Текст книги "Хроника чувств"

Автор книги: Александр Клюге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

Последний торг

В маленькой хижине генерал-майор фон Кер выслушал предложения местного македонского властителя. Он был представителем греческого короля, побывал в Париже, Брюсселе, Лондоне, Риме. При нем было шесть сержантов королевской греческой армии и несколько ополченцев, помещиков, вооруженных охотничьими ружьями. Они предложили генералу остаться у них на длительное время, со всеми правами жителя провинции, сохранив столько офицеров и солдат его войск, сколько он пожелает оставить у себя в качестве прислуги или работников, получив землевладение той же площади, что и среднее немецкое дворянское поместье (или даже более того)[24]24
  После русского прорыва в Восточной Польше зимой 1945 года возникла необходимость отвода немецких войск на Балканах, так называемой армейской группы F. Ускоренным маршем войска пересекали Северную Грецию, Македонию, Югославию, двигаясь в сторону Вены. Они использовали захваченные грузовики, вооружены они были тем же оружием, с которым одержали победу в 1941-м.


[Закрыть]. Офицеры его штаба и командиры частей, вплоть до майоров, могли рассчитывать на земельные участки, как некогда их получали славные римские легионеры, сказал властитель, граф Дюркгейм Грегоревич. Условие его было таким: немецкая дивизия должна была оставаться в качестве военной силы в регионе до тех пор, пока в нем не будет наведен порядок, то есть пока крестьяне не будут запуганы, коммунистические агенты выловлены, а у соседней провинции отобраны некоторые территории. Не исключено переименование провинции в автономную республику и тем самым основание нового государства, добавил властитель.

– А что скажут на это англичане?

Оказалось, что план сепаратистов уже был обсужден с офицером британской разведки. Предполагалось, что республика станет барьером на пути ожидавшегося с севера натиска советских агентов и югославских партизан.

Они упомянули также о возможности породниться с влиятельной семьей, распоряжавшейся всей провинцией. Генерал-майор фон Кер обсудил неожиданно сложившуюся ситуацию со своим начальником штаба. Недолгое время – ведь положение рейха было безнадежно, как и положение военной касты, а на обратном пути их ждала верная смерть – офицеры совещались. В этой форме можно было реализовать еще оставшуюся часть судьбы, уже списанное войско приобретало реальную цену.

Со своей женой фон Кер рассорился уже три отпуска назад. Без своих двух детей он мог бы обойтись, если бы только был уверен, что его помощь (если не убитого, то в лучшем случае безработного человека) им не нужна. Он бы мог завести новых детей с местной женщиной, ему даже показали ее фото на паспорт. Он полагал, что сможет объяснить ситуацию солдатам, которых привел с собой. Все они на время переставали иметь отношение к рейху.

И все же решение казалось слишком необычным. После стольких лет военной службы они не могли решиться стать основателями государства, сами назначать себе цену. Это была ошибка. После отказа от элегантного предложения местной власти, после 200-километрового утомительного марша на север, дивизия была полностью уничтожена на горном перевале. Генерал-майор фон Кер и его штаб были расстреляны партизанами после показного суда. Их трупы, лишенные всякой ценности, были просто зарыты в землю.

Факел свободы
_{Что такое товарный фетиш?}

То, что на празднествах Великой французской революции, оформленных художником-декоратором Давидом, называлось ФАКЕЛОМ СВОБОДЫ, оказалось столетия спустя в душе действительного жителя Западной Европы лампочкой, или тлеющей лучинкой[25]25
  Часто принимаемой за свет души.


