Текст книги "Беспризорник (СИ)"

Автор книги: Александр Седых

Соавторы: В. Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Ну, простого парня из Диких Земель, вряд ли кто разыскивает, а вот за тобой, странный чудик, инквизиторы ведут охоту нешуточную, раз на Архипелаге хотели облаву устроить и все морские пути в Новый Свет патрулями перекрыли. Тут только лишь одним перекрашиванием волос не обойтись – от твоей холёной фигуры и властных манер, синьор, благородной кровью веет за квартал. Даже я сразу смекнул, что никакой ты не юнга, уж больно умно выражаешься и спину не гнёшь.

– У акробатов осанка тоже прямая, и тела физически развиты, – пожал плечом юный атлет. – А на время путешествия, я вновь мимикрирую в юного слугу.

– Мими… чего? – не понял изысканных оборотов речи Бедолага.

– Теперь у нас ты будешь капитаном, а я опять юнгой прикинусь, – похлопал Бедолагу по плечу Василиск.

– И казной позволишь распоряжаться? – сразу раскатал губы транжира.

– Только собирать плату со зрителей и расплачиваться за наши покупки, – отрезвил мечтателя истинный глава цирковой труппы. – А не справишься, так вожаком станет Сармат.

– Не–е–е, дикарь плохо говорит на испаньольском, – замотав головой, отмёл кандидатуру конкурента на власть Бедолага. – Да и серьёзных дел никто из подданных Метрополии не станет иметь со смуглым дикарём.

– Ну, посмотрим, как ты справишься с ролью главы труппы. Сейчас идём в порт, найдём подходящее судно для океанского круиза.

– А куда мы собрались отправиться?

– Для начала прошвырнёмся вдоль побережья, – неопределённо махнул ладонью затейник. – Хочу найти знакомый порт, с которого начался мой путь на Северный Архипелаг.

– А когда найдём, куда двинемся?

– Отправимся вглубь континента. Надо посетить одно интересное местечко в предгорьях.

– А потом вернёмся обратно? – семеня рядом с уверенно шагающим в сторону порта молодым синьором, заглядывал ему в лицо Бедолага.

– Нет. Мы пересечём весь северный континент Нового Света и выйдем на его западное побережье, – наметил самоубийственный маршрут безумец.

– Там же земли кровожадных краснокожих аборигенов, – втянув голову в плечи, беспокойно пощупал скальп на своём черепе Бедолага.

– Договоримся, – беспечно отмахнулся оптимист. – Торговцы ведут как–то же дела. Говорят, краснокожие очень падки на железные ножи, топорики и стеклянные бусы.

– Так далеко торгаши не забредают, – опять протестующе замотал головой Бедолага. – Да и товара на столь длинный маршрут не хватит.

– Зато цирковых трюков и удивительных фокусов у нас полный фургон, – беспечно рассмеялся Василиск. – Развеем скуку вождям племён.

– Ага, когда нас привяжут к столбу пыток, краснокожим будет очень занимательно метать в нас томагавки, – передёрнул плечами Бедолага.

– Кстати, это будет интересный номер, – похвалил за подсказку организатор цирковой программы. – Но это станет нашим с Сарматом трюком, а ты будешь горланить весёлые песни и бренчать на банджо.

– Я умею играть лишь на гитаре, – пожал плечами доморощенный любитель. – А песни знаю только похабные и исключительно на испаньольском языке.

– Тут главное – весёлый музыкальный ритм, а перевод текста можно и подправить, – успокоил артиста Василиск. – Учёному попугаю–толмачу любые огрехи зрители простят. Верно, Орёлик?

– Пор–р–вём публику! – сидя на плече хозяина и расправив крылья, во всю глотку заорал пернатый артист.

– Ух ты! – удивлённо уставился на сообразительную птицу ошарашенный Бедолага. – Он что – и впрямь знает язык аборигенов?

– Он вырос рядом с племенем краснокожих, – усмехнулся Василиск. – А ты на своём веку много видел говорящих птиц?

