона Степа.

В углу экранчика замигала зеленая трубка – соединение.

– Я забыл совсем, что ты еще не привык, – хмыкнул Степа из трубки, мне показалось, что я услышал позвякивание бутылок, – ну, это, я забегаю, да?

– Сопьешься с вами, – пробурчал я незлобно, а в дверь уже настойчиво стучали.

Взгляд на телефон – зеленая трубка сменилась красной – и я пошел открывать.

На пороге, ясное дело, стоял Степа. В каждой руке он держал по бутылке пива.

Степа лучезарно улыбался.

Одет он был в темную футболку, в центре которой ядреной смесью красного, черного и желтого был выведен лик главы всех революционеров современности товарища Че Гевары. Командор Че смотрел на меня со Степиного живота с равнодушным безразличием. Футболка оказалась заправлена в причудливые полосатые штаны. Штаны, в свою, очередь, были закатаны до ягодиц, обнажая огненно-рыжие волосы на ногах и оранжевые сланцы. Где Степа раздобыл всю эту причудливую форму одежды, мне оставалось только догадываться. Не иначе, как из другого мира.

– Я обзвонил всех в гостинице, но все сказали, что не хотят тебя беспокоить, – сказал Степа с порога, – вроде того, что ты очень устал, хочешь отдохнуть после первого трудового дня, ну и другую чушь. А я же склонен считать, что без хорошей обмывки ни одно дело успешно не пройдет, да?

– Да, – привычно отозвался я.

Степа просиял счастливой улыбкой, сверкнул рыжей шевелюрой и прошел в номер.

– Я им говорю, что Артем человек молодой, привычный. Ему много отдыха просто по возрасту не положено, – продолжал Степа, прохаживаясь по номеру, словно кот по курятнику, – а они мне, мол, Артем много побегал сегодня, и эти траблы с призраками, с открытой дверью на чердак, умаялся совсем…

Остановившись перед столом, Степа поставил на него бутылки с пивом, похлопал себя по карманам полосатых брюк и выудил белый пакетик с лаконичным названием: «Креветки».

– А я им говорю, мол, я тоже сегодня бегал. И с Игнатом Викторовичем нашим общался и много еще всего успел сделать. Я говорю, мол, если так рассуждать, то сразу после работы нужно приходить в номер и баиньки? Так всю жизнь проработаешь и проспишь, да?

– Точно.

Степа оглядел содержимое на столе и, видимо, остался доволен.

– Немного, но со вкусом, – произнес он и сел на кровать, – мы народ не богатый, что есть под рукой, то и достаем. Надеюсь, ты не брезгуешь дешевым пивом?

– Лучше поделись секретом, откуда такие штаны раздобыл?

– На рынке! – Гордо сказал Степа. – Гулял по рынку в каком-то мире и увидел. Знаешь, как бывает, гляжу на штаны и понимаю, что это мое. Аж сердце заныло!

Мои предположения подтвердились! Степа потер рыжее начинание бороды на подбородке:

– Ну и купил, да. Для домашнего пользования. Я в них по вечерам по коридорам прогуливаюсь, призраков отгоняю.

Степа захохотал над собственной шуткой, хлопая себя по коленям ладонями.

– Призраков отгоняю, представляешь, да?!

Хохот его в маленьком гостиничном номере распространился, подобно невидимой заразе. И через секунду хохотал уже и я.

– А еще у меня есть полосатый же халат! – сквозь смех произнес Степа.

– Девушек отгоняешь?

– Риту Львовну, да!

Мы зашлись в диком хохоте. Я даже испугался, что сейчас в стену застучат какие-нибудь разбуженные соседи. Впрочем, было еще не слишком поздно.

– А сланцы! Сланцы разглядел? Во какие! – Степа выставил на обозрение ноги в оранжевых сланцах, – выиграл в лотерее в одном из миров! Представляешь, вышел прогуляться, а оказалось, что мы попали в город-курорт. Тут пляж недалеко был, золотой песок, туземки красивые загорают, голубое море, ветерок теплый. Я же сразу туда отправился, купил туземного бутерброда попробовать и, оказалось, выиграл в лотерею. Дали мне сланцы и полотенце желтое. Но полотенца уже нет, я его подарил кому-то…

Пока Степа рассказывал, я порылся в тумбочке и извлек на свет мутный граненый стакан и фарфоровую чашечку с круглой ручкой. На дне чашечки остались размытые коричневые воспоминания о прежнем владельце. От воспоминаний шел устойчивый запах высохшего кофе.

