Текст книги "Миллион лун"
Автор книги: Александр Матюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Оставив меня самого решать, какой из вариаций ответа выбрать, Рита Львовна шумно, хрипло выдохнула и сделала большой глоток. С хрустом заела парой голубеньких пилюлек.
– Так, Артем вы наш батькович, жить будете в номере один тире девять. Это на первом этаже. Все служебные номера у нас на первом этаже, запомните.
– Постараюсь.
– Номер у вас хороший, недавно освободился, чистый, просторный, тепло по батареям доходит почти в первозданном виде. Горячая вода тоже.
– А кто там раньше жил? – не удержался я.
– Никто. С чего вы взяли?
– Вы же сами только что сказали, что номер недавно освободился.
Рита Львовна махнула рукой:
– А, не держите в голове, призраков я не считаю.
– У вас еще и призраки водятся?
– Случается иногда. Забредают. – Туманно ответила Рита Львовна и хлебнула из бутылки еще раз. Где-то под моими ногами загудел принтер. Рита Львовна нагнулась, выудила несколько свежеотпечатанных листов и протянула мне:
– Распишитесь. Следуйте за мной.
Как всякий уважающий себя гражданин, я, не читая, расписался. Рита Львовна грузно поднялась из-за стола. Оказалось, что роста она небольшого, едва доставала мне до плеч, но выглядела удивительно стройно для своего возраста. Я почему-то вспомнил одну статью в газете, что читал совсем недавно. В статье говорилось, что по статистике в России восемьдесят процентов женщин после сорока страдают от излишков веса, а остальные двадцать процентов, наоборот, этого самого веса недобирают. А вот у Риты Львовны, по крайней мере визуально, с фигурой все было в порядке.
Я протянул ей листы, Рита Львовна положила их на стол, зафиксировав бутылкой из-под «Хольстена» и поманила меня пальцем. Я направился следом за ней.
Рита же Львовна плавно, но решительно устремилась куда-то между шкафов, полок и стопок с папками. Я смутно представлял себе, куда вообще можно идти в такой тесноте, и куда, собственно, мы придем, но последовал за ней.
И здесь снова меня нагнал культурный, дрожащий шок – шли мы минут десять. Правда-правда.
Шкафы расступались, полки терялись в серой темноте, где-то наверху царил странный мерцающий полумрак, словно еще выше, там, где невозможно разглядеть, висят разноцветные мигающие гирлянды. Мягкий туман цеплялся за папки и стопки листов, которые были перетянуты грубой бечевкой или обернуты кусками пожелтевших газет. Оборачиваться я не решался, зато вдоволь насмотрелся по сторонам.
Пол под ногами перестал быть полом, обратившись в узкую извилистую тропинку из утоптанного песка. Откуда-то потянуло свежим продирающим ветерком. Я поежился: ветерок вызвал воспоминания о номере тринадцать:
– А мы… Рита Львовна, а мы ни на кого здесь не натолкнемся?
– Да здесь уже почти не водится никто, – ответила Рита Львовна через плечо, – в такой пыли сложно выжить. Разве что только книжные черви… потравить бы их к чертовой матери, – последнее Рита Львовна добавила уже тихо, погрозив кулаком кому-то в темноте.
На секунду мне показалось, что кто-то в живом полумраке – кто-то маленький и вертлявый, тот самый, что оставлял маленькие следы на потолке в кабинете начальника – погрозил пальцем в ответ и быстро растворился между толстенных папок с разодранными от напряжения корешками.
– Лазиют, лазиют, – незлобно прошептала Рита Львовна, шаркая тапочками.
Наконец, кабинет закончился нескончаемо высокой стеной из красного щербатого кирпича. По бокам ютились стопки бумаг, совсем уже пожелтевшие от времени, с расползающейся бечевкой. На обложке одной из газет я с удивлением обнаружил заголовок: «Летней ярмарке 1935 года быть!», а чуть ниже выцветший герб Советского Союза. Хорошая тут регистратура!
Центральная часть стены оказалась освобождена от всего этого бюрократического хлама. На стене висела доска, на доске в пять рядов по двадцать ключей поблескивали фигурные ключи, все это было закрыто стеклом и закреплено на большой висячий замок. Рядом с доской красовался плакат, нехитро озаглавленный как «План эвакуации на случай пожара». В плане преобладали красные и синие стрелочки.
