Текст книги "Хроника чувств"
Автор книги: Александр Клюге
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)
Финансовая инспекция не позволяет завести в естественно-научных институтах даже кушетку. Да Мутцлаффу и не пришло бы в голову привести сюда одну из своих подруг (что ей тут было делать?). Лишь когда профессиональная деятельность не будет удовлетворять Мутцлаффа, он по-настоящему двинется с места, сделает саму Пасху предметом своего познания.
Хайдеггер в Крыму
1
Пока еще наши моторизованные части брали штурмом Перекоп, эти ворота Крыма, 4-й отдел Верховного командования сухопутных войск (ВКСВ) принял решение о прикомандировании к 11-й армии университетских преподавателей. С военных аэродромов Фрайбург и Марбург мы полетели через Берлин, Краков и Одессу в Симферополь. Это быстрый и смелый бросок. Всего три дня назад город был захвачен стрелками-мотоциклистами, которые закрепились в городе и погнали противника дальше, в горы, а сегодня уже прибываем мы, УНИВЕРСИТЕТСКИЕ ПРЕПОДАВАТЕЛИ, и нас доставляют с аэродрома на наши квартиры. Деревянные постройки. Я спешу в комендатуру. Мы получаем форму вермахта (без знаков различия); один гражданский служащий, ответственный за наладку электроснабжения, погнался за мальчишкой, в нем не сразу распознали немца, и жители дома, в который он забрел, зарезали его. Теперь в целях «устрашения» требуется акция возмездия, чтобы подобное не повторилось.
В дело вступает «абстрактная» и «техническая» разновидность «разума»[57]57
«Мышление начинается лишь тогда, когда мы убедились, что прославляемый на протяжении столетий разум является упорнейшим противником мышления».
[Закрыть].
Армия окружила Севастополь. Генерал-полковник сосредоточил все силы вокруг города, обнажив полуостров (увидеть это невозможно, можно только заключить из сообщений). Существует лишь одна-единственная железнодорожная ветка, снабжающая всю армию (220 000 человек), и по этой стальной связующей нити на этой неделе движется всего один локомотив, пять остальных неисправны. Снабжение не обеспечено. Кругом нервозность, за исключением генерал-полковника и его непосредственного окружения, которое, подобно актеру, играющему умирающего Сенеку, изображает «нерушимое спокойствие». Еда так себе. Генерал-полковника отзывают.
2
Словарь командной лексики:
[Сосредоточение сил]: Для воинских масс то же, что гравитация в механике.
[Элегантность]: Она была утрачена, как только командование армии и нижестоящие командные звенья столкнулись с недостатком боевых сил. Быстрота только как идея, волевое решение как внешняя поза, поскольку решать нечего и необходимо удерживать баланс сил, который в принципе невозможен. Это была побеждающая, но уже потерпевшая поражение армия. Советское командование планировало высадку в Евпатории. Дело шло к Рождеству. «Подходящего момента» не было ни для чего.
[Поторапливание]: Торопиться, поспешать – вид деятельности. Поторапливание (слово прямо-таки не пишется, не ложится на бумагу) означает, что какой попало, ленивой деятельности нахлобучивается видимость поспешания. Войсковую часть отправляли из Симферополя на фронт. Офицеры покрикивали: «Поторапливаемся!»
[Технические средства]: Если нереалистично забыть о смерти, чьи часы, БИЕНИЕ СЕРДЦА, можно ощущать каждое мгновение, то презрение к смерти – неправильное выражение для смелости. Смелость – это способность различать то, что я делаю в согласии с самим собой и то, что я ни в коем случае не могу привести в согласие с самим собой. Поэтому совершенно недостаточно накрыть, так сказать, кусок чужой земли войсками, техникой и транспортом; нет, эта земля должна быть «обращена», то есть проникнута моей СПОСОБНОСТЬЮ РАЗЛИЧЕНИЯ, «перепахана». Однако в 11-й немецкой армии была явная нехватка философов.
3
Хайдеггер в Крыму
Малоизвестный факт: лихорадочной осенью 1941 года ВКСВ запланировало сразу после захвата Крыма отправить группу университетских специалистов (археологов, специалистов по готам, экспертов-этнографов, философов) в прифронтовую зону. Они должны были выявить остатки греческих поселений и исследовать их, разыскивать следы остготов. Среди членов комиссии находился и Мартин Хайдеггер. Группа была высажена 4 декабря 1941 года на аэродроме Симферополя из транспортного самолета Ю-52 и тут же переправлена на конфискованные квартиры.