[Закрыть], можно также сказать: настырностью, находящей разные применения. Новый ВНУТРЕННИЙ СВЕТ – можно ли считать его РЕЛИГИОЗНЫМ ИСТОЧНИКОМ ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ? Может быть, это вообще божественная искра? Это седалище скопидомства, прилежного упорства, накопительства. Нужда и угнетение никогда не загасят этот свет, от внешнего принуждения он, скорее, разгорается еще больше. Если от него занимается факел, то этот эксцесс подавляется самым жестоким образом. Так что ни одна человеческая общность не имеет опыта относительно того, как люди могли бы выживать, будучи ФАКЕЛАМИ СВОБОДЫ. Факел свободы, демонстрируемый на официальных мероприятиях, как и факел в руке памятника, не более чем символ.

Неожиданно, два века спустя после «изобретения свободы», оказывается, что все предметы, которыми люди обмениваются между собой, светятся. Меновая стоимость вспыхивает как картинка или план, подобно тому как ранее это происходило с совестью.

Этим рассуждением Антонио Гутьерес-Фернандес, президент Академии в Гаване, собрался открыть свой доклад перед Центральным комитетом. Узкий круг защитников республики собирается еженедельно для образовательных докладов. Корнями революционного переворота на Кубе было непосредственное возмущение против режима диктатора Батисты: это было пламя. Но чтобы породить «страстную твердость», как того требовала оборона Республики Куба, нужно было найти еще одну искру, веру в спасение, огонек, горящий независимо от присутствия тирана. Испанцы, утверждает Антонио Гутьерес-Фернандес в своем докладе, принесли ЕВРОПЕЙСКИЕ СТРУКТУРЫ на остров, однако в доиндустриальном виде. Они не несут в себе света. Кое-какие соображения об имуществе и мести – да. Они привезли рабов, уничтожили аборигенов.

Примеры Карла Маркса не могут объяснить, как устроен свет души кубинцев. Однако существуют подтвержденные данные измерения подобного ВНУТРЕННЕГО СВЕТА. В противном случае Куба (как единственная социалистическая страна, за исключением Китайской Народной Республики, отношения которой с марксизмом неясны) не смогла бы существовать. Гутьерес-Фернандес опровергает утверждение, согласно которому кубинцы – ЛЕГКО ВОСПЛАМЕНЯЕМЫЙ НАРОД. Просто в каждом из них горит огонек, свет души (кроме того, на небольшом расстоянии от поверхности тела светится еще и аура). Однако эти световые явления, которые Гутьерес-Фернандес называет ОРИЕНТИРУЮЩИМИ ОГНЯМИ, будут перекрыты миллиардами искорок в товарах, которые наводнят и Кубу, как только оборона республики ослабнет. Явно зажженные людьми огоньки, обозначающие товарную стоимость, словно надмогильные лампадки мертвого труда, перекроют ВНУТРЕННИЙ свет; поэтому он бывает виден скорее в годы всеобщей нехватки, в пору нужды.

Это было прощание с индустриальной эпохой

К полудню 30 октября даже самые ненасытные мародеры, скупавшие акции, еще вчера стоившие 138 долларов, по 12 центов, отвернулись от этой добычи. Похоже было, что о перепродаже нечего было и думать, что курсы вновь оказались погребенными в реальных соотношениях, словно никогда и не существовало биржевой стоимости. Эти опытные спекулянты поступали правильно, потому что лишь три года спустя, в июне 1932 года, была достигнута низшая точка. Тогда за то, что Spark, Stephan and Со. купили по 12 центов, можно было получить 16 центов. Машинный парк за время простоя устарел.

Во втором международном отделе Центрального комитета 30 октября 1929 года с нетерпением ожидали телеграмм, сообщавших о событиях на нью-йоркской фондовой бирже. Ящики сибирского золота были подготовлены в Кремле к отправке, рядом находились стопки картонных коробок, в каждой из которых было сорок крупных изумрудов, переложенных ватой. Коробки были опломбированы. Каждая из них содержала одинаковый груз уральских камней, предметов, удивительным образом открывавших перспективу равенства (хотя каждый изумруд совершенно уникален и отличается от других размером, однако благодаря сортировке они были подобраны один к одному; все дело было в давней выучке специалистов, умевших определять камни на глаз).