Рита Львовна открыла замок, отодвинула стекло и сняла ключ под номером «9» с первого ряда.
– Вот ваш ключ от номера, Артем. В случае потери штраф, запомните.
– Запомню, – согласился я, пряча ключ в карман.
– Правила пользованием гостиничного номера знаете?
Я покачал головой. Не доводилось как-то.
Рита Львовна нагнулась, взяла с одной стопки толстенный том в кожаном переплете, страниц, наверное, на тысячу:
– В самом конце примечание номер восемь. – Сказала она, – обязательно ознакомьтесь.
Я с жаром заверил, что ознакомлюсь. Признаться, я уже порядком продрог и хотел вернуться назад. Рита же Львовна после моих заверений долго смотрела в потолок, словно старалась вспомнить нечто очень важное, потом тряхнула седыми кудрями:
– Угрр, вроде все. Если будут вопросы, молодой человек, заходите, не бойтесь.
– Обязательно загляну, – совсем не искренне заверил я.
Рита Львовна вернула стекло на место, с особой тщательностью проверив крепость замка, зачем-то поплевала три раза через левой плечо, и пошла обратно.
Я развернулся следом… и оказалось, что идти никуда не надо. Оказалось, что я стою позади ее рабочего стола. Под тумбочкой тихо гудел принтер, распечатывая какую-то бумагу. Обернувшись через плечо, я обнаружил стеклянный шкаф, забитый до отказа книгами в серых переплетах, на обложках которых красным трафаретом были выведены буквы русского алфавита, по одной букве на каждую книгу. Бутылка «Хольстен» покорно ожидала свою хозяйку на столе. Мои спортивные сумки стояли возле табуретки.
– И напоследок, Артем, хочу предупредить вас, – сказала Рита Львовна, опускаясь на стул, – надумаете удрать, не вернув ключ, я вас найду. Где угодно.
Мне вновь показалось, что за толстыми очками сверкнули желтые звериные глаза. Я не нашелся, что ответить, пробормотал что-то на счет того, что не собираюсь никуда удирать, по крайней мере с чужими ключами, подхватил сумки и поспешил выскочить за дверь.
– И никаких девушек в номере после девяти вечера! – крикнула напоследок Рита Львовна, прежде чем тяжелая дверь отрезала ее голос от окружающего мира.
В коридоре стояла Юлик Колесникова и оценивала меня чересчур искренним взглядом. Что характерно, она уже успела привести себя в порядок: с щек исчезли дорожки фиолетовой туши, волосы аккуратно уложены, поверх легкой почти прозрачной блузы накинута не менее легкая джинсовая курточка. Мое внимание привлек небольшой крестик на ее груди, он ярко поблескивал изумрудными камешками. Интересно, настоящий изумруд или просто цветные камешки?
– Она вас сильно напугала? – Юлик кивнула на дверь.
– Странная женщина, – усмехнулся я.
Юлик заулыбалась мне, как старому знакомому:
– Наверное говорила, что пришельцы гадят на коврике, а призраки донимают и днем и ночью, просто шагу ступить негде.
– Слово в слово.
– Не забивайте голову, – отмахнулась Юлик, – у Львовны запущенная форма фобии.
– На что?
– На все. Дайте-ка закурить.
Я похлопал себя по карманам и с виноватым видом развел руками. Последнюю сигарету я выкурил еще вчера вечером.
– О, мужчины! – вздохнула Юлик, – так в каком номере, вы говорите, вас поселили?
– Я еще ничего не говорил, – теперь настал мой черед улыбнуться, – но это и не такой уж большой секрет. Помоги мне найти девятый номер. Рита Львовна сказала, что он где-то рядом.
Юлик кивнула, достала из кармана курточки пачку длинных дамских сигарет и зажигалку. Прикурила.
– Девятый недалеко. Только скажите, для начала, как вас зовут?
– А вам зачем?
– Во-первых, так нечестно. Ты знаешь мое имя, а я твое нет. Во-вторых, банально хочу с тобой познакомиться, – безо всякого предупреждения Юлик перешла на «ты» и пустила в потолок струйку сизого дыма, – Игнат Викторович давно не брал новичков, а старые, знаешь ли, приелись. Поговорить не с кем… а ты, кстати, еще и симпатичный.