Что такое мышление?
«Уметь задавать вопросы – значит уметь ждать, пусть даже всю жизнь». Вопросы возникают, так сказать, сами собой. Греческое legein значит «собирать», и потому одновременно «читать» и в то же время «думать». Однако под гнетом смерти собирает не всякий, читает не всякий. Те немногие, что формируются как мыслители (в холодных аудиториях, становясь учеными, философами, обладателями ученых степеней), организованы подобно предводителям или пастырям, предводителям мышления, СОВРАТИТЕЛЯМ ЮНОШЕСТВА, ПРОБУЖДАЮЩИМ В НЕМ ЛЮБОВЬ К МЫСЛИ. Эта профессионализация искажает картину мышления.
Теперь солдаты, в дополнение к противогазам, карабинам, НЗ, несут с собой по просторам России карманные издания философских сочинений. Им рекомендовано греться этими «собраниями письмен», словно у костерка вечером после боевого дня. Но вечером они слишком устали для этого. Так мышление деградирует, становясь МЕСТОМ, где можно было бы вспомнить о том, что когда-то существовало искусство анализа и искусство вопрошания. Тем самым мышление оказывается одиноким часовым. Считать ли его сообщением таинств («коренных вопросов») от озаренного к озаренному? Гераклит так не считал.
Вместо этого наступили грозовые времена. В них конденсируются потоки событий. Похоже, мировой дух двинулся в путь. В такие времена вопросы прорастают таким упрямым образом, что сами организуются в УМЕНИЕ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ в голове у каждого. Истинный философ надеется в своей жизни на один из таких моментов; без соприкосновения с излишеством практики он может обойтись, если его хоть раз непосредственно коснулся подобный «гравитационный водоворот истории».
4
Наша задача заключается: а) в обнаружении и фиксации остготских археологических памятников, б) фиксации и консервации греческих руин, в) демонстрации немецкой науки и высшей школы в непосредственной близости от фронта и тем самым ПРОЯВЛЕНИИ САМОСОЗНАНИЯ. Сразу же за линией фронта, практически на фронте, спокойная, привычная работа исследователей и мыслителей. Нам предстоит выступать с докладами.
Завтрак с группенфюрером Олендорфом, штаб которого расположен поблизости от штаб-квартиры армии. Все является измерением времени и мотива. Необходимо собрать воедино ВОЛЕВУЮ СПОСОБНОСТЬ, она распыляется на широких просторах, находится отчасти далеко позади, в прошлых походах, в Греции, во Франции, но только не здесь. Чтобы подтянуть волевые силы, требуется время. Технически войска находятся под Севастополем, но с точки зрения волевой, считает Олендорф, они вообще еще никуда не прибыли. В этом и заключается проблема национал-социалистического искусства руководства: преодоление фактора времени. Я на это: с помощью колдовства? Олендорф смеется. Речь идет о приближении горизонтов. Так же, как оперные кулисы перевозят в театр другого города и монтируют их там? Нет, их надо перемещать в огромных пространствах «внутренних образов». Солдаты и офицеры несут их с собой, говорит Олендорф. Под натиском одних этих образов и падет Севастополь. Падению крепости предшествует представление о ее падении. И вообще, чтобы быть здесь, требуется некое основание. Ведь никто не хочет здесь оставаться. Олендорф подтверждает: большая часть армии хотела бы продолжать осаду Ленинграда. А бросок в Индию?
Борьба с остатками сопротивления в зимнем Крыму воспринимается как вынужденная необходимость. Вот если бы было лето, если бы можно было пойти на пляж и если бы не было войны! В этом отношении, если я правильно понимаю озабоченность Олендорфа, солидная по размерам армия в своих существенных силах оказывается невидимой. Опасное положение. Мы хотели бы встретиться вновь.