– Маловато, – прокомментировал Степа, – с такой чашечкой сильно не обмоешь.

– А мы маленькими глоточками.

– Пиво? Да ты, уважаемый, совсем не умеешь пить пиво, да!

И Степа мгновенно показал живой пример, как надо это самое пиво пить. Содрав колпачок, он налил в граненый стакан шипящей пены и залпом ее выпил. На губах Степы осталась белоснежная дорожка.

– Вот, как надо! – торжественно произнес он, – Ну, считай, что за тебя, да.

Я посмотрел на разводы, идущие по дну чашки. Коричневые кляксы наводили на мысль, что человек, который занимал этот номер до меня, не являлся образцом чистоплотности.

– Тогда я выпью из горла.

– Наш человек, Артем!

Я выпил. Пиво чуть горчило, но в целом очень даже ничего. Степа подставил стакан, я налил до краев.

– Хорошо сидим, – констатировал Степа, – а ты не стесняйся, задавай вопросы, если накопились, да. Я же знаю, что накопились. После первого дня работы у меня так голова пухла, что о-го-го! Лежал в холодной ванне, положил на лицо полотенце и отдыхал. Я, если хочешь знать, работу хотел бросить в первую же ночь. Думал, уйду из гостиницы, и только меня и видели.

– А что тебя остановило?

– Ага. Представь. Собрал я вещи, выхожу в холл, выглядываю в окно – а там беспредельный космос. Самая настоящая космическая пустота! Темень! Звезды мигают – миллион звезд. Кружатся галактики, яркие спирали… кометы, вроде как висят в темноте, разрезают космос яркими длиннющими хвостами – а приглядишься, и видишь, что движутся они, стремительно движутся. Для глаза человеческого, может, и не заметно, но на самом деле такая скорость, что дух захватывает! И тогда я понял, что космос – это красотища неописуемая, да. И стоял, смотрел, с открытым ртом, пока не пришла наша вахтерша и не спросила, что я тут делаю. И я сказал, что пришел любоваться космосом. И вот так не смог уйти. И остался, да.

Степа закончил, отхлебнул пива. Несколько минут мы просто сидели и молчали, наслаждаясь моментом. А потом я сказал:

– А сейчас за окном тоже космос?

И Степа ответил:

– Ну, конечно. Хочешь поглядеть, да?

– Ну, если можно, конечно…

– Не мнись, все будет спок. Пойдем!

Мы допили пиво – не бросать же выдыхаться, честное слово – потом я переоделся в шорты и футболку, нацепил тапочки. В груди зарождалось что-то торжественное и тягучее.

Мы вышли в коридор. Степа прижал палец к губам, посмотрел по сторонам. Но коридор был пуст и таинственен. А что я еще хотел увидеть ночью?

– Вахтеры, говоришь, есть? – спросил я шепотом.

Степа закивал:

– Ага. Двое.

– С ружьями?

– Заряженными солью! – Степа гулко гоготнул, но быстро зажал себе ладонью рот, – пойдем, да?

До холла мы добрались быстро, спустились по лестнице, миновали маленький, неприметный стол, обогнули желтеющий фикус в кадушке. Двустворчатая входная дверь была, конечно же, заперта, но по бокам от нее расположились прямоугольные окна, задернутые шторами… шторы шевелились, словно от легкого сквозняка. Мне и вправду показалось, что по голым ногам скользит холодный воздух. Я поежился. А еще в воздухе пахло как-то… как-то… странно… больше всего это напомнило мне запах чистого, свежего, горного воздуха. Я бывал в горах, в Сочи, да и в Мурманск приезжал несколько раз, отдохнуть и покататься на лыжах. Вот когда взбираешься на высоту в две-три тысячи километров, понимаешь, насколько чист и хорош там воздух. Безо всяких примесей, не загрязненный сигаретным дымом, испарениями мусора и канализации, выхлопными газами, запахами жарящейся и портящейся пищи, запахами пота, одеколонов, духов, лаков, нагретой пластмассы бытовой техники, запахом кожи в автомобилях, освежителями воздуха, с примесями цитрусовых, ананасов, мяты и кедра, запахами асфальта, пыли, песка, собственной обуви и собственной же одежды… И как свободно и хорошо дышалось там, в горах.