– Благодарю, – сказал я, – меня зовут Артем.
– Я так и знала, – почему-то кивнула Юлик, – пойдем, покажу. Ты будешь жить через три номера от меня, разве не классно?
– Ага, – подтвердил я, – классно.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать три.
– Женатый?
– Был.
– Дети?
– Смеешься? Нет.
– Увлечения?
– Рыбалка, – брякнул я и расхохотался, – это допрос, да?
– Можно сказать и так, – Юлик неторопливо пошла по коридору. Я взял сумки и последовал за ней, – если ты что-то имеешь против, говори. Я не всегда знаю, когда нужно остановиться. Ну, понимаешь, я не вижу грани между приличием и неприличием. Могу задать какой-нибудь совсем хамский вопрос, а сама этого не заметить. Игнат Викторович вообще говорит, что я чересчур болтливая.
– Для девушки, это не недостаток, а преимущество, – поправил я, – молчаливая девушка, в моем понимании, хуже какой-нибудь старой ворчливой бабки.
– Ага. То есть, если девушка скромная и молчаливая, то ты на нее и внимания не обратишь. А если она в душе прекрасна? Если у нее богатый внутренний мир?
– А каким образом лично я узнаю о ее богатом внутреннем мире? Если она молчит в тряпочку, что я могу поделать?
– Нужно девушку разговорить!
– Вытягивать из нее по слову в неделю? Нет уж, не мой тип, извините!
– Ты, оказывается, ничего не понимаешь в девушках! – нахмурилась Юлик, – как ты вообще жил с женой? Вы хоть сексом-то занимались?..
Ойкнув, Юлик поспешила зажать рот рукой и слабо хихикнула:
– Ладно, это я лишнее сболтнула. Извините и все такое. Но все равно, существуют молчаливые девушки, в которых столько интересного, что закачаешься.
– Я же не спорю. Но мне с такими девушками не интересно. Не люблю, знаете ли, пялиться в потолок и в молчании пить шампанское. Поболтать люблю.
– Вот и разговори. Если хочешь знать, все девушки изначально молчаливы и стеснительны. Нормальный мужик должен иметь терпение, чтобы добиться от девушки того, чего он хочет… – Юлик затянулась сигаретой, – ну вот, опять какую-то пошлость сказала. Я тебя вопросами уже, наверное, заколебала. Давай теперь ты. Спроси у меня что-нибудь?
Я подумал. Юлик тем временем докурила, подошла к серебристой урне возле двери и выбросила окурок. На двери как раз красовалась большая металлическая цифра «9».
– Тебя как зовут по-настоящему? Юля?
– Нет. Юлик. Такое вот имечко дали мне родители. Я подозреваю, что они пошутили. Они очень любили шутить в жизни.
– Забавно, – согласился я, – а ты в гостинице чем занимаешься? Забалтываешь пришельцев до смерти?
– Нет же! – Захохотала Юлик, – Я ключник. Почти тоже самое, что мальчик на побегушках, но в местном табеле о рангах немного выше. Под моим присмотром находятся ключи от второго и третьего этажей гостиницы. То есть я за них отвечаю.
– А…
– У Риты Львовны вторые экземпляры, – предупредила мой вопрос Юлик, – а еще ключи от служебных номеров. У них нет дубликатов, поэтому Рита Львовна всех предупреждает, чтобы не теряли ключи. На это у нее тоже фобия. Страх за ключи!
– Но если не доставщик, – осторожно начал я, – тогда зачем открыла тринадцатый номер на третьем этаже?
Юлик изобразила на лице выражение полной таинственности, посмотрела по сторонам, словно хотела убедиться, что поблизости никого нет, и поманила меня пальцем. Когда я приблизился, она нежно шепнула на ухо:
– Но ведь было классно!
– Так ты специально?!
– Естественно. Меня манит неизведанное. Да и вообще, я всегда хотела посмотреть, что там за дверью номер тринадцать. Жалко только, что при мне никто не успел вылезти.
– Зато при мне успел, – пробормотал я, впоминая гигантские волосатые лапы.
– И кто там был? – оживилась Юлик, – кто-то большой и волосатый?
– Попала в точку. Чуть нас всех не сожрал.