5
Все мы должны участвовать в похоронной процессии, следующей за гробом гражданского специалиста, убитого из-за аморального захватнического поступка. Целый батальон, до зарезу нужный где-нибудь в другом месте, музыкальная команда… Мы, прикомандированные к штабу, в полном составе, в форме. Необходимо продемонстрировать, что даже единичные покушения на гигантское общее германское тело вызывают скорбь, церемониальный марш и возмездие. Полностью отсутствующая в сути вещей каузальность «устанавливается» в приказном порядке. Это ошибочно. Я не могу скорбеть по неизвестному мне человеку. Я вижу и у других не более чем внешнее соблюдение церемонии, некоторую торопливость, какая обычно бывает связана с действиями, выполняемыми нетерпеливо, вынужденно.
Музыканты играют три марша и траурную музыку. Речь полкового священника. На что был гражданскому этот мальчишка, после того как он его соблазнил бы, купил бы или принудил силой? Приступ похоти. Ему бы пришлось прикончить его, чтобы он никому ничего не сказал. Это не был какой-нибудь развращенный мальчишка, а сын архивариуса, бывшего большевистского начальника, помогающего теперь немецким оккупационным силам в качестве переводчика. Об этом во время церемонии ни слова, зато пересуды во время кратких перерывов.
Затем войска и приглашенные на похороны переходят на одну из площадей Симферополя. Здесь готовилась показательная казнь. Двенадцать человек за убитого гражданского. Приготовленные жертвы были беспокойны, двигались. Было невозможно заставить их стоять, потому что караульные, чтобы обеспечить пространство для стрельбы, должны были находиться на некотором расстоянии. Это было настоящее побоище, потому что стрелки никак не могли попасть в цель, им приходилось стрелять в движущуюся массу. Некоторые бросились в сторону зрителей (которых собрали, потому что казнь была показательной). Выстрелы пришлись в спину, заложники лежали, раненные. Пришлось офицерам подходить к раненым и добивать их выстрелами в голову.
Использование военных в «акциях устрашения» недейственно, и я бы сказал – недействительно.
Того же мнения был и партайгеноссе Олендорф, с которым я шел до квартиры. Он присутствовал не как приглашенный для участия в процессии, а как компетентный свидетель. Он должен основательно изучить проблему репрессивных действий, составить нечто вроде руководства, однако скорее приходит к выводу, что подобные экзекуции под началом армии так и останутся дилетантством, какими бы инструкциями их ни снабжали. Из этого следует, что исполнение нужно перепоручить спецчастям, подчиненным здесь партайгеноссе Олендорфу, элитному подразделению обученных полицейских, причем не рядовых.
Следует отказаться от сложного выстраивания каузальных цепочек («один убитый немец означает двенадцать расстрелянных местных»), да и от рационального обоснования вообще, считает Олендорф. Ряды, выстраиваемые рациональным мышлением, бесконечны. Цитирую: «КОНЕЧЕН гнев богов». Да, как буря гнева должна обрушиться на нас эпоха, а УЖАС слепит из нее новую. И сделано это будет не маленькими, логическими шагами. Что за злоупотребление словом «логос», восклицаю я. Именно так: одну эпоху преобразовать в другую можно только как целое, ВРЕМЯ ИЛИ СОВЕРШАЕТ ПРЫЖОК, ИЛИ НЕ ДВИЖЕТСЯ ВООБЩЕ. В субъективном ландшафте жителей полуострова, то есть в непосредственной близости, происходят изменения, завоевания. Подобная смена господства оказывает обратное воздействие на собственные оккупационные войска, словно гравитация, такова мысль Олендорфа, если я правильно его понял.
6
В коляске мотоцикла на юг полуострова. Храм Дианы, сохранились только фрагменты. Возможно, это место, где была жрицей Ифигения. Как нечто само собой разумеющееся и очень в духе Нового времени это сооружение стояло у подножия возвышенности, невидимое с моря. Местные жители могли вводить в заблуждение путешественников, прибывающих на кораблях: те думали, что перед ними необжитые места, и высаживались в надежде поживиться. Тут же следовало нападение местных жителей, появляющихся из засады, из долины за холмом, на прибывших морем чужеземцев. Корабли отводили в гавань, а захваченных в плен – на жертву богам.
Никаких мер не требовалось. Храму ничего не угрожало. Я остановил попытки людей из роты пропаганды провести кино– и фотосъемки. Этот храм слишком ценен для завлечения туристов в будущем.