Идея ответственных комиссаров – они были родом из Баку – была основана на том, что кризис недоверия, охвативший капиталистические континенты, не тронул страну трудящихся. В то же время пятая часть ценностей мира находилась на территории государства рабочих и крестьян. Это согласно оценке. Теперь появился шанс скупить обессиленный Запад.

– Вот еще коробки с акциями бакинской нефти. Семь ящиков австро-венгерских талеров. Антиквариат и конфискованные оттоманские фунты.

– Можно было бы напечатать еще закладные под сибирские земли.

Они насобирали всего, что в пришедших в упадок центрах капитала могло считаться товарной ценностью; они были готовы поддерживать эту иллюзию. Ведь реальная ценность заключалась не в товарах, а в рабочей силе, в доброй воле миллионов советских граждан. Если бы удалось влить эту ценность в простаивающие, ставшие безнадежными заводы Запада и азиатских городов, то это означало бы РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Существовала языковая проблема. К тому же заводские рабочие советских индустриальных центров привыкли к другим болтам и машинным деталям, чем западные рабочие.

И вот порученцы советского правительства были направлены в западные финансовые центры. При попытках скупки акционерных обществ они были схвачены как шпионы.

В городе Уральске инженер Путилов смотрел вслед конвою грузовиков, увозивших техническое оснащение его стройки, образцовое передвижное строительное предприятие. Технику предполагалось сконцентрировать в столице и использовать для оснащения проекта ПРИОБРЕТЕНИЕ МИРА, как только удастся овладеть зарубежными биржами. Замену увезенному оборудованию обещали поставить весной. Планы по строительству завода на склонах Урала, тремя годами позднее признанного устаревшим, были невыполнимы без увезенных машин; через 17 лет от них вообще отказались.

И все же инженер Путилов не мог забыть картину, как грузовики спустились разбитой дорогой по склону и исчезли в направлении запада. Это было, пишет он во втором приложении к опросу ветеранов технической деятельности, проведенному Российской академией наук (февраль 2000), ПРОЩАНИЕ С ИНДУСТРИАЛЬНОЙ ЭПОХОЙ. Тяжелая техника ушла.

Захват мировых рынков силами трудящихся осенью 1929 года провалился. Советский Союз, возможно, располагал 800 активистами, обладавшими опытом, необходимым для обмена товарных ценностей Востока на акционерные капиталы Запада. Еще шесть миллионов способных людей, подходящих для того, чтобы занять рабочие места завоеванного Запада, правительству страны, ожидавшему чуда, взять было негде.

Социалистический захват власти с помощью маузеров, бронепоездов и красногвардейцев был, и это бакинские комиссары понимали, невозможен. Но не сбывалось и пророчество, будто капиталисты (в бедственной ситуации) продадут веревку, на которой их можно будет повесить. Напротив, стражи капитала оказались «предельно твердыми» как раз во время кризиса.

Горизонты надежды съеживались и в СССР, коль скоро при обнаружении «ВНУТРЕННЕГО СВЕТА» речь шла о диалектическом противовесе ТОВАРНОМУ ФЕТИШУ, то есть о человеческом самосознании, а не о православном, бесхозном свечении, так сказать обманчивом блуждающем огоньке России. Весь мир, как показывали биржевые курсы, был как блуждающий обманчивый огонек.

Как же получилось, что и Советский Союз, отделенная от прочего мира страна, оказался пораженным той же бедой? Похоже было, что помрачение или отчаяние, охватывающее большую часть эмоционального состояния в мире, захватывает и отделенную в организационном плане часть человечества, словно существует некий суб-индустриальный ток, регулируемый загадочной ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИЕЙ РАБОЧЕЙ СИЛЫ и ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ состояние ощущения возможного (оптимизма). Так, в 1944 году выбили из страны фашистов те же люди (или их дети), которые в 1929 году (начиная с середины ноября) считали захват ничейного, брошенного на произвол судьбы капитала прожектерской затеей, не заслуживающей их доверия. Как могли бакинские комиссары, сидящие в кремлевских стенах, добиться победы без поддержки масс?