– Не бойся. Никто не может одолеть Игната Викторовича. Если он решил не пускать в номер, но никто не пройдет. Даже всякие там волосатые монстры, – сказала Юлик, – хорошо. Когда ты приступаешь к работе?
– У меня две недели стажировки, – сказал я, – с завтрашнего утра.
– Тогда завтра и увидимся, до встречи.
Юлик таинственно подмигнула и пошла по коридору, предоставив мне великолепную возможность любоваться ее фигуркой сзади.
Когда она свернула, я еще некоторое время стоял в задумчивости, потом тряхнул головой и вошел в номер. Девушка определенно умела производить впечатление. О, женщины! Знают, за что ухватить, какую наживу закинуть, чтобы крепко зацепить и чтоб не трепыхался на крючке, а думал, что так и надо…
А номер оказался ничего, намного лучше тех временных пристанищ, которые мне довелось посетить несколько дней назад. Думаю, не стоит подробно описывать, что это были за квартиры и комнаты, если я предпочел две ночи провести на вокзале.
Здесь же было чисто, светло, а главное – уютно. Любой человек, которому довелось за короткий промежуток времени сменить несколько мест проживания, знает, что такое чувство уюта. Это невозможно объяснить, просто уже с порога, окидывая первым взглядом то место, где собираешься хотя бы переночевать, знаешь, будет тебе здесь уютно или нет. И дело не только в чистоте и порядке или, скажем, белой скатерти на столе и вазе с цветами на подоконнике. Иногда уют заключается в тихом потрескивании огня в камине – пусть на столе и лежат в тарелке обглоданные косточки – или в кипах бумаг и журналов, беспорядочно раскиданных по комнате, и урчании компьютера в углу. Уют, это то, что заставляет расслабиться, почувствовать себя «как дома»… В этом вопросе гостиничный номер преуспел.
Поставив сумки в небольшом квадратном коридорчике, я разулся и неторопливо исследовал номер.
Оказался он, естественно, одноместным. Отдельно – комната, отдельно – совмещенный санузел. На кровати я обнаружил комплект чистого постельного белья, в тумбочке у кровати стоял граненый стакан с чайной ложкой. В ванной тоже висело белоснежное полотенце: накрахмаленное, хрустящее. Проверив наличие горячей воды (таковая имелась) я не удержался, разделся и залез под душ. Я обожаю мыться, и после нескольких дней вынужденного воздержания наконец-то воспользовался возможностью родиться заново. Горячая вода – это здорово, поверьте мне!
Глава третья.
Каждый человек считает своим долгом не заплатить в транспорте,
протащить на борт самолета спиртное
и бесплатно поесть в гостиничной столовой
и еще кое-что из той же оперы…
«Теория современной земной личности т.4» проф. Бетон
Я мылся долго. Очень долго. До того момента, когда стекавшая с тела вода не стала кристально прозрачной. Если здесь вертикальная система подачи воды, то кое-кто в соседних номерах, наверное, меня уже проклял.
Таким образом, родившись заново раз пять подряд, в трусах и майке, растирая голову полотенцем, я вернулся в комнату и обнаружил, что уже не один.
На кровати сидел молодой человек и листал ту самую толстую книгу, которую дала мне Рита Львовна. Одет он был в шорты и белую рубашку с короткими рукавами. На ногах болтались нахально-рыжие тапочки. Да и сам молодой человек был абсолютно и безвозвратно рыжим. На его носу и щеках рассыпалось столько веснушек, что рыжим, помимо шевелюры, казались и лицо и шея в придачу.
«Постель помял!» – ревниво подумал я, а молодой человек, заслышав шлепанье босых ног по линолеуму, поднял глаза. На его тощем, скуластом лице (который вдобавок обрамляла легкая рыжая бородка) расплылась широкая улыбка. Потрясая книгой в воздухе, он воскликнул:
– Львовна всучила?
– А ты кто? – спросил я прямо.
– Я-то? Сосед. В восьмом живу. Услышал, как ты моешься, дай, думаю, зайду, познакомлюсь. У нас тут новенькие не часто объявляются.
Отложив книгу, сосед встал с кровати и подошел, протягивая тощую руку с длинными пальцами. Кожа у него, при ближайшем рассмотрении, оказалась какой-то чрезвычайно белой, а щеки, помимо веснушек, покрывали мелкие черные угри. Лет ему было восемнадцать-двадцать, не больше.