Я отправил небольшую моторизованную группу в Симферополь, а сам двинулся обратно через горы. Полагают, что там есть партизаны. К полуночи я добрался до своего жилища, отмерив ногами часть крымской земли. Холодно. Светят звезды.
«Пути свободы. Справедливость как функция озирающей все далеко вокруг власти, заглядывающей далее перспектив добра и зла, то есть обладающей более обширными горизонтами ВЫГОДЫ» (Воля к власти, XIV, примеч. 158). «Справедливость как наличность, излишествующая, разрушительный образ мысли, исходящий из оценочных суждений; высшее представительство самой жизни» (Воля к власти, XIII, примеч. 98). «Сущность власти – господство над каждой достигнутой ступенью власти» (Воля к власти, 1887/1888, примеч. 675).
Об этом в местной армии не может быть и речи. Она обладает наступательной мощью, то есть определенной ступенью власти (например, она раньше или позже возьмет Севастополь, если советские войска не высадятся на восточном побережье Крыма), но она не господствует над достигнутой ступенью власти. И если бы она обеспечила власть, она не знала бы (и рейх в целом не знал бы этого), чего она от этой власти хочет. Никто из тех, кого я опрашивал, не желает оставаться в Крыму. А может быть, переехать сюда после войны? Если каждый участник крестового похода получит поместье в Крыму? И на это нет особо желающих. Это так далеко от всех местностей, которые меня интересуют. Но здесь такие прекрасные холмы, виноградники, новая страна. Есть план переселить сюда жителей Южного Тироля (согласно обещанию, данному фюрером дуче, они должны оставить свои дома и получат в качестве компенсации жилища в Крыму). Стать остготами? Или было бы лучше заняться завоеванием Ленинграда? Обеспечить решающую победу среди северной стужи? – спрашивает офицер 22-й дивизии. Хочет ли кто-нибудь туда? Нет, но это приближает конец восточной кампании…
Невозможно наполнить жизнью эту завоеванную землю, потому что никто не желает на ней трудиться. В результате возникает определенное ускорение. Совершенно иного рода, чем моторизация. Она наполняет пространство эхом и деловитой активностью, в результате чего пространство исчезает, тогда как ускорение первого рода опустошает пространство, подрывает силу воли, раздвигает пределы пространства.
В то же время партайгеноссе Олендорф моторизовал свою маленькую команду (порученцы, полицейские чины, своего рода офицерский легион). Они желают спасти рейх. Их задача не завоевание; в эту пору судьбины несчастной войны (это слова Олендорфа) есть только шанс – поскольку судьбу отрицать бессмысленно – при напряжении всех сил добиться масштабного перевоспитания людей немецкого склада[58]58
«Ни одна эпоха не может быть уничтожена вердиктом отрицания. Отрицание лишь отшвырнет отрицающего с дороги». Усилия партайгеноссе Олендорфа обречены на безуспешность с 30 июня 1934 года.
[Закрыть]. Всеми средствами волевого воздействия, умерщвления, устрашения и укрепления. Но не увещеваниями и обещаниями. Я верю, что он этого желает и что некоторые из его подчиненных узнают себя в этом его волевом порыве. «Они даруют смертным след богов, ускользнувших во мрак всемирной ночи»[59]59
Абсурдно представление, будто боги безобидны и дружелюбны. С полнейшим безразличием уничтожат они людей, как только им вздумается отведать новый род живых существ. Боги инновативны.
[Закрыть].
7
Живописный пейзаж, холод. Неожиданно открывается море. Оно покоится, ледяное и серое. Военные корабли уходят вдаль, образ внутренней связи, внутреннего пространства[60]60
Внутреннее пространство между водой и промышленностью, обе стихии неприязненны к человеку.