Я потянул носом воздух, прикрыл глаза, и мне представилось на мгновение, что я сейчас очутился в Мурманске, и стою на лыжах на краю горы, и ветер сейчас швырнет мне в лицо горсть сухого снега. И вот еще чуть-чуть, еще один шаг вперед…

Легкий тычок в ребра заставил меня открыть глаза.

– Смотри сюда, да!

Степа не церемонился, подошел к левому окну и резко одернул занавеску. Я подошел ближе, стараясь всмотреться в темноту, разглядеть, что же скрывается за тонким стеклом. Но так всегда бывает – сначала я видел лишь светлое пятно от лампы, свое собственное сосредоточенное лицо, да лицо Степы, выглядывающего из-за моего плеча. И только потом, спустя какое-то неуловимое мгновение, я увидел космос.

Да, это был Космос! Космос – с большой буквы!

Я смотрел в окно, и понимал, насколько Степа оказался прав!

Время остановилось, уступая дорогу вечности!

Звезды… галактики… малиновые разводы света… неописуемое полотно растекшихся красок…

Вам когда-нибудь приходилось падать в пустоту? Вас затягивало в черные дыры? Вы ощущали, что проваливаетесь в Никуда? В Великое Бесконечное Ничто?..

И когда я смог оторвать от окна взгляд, то уже знал, что не уйду из гостиницы никогда.

Да пусть хоть сторожем, на полставки! Хоть уборщиком, слизь за пришельцами вытирать! Хоть посуду мыть в столовой!

Не уйду, и все тут!

После такой красоты не уходят. Никогда.

Глава восьмая.

Парадокс Времени в том, что у него есть и начало и конец,

хотя, по сути, Время должно быть бесконечно.

Но опыты доказывают, что это не так.

Подробности описаны в моей книжке «Парадоксизм Времени т.1»,

очень хорошо описаны, между прочим, книжица недорогая,

всего двадцать космо, покупайте…

Проф. Беттон. Лекция перед студентами. Второй курс.

К завтраку я спустился вялым и не особенно веселым. Сказывалось вчерашнее пиво, первый рабочий день и ночная прогулка по гостинице… размышляя в ванной, перед зеркалом, я пришел к выводу, что пиво, наверное, стоит поставить на первое место. От него, родимого, извечные проблемы. Голова побаливала.

Я даже не стал перебирать одежду, и спустился в столовую в шортах и майке. Как и прошлым утром, людей оказалось немного. Как, впрочем, и пришельцев. Оставалось тихо порадоваться, что я попадаю в очень удачное время, не надо толкаться, стоять в очереди и ждать холодного пюре. Хотя, кто знает, может здесь и не бывает никогда такого хаоса, как во многих городских общепитах.

Оглядевшись, я сразу приметил знакомое лицо. За столиком возле окна сидела Настя.

– Доброе утро! – я присел напротив, взял меню.

Настя выглядела сногсшибательно. Хотелось бы и мне каждое утро выглядеть так же.

– О, приветик! Рада тебя снова увидеть! – Настя пила что-то очень похожее на чай.

– Каркадэ?

– В точку! – Настя улыбнулась, – холодный, как раз такой, как я люблю. Решил остаться все-таки?

– Решил. А почему спрашиваешь? Многие уходили?

Настя хитро подмигнула, смахнула со лба прядь густых светлых волос.

– Ты знаешь, многие, – сказала она, – мальчики делали на тебя ставки! Я сама слышала! Одни говорили, что ты уйдешь сегодня, а другие, что нет.

– И кто победил?

– Дружба, балбес! – Настя рассмеялась, отхлебнула чаю, – никто же на деньги не спорит, так, на интерес. А те, кто говорил, что ты уйдешь, получат по лбу от меня лично!

Теперь уже мы рассмеялись вместе.

– И как это у тебя получается так хорошо выглядеть по утрам?

– Зарядка, холодный чай и косметика! – прищурилась Настя, и таинственным полушепотом добавила, – на самом деле я ужасно ленивая! Про зарядку я приврала, конечно! Могу проваляться в постели до обеда. Но это в выходные. А на работу приходиться вставать. А то если лежать все время, то растолстею и буду как корова. Только никому не говори.

– Что растолстеешь?

– Что я ленивая! Никто, правда, не поверит…

– Может, и мне хлебнуть каркадэ?

