Текст книги "Хроника чувств"

Автор книги: Александр Клюге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Напоминает ли о себе ранение 1943 года?

Боли в правом плече, периодические обострения радикулита. Тогда он обращается к мануальному терапевту.

Не выпив по чашке кофе

Во время интервью между Б. и корреспондентом «Юманите» возникли определенные человеческие отношения. После окончания интервью они с удовольствием пошли бы выпить кофе. Однако оказалось, что это невозможно. В фабричной столовой в это время кофе не было, чтобы не давать сотрудникам повода отлучаться с рабочего места. Посидеть в столовой им тоже не разрешили. Так и расстались Б. и журналист, даже не выпив по чашке кофе.

Отказ от прежней точки зрения: советник юстиции Шелига

I

В январе 1945 года советник юстиции Шелига из Главного управления уголовной полиции рейха направился в командировку в окрестности Эльбинга. Дело заключалось в том, что против помещика Ц. с ноября 1944-го местные власти вели расследование, поскольку его обвиняли в убийстве. Однако по каким-то причинам обвинение не было выдвинуто. В эти последние месяцы войны местные власти не слишком стремились принимать решительные меры против лица, обладавшего связями в высших кругах. Чиновники на месте и их начальство в Эльбинге склонялись к тому, чтобы отправить провинившегося на фронт. Однако оформить такое решение не успели, и дело попало в главное управление уголовной полиции в Берлине. Советнику юстиции Шелиге предстояло разобраться с этим делом на месте.

Советник юстиции Шелига попросил выделить ему двух инспекторов, двух ассистентов, машинистку и небольшое полицейское сопровождение; всех их он отправил на машинах заранее, в ночь, по направлению Фюрстенвальде – Швибус. Он собирался совместить проверку этого дела с последней инспекцией провинции Западная Пруссия, прежде чем и в нее ворвутся русские войска. Сам же он последовал за отправленными накануне машинами дневным поездом до Эльбинга. В этот день армейская группа генерала Хосбаха оставила рубеж у Лётцена и прорвалась, двигаясь во вражеском тылу, на запад, через позиции русских, которые уже начали занимать Восточную Пруссию.

В сущности, было непонятно, почему местные партийные и государственные органы не подвергли виновного Ц. должному наказанию.

II

Шелига не задержался в городе и крепости Эльбинге, где в то время тюрьмы были уже эвакуированы, а множество предателей и дезертиров расстреляно на месте, он оставил в городе только одного инспектора, чтобы тот сообщал ему об обстоятельствах, связанных с делом об убийстве и о многочисленных слухах относительно событий на фронте. В окружной тюрьме – находившейся за пределами Эльбинга – ему доложили, что часть заключенных, воспользовавшись беспорядками, устроенными иностранными рабочими, организовала побег. Среди бежавших был и находившийся под следствием Ц. Вечером того же дня Шелига направился с сопровождающим персоналом на машинах в поместье Ц. в окрестностях Эльбинга. Ему было непонятно, почему место заключения этого человека было таким ненадежным.

В поместье подозреваемого, разумеется, застать не удалось. Шелига дал указание опросить батраков, работавших в поместье, а также священника и местного партийного руководителя. Выяснилось, что подозреваемый появился в поместье на несколько часов и воспользовался для дальнейшего бегства охотничьей повозкой и шестью лошадьми (три пары на смену). Шелига решил, что тот наверняка будет избегать западного направления, Померании или Нижней Силезии; опасность попасть в руки военного патруля, который примет его за дезертира, перевешивала при этом преимущество более короткой дороги. Скорее можно было бы предположить, что подозреваемый будет двигаться по дуге в юго-западном направлении, приближаясь к фронту, потому что так он мог добраться до генерал-губернаторства, до Польши. В результате развала фронта на Висле и быстрого наступления русских армий там возник такой хаос, что Ц. мог попытаться приблизиться к границам рейха с этой стороны. Между прочим, во всей округе не было ни иностранных рабочих, ни бродяг, ни дезертиров, которые могли бы совершить преступление. Попытка свалить вину на бродягу-иностранца – уловка любого отрицающего свою вину. Шелига принципиально скептически относился к такого рода приемам. Однако он все же проверил, мог ли совершить преступление кто-нибудь, кроме подозреваемого. Батраки жили в определенных зданиях, во время работы они были под надзором. У них не было доступа в господский дом, в котором и произошло преступление. Из Эльбинга оставленный там инспектор по телефону сообщил, что ему удалось выяснить в связи с делом об убийстве: похоже, никакой особой протекцией Ц. не располагает, однако никто в данное время не желает доводить расследование до конца. Партийные органы этим не занимались. В органах правосудия считали, что настоящую опасность в данный момент представляют не господа вроде Ц., а бесчисленные группы смутьянов и бандитов, решивших, что теперь, когда война близится к концу и, в особенности, когда рухнул фронт на Висле, настал их час. Точно так же прокуратура полагала, что в ситуации опасной напряженности не стоит, так сказать, губить своих людей; следует подходить к делу с позиции сложившейся в конце концов ситуации. Все эти точки зрения советник юстиции Шелига не разделял.