[Закрыть]. Я начинаю приживаться на полуострове. Я единственный, кто здесь хочет остаться. Так же как я хотел начать жизнь в Марбурге. Образное выражение: сжечь корабли. Когда народ расстается с прежней жизнью, «решает покинуть остров», в этом волевом движении соединяется вся сила прошлого и будущего. Это и будет «момент». Колонны, устремляющиеся в новую жизнь, новый абрис эпохи. Вот, собственно, что на самом деле происходит в наши годы. Я наблюдаю (чрезвычайно профессионально осуществленную) экзекуцию, проводимую 2-й ротой команды Олендорфа. В качестве приглашенного гостя. Стоит столик с писарем. Аккуратно выстроенная людская очередь. Спокойствие. Никаких стоящих вокруг или ожидающих войск, только те, кто чем-либо занят, активные участники экзекуции, однако никто не знает, что они делают. Люди, стоящие в очереди, видят только занятых и снующих туда-сюда людей. Через определенные промежутки времени группы по 12–16 человек грузятся на машины, и их увозят. Вот, собственно, и все. Сама казнь – как мне сказали, в ущелье километрах в тринадцати – происходит без всякой публики. Тогда это не оказывает устрашающего воздействия, говорю я. Напротив, оно заключается в том, что об этом ходят слухи. Невидимое действует, отвечает советник полиции Вернике, сохраняющий спокойствие; сам он не слишком занят, потому что направляет других. Это будет действовать неделями, говорит он, воздействие начинается после окончания собственно операции[61]61
Симультанность необходима столь же мало, как и рациональная или каузальная связь.
[Закрыть]. Посмотрите, профессор, как спокойны люди в очереди. Видите ли вы каких-нибудь зевак? Вот как надо работать. Мы сводим число жертв к необходимому минимуму.
Я подхожу ближе к очереди. Подводят новых людей. Я в числе немногих, не занятых никакой работой. Роль зрителя при событии, существенный элемент которого невидим, без собственной деятельности невыносима.
Мы стоим на площади, двухэтажные здания, высаженные по четырехугольному периметру деревья. Возникает сумятица из-за того, что в выстроенную Олендорфом сцену вклинивается колонна войсковых машин. Перепалка между Вернике и штабс-фельдфебелем, командующим колонной. Очередь приходится разомкнуть, столик писаря отодвинуть, чтобы колонна, которая не может повернуть, проехала. Я чувствую прикосновение к моей руке. Я делаю движение и хватаю чужую руку: маленькая темноглазая женщина вложила в мою ладонь руку ребенка, и я схватил ее. Женщина исчезла в очереди, я держу, в растерянности, ребенка, маленькую девочку. Мучительная ситуация. Я не могу влезать в очередь. Это было бы нарушением порядка. Однако со своего места я не вижу женщины, оставившей мне ребенка. Девочка крепко держит меня за руку. Я не могу говорить с ней, не зная языка. Подаю ей знаки.
Среди моих основных принципов – ни в какой жизненной ситуации не противоречить себе самому. «Никто не бывает умнее своей судьбы». Я сделал движение рукой, когда руку девочки вложили в мою руку. Я позволил застать себя врасплох, одурачить себя, сказал Хайдеггер позднее военному советнику юстиции доктору Вольцогену. «Ничто не происходит без причины». Я воспринимал отданное мне в руки как то, что мне доверено. Человеческая очередь продолжала двигаться. По мере того как людей увозили, она сокращалась. Я полагал, что та темноглазая женщина (гречанка?) тоже увезена. Для меня (в неприятном, бездеятельном положении свидетеля, ожидающего обеда как содержательного наполнения бытия, в этом мучительном стоянии) было удачей неожиданное столкновение с живым существом, которое я держал за руку; в то же время мне было бы мучительно передать ребенка часовым или отвести его обратно в очередь. Под влиянием отсроченного импульса (после почти часового бездействия, кажется, неуместно говорить об импульсе, однако бывает такое непосредственное метание душевного порыва, которое оказывается неожиданным для нас самих и делает нечто, не спрашивая наше Я или какую-либо властную инстанцию, пока мы только еще начинаем замечать случившееся, ЭТО СВАЛИВАЕТСЯ НА НАС) я спросил спешившего мимо Олендорфа, могу ли оставить ребенка у себя. Откуда у вас эта девочка? Я рассказал. Вернике выдал мне ребенка, то есть подтвердил, что он может оставаться у меня. Это время быстрых решений из-за обширности страны. «Держать изначально значит беречь».
8
Ребенок тщательно вымыт с помощью ефрейтора соседней санитарной роты. В моей квартире у него собственная комната. Его охраняет часовой, так же как и меня, как и штаб. Теперь он на стороне завоевателей. Теоретически ему надо было бы сшить немецкую форму.