Настя оценила меня прищуренным взглядом:

– Да ты не толстый, вроде.

– Зато сонный.

– Да, выглядишь потрепанным. Ничего, в первое время все такие. Как майские мухи. Ко мне вчера Степа заглядывал, требовал в приказном порядке, чтобы я пошла к тебе, отмечать твой первый день стажировки. Я отказалась, конечно, но, кажется, ты не избежал обмывания.

Я кивнул.

– Небось, и на Космос посмотрел?

– А ты тоже, значит?..

– Да мы все, кто здесь работает, смотрели. Космос, это такая штука, такая… – Настя мечтательно прикрыла глаза, – знаешь, лучше закажи кофе, да покрепче. Тогда, по крайней мере, до вечера дотянешь. Пирожки сегодня обалдеть! Такие пирожки Ксюша печет раз в месяц, а то и реже. Закажи их, не пожалеешь.

Тут как раз подошла одна из девушек, имен которых я совсем не помнил. Мне сделалось ужасно неловко, я буркнул что-то невразумительное, и, кажется, даже покраснел. Но Настя ловко взяла бразды правления в свои руки.

– Танюш, принеси нашему потрепанному молодому человеку крепкого кофе и несколько пирожков с джемом. Яичницу будешь размазывать?

– Желток проткнуть, – буркнул я, чувствуя себя самым некультурным человеком во Вселенной.

– Танюш, желток проткни пожалуйста, и черного хлеба пару кусочков. Черный ешь? Отлично!

Танюша кивнула и убежала. Когда я осмелился поднять глаза на Настю, она, как ни в чем не бывало, жевала пирожок и смотрела за окно.

За окном открывался вид на новый мир. Наверное, нужно было время, чтобы уловить в нем что-то неземное, нечеловеческое, но пока я увидел лишь извилистую дорогу и редкие деревья, черепичные крыши домов и серые, извилистые струйки дыма, растворяющиеся в светлом небе, утоптанный песок и желтую траву.

– Что за мир, интересно? Кто там может жить? – спросил я, подперев щеку рукой.

– Человеки, – отозвалась Настя, – люди земные, хомо сапиенс, по-нашему.

– Так мы же два дня назад…

– Вернулись. Игнат Викторович приказал. Он хочет связаться со специалистами по поводу вчерашнего парадокса. Такие вещи внутри гостиницы не решаются.

И тут я вспомнил все, что происходило вчера.

И призрака. И странные дыры в Ничто. И дверь на чердаке, которая должна была быть закрытой, но оказалась почему-то открытой.

Парадоксы!

А ведь совсем вылетело из головы.

– А что-нибудь выяснили?

– Пока нет. Но Игнат Викторович без дела не сидит. Да и я не сижу. Ищем, ищем утечку. Вышли на связь с некоторыми людьми… ну, тебе это пока знать не положено. В общем, дела делаются, как говорится.

– Какие-нибудь предположения есть?

Настя отхлебнула каркадэ и покачала головой:

– У меня нет. А у тебя?

– Я как-то не задумывался.

– Ну, вот и не думай, – махнула рукой Настя, – это дело Стража, призраков и Игната Викторовича. А тебе еще стажироваться.

Подошла Таня, принесла мне яичницу, маленькую кружечку кофе и пару свежих пирожков.

– Спасибо. – Произнес я, вдыхая сладостный аромат, – здесь работают волшебники?

Таня улыбнулась:

– Вы почаще заходите, – сказала она, – тогда и увидите. Мы не только завтраки готовим, а еще обеды и ужины.

– На обед не обещаю, а на ужин обязательно приду, – пообещал я, одарив Таню ответной улыбкой.

Когда Таня ушла, Настя доверительно поманила меня пальцем и шепнула:

– Ты видная мишень, мой дорогой. В гостинице все мужики уже либо чьи-то женихи, либо старые и страшные. Новенькие всегда под прицелом! – она хитро подмигнула и как ни в чем не бывало принялась допивать чай.

– То есть я не старый и не страшный. Это радует!

– А то! – хмыкнула Настя, – был бы ты в моем вкусе…

Я принялся за яичницу, похлебывая крепкий и очень вкусный кофе. Булочки с джемом и в самом деле оказались отменными. Я вымакал желток кусочками черного хлеба, следуя традиции предков, и едва не облизал тарелку, после чего позволил себе откинуться на стуле и допивать кофе. За окном стремительно вставало осеннее солнце, бросая в столовую веер золотистых лучей.