– Степан, – представился он, – для друзей Стопарь. Производная от имени, а не от того, что ты подумал. Можно вообще Степа. Так приличнее звучит, да.
– Артем, – я аккуратно пожал руку, чтобы, не дай бог, не переломать эти худые пальцы, – я тут вообще-то…
– Слышал. Дверь была открыта, да и ключ торчал снаружи. А мы-то знаем, что бывает с теми, кто потеряет ключ от номера, да? Львовна с потрохами сожрет! Держи.
Он протянул мне фигурный ключ от номера с выбитой цифрой «9».
– Пожрать чего-нибудь хочешь? – между тем осведомился Степан.
– Хочу, – оживился я. В последний раз я нормально ел три дня назад, а так все перебивался лапшой быстрого приготовления и чаем. Нет, пища, конечно, полезная, но для разнообразия не помешал бы кусочек-другой мяса и что-нибудь жиденького на обед…
Степа торжественно потер руки.
– Тогда одевайся, гостиница платит!.. – сказал он, – На самом деле, мне Игнат Викторович звонил двадцать минут назад, сказал, что рядышком подселят новобранца, попросил ввести тебя в курс дела и все такое. Он, вроде, кое-что поверхностно объяснил, да? Так вот, я подумал, что неплохо бы заняться делом, а заодно и поесть. На голодный желудок как-то плохо все усваивается, да?
– Да, – легко согласился я.
Почесав подбородок, Степа продолжил:
– Так вот. Я в гостинице уже четвертый год работаю, почти все закоулки знаю, а те, что не знаю, планирую в скором времени разведать. Их немного осталось, прорвемся, да?
Я снова хотел ответить «да», но осекся. Похоже, Степа не нуждался ни в чьих подтверждениях.
– А ключ ты не забывай. Вдруг потеряется? В гостинице никого плохого не водится, кроме этих ужасных призраков, но многие пошутить любят. Знаешь, как шутят, да? Скоро узнаешь.
Степа подмигнул, так, словно только что посвятил меня в страшный подпольный заговор. Мы вышли в коридор, и Степа повел меня в столовую.
Оказалось, что столовая расположена совсем недалеко – прямо по коридору мимо нескольких дверей и маленького захламленного холла. Проходя мимо, я увидел, что на табуретке, перекрывающей вход, сидит сонная тетенька в синем халате. Не иначе как вахтер.
Столовая живо напомнила мне те старые советские ресторанчики, в которые меня так любили таскать мать и отец. Отец особенно обожал покупать мне шарик мороженого с шоколадной крошкой и наблюдать за мной с умилением в глазах и бутылкой «жигулевского» пива в руках.
Здесь заманчиво пахло свежими булочками, к ним примешивался ядреный аромат щей, запах которых в свою очередь перебивал запах жареного мяса. Девушка в фартуке сиреневого цвета сервировала столы солонками и салфетками. Другая девушка стояла за стойкой и с кем-то ворковала по телефону томным шепотом.
Из посетителей, помимо нас, удалось обнаружить одинокого грузного мужчину, который сидел за самым дальним столиком, у окна, закрытого толстыми зелеными занавесками. На столе перед мужчиной стоял раскрытый ноутбук и поднос с тарелкой. Мужчина неторопливо поглощал пищу, внимательно вглядываясь в ноутбук.
– Танюша, привет! – воскликнул Степа, помахав рукой девушке за стойкой.
Та ответила кривой, но милой улыбкой и, отвернувшись, продолжила ворковать с телефоном.
– Ксюш, мне как обычно, – обратился Степа к девушке в сиреневом фартуке, – только в двойном размере, пожалуйста.
Ксюша подошла к нашему столику и поставила солонку.
– Завтракать будешь, или сразу обедать? – спросила она, – обедать, правда, рановато. Не готово еще ничего. Слышишь, жарится?
Откуда-то из недр действительно доносилось шкворчание и тянуло вкуснятиной.
– Тогда завтрак, – пожал плечами Степа, – выбирать в этом заведения, как я понял, не принято.
Ксюша показала Степе язык, улыбнулась и ушла за стойку, в таинственные недра столовой.
Степа же взял солонку и принялся ее вертеть.
– Итак. – Сказал он, – Ты не против завтрака, да?
Я покачал головой.
– Тогда приступим к самому интересному. Вопросы есть?