Вы не можете забрать ребенка на территорию рейха, говорит советник полиции Вернике, он еврейского происхождения. Кто об этом знает в рейхе? – спрашиваю я. Вы не можете разъезжать с найденышем. Как только вы доберетесь до рейха, покинув фронтовую зону, вам придется объяснить статус ребенка. Удочерили ли вы ее? Брали ли вы на фронт своего ребенка? Или это военная добыча? Малолетний военнопленный?
Мы тут не на Троянской войне. А вы не младший Аякс. Я почти не отвечаю. Размышления Вернике окрашиваются симпатией. По крайней мере, можно поговорить о необычном случае.
Такова примета новой эпохи, выражающаяся на этой войне как «фронтовой опыт»: предметом обсуждения становится опрокидывание установившихся ценностей и привычек. Верно и то, что родные края не причастны к этому новому закону времени…
Я не поеду обратно, отвечаю я Вернике. Хотите разбить здесь свой философский лагерь? Я колеблюсь. Во время долгого пешего марша к побережью я уверился, что порываю с прежней жизнью, не возвращаюсь на родину, а буду сопровождать движение войск по земному шару. В этом походе я могу оставить при себе свою «живую добычу». Я знаю, обратив взгляд внутрь себя, что я неподвластен жалости. Я хочу не защищать, я хочу обладать этим живым существом.
Юноша прыгает за девушкой в реку, и это единственный счастливый поворот судьбы в «Избирательном сродстве». Что отличает мое желание от желания пригреть потерявшуюся собаку?
Счастливые дни. В холоде нахожу в храме Артемиды глиняные таблички. Приношу их домой. Бережно упакованные в картон, лежат они в моем жилище, превращающемся в пещеру награбленных сокровищ.
Реальное/нереальное
Дни в Крыму. Во многих отношениях «нереальные». Вот Хайдеггер, следуя древним обычаям своей родины, отправляется пешком через партизанские места в горы. Он говорит, что хотел увидеть море и выкрикнуть, когда оно откроется ему по дороге, его греческое название. Однако ему не удалось пройти горы до самого побережья. Зато он теперь готов оценивать находки. После такого напряжения он чувствует себя в единстве с этой землей. Офицер, отвечающий за связи с учеными, считает такую позицию нереалистической, «фантазерством», поскольку существовала восьмидесятипроцентная вероятность того, что философа могли подстрелить партизаны, обитающие группами человек по 20 в горных пещерах. За бокалом красного вина в штабе 11-й армии поздним вечером того же дня разговоры углубляются в области, «далекие от интеллектуальности».
Находка таблички Гераклита
Стремление обнаружить находки в ходе раскопок оказалось ошибочным. Правильнее было попросить разъяснений у офицеров разведки противника. Указания касались списка местных музеев и управлений колхозов. Там и в самом деле обнаружились ценные вещи. Получается, что находки уже, так сказать, собраны. Так что надо идти ПО СЛЕДУ ПРЕДЫДУЩИХ ИСКАТЕЛЕЙ СОКРОВИЩ.
Без места
Нет такого места, где бы Хайдеггер мог сохранить при себе свою добычу – доверенного ему ребенка. Теперь он совершенно уверен, что это маленькая гречанка. Отвечая настоятельному желанию, она окажется потомком Ифигении. Нет места. Что это значит?
Это намек на то, говорит Хайдеггер, что место – не точка в пространстве и времени, а процесс, подобно трубе, туннелю или узкому месту в песочных часах. Это самое узкое место означает: я отрываюсь от возможного для меня и натыкаюсь на (невидимую или прозрачную) стену. Эта СТЕНА и образует место. Самое узкое место оказалось на переходе от фронта к родине. Из этого следует, что Германия пока пребывает в умиротворенном состоянии, что военный фронт удерживает войну на расстоянии от земель рейха; Германия еще не вступила в войну, что произойдет позднее. Лишь по краям, где находятся войска (и они ждут по большей части, лишь немногие сражаются), обнаруживается тонкий слой ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ. Чрезвычайная ситуация – МЕСТО НЕВОЗМОЖНОГО.
Хайдеггер понимал, что у него никак не получится забрать с собой ребенка в рейх и привезти его в Тодтнау (может, спрятать его там? но где?). Невозможность уязвляла его.