– Полагаете ли вы, что деградация промышленности, наблюдаемая сегодня в СНГ и в восточной части ФРГ, не происходила бы, если бы мировая экономика оказалась тогда под контролем трудящихся? Заняв командные высоты капитала, пролетариат занялся бы производством и добычей угля, стали, станков, самолетов, кораблей и прочего до бесконечности?

– Да, и, кроме того, продолжал бы это и другими средствами.

– Было бы это прогрессом или тупиком?

– Индустрия, наделенная самосознанием, не сравнима с ЭПОХОЙ РЕАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМА, страдавшей, как известно, от комплекса неполноценности.

– Самосознание уехало вместе с колонной грузовиков от склонов Урала и исчезло?

– Да, из-за международного кризиса.

– И промышленные комбинаты на территории бывшей ГДР сегодня не превращались бы в руины?

– Оба спутника Марса были бы уже заселены людьми.

Турецкий мед

Сейчас, на рубеже веков это было так же бесполезно, как и многое из того, чем занимался Баухаус в Дессау, хранитель ПРИНЦИПА УТИЛИТАРНОСТИ в промышленности. Индустрия, да и большая часть доиндустриальных отношений, на которые опирается индустрия, оторвались от института. Фред Рафферт оставил свою рабочую группу. Его интересовал, отчасти и из-за приближения Рождества, особый вопрос, на который его натолкнули слова отца, произнесенные им в смертный час с горящими глазами. Речь шла о вкусе турецкого меда, отведанного им в 1939 году. Таким образом, довоенные запасы этого лакомства сохранились в центрально-немецком городке вплоть до рождественской ярмарки 1939 года.

Турецкий мед поставляли в больших упаковках или ящиках, примерно как сыр; он представлял собой смесь меда, сахара и фруктов, от этой массы отделяли порции и взбивали в похожие на вату шары. Сладость эта была придумана в шестнадцатом веке в Стамбуле и через венские кондитерские попала на ярмарки рубежа девятнадцатого и двадцатого веков. В Германии придумали добавки из ароматных трав. В годы Первой мировой войны в ход пошла молочная сыворотка и заменители; запасов тропических фруктовых эссенций оказалось достаточно. В кружке Стефана Георге смесь пряных ароматов называли «дьявольским вкусом». Этому историческому результату и принадлежал «быстрый» брошенный в прошлое луч памяти отца Рафферта. Он уже не был в состоянии передать словами точные вкусовые ощущения. Лишь выражение его лица говорило о них.

Этот продукт принадлежит к числу УТРАЧЕННЫХ ВИДОВ ТОВАРНОГО ПРОИЗВОДСТВА ДВАДЦАТОГО ВЕКА. То, что стали продавать вместо него после 1945 года, было «придумано». На ярмарках появлялось нечто сладкое с добавкой меда. Различные испанские и французские фирмы пытались возобновить изделие на синтетической основе. Удешевление производства не привело к достижению того восхитительного вкуса, которым обладала, судя по всему, патока 1939 года.

Хоть плачь. Рафферт провел опрос. В одном из архивов с материалами о продуктах питания он обнаружил ровно половину рецепта по изготовлению турецкого меда, датированного 1932 годом. Существенная часть рецепта отсутствовала. То, что Рафферт попытался изготовить по рецепту, используя возможности Баухауса, оказалось совсем невкусным. Единственным несомненным указанием, бывшим в его распоряжении, оставались «горящие глаза» отца. Даже в рабочей группе № 4 в Дессау, среди специалистов по реконструкции индустриальных процессов, нет никакой возможности передать словами этот блеск взгляда в последний момент.