– По существу или как?
– Сначала по существу, потом как хочешь. Я за ответы денег не беру! – Степа расхохотался над собственной шуткой, так, что из глаз брызнули слезы. Танюша за стойкой холодно сверкнула взглядом из-за плеча.
Я взмахнул руками:
– Отлично. Я не слишком верю в то, что происходит, но вопрос первый будет такой – если это гостиница для пришельцев, почему о ней никто не знает? Почему вообще никто не знает о существовании пришельцев?!
– Не то, что не знают… мало кто интересуется, на самом деле, – поправил Степа, – те, кому надо и дозволено, те знают. Другие – нет.
– А как быть с… – я задумался, – с чиновниками, милицией, каким-нибудь службами. Просто любопытных нет?
– Наверное, есть. Но они тоже не знают. А те, кто знает, молчат.
– То есть?
– Тут я не смогу всего объяснить. Гостиницу построили очень давно. Она существует уже лет семьдесят. Что тут творилось, как Игнат Викторович улаживал с властями и что колдовал, я не знаю. Факт в том, что никто не успевает заинтересоваться гостиницей. Потому что ее никто не видит. Посторонние сюда не заглядывают, да.
– Не может быть! Я-то увидел!
– Тебе кто-то дал точный адрес. Тебе было, так сказать, дозволено.
– Не понимаю.
– Как ты нас нашел? Как тебе рассказали нас найти?
– Антон сказал, что он старый друг вашего Игната Викторовича, ну, объяснил… на третьем троллейбусе до остановки Коммунаров, потом по тротуару до перекрестка…
– Затем сворачиваешь направо, сто метров по прямой, слева увидишь темную арку между домов, проходишь сквозь нее, а там, через дорогу гостиница, – подхватил Степа, – это и есть точный путь, по которому могут пройти только те люди, которым дозволено. Поэтому-то все мы в отеле так и удивились, когда узнали, что Игнат Викторович взял стажера. Твой Антон бывал здесь, раз указал путь. И у него есть пропуск, раз он смог рассказать еще и тебе. Наверное, большая шишка твой Антон, да? Обычные люди просто не найдут нашу гостиницу.
– Они пройдут мимо арки, или выйдут не на той остановке…
– Совершенно верно. Большинство из чиновников, милиционеров, всяких служащих попросту не знают о существовании гостиницы, а с теми, кто каким-то образом узнал, Игнат Викторович разбирается сам… – Степа опрокинул-таки солонку, благо, ничего рассыпать не успел. – До убийства, конечно, дело не доходит. Так, мелочи всякие. Применение новейших инопалнетных установок. Понимаешь, да?
Степа глухо хохотнул, взял еще одну салфетку и смачно высморкался.
– Шутка, – сказал он, – я иногда шучу, да.
– Вопрос второй… справляетесь?
– Как видишь! – развел руками Степа, – организация, между прочим, на высшем уровне. Обязанности строго распределены. Работают только проверенные люди, или нелюди.
– А есть и такие?
– Обязательно. Вот, Рита Львовна, например. Как думаешь, она человек, да?
Честно признаться, вопрос поставил меня в тупик.
– А кто?
– Зри в корень! – сказал Степа, но показал почему-то под стол, – отчество у нее какое? Львовна!
– Хочешь сказать, что она… эээ… львица?
– Старая уже, редко обращается, только в полнолуние, да и то через раз, – понизив голос, сказал Степа, – но за потерянные ключи, я же говорю, порвет. В прямом смысле, да.
Я мысленно представил себе Риту Львовну в образе львицы, несущуюся по коридору за жертвой, потерявшей ключи. Жуткое зрелище. Ну, по крайней мере, теперь понятно, отчего у нее такие странные глаза.
– А еще кто-нибудь есть?
– Когда познакомишься, узнаешь. Кстати, вот.
Степа полез в нагрудной карман рубашки и протянул мне сложенный вчетверо лист. Лист оказался чистым.
– Зачем он мне?
– Сегодня вечером состоится твое посвящение, – сказал Степа пафосно, – по поводу, ну, ты понимаешь, приема на работу…
– Я еще даже не стажер.