III

Шелиге понадобилось менее часа, чтобы убедиться в виновности хозяина поместья. По его указанию в комнате, где был найден убитый, мелом на полу была реконструирована ситуация, после чего он с ассистентами воспроизвел довольно примитивное преступление. У одного из батраков была найдена одежда Ц., на которой, как и ожидалось, обнаружились пятна крови. Эта и другие улики были отправлены в Эльбинг на телеге. Что же касается проблемы, что убийство было совершено особенно жестоким образом, а потому с трудом может быть приписано человеку образованному и происходящему из хорошей семьи (откуда, собственно, и возникало подозрение, что преступником был все же какой-нибудь иностранный рабочий), то и она была удовлетворительным образом разрешена после получения соответствующих данных о личности подозреваемого. Сам по себе он был, и в этом сходились все опрошенные, человеком высокой морали, которая в этом особом случае и должна была быть преодолена. Само собой разумеется, что причиной увечий, нанесенных гостю, стали те особые требования, которые помещик привык предъявлять своей совести. Речь шла о своего рода эксцессе совести, которая не смогла предотвратить убийство в сложившейся ситуации и потом путем нанесения увечий пыталась найти для себя хоть какую-то возможность выражения.

Шелига оставил второго инспектора в поместье, дав ему указание провести до появления русских необходимые допросы, а по мере приближения опасности вернуться в Берлин через Эльбинг. Сам же он с двумя ассистентами и машинисткой – которой он по пути надиктовал подробный отчет о предварительных результатах расследования – поехал к железнодорожному узлу Шмилау. Оттуда он рассчитывал быстро перебраться на юг на поезде или дрезине. Тогда он мог бы перехватить убийцу на одной из дорог южного направления. Однако километров за тридцать до Шмилау они столкнулись на шоссе с колонной военных машин, двигавшейся им навстречу. Машины шли по три в ряд по не слишком широкой заурядной шоссейной дороге, за ними следовали танки по два в ряд. Танки и машины были облеплены солдатами. Эта колонна, направлявшаяся в Эльбинг, оттеснила встречных пешеходов, а также машины советника юстиции на обочину. Несколько мотоциклистов ехали впереди колонны, чтобы предупредить о ее приближении и расчистить дорогу; у мотоциклистов был приказ полностью расчистить путь, они отослали Шелигу к ближайшему офицеру. Но потребовалось некоторое время, чтобы заполучить кого-нибудь из ответственных офицеров, потому что не так-то просто докричаться до офицера в быстро едущей колонне и добиться, чтобы он слез с машины. Офицер, спустившийся на землю, мог упустить свою группу, и этот прыжок с машины был для него опасен, потому что по законам военного времени ему не полагалось покидать свою часть. Поэтому советнику удалось обменяться с офицером лишь несколькими словами, прежде чем тот вновь вскочил на один из шедших друг за другом грузовиков. Шелига потерял несколько часов, когда он мог только ждать и надеяться. Теперь уже не было надежды, что он сможет перехватить убийцу на пути в Польшу, даже если проедет часть пути на поезде.

IV

На железнодорожном узле и в крепости Шмилау, гарнизонном городишке с населением, наверное, в 15 тысяч жителей, советник юстиции Шелига обнаружил в местном военкомате работающий телекс. По телефону он получил от человека, оставшегося в поместье подозреваемого, последние результаты следствия. Орудие убийства было найдено в подвале господского дома, переправлено в Эльбинг и там соответствующим образом обследовано. Еще были показания батраков и местных жителей.