– У тебя какой график работы? – неожиданно спросила Настя.

– Три дня подряд, потом два выходных. А что?

– Тогда прими мои соболезнования.

– Почему это?

– Завтра приезжает Сьерра. Вчера вечером мы получили от нее предзаказ и уведомление о прибытии. Ох, не сладко вам придется.

– Сьерра? Та самая?

– Наслышан уже? Я так и думала, – улыбнулась Настя, – я, конечно, Страж, и не в моих обязанностях обсуждать посетителей, но хочу предупредить сразу – никогда не разговаривай с Сьеррой о ее женихах.

– Что?

Настя помахала рукой в воздухе:

– Так, предупредить хочу. Сама когда-то была в обслуживающем персонале, два раза попадала на эту инопланетную особу. Послушай моего совета и намотай на свой несуществующий ус. О женихах ни слова.

Отодвинув чашку, Настя протянула руку:

– Может, встретимся еще сегодня, – сказала она, – но уж завтра у тебя точно не будет свободного времени. Бывай, красавчик, приятно было с тобой поболтать.

Но едва она отодвинула стул, чтобы встать, раздался чудовищный грохот, сверкнула молния, и совсем рядом от нашего столика, в проходе возник профессор Беттон с планеты Беталь-11. Сегодня он выглядел вовсе не экстравагантно, одет был в черный костюм поверх белой рубашки и галстук. Длинные волосы профессор собрал в пучок на затылке. Даже очки, вроде, были другие, более элегантные что ли.

Привычным движением профессор Беттон стряхнул с плеч золотистую пыль и, близоруко щурясь, осмотрел столовую.

– О, Настенька, сколько лет, сколько зим! Уважаемая моя! – крикнул он весело, взмахнув рукой.

– Вы знакомы? – удивился я.

– О! И вы здесь, господин всезнайка?! К сожалению, не запомнил вашего имени! Очень рад вас видеть! – мне Беттон деловито погрозил пальцем и совершенно неожиданно подмигнул, – погодите, я уже почти закончил свою разгромную статью, которая смешает вас с землей!

– Вы, кажется, тоже виделись, – произнесла Настя, улыбаясь.

Окинув нас близоруким взглядом, Беттон, кажется, потерял интерес ко всему, кроме стойки и стоящей за ней девушкой Ксюшей. Приглаживая седые волосы рукой, профессор направился туда.

– Не нравится он мне, – произнес я, допивая кофе.

– А, по-моему, очень милый старикашка. Профессор, много знает.

– Эти его чушизмы и парадоксизмы как раз и есть полная чушь. Мы с ним вчера поспорили на эту тему, и он пообещал сравнять меня с землей своими теориями и аксиомами.

– Я вижу, у вас намечается бурное общение, – усмехнулась Настя.

– Вот его-то я и подозреваю! – сказал я, – он мог открыть дверь?

– Профессор Беттон? Да он же видный ученый! К тому же старик. Ему это совершенно не нужно.

– Ну и что? А старики и ученые разве не могут открывать дверей?

– Не все так просто. Двери на чердак и в подвал можно открыть только с помощью ключей. А ключи находятся у меня.

– Но ведь дверь была открыта. Значит, есть и другие способы. Режьте меня, но мне кажется, что без профессора не обошлось. Я как его сейчас увидел, сразу вспомнил. Игнат Викторович говорил, что возник Парадокс! А чем занимается Беттон? Парадоксами!

Профессор Беттон, видимо, не подозревая о своей причастности к глобальным парадоксам, как ни в чем не бывало, сидел за стойкой и ворковал с Ксюшей. Мне даже показалось, что он несколько раз бросил в мою сторону очень подозрительный взгляд.

– Да ему это ни к чему, – пожала плечами Настя, – он и без нашего Парадокса много чего изучает. Кажется, у него сейчас намечается собрание в гостинице. Будут обсуждать наличие жизни за пределами Вселенной.

– И такое есть?

– Доказать или опровергнуть можно все, что угодно. Было бы желание и возможности.

– Ну так почему он не может доказать или опровергнуть что-то, связанное с дверью на чердак? Откуда вообще возник Парадокс?

Настя посмотрела на меня, и облокотилась о стул, забыв о том, что минуту назад собиралась уходить.