– Это вторая. Первого пернатого говоруна встретил на трофейном испаньольском фрегате, а до этого только матросские байки слыхал. Обученные птицы – дорогой товар, такие только благородным синьорам по карману.

– Думаю, что северные аборигены те даже и не слышали о говорящих мудрых птицах, – логично предположил Василиск, до того подсмотревший в сознании продавца птиц, что попугаи водятся только в южных землях Нового Света. – Орёлик станет солистом нашей цирковой труппы. Кстати, тебе пора бы уже привыкать, работать с ним в паре. Будешь развлекать публику и вытряхивать денежки из карманов скупердяев. Видел, как хитро местный шут обрабатывал публику?

– Я так ловко, наверное, не смогу, – засомневался в своих талантах пройдоха.

– Орёлика научим, – любовно погладил пальцами разноцветный хохолок попугая Василиск. – Такому красавчику любую хамскую реплику публика простит, а объекту насмешки станет стыдно не оплатить труд бродячих артистов.

– Это верно, даже дикие аборигены не обижают убогих, – криво усмехнулся компаньон сумасшедшего вожака. – Даст бог, скальпы на голове сохраним и с голоду во время путешествия не околеем, но как будем выбираться к своим? Где нас Хитрован Билл подберёт?

– Корабли в Дикие Земли идут сперва вдоль западного побережья, а уж только потом пересекают Дикий океан, – зная маршрут торговых караванов, успокоил Василиск. – В одном из заливов западного побережья мы и назначим место встречи.

– Только вот, куда нас судьба вынесет? – тяжко вздохнув, с сомнением почесал затылок Бедолага. – Ты же пока ещё не знаешь нашего пути.

– Договоримся с Биллом, что он будет заглядывать в каждый заливчик. А мы будем подавать проходящим судам условные сигналы огнём и дымом. Чужаки в подозрительную западню не пойдут, а Хитрован нас сразу опознает.

– Только нам бы не опоздать, а то проскочит братва мимо нас, и останемся куковать на голом берегу, – забеспокоился Бедолага.

– Дорога дальняя, потому не будем медлить. Ты Бедолага, как глава цирковой труппы, сейчас отправишься договариваться с капитаном каботажного судна, а я встречусь с Хитрованом Биллом, оговорю детали встречи на западном берегу континента.

– Легко сказать, договаривайся, – недовольно заворчал Бедолага. – В порту десятки судов, пока все обойдёшь, запыхаешься.

Друзья как раз уже вышли к порту, и им стала видна вся гавань. Василиск окинул мысленным взором пространство и из хаоса тысяч чужих сознаний выловил мысли нужного человека. Используя приёмы гадалки, Василиск не распутывал все клубки чужой памяти, а интуитивно выбрал лишь один, почему–то самый ему приглянувшийся.

Капитан стоял на корме судна и, пыхтя табачным дымом, продумывал маршрут движения, одновременно просчитывая, где подхватить попутный груз.

– Бедолага, вон двухмачтовое судно на дальнем краю пирса, – указал рукой Василиск. – Видишь, грузчики уже закончили погрузку, на пирсе почти не осталось тары. Завтра с утра судно отправится в рейс – это наш перевозчик, договаривайся с капитаном.

– А может, судно уже сегодня отчалит? – прищурив глаза, пытался высмотреть детали возле далёкой цели Бедолага.

– На палубе видно слишком мало матросов, – удивил зоркостью юноша. – Вряд ли остальные томятся в душном трюме. Очевидно, часть команды догуливает последний денёк в портовых борделях и кабаках, до поздней ночи их из обители разврата и порока не выманить. А какой капитан без нужды рискнёт уходить в ночь?

– Да, экипаж удастся собрать лишь поутру, – со знанием дела, ухмыльнулся сам заядлый морской гуляка. – И то, не в самый ранний час.

– Вот и сговорись с капитаном, чтобы с утречка принял на борт попутный груз: разобранный фургон, скромный скарб бродячих артистов и трио циркачей.

– А ещё клетку с диким котом, – поморщился Бедолага.

– Скажи, что у нас с собой ещё будет дрессированный ягуар на поводке, – удивил Василиск.