С помощью телекса Шелига смог связаться с несколькими местами в Восточной Пруссии, Западной Пруссии и Польше (теперь уже можно было сказать: бывшем генерал-губернаторстве). Таким образом он пытался окружить убийцу, который был где-то неподалеку, среди окрестных лесов и лугов, и стремился скрыться. Иными словами, он надеялся организовать, не имея на это достаточных средств, облаву, хотя и понимал, что в построенной им системе есть немалые прорехи. Но Шелига убедился, что его запросы, рассылаемые по различным достижимым адресам, наталкивались на халатное отношение, а то и просто бывали отвергнуты. Проведение розыскных мероприятий, касающихся одной-единственной личности, в сложившихся обстоятельствах было, по мнению нижестоящих инстанций, невозможно и бесперспективно. Как будто убийство такого рода можно было считать простительной шалостью! Шелига отправил по телексу следующее послание генералу полиции в Краков:

(Шелига) При расследовании дела об убийстве (следует номер дела и уточняющие данные) я сталкиваюсь в ряде организаций (следует перечисление) с саботажем. Я прошу принять в их отношении соответствующие меры. Советник юстиции Шелига.

Ответ пришел от старшего советника доктора Шульце, ученика Шелиги по тем временам, когда тот работал на Александерплац:

– (Ответ) Указания соответствующим организациям (следует список) направлены, с другими из перечисленных вами организаций связь установить не удалось. Русские находятся у Плоцка. На месте предприняты дополнительные розыскные действия. Послать ли за вами машину? Прошу сообщить. Старший советник Шульце.

– (Шелига) Премного благодарен. Наилучшие пожелания.

– (Ответ) Всегда к вашим услугам.

Шелига полагал, что Ц. пытается пересечь границу рейха, похоже, оставшуюся без действенного контроля на всем протяжении, где-то на линии Шмилау – Клопау – Мильчиц. Чтобы добраться туда, ему нужно было доехать до дороги Клопау – Мильчиц. Шелига отказался от первоначального замысла провести после задержания преступника инспекцию провинции Западная Пруссия. Он отправился в сопровождении двух ассистентов, машинистки и двух полицейских сопровождения на двух машинах в направлении Клопау.

V

Мимо различных примитивных сцен расстрелов вдоль дорог, по которым шло бегство и на которых машины советника юстиции не могли по-настоящему показать свою мощность: с одной стороны, в этой всеобщей сумятице казалось, что смертью больше, смертью меньше – не имеет значения, к тому же было трудно или даже невозможно выловить убийцу из бесчисленных людей, двигавшихся в разных направлениях; с другой стороны, Шелига на этой стадии уже не видел возможности прекратить преследование. Он понимал, что уголовная полиция – несмотря на отличную и совершенно новую организацию Главного управления уголовной полиции – не способна, да и не предназначена для того, чтобы разобраться с подобной катастрофической ситуацией с криминалистической точки зрения, а тем более справиться с ней. Полиции пришлось бы взять власть и учредить, наряду с существующей, своего рода криминалистическую диктатуру. Однако в такой момент криминалист, чувствующий, что его организация терпит фиаско, тем более обязан прилагать все силы для выполнения своих задач и тем самым – постоянно стремясь к достижению максимального криминалистического результата – компенсировать нарушение права если не в реальности, то хотя бы в принципе.

В этот день генералы Хосбах и Райнхард, командовавшие прорывавшимися из Восточной Пруссии войсками, были смещены и заменены генералами Швитхельмом и фон Мюллером. В Польше два фельдмаршала пытались собрать обратившиеся в бегство немецкие войска. Генерал-полковник Рендулиц, переброшенный сюда из Вены, где он руководил обороной, занял одну из вилл и приказал устроить вокруг этой штаб-квартиры заграждение. Советник юстиции Шелига продолжал преследование и был уже у Клопау.

VI

На следующий день ситуация западнее Плоцка ухудшилась, русские войска перерезали несколько путей сообщения, идущих с севера на юг, параллельно Висле. Шелига решил отправить одну из своих машин с ассистентом и машинисткой в сторону границы рейха, чтобы не подвергать женщину ненужной опасности вблизи линии фронта. Сам же он продолжил преследование, двигаясь на юг. Он исходил из обоснованного предположения, что ему удастся застать охотничью повозку недалеко от Клопау, где она наверняка должна заехать в одно поместье. Шелига, пристроившись к армейской колонне, возглавляемой энергичным лейтенантом, проехал Клопау, который немного позднее был взят в кольцо русскими войсками.