– Да ты же ничего не знаешь про двери. – сказала она, – тебе же никто не рассказывал.

– Ну вот и расскажи. Я не против. У меня еще кофе не допит, между прочим.

Настя посмотрела на большие кварцевые часы, что висели прямо над входом в столовую. Было без двадцати девять.

– Хорошо. Только вкратце. Чтобы ты не подозревал кого не надо и не совался, куда не просят…

– И не смотрел, на кого не желательно, – подхватил я.

– И это, между прочим, тоже, – улыбнулась Настя, – я же говорила, что с твоим появлением обострилась конкуренция среди девушек, у которых еще нет парней! Извини, но к нам редко приходят новые работники. Будь готов.

– Всегда готов. – Я козырнул под несуществующий козырек, – ладно, Насть, не томи, расскажи в чем дело.

– Хоть наша гостиница и летает по мирам, путешествует, так сказать, в пространстве, но все же за ней закреплена одна точка. Эта точка находится на Земле, как раз по тому адресу, по которому ты к нам попал. Адрес, на самом деле, фиктивный. Образно говоря, наша гостиница располагается не в каком-то определенном месте, а на планете Земля вообще. То есть и тут и там, и где-нибудь еще. Найти нас можно, выполнив строгие условия. И когда эти условия выполняются, гостиница будет стоять на том месте, где и должна…

Я кивнул:

– Об этом рассказывал Степа.

– Я не представляю, как все это объясняется по научному, – Настя на мгновение задумалась, – в общем, наша гостиница напрямую связана со Временем и Пространством. С Пространством все понятно, я только что рассказала. А для Времени гостиница что-то вроде связывающего звена. У Времени есть три состояния – Прошлое, Настоящее и Будущее. Для нас с тобой и для остальных, живущих в данный момент на Земле, Время постоянно находится в состоянии Настоящего. То, что происходило с нами мгновение назад – это уже Прошлое. А то, что будет через мгновение – Будущее. И такие мгновения накладываются одно на другое, устремляются вдаль, создают длинную, почти бесконечную нить, которая тянется вверх и вниз. Точно посередине располагается наша гостиница. Гостиница – это Настоящее, не дающее Прошлому и Будущему разорваться. Оно сдерживает две ипостаси Времени.

– А при чем здесь двери?

Настя посмотрела на меня, нахмурив изящно подведенную бровь:

– Торопыга! Слушай дальше! И у Прошлого и у Будущего есть конец. Ничто во Вселенной не бесконечно, это доказано как минимум в шести мирах. В гостинице есть две двери, за которыми скрываются эти мгновения. Мгновения конца Времени. Дверь в подвал ведет совсем не в подвал. За нею скрывается первое мгновение Прошлого. С чего начиналась Вселенная. А дверь на чердак ведет в последнее мгновение Будущего. Там заканчивается существование всего.

Настя замолчала, посмотрела в кружку, но каркадэ, увы, закончился. Я пораженно молчал. В голове не укладывалось. В голове метались образы, образы, образы. Я пытался представить, как выглядят первые мгновения Времени, с чего началась Вселенная, но я видел только огромное черное небо, усеянное звездами. Разве могло что-то быть до этого?

– А что там? В начале?

– Я говорю немного утрированно, конечно, – пожала плечами Настя, – на самом деле мгновение за дверью растягивается на много десятков, а то и сотен лет. Начало мира, говоришь? О, там холодно и пусто. Там нет звезд и нет ветра. Там нет света, но нет и темноты. Там просто Ничто. Если нет Времени, то нет и ничего. Но если задержаться там еще на одно мгновение, то можно собственными глазами увидеть, как появляются первые маленькие планеты, как загорается первая звезда, как зарождается жизнь. А еще через мгновение можно увидеть Землю, такой, какой она была много миллионов лет назад…

– А ты видела все это?

– Я же Страж. Я должна была принять по накладной все, что мне надо охранять. Как же я могла подписывать накладную, не сверившись с данными?

– Теперь мне многое понятно… – произнес я, хотя, на самом деле, запутался еще больше, – а зачем нам эти двери?

– Это спрашивай у Игната Викторовича. Он в гостинице хозяин. А парадокс в том, что дверь в будущее открылась и, возможно, впустила к нам в гостиницу какого-нибудь нежелательного гостя. Течение Времени оказалось нарушено, что повлекло за собой уничтожение материи. Мы сейчас занимаемся поисками. Возможно, к нам залетел всего лишь случайный камешек или забралось какое-нибудь насекомое. Но могут быть вещи и похуже. Понимаешь?