– Будь спокоен, Артем, да? Если Игнат Викторович не выставил тебя в первую же минуту, значит, на девяносто девять процентов с половиной будешь у нас работать. Так вот. После посвящения ты сможешь прочитать на листе свой секретный пароль. С помощью этого пароля ты сможешь проходить в любой из восьмидесяти миров, которые скрываются за дверьми гостиницы. В отпуск, скажем, или на экскурсию. С разрешения Игната Викторовича, конечно, но все же…
– Восемьдесят миров?! – восхитился я.
– На самом деле их намного больше, где-то миллиона полтора, но Игнат Викторович взял лицензию только на восемьдесят. Когда выбьет еще на столько же, возведем пристройку. Мы уже участок выкупили.
– Полтора миллиона миров?! – я захлебнулся эмоциями, – да разве такое возможно?
– Поживешь здесь с мое, и не такое услышишь, – заверил Степа.
Я повертел в руках чистый лист. Никакого секретного пароля на нем не наблюдалось. Лист был старым, клеточки на нем почти стерлись, сделались невидимыми.
– Пропуск в миры, говоришь? И у всех работников такие пропуски?
– Убери. Вечером достанешь. Когда придет время, да? – Степа подмигнул.
В это время подошла девушка Ксюша с подносом, поставила перед нами две тарелки с пюре и мясом по-французски, несколько ароматных булочек и два граненых стакана с томатным соком.
– Грибов сегодня нет, – сказала Ксюша, – есть сухофрукты, будете?
Степа поморщился.
– Мне можно немного, – поспешил сказать я, прежде чем Ксюша ушла.
Девушка одарила меня милой улыбкой. Степа закатил глаза.
Последующие несколько минут мы ни о чем не разговаривали, потому что ели. Готовили здесь превосходно, хотя, может, я слишком давно не ел ничего стоящего. Но с другой стороны, плохая еда, она и в Африке плохая еда. Даже умирая от голода, я бы не взял в рот, к примеру, сырую рыбу или кусок мяса с кровью. Не переношу. А мясо по-французски оказалось очень даже ничего.
– Туристы, наверное, хорошо платят, – сказал я, собирая остатки пюре кусочком булочки.
– Наверное, – пожал плечами Степа, – я об этом не задумывался. Мне сказали, что еда и постель в гостинице бесплатно, вот я и не забиваю голову. Зачем, да? Деньги платят, интересных вещей миллион, скучать не приходится. Что еще надо для счастливой жизни?
– А эти туристы, какие они?
Степа оторвался от усердного разрезания вилкой мяса и задумчиво потер переносицу:
– Действительно… Черт его знает… Это я в первые дни удивлялся, обращал внимание на зеленую кожу или ласты… а сейчас и не замечаю. Обычные клиенты, как в любой гостинице. Кто-то хочет лед в ванную, кому-то подавай русский красный борщ, и чтобы обязательно с салом. Третьи требуют Dvd-плеер и много-много дисков, сидят дни напролет, фильмы смотрят… – лицо Степы расплылось в задумчивой улыбке, – был у меня один клиент из номера18-а. Он собрал всю коллекцию КВН на dvd и просил их хранить в отдельном шкафчике, для него. Как приезжал, сразу включал и смотрел подряд от начала и до конца. Вот, а ты спрашиваешь, какие они, да.
Видимо, я оказался сподвижником Степы для каких-то внутренних размышлений. Он оторвался от еды, стал тереть затылок рукой с зажатой в ней вилкой и углубился в себя. Решив разрядить обстановку, я спросил:
– А Рита Львовна рассказывала про Сьерру…
– Про которую? – мгновенно оживился Степа.
– Их много?
– Две!
– И обе пришельцы?
– А, ты про эту… Да, есть такая. Не советую встречаться, особенно в первые полгода работы. Заклюет.
– Клювом?
Степе расхохотался так громко, что я понял, выражаясь языком биатлонистов, что «угодил в молоко».
– Клювом, да? А, что хорошая идея! Приедет к нам Сьерра погостить, я ей так и скажу: госпожа пришелец, мол, а у вас теперь клюв есть! И укажу на тебя пальцем.
– А потом?
– А потом мы тебя не найдем! – захохотал Степан.