На следующий день недалеко от Клопау, посреди образовавшегося на протяжении нескольких километров дорожного затора, Шелига был захвачен в плен русскими гвардейцами. Его разлучили с сопровождавшими его полицейскими и ассистентом и через несколько дней со множеством других пленных погрузили в поезд. Дело Ц. оказалось уничтоженным, когда машина советника юстиции во время короткого боя, предшествовавшего его задержанию, в силу причин, установить которые уже более невозможно, загорелась.

Что же касается убийцы Ц., то он – после короткого визита в поместье приятеля, – поскольку все внешние признаки указывали на приближение русских, тут же за Клопау двинулся на запад, съехав на проселочную дорогу, по которой охотничья повозка вполне могла проехать. Через несколько дней пути он достиг границы рейха у Грюнберга, в Силезии, на участке, который в тот момент не контролировался. Через Глогау, Коттбус и Губен ему удалось прорваться, бросив позднее повозку, до Шлезвиг-Гольштейна, где его приютили в одном дворянском поместье. Позднее он переселился на Рейн.

Шелига тем временем ехал в противоположном направлении.

Цитата из Канта:

«Даже если гражданское общество распадется с согласия его членов (например, если населяющий некий остров народ решит разойтись и рассеяться по свету), то и тогда следовало бы прежде казнить последнего остающегося в тюрьме убийцу, чтобы каждый получил за свои деяния по заслугам и пролитая кровь не осталась на совести народа, не настоявшего на возмездии; ведь тогда народ может считаться соучастником этого открытого нарушения справедливости. Лучше пусть умрет один человек, чем пропадет целый народ, ибо если погибнет справедливость, то жизнь людей на Земле утратит всякую ценность».

VII

Когда в 1953 году Шелига возвратился из плена, ситуация в Германии изменилась. Шелига отказался от дальнейшего преследования Ц., добившегося какого-то поста в рейнских землях. 12 июня 1961 года Шелига, получивший звание советника права, выступил в ротари-клубе в С. с докладом «Юстиция и преступность».

Вот отрывки из протокола дискуссии:

(Аплодисменты.)

Президент ротари-клуба сказал, что хотел бы поблагодарить господина доктора Шелигу за его выступление. В то же время он отметил, что у членов клуба вполне развито правовое сознание. К тому же в некоторые вещи слишком углубляться не стоит. Член клуба Бенгер-Рибана обратил внимание на то, что докладчик назвал гусарскую куртку венгеркой. На самом деле ее правильное название – доломан. Докладчик допустил еще ряд языковых неточностей. В связи с этим следует заметить, что неудачно выраженная мысль остается неудачной и в том случае, когда речь идет о непреодоленном прошлом, то есть важность темы ничего не меняет. Член клуба Плеттке заметил, что юридические проблемы всегда затрагивают лишь очень узкий круг людей. Член клуба Барабас как отбывающий наказание юрист заявил, что не разделяет пессимизма докладчика. Сам он настроен оптимистически.

(Аплодисменты.)

Одному существенному моменту господин Шелига не уделил достаточного внимания: речь идет о помиловании. Справедливость и помилование неразделимы; невозможно представить себе справедливость, не обогащенную возможностью помилования, хотя в наше время, безусловно, к прошениям о помиловании следует подходить с большей строгостью.

(Бурные аплодисменты.)

Дебаты по принципиальным вопросам

Член клуба Гайбель не может себе представить, что немецкий народ образца 1953 года не несет в себе ценностей. Немецкая выправка и немецкие ценности, как о том поется в песне «Германия превыше всего», не погибли в 1945 году. Член клуба Пильс полагает, что вина лежит безусловно не на народе, поскольку преступление было совершено на территории Западной Пруссии, следовательно, ответственность за него несут поляки. Член клуба Валлер отметил, что общество не может самораспуститься, даже если все его члены будут за это, потому пример, приводимый Кантом, – утопия. Член клуба Хенн сослался на практику бундестага и заявил, что именно в случае измены необходимо принимать во внимание серьезные философские соображения, поскольку, как показывает практика, именно снисходительность по отношению к преступникам навлекает на народ гибель, вернее – разлагает его, о чем и говорит Кант. Член клуба Глас обратил внимание на то, что именно народ настаивал в то время на наказании, неспособность проявил лишь аппарат правосудия. Однако доктор Шелига сам предложил занять умеренную позицию. Пример, о котором идет речь, приведен им лишь потому, что он изменил свою позицию. Член клуба Валентин выразил недоумение по поводу того, что не была проверена версия, согласно которой действия Ц. были вызваны необходимостью самообороны. Член клуба Мертенс заявил, что, по его сведениям, в окрестностях Клопау находился 71-й пехотный полк, который мог бы заняться поисками убийцы.