– Люди?

– Постучи по дереву, – предупредила Настя совершенно серьезным голосом, – люди Будущего не самые приятные гуманоиды, поверь мне.

Я постучал по краешку стола.

– Все может быть так плохо?

– Да. Вот поэтому я ни вижу связи с профессором Беттоном. Он очень уважаемая личность в широких кругах. И совершенно безобидное существо. Хоть и несколько своенравное.

Как раз в этот момент безобидное существо в очках повернулось в мою сторону и хитро подмигнуло, намекая на то, что под понятие «своенравность» входит очень много не самых приятных на свете вещей. Я не удержался и подмигнул в ответ. Все-таки, даже после того, что рассказала Настя, подозрения на профессора у меня остались. А если подумать, то еще и усилились.

– Это будет его величайшая статья, – произнес я, – тоже причина.

– Хватит глупостей, сэр Шерлок. Мне пора бежать, а вы не опоздайте к дежурству. И не забудьте вашу знаменитую трубку.

– Говорят, что я тоже могу стать Стражником, – крикнул я уже в спину удаляющейся Насте. Но она меня, кажется, не услышала. Приятная девушка. Приятная во всех смыслах.

Я позволил себе еще несколько минут посидеть в столовой, доел остатки великолепного пирожка с джемом и пошел в дежурку.

В дежурке сидели Кристи и Толик. У Степы, оказывается, с утра разболелся зуб, и он вынужден был пропустить смену. А то и две.

Усевшись за дежурным столиком, Толик с Кристи решали на двоих скандинавский кроссворд.

– Ты все-таки решил остаться, молодец! – поприветствовала Кристи.

– Я слышал, что многие уходят после первых двух дней, – ответил я, пожимая Толику руку, – как отдохнули вчера вечером?

– А никак. Вполне заурядный мир, да к тому же нет ни одного кинотеатра. Погуляли по аллеям и вернулись, – Толик вписал в столбик «Пятится назад» слово «Рак» и засунул кончик карандаша в рот, – На Земле лучше. Пойдем сегодня на «Войну миров». Тут кинотеатр неподалеку.

– Хм, – сказала Кристи, – что значит «Степной волк»?

– Сколько букв? – деловито поинтересовался я.

– Пять. Третья – эс.

– Тогда Гессе. У него такая книжка есть.

– Голова! – уважительно заметил Толик, заполняя клетки, – будь человеком, закажи у этой махины кофе.

– Мне чаю, – поспешила вставить Кристи, – тебе помочь?

– Попробую сам разобраться.

Надо же начинать разбираться в инопланетной технике. Я подошел к углублению в стене с щелью для бумаги. Рядом лежала аккуратная стопка листов и ручка. Я написал «Чашку кофе, чашку чая, чашку капучино». Выходило как-то очень уж стерильно.

– А сколько сахара?

– Сахар у нас свой, – отозвалась Кристи, – мне с лимоном, пожалуйста.

Я подправил надпись, дописал возле чая «с лимоном», взял круглую печать, дыхнул на нее и закрепил написанное. Вот вам бюрократия во всей своей красе. Даже махине требуется печать, чтобы выдать продукт.

Лист ушел в щель для бумаг, подобно купюре, исчезающей в банкомате. Спустя секунду, стена в углублении отъехала в сторону, и на подносе выехали три дымящиеся чашки. Уже с опозданием я вспомнил, что пил кофе меньше получаса назад. Может, заказать мороженого с капучино?

Отдав кофе и чай с лимоном, я вернулся к аппарату и занялся экспериментами. В результате экспериментов мною было установлено, что: если не указывать начинку мороженого, то в трех случаях придет шоколадное, потом два раза подряд клубничное, потом обыкновенное, сливочное в стаканчике; если написать просто «газировка», то почему-то приходит темная жидкость в бутылке без этикетки, по вкусу сильно напоминающая обычную колу; в случае, когда указываешь на листе какой-то несъедобный предмет, лист возвращается назад с голубой надписью прописью: «уточнить размеры и цвет», причем, кто пишет эту надпись, выяснить не удалось; ботинки и майки не приходят.