Я терпеливо переждал бурю хохота, потом Степа продолжил:
– На самом деле тут все серьезно! – сказал он, – Сьерра Первая, как она себя называет, наш постоянный клиент. О планете, с которой прибывает Сьерра, знает только Игнат Викторович, как и персональные данные о ней. Мы, простые смертные сей гостиницы, можем только догадываться и наблюдать. Но я-то тут работаю четыре года, да? Поэтому я виделся с Сьеррой шесть раз! И могу с гордостью сказать, что я единственный, кто выжил после встречи с ней.
– Выжил? – ужаснулся я, и был награжден еще одной порцией веселого хохота.
– Образно выражаясь! – отсмеявшись, пояснил Степа, – остальные уволились. У большинства был нервный срыв, половина ушла без объяснения причин. Двое обнаружили постоянное дергание века. У одного случилась истерика, которая, кажется, не прошла до сих пор. Все после общения с Сьеррой, как она себя называет, Первой.
– Да что в ней такого-то?
– Она стерва. – коротко пояснил Степа житейским тоном, – инопланетная стерва. Представь себе целую планету стерв. Там живут одни стервы. Работают стервы, спят стервы, убираются стервы. И вот Сьерра Первая – самая стервозная стерва на этой планете. Стервозность – это не черта ее характера, это ее жизнь, да! Не дай бог тебе встретиться с Сьеррой, пока ты юн и неопытен! Она отобьет у тебя желание общаться с представительницами противоположного пола надолго! С пришельцами тем более. Думаю, ты вообще долгое время не захочешь ни с кем общаться. Запрешься в своем номере, и будешь ходить голым, рисовать на салфетках чертежи самолетов и пускать слюни. Психом станешь, да.
В это время милая Ксюша принесла сухофрукты в тарелке, открывшие моему сознанию путь в прошлое, к воспоминаниям о временах бурной и недалекой молодости, когда я только что поступил в университет и, по глупости, питался в университетской столовой. Потом я понял, что через полтора квартала от ВУЗа есть приличная и недорогая кафешка, в которой тарелка супа стоила в пять раз дешевле, чем бутерброд с сыром в столовой университета. Там же работала добрая и чрезвычайно полная кухарка тётя Дина, которая каждый день приносила «бедным студентам» пакет сухофруктов совершенно бесплатно. Стоит ли говорить, что через несколько месяцев эти сухофрукты уже никто не мог выносить, но, поскольку отказывать доброй тёте кухарке было стыдно, пакеты с плесневелыми сухофруктами очень быстро заполонили контейнеры для мусора за университетом.
– Да, – сказал Степа, глядя на тарелку, которую я пододвинул к себе, – разные бывают пришельцы. Почти как люди. Одни хорошие, другие плохие. Всякие. Они от нас, от человеков, отличаются только цветом кожи или какими-нибудь дополнительными конечностями. А в отношении… такие же точно.
– А я видел монстра, с волосатыми лапами… в тринадцатом номере, – сказал я.
– Когда? – заинтересовался Степа.
Пожевывая сухофруктами, я вкратце рассказал Степе утренние события.
– Колесникова, говоришь, да? У, бестия! – произнес Степа, но не зло, а наоборот, с нотками тихой зависти в голосе, словно он был бы тоже не против открыть какой-нибудь запрещенный номер и поглядеть, что из этого выйдет.
– Кстати, о запретах. Есть несколько запрещенных вещей, которые в гостинице делать нельзя. – сказал он, ковыряя вилкой в мясе, – перво-наперво, усеки, по ночам из гостиницы ни ногой. Советую даже в холл не выходить.
– Почему?
– Нельзя и все. Для твоего же здоровья лучше будет. Да и вообще, даже если захочешь, не получится. Там множество нюансов, о которых тебе знать необязательно… Так, что еще?.. – кусок мяса по-французски, наконец, перекочевал с вилки в рот, Степа стал меланхолично жевать, – чердак и подвал для сотрудников закрыты. У нас даже ключей нет. Почему, я не знаю, но Игнат Викторович запретил лично. Потом, завтра с утра получишь инструкцию в бумажном виде о правилах общения с пришельцами. Это в довесок к тому «кирпичику», которым тебя снабдила Рита наша Львовна. В бумагах полный перечень миров, с которыми мы работаем и краткая специфика общения с отдельными индивидуумами. В гостинице наработана своя клиентская база, поэтому туристы, как правило, все хорошие знакомые, но случается, что приходят и новички, а они не всегда адекватно реагируют на наш мир, да?