Обострение дискуссии

Президент отметил, что из-за нехватки времени придется сократить время выступлений до минуты на человека. Поэтому он призвал участников быть краткими и предложил продолжить обсуждение. Член клуба Ламбрехт выразил сомнение в верности положения, что «каждый должен получить возмездие, соответствующее содеянному». С философских позиций это представляется вопросом практики. Член клуба Бишоф считает само собой разумеющимся практический подход. Член клуба Эрб как врач может лишь поддержать такую позицию. Член клуба Катрин все же считает, что лучше пусть умрет один человек, чем погибнет весь народ. Президент подчеркнул правильность такой позиции и отметил, что ротари-клуб открыт для обсуждения социальных проблем, правда, это нельзя считать подлинной социальной проблемой. Член клуба Катрин все же усомнился, что в других случаях не имеет смысла постановка вопроса о смерти. Член клуба Якоби предложил сосредоточиться на самой проблеме. Член клуба Шмидтхеннер заявил, что это проблема образования. Член клуба Глаубе сослался на практику и вспомнил высказывание Фридриха II (короля, а не императора), согласно которому сила чиновника и философа в незнании предмета. Он же выступает не как чиновник или философ, а как практик, а практика предполагает знакомство с предметом. Кто готов в наше время отдать свою жизнь или свободу за частные проблемы справедливости? Член клуба Шпренгель отметил, что вопрос о возмездии, поднятый Кантом, представляет собой вопрос весьма специальный и, возможно, даже уводящий в сторону от сути дела. Не исключено, что профилактическая деятельность полиции гораздо более действенна, чем любое последующее наказание. Член клуба Майнц высказал мнение, что нужно не столько государство, исполняющее право, сколько правовое государство, действующее профилактически. И начинается это с полиции. Вот Салазар понимал это правильно. Член клуба Патцак вернулся к мысли Канта и заявил, что при возвращении из плена можно было бы и заметить, что произошло определенное развитие, пусть и без возмездия и «ценности» в духе Канта. Своеобразное катастрофическое настроение последних месяцев войны (сравнимое с сумрачным настроением религиозного созерцания) в настоящее время восстановить вряд ли возможно.

О любви к справедливости

Д-р Шелига заявил, что наказание – дело настроения. Точно так же следственная работа и сама преступность зависят от сохранения единства пространства и времени. Без специфического настроения невозможно ни преступление, ни его расследование. Президент поблагодарил докладчика за его выступление. Член клуба Пайкерт заметил, что всегда считал справедливость одним из наиболее бессмысленных идеалов. Член клуба Балунга всегда интересовался тем, как правосудие становится преступным и как преступность ускользает от правосудия. Эти вопросы также следует включить в рассмотрение проблемы. Член клуба Пильс считает, что справедливость – тоталитарный принцип. Член клуба Валлер возразил, что без справедливости все же обойтись невозможно. Криминалист – пес правосудия, судья – король юстиции. Президент попросил высказываться более кратко, поскольку времени на эту плодотворную дискуссию осталось чрезвычайно мало. Член клуба фон Бергманн заметил, что слишком рьяная приверженность справедливости напоминает извращение, вот и в оправдание гомосексуализма в античности находили аргументы. Член клуба Эбер обратил внимание на то, что слово «справедливость» встречается в античных источниках достаточно часто. Член клуба Фюрбрингер подчеркнул, что справедливость необходима, поскольку без справедливости невозможно жить. Член клуба Шумпетер усомнился в том, что это доказано. Президент призвал выступающих к порядку и напомнил о необходимости говорить по очереди.

Завершение дискуссии

Член клуба Лебсиус отметил полезность прошедшего обсуждения. Проблематика правопорядка была рассмотрена на чрезвычайно высоком уровне. Член клуба Пихота особо обратил внимание на последовательность изложения доклада. Член клуба Арндт: Наконец-то кое о чем было сказано напрямую.

(Оживленные аплодисменты.)

Президент отметил, что дискуссия дала богатую пищу для размышлений, и попросил докладчика подвести итог обсуждения. Советник д-р Шелига поблагодарил за возможность выступить в клубе. Президент заявил, что время истекло и он от имени всех присутствующих благодарит доктора Шелигу за основательный и содержательный доклад.

(Горячие, продолжительные аплодисменты.)