Глава 2
ФЕНОМЕНЫ РАЗРУШЕНИЯ ВЛАСТИ

Империи распадаются схлопываясь, то есть они распадаются внутри человека. В двадцатом веке в течение одной человеческой жизни можно было пережить три таких катастрофы. Следующие истории охватывают время от сегодняшнего дня до Гильгамеша: распад власти.

Китайский клад

Мне никогда не разрешалось заводить речь о том, как мой отец в марте 1945 года, когда стали приближаться передовые части Красной армии, закопал в саду под яблонями семейные ценности (фарфор, серебро, две большие сумки, документы) и завалил все это кучей навоза, который в дождливую погоду стал быстро покрываться зеленью. Я не выдал этой тайны, хотя и был воспитан в коммунистическом духе и приучен раскрывать все личные секреты. Так в каждом чекисте прячется частное лицо. Однако я могу подтвердить, что это частное лицо вовсе не первоисточник, из которого берут начало образ поведения и характер (основание надежности), оно обитает скорее в некоем боковом туннеле, в который общество не проникает. А потому я остаюсь совершенно надежным партийцем, который всего-навсего не выдает семейный тайник (и его не вскрывает). Необходимо забвение, потому что в крайнем случае не будет возможности ускользнуть. Так что современный патриот – сложный продукт[26]26
  См.: Карл Маркс. Очерк политической экономии. Введение. В каждом человеке, в котором производительный процесс представляет собой всеохватывающий высший уровень, должна заключаться вся последовательность предшествующих формаций: первобытный человек, человек родового общества, крестьянин, горожанин. Социализм был бы регрессом, если бы в боковых туннелях социалистического патриота не скрывалось множество классовых врагов, когда-то сражавшихся до последнего. Теперь они служат цементом.


[Закрыть].

Мыслящий, действующий продукт. Мы намеревались надежно спрятать данные разведки, а также часть партийной кассы в Китайской Народной Республике. Ящики и денежные средства уже двигались в направлении нашего посольства в Пекине, когда мы узнали, что Китайская Народная Республика в случае объединения ГДР и Федеративной Республики в конфедерацию будет объединять их посольства в одно. КНР не признает обособленной собственности, пусть даже это собственность братского государства или братской партии, если они теряют свой официальный статус. За короткое время до марта, а затем до присоединения к Федеративной Республике мы не смогли найти принципиального решения. Когда в июне мы потеряли помещения и связь, контейнеры, отправленные нами в начале года, застряли где-то на территории КНР. Их переправляли из одного транспортного народного предприятия в другое, проверялись таможенные декларации, их перегружали с одного транспорта на другой и т. д. До 1992 года ценный груз кочевал из одного пункта в другой, оставаясь «зарытым сокровищем»; в конце концов транспорт обратил на себя внимание китайских властей и был конфискован. Сегодня ничейный груз хранится на складе под Пекином. Китайская администрация не может распорядиться ценностями без справок с нашей стороны. Справок этих она никогда не получит.

Мы явились нагишом

За день до того, как требовалось представить баланс для перехода на западную марку, мы отправились в путь на четырех грузовиках с двумя машинами сопровождения. Наши автомеханики, ехавшие на одной из сопровождающих машин, обеспечили нормальное движение нагруженных тяжелыми слитками грузовиков по всем дорогам Восточной Украины и Северной Осетии. На наших картах значилась пустынная зона Усть-Юрт (на восточном берегу Каспийского моря, однако этого моря с «дороги» видно не было, пустыня оказалась степью). Мы оказались в ловушке. Местные власти (или бандиты с незнакомыми нам нашивками) заставили нас направить машины к бывшему караван-сараю. Мы были вооружены, однако трудно было предугадать, какой будет реакция на вооруженное сопротивление и сколько вооруженных людей у другой стороны. Раз в неделю «представители властей» доставляли в наше уединенное место еду. Так мы провели, прильнув к транзисторным приемникам, день воссоединения Германии. Холод проникал в машины. Мы не хотели расходовать горючее на обогрев машин.