Увлеченный экспериментами, я не сразу заметил, что Кристи с Толей отложили сканворды и застыли за моей спиной, наблюдая. Они же в скором порядке уничтожили все мороженое, выпили газировку и закусили булочками с разной начинкой. Под конец эксперимента я обнаружил, что мой капучино остыл, вернул его в углубление и написал на листе «Подогреть». Аппарат лист взял, отверстие открылось, чашка въехала внутрь и больше не вернулась. Я ждал минут двадцать, после чего решил, что попить подогретый капучино у меня сегодня все же не получится.

Смеющийся Толик, попивая газировку подозрительного цвета, поведал о том, как он, в пору своей молодости, пытался выпросить у аппарата всевозможные диковинные штуки. Заказы вроде «леденец зеленого цвета с финтифлюшками» или «мочки крабовых ушей» вводили аппарат в состояние тихого ступора. Иногда из него шел дым. А один раз даже завоняло паленой пластмассой и пришлось вызывать мастера – Семена Егорыча, знаменитого пришельца с планеты Тау-1.

Кристи подхватила наш веселый утренний марафон и начала рассказ о том, как она один раз неправильно написала в заказе слово «баклажан», и аппарат выдал ей нечто бесформенное, серого цвета, совершенно дурно пахнущее и вдобавок шевелившееся. Когда это нечто попыталось отрастить ложноножки и уползти прочь со стола, Кристи схватила веник и быстро смела «бакложан» в урну.

Мы дружно смеялись. Обстановка складывалась совсем не рабочая. Я и позабыл, что нахожусь на дежурстве, когда зазвонил телефон.

Кристи мгновенно прекратила смеяться, оказалась возле дежурной стойки и профессиональным движением приложила к уху трубку телефона:

– Слушаю, Игнат Викторович? Да, я. В курсе. Ох, знали бы вы… Он тоже здесь. Нет, не ушел, а хотел? Естественно. Вы так решили? Ну, хорошо. Ладно. А кто подойдет? Ангелина? Ну да, ктобы сомневался. Уж она-то его научит. Угу. Спасибо, Игнат Викторович. Вам того же. До свидания.

Кристи положила трубку. У меня зародилось смутное подозрение, что речь в телефонном разговоре шла и обо мне.

– Шеф звонил, – сказала она, – сообщил трагическую новость. К нам завтра едет Сьерра.

– Да это все знают, – буркнул Толя.

– Даже мне известно, – с гордостью заметил я, – девушка с какой-то планеты стерв, верно?

Кристи захохотала:

– Это кто такое сказал? Степа, наверное?

– Кто же еще, – согласился я.

Смех Кристи подхватил и ее муженек.

– Ой, ну и мастак этот Степа вешать лапшу на уши! А что он еще сказал?

– Что она, в некотором роде, стерва. Такая, стерва из всех стерв. Самая стервозная.

Хохот перешел в истерику. Кристи покатилась по дежурной стойке. Толик вопил: «Ой держите меня» и елозил ногами по полу. Я понял, что Степа в своем описании Сьерры немного преувеличивал. Вернее, даже много.

– Ну, посмеялись над стажером? – незлобно проворчал я, – теперь рассказывайте.

Толик стер слезы кончиком пальца:

– В том, что она стерва, я с тобой согласен. Нервозная женщина. Но это не от того, что она прилетает с планеты стерв, – на этом моменте Толя вновь по-детски захихикал и схватился за живот, – ой, ну и насмешил… просто она весьма богатая особа и, что хуже всего, знает себе цену. А еще она знает, как тратить деньги. И очень не любит тратить их попусту. Знаешь, почему она любит бывать у нас в гостинице? Потому что на своей родной планете Сьерра побывала везде. Она исследовала каждый квадратный сантиметр и земли и воды и воздуха. Она побывала во всех гостиницах, отелях, пабах, ресторанах, забегаловках, трактирах. Перепробовала все напитки, закуски, горячие и холодные блюда. Перепрыгала с самолетов, переныряла в водоемы. А сколько еще всего переделала, я даже не возьмусь пересказывать. А потом Сьерра пресытилась и решила поискать новых ощущений. Она заплатила бешеные деньги своим агентам по всему миру, которые плутали везде и искали для своей госпожи развлечения. И они нашли нашу гостиницу. Согласись, что нет ничего увлекательней, чем летать по мирам и исследовать их, подобно тому, как она исследовала свой мир.