Он встретил Олендорфа.
– Если кто-нибудь хочет чего-то всем сердцем, надо, чтобы он это совершил. Иначе он и желать ничего не будет.
– В этом вы правы, партайгеноссе Хайдеггер. В этом весь смысл национал-социалистической революции. Однако это не имеет никакого отношения к вопросу, который тревожит ваше сердце, дорогой Хайдеггер. Вы неверно ставите вопрос.
– Я и не формулировал это в виде вопроса.
– Но я расслышал в сказанном вопрос.
Олендорф хотел объяснить товарищу по партии две вещи: оба предположения, что жизни девочки угрожает опасность и что она гречанка, не доказаны. Второе – фантазия, порожденная желанием, возможно, недолгая и не способная устоять под давлением реальности (например, вопросов центра регистрации жителей, таможенника, сотрудника уголовного розыска, на которого Олендорф повлиять не может). При каждом шаге следует спрашивать себя: готов ли я рисковать ради этого жизнью? Хочу ли я, чтобы эта сцена, в центре которой я нахожусь в действии, повторялась до бесконечности? Буду ли я ее и тогда желать?
Это слишком жесткая формулировка, ответил ученый. Он заметил, что Олендорф употреблял по-своему слова, сказанные им, Хайдеггером, в предыдущих разговорах. Он заключил из этого, что обладает авторитетом. Словно бы соглашаясь, он сказал: Я должен спрашивать не только: Готов ли я рисковать жизнью? но и: Что будет, если я не буду отстаивать почти ничего из того, что меня затрагивает? Если я ни ради чего не готов рисковать жизнью? Кто такой конформист? Человек каждую минуту понемногу умирает. Если ни для какого отрезка жизненной линии не существует риска, зачем тогда жить?
Оставим иллюзии, ответил Олендорф. Простите, если я не говорю языком ваших желаний. Я говорю, исходя из опыта. Я исхожу из того, что этот ребенок – еврейского происхождения. Иначе бы он не попал в число согнанных людей. Ошибок у нас случается не много. Ошибались ли мы, станет ясно, когда ребенок подрастет. Его отдадут в СНД[62]62
Союз немецких девочек, национал-социалистическая молодежная организация.
[Закрыть]. Я допускаю, что еврейский ребенок может выглядеть не по-еврейски. Но все же под вашим покровительством вырастет не гречанка. Как вы собираетесь достать свидетельство расовой чистоты? Вы должны, дорогой Хайдеггер, быть способны произнести: Если она и еврейка, я останусь на ее стороне всем своим существом (то есть не только своей жизнью, но и своим положением). Готовы ли вы это сказать? У вас в голове нечто личное, вы следуете личному чувству. А это в условиях ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ невозможно.
Хайдеггер ответил: тогда военное положение абсолютно недействительно. Одновременно он увидел, что его влияние закончилось. Хотя он был уверен, что Олендорф прикроет его «в чрезвычайной ситуации», он совершенно не рассчитывал, что сможет повлиять на таможенника или контролера при возвращении на территорию рейха.
Хайдеггер пошел бродить пешком. Девочку он оставил на попечение ефрейтора Фрайтага. Она слонялась вокруг кухни. При хорошем уходе из нее вырастет статная женщина. Ребенок был явно не славянского сложения, тело ее было стройным и устремленным вверх. Это Хайдеггер и назвал бы в ней греческим[63]63
Представление о греческом существует лет 300. Миньон странствует с цыганами. Вильгельм Мейстер выкупает ее. Выясняется, что она графского рода. Однако доказательство обнаруживается лишь тогда, когда она умирает.
[Закрыть].
9
Ребенок кашляет. В Симферополе нет лекарств от кашля. Я добываю меда. Даю ей с горячей водой.
У ребенка температура. Странный единичный случай защиты рейха: защита ребенка с нелегальным статусом. Я обращаюсь к военному советнику юстиции Вольцогену. Возможно ли удочерение? Обладает ли военный юрист полномочиями на этот случай? Вольцоген: Вопрос довольно необычный. Я: На этой войне немало необычного. Вольцоген: Господин профессор, откуда у вас ребенок? Я не могу раскрыть некоторых обстоятельств дела, чтобы не подставить Олендорфа.