Весной мы бросили машины. Слитки иридия закопали. В немецкое посольство в Тегеране мы явились, преодолев 700 километров пешком, при этом нам пришлось пересечь две границы. Нас было двенадцать патриотов. Сначала мы попытались обратиться в посольство Китайской Народной Республики, но нас выставили. В немецком посольстве нам поначалу отказывались выдать паспорта нашей новой родины. От нас требовали доказательств нашего происхождения. У нас же не было ничего, кроме владения немецким языком и ярлыков на нашей одежде, указывавших на место продажи. Паспорта ГДР и оружие, которые могли бы удостоверить наши личности, мы зарыли однажды ночью во время пешего перехода, охваченные приступом паники. Не бежать же было обратно к тому тайнику только ради того, чтобы доказать чиновникам министерства иностранных дел, что мы невольно оказались их «согражданами»? Для этого нам не хватало энтузиазма новообращенных. Когда им надоело держать нахлебников в довольно тесных помещениях посольства, они переправили нас через Аден и Порт-Саид в Росток. Действующие чекисты, мы привыкли принимать почти любое желаемое обличье. Им, нашим противникам, только и оставалось, что поверить нам в том виде, в каком мы явились, «нагишом».

Мы совершали путч с помощью цифр

Мы, сотрудники народного предприятия «Экономико-математический центр», располагавшего собственным учебным институтом, домами отдыха в Гарце и курортным поселком на берегу Балтийского моря, отборным персоналом, системой премий, которую, кроме нас, никто не понимал (а потому никто не мог ее исказить), испытали в период трудностей нашего государства поздний расцвет, более того, мы могли бы спасти государство с помощью очень небольшого числа вооруженных людей. Нам нужно было ровно столько вооруженных людей, сколько их используют на Западе для охраны транспорта с деньгами. Если бы нам только поверили. Наше государственное руководство должно было в точном соответствии с принципом децентрализации (который особенно полезен в приложении к центральным структурам вроде нашей) наделить нас соответствующими полномочиями. Однако нас уже никто не слушал. Начальство разбежалось.

Мы совершали путч с помощью цифр. Не каких попало, разумеется, нет. Для записи основных данных хватило бы нескольких листков из блокнота. Любой из нас за двадцать минут объяснил бы эти цифры, гарантировавшие платежеспособность ГДР (вопреки всему, что твердили западные СМИ) на семь лет вперед, каждому ответственному человеку в нашем правительстве, который смог бы понять нашу терминологию, терминологию технической экономики[27]27
  Зато западные представители не узнали бы от нас ни слова, даже если бы стали поджаривать наши пятки на огне.


[Закрыть].

Начать предстояло с раздела островов Рюген и Узедом на земельные участки. Одновременно горный массив Гарца надо было бы разбивать на предназначенные для сдачи в аренду охотничьи угодья. Затем выставить их на продажу по всему миру через один из французских банков и банк в Ханау. Комбинат в Лёйне продать одному из нефтеперерабатывающих концернов. Флот ГДР следовало уступить азиатским партнерам. Взять заем у Монгольской Народной Республики, горнодобывающие предприятия на территории ГДР сдать в концессию одной особенно мощной южноафриканской компании[28]28
  Диалектическая ирония, как-то упомянутая Марксом, заключается в том, что эта компания происходит из бывшей немецкой колонии Немецкая Юго-Западная Африка.


[Закрыть]. Затем следовали: доход от продажи с аукциона запасов государственных музеев ГДР (фарфор, иностранные ювелирные изделия, сомнительного происхождения античные сокровища, например Пергамон, историческое оружие, уроды из коллекции профессора Вирхова, два гвоздя из креста Иисуса, запасы отравляющих газов времен Первой мировой в Альтмарке, особый интерес для Сотби представили бы документы с грифом «совершенно секретно» и грифом, соответствующим грифу COSMIC, накопившиеся за 40 лет истории ГДР); мы предполагали конфисковать и продать существовавшие в ГДР личные коллекции марок и марки, принадлежавшие народному предприятию по торговле почтовыми марками, только это принесло бы четыре миллиарда долларов. Разумеется, зарубежным представительствам ГДР предстояло переехать в квартиры, принадлежащие посольствам участки земли также подлежали реализации. Права на рыбную ловлю на озерах и реках ГДР могут принести, если снять все ограничения, 40 миллионов долларов в течение 10 лет. Это доход.

Однако главная хитрость заключалась в реорганизации расходов. Я не буду входить во все детали. Я также не склонен недооценивать (никто из сотрудников нашего центра не пытался этого делать) тот крик, который поднялся бы, если бы мы снизили государственные расходы до 10 % от уровня государственного бюджета 1987 года. Существенно то, что мы путем подобной консолидации госбюджета придали бы вес нашему требованию принять ГДР прямо в Европейский Союз, причем как государственное образование, совершенно свободное на данный момент от долгов, а значит, как первую КАПИТАЛИСТИЧЕСКИ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ РЕСПУБЛИКУ ЕВРОПЫ, как государство-образец. Кто способен смотреть через очки классового врага как через бинокль? Мы, сотрудники Экономико-математического центра, были способны на это благодаря десятилетиям подготовительной работы. Наконец-то мы были свободны, могли использовать свою силу, но именно теперь нас никто не слушал[29]29
  Единственными, кого мы в эти дни смогли убедить, были сотрудники отдела французского МИДа, отвечавшего за ГДР, у них был особый стимул понимания плана: желание сохранить рабочие места.


[Закрыть].

После того как стало ясно, что наш радикальный план 1989 года никому не нужен, мы устроили, взяв только по 60 марок на человека из нашего премиального фонда, коллективный праздник в день святого Николая, в 17 часов в малом зале отеля «Паласт». Перед каждым стояла чашка кофе, за ней заполненная на три четверти чашка грога. Приготовление торта-суфле и большого сосуда испанского чая, конфискованного таможней, не составило для нас проблем. На несколько часов на нас повеяло новым духом[30]30
  Последний пример радикального путча, начатого статистиками и спасшего прусское государство, приходится на счет наших предшественников на территории ГДР и относится ко времени после сражения под Кунерсдорфом. Король послал министерствам известие, что он разбит, государство повержено. Наши коллеги ни минуты в это не верили. Они переплавили столовое серебро берлинского замка. Они вытащили все ценности из подвалов таможенного ведомства, из запасников академических учреждений. «Мы обрезали монеты и из собранного металла чеканили новые. Фарфор королевского фарфорового завода мы обменяли на эскадрон кирасиров в полной амуниции. Если бы было нужно, мы продали бы за море подданных нашей страны, мы разводили бы в обитых шерстью коробках шелковичных червей, чтобы отправлять их в Нидерланды и Англию. Мы освобождаем на двадцать лет от налогов за немедленную уплату 10 % годовой налоговой ставки». Год спустя была выиграна битва под Лигницем, государство спасено. Мы сохранили за собой Силезию.
  Но что можно сравнить после утраты государственности ГДР со спасением Силезии? Полную библиотеку всех сочинений классической политической экономии, то есть всего того, что прочел Маркс, прежде чем сам начал писать. К этой библиотеке мы добавили бы учебные материалы по «технической экономике», изданные за 12 лет. Мы замаскировали то, что мы, путчисты, собрали уже как центральная организация, под имущество одного датчанина и скрыли таким образом в Восточном Берлине, столице ГДР. Быть может, пригодится в будущем. Что-нибудь всегда остается, когда распадается испытанный коллектив. Как сказал Маркс Энгельсу: через 200 лет увидимся.


[Закрыть].