Я снова отправляюсь на дальнюю прогулку в горы. Решение: создать на этом классическом полуострове центр нового мышления. Для этого мне все же придется вернуться хоть раз на родину, чтобы уладить формальности. КРЫМСКАЯ АКАДЕМИЯ ГЕРМАНСКОГО РЕЙХА. Эта земля была садом под началом греков, и она вновь может им стать. В согласии с нормами садоводческого и политического искусства. Следуя разуму, надо создавать образцовые пространства, «живые зоны». То же надо будет повторить на Урале, в завоеванной Сибири, чтобы овладеть огромными просторами Востока, подлежащими заселению. Такова цель, которая затем породит силу воли, которая, правда, нужна нашим войскам уже сейчас (в кредит), чтобы завершить боевые действия[64]64
«Хотеть вообще значит то же, что хотеть-стать-сильнее, хотеть-вырасти – на то и средство желания».
Важное понятие: хотеть-вырасти. Это не только субъективная сторона человека, это значит также: разрастаться, словно растение, то есть стремление предметов, поскольку объективное и субъективное соотносятся как гравитационные поля.
[Закрыть]. Лишь боги способны устранить временной перепад, отделяющий до сих пор эту силу воли будущего от нашего Сейчас.
Поздним вечером выясняется, что у ребенка не простуда, а особый вид местной чесотки, неизвестной и старшему штабному врачу доктору Маюсу. Маленькое тело ужасно воняет. Я дал ефрейтору Фрайтагу пять марок, чтобы он искупал девочку, названную мной в честь дочери Геркулеса Фригой, в серной воде. Она в жару, не понимает меня. Я говорю по-гречески, по-немецки, на языке моих гор, довольно прилично по-латыни, ни слова не знаю по-русски или какой еще ее язык. Она не говорит на идише. Откуда уверенность спецподразделения, что это еврейский ребенок?
Ребенок спит. Я со свечой и своими текстами присел к кровати и охраняю ее сон. Так же излишне и так же проникновенно, как ожидающие войска…
Новое время нуждается в первую очередь не в виноградниках, а в теплицах, в солнечной энергии, в побережьях, в ветре, укреплении войск, покорении пространства, освоении земли, горизонтов, морей, космоса человеком (из-за чего он обращается в вещного человека, то есть то, чем он обладает, преобразует его и завладевает им). Вещный человек (покоренный своей добычей) основательно изменит выражение «жизненный путь».
Жестко увенчано время отмеренной жизни,
Годы мы видим свои и считать их умеем,
Только вот годы народов, кто их узрел?
«Земля прорастает мир».
10
В это время партайгеноссе Олендорф еще не приобрел ауру военного преступника[65]65
Олендорф, руководитель 2-го отдела в Главном управлении безопасности рейха. Издатель секретных материалов, в том числе закрытого опроса общественного мнения в рейхе. Ему было поручено руководство спецкомандой 1D, следующей за 11-й армией. Цель этого приказа заключалась в том, чтобы «Олендорф запачкал руки в крови».
При рассмотрении действий спецкоманд на трибунале в Нюрнберге Олендорф был среди тех, кто противодействовал попыткам затушевать или отрицать убийства, проводившиеся спецкомандами.
[Закрыть], тогда от него еще исходило сочетание солдатского обаяния и лоска интеллектуала.
Программа колонизации Прибалтики силами добровольческого корпуса в 1919 году: крестьянские хутора, ополчение по швейцарскому образцу. Повторение индустриальной революции в «ремесленном» духе, духе «товарищества», так сказать, машинная техника как пашня, электроника как полеводство, химия как духовная работа. Поскольку то, что обрабатывается людьми, оказывает на них обратное воздействие, отсюда и название: Националистическая немецкая РАБОЧАЯ ПАРТИЯ.
После революции рабочий – уже не то, что соответствует историческому образу рабочего. Эта непрерывная революция будет продолжаться 6000 лет. Самое раннее проявление первого большинства среди соотечественников (то есть подлинное немецкое единение!) – 1952 год. До того рейх будет оставаться уничтожимым, после этого – уже нет. Я: К чему это уводящее в сторону погружение в глубины русских просторов? Нужно ли сначала достичь власти над планетой? Он этого тоже не знает.