– На поводке? Дрессированный? – выпучил глаза Бедолага.

– У нас почти целые сутки, чтобы подружиться с милым зверьком, – улыбнулся Василиск.

– Ну да, с попугаем ты подружился за пару минут, – с прищуром глянул на странного дрессировщика Бедолага, подозревая, что без колдовства и тут не обошлось: не зря же инквизиция устроила охоту на юношу, да и Хитрован Билл ему явно благоволит не за красивые глазки. А если вспомнить так вовремя взбесившихся корабельных крыс и учёного бойцового кота, то сомневаться в способностях иноземца подчинять своей воле разномастную живность не приходится.

Промелькнувшая в мозгу Бедолаги мысль о рыжем коте заставила Василиска вспомнить о покинутом верном друге. Рыжик был очень обижен на Василиска за то, что тот не берёт его в путешествие. Отговорка о демаскирующем признаке и необходимости сбить со следа ищеек святой инквизиции, Рыжика не убеждала. Кот логично указывал, что легко смог бы укрыться от взоров шпионов, а Хитрован Билл способен и без всякой телепатии разгадывать замыслы торговых контрагентов. Однако теперь у Василиска появилась основательная причина разделиться с Рыжиком, ибо только через дальнюю телепатическую связь он сможет согласовать по времени и координатам встречу с кораблём Билла, идущим в Инд. Если цирковая труппа будет опаздывать, то Рыжик через голос попугая оповестит капитана о задержке.

– Ладно, хозяин, я согласен, что без моей помощи тебе не обойтись, – пришёл эмоционально окрашенный телепатический ответ от Рыжика. – Образ искомого порта и приметы дороги до пещеры в предгорьях я тебе и так уже передал, так что мне не обязательно тереться у твоих ног, а вот без связи с командой тебе никак.

– Рыжик, какой же ты у меня умничка, – поблагодарил за понимание пушистого друга Василиск. – Нас будет разделять только расстояние, но мысленно я постоянно с тобой на связи. Не грусти и держи меня в курсе событий.

Василиск уже отчасти разобрался в природе своей власти над сознанием живых существ, но Рыжик для него был не одним из подконтрольных магу–телепату животных, а полноценным симбионтом со свободным разумом и непокорённой волей – настоящим другом. Объединённым в тандем сознанием они могли через астральное поле, не взирая ни на какие расстояния, поддерживать тесную связь и пользоваться возможностями друг друга. Кот был вроде вынесенного интерфейса, через который Василиск мог осуществлять контроль над удалёнными объектами: читать чужие мысли и управлять подвластными живыми созданиями. Рыжик же чувствовал себя настоящим телепатом, способным понимать мысли окружающих и распоряжаться любой живностью, словно всесильный царь зверей.

Василиск же пока не ощущал себя полновластным повелителем чужого разума, однако важные шаги к обретению великой силы он в этот день сделал: у него получилось успешно обойти мысленный барьер чужого мозга и внушить заданный образ в человеческое сознание, а кроме того, юный чародей научился интуитивно мгновенно вычленять из хаоса окружающего астрального поля конкретную частицу нужной информации – пригодились приёмы, используемые провидицей. Юный маг, поднявшись на новую высоту, расширил круг горизонта силы.

Глава 14
Цирковые гастроли

Глава 14. Цирковые гастроли

Ранним утром цирковая труппа загрузила на борт каботажного судна свой походный скарб и разобранный на части фургон. Вернее сказать, оказалась в трюме, в пустующих стойлах для лошадей. Капитану очень не нравилось иметь по соседству дикого хищника, хотя артисты и заверили, что ягуар дрессированный и почти что ручной. Однако кожаный ошейник и тонкая железная цепь не выглядели такой уж надёжной защитой от зубастой пасти и огромных загнутых когтей хищного зверюги. Для большей убедительности, Василиск поручил вести ягуара обнажённому по пояс мускулистому Сармату. По замыслу он же потом и должен будет показывать цирковые номера с дрессированным хищником, ибо крепкий сурового вида дрессировщик, со шрамами на голом торсе, будет внушать большее уважение зрителям, чем изящный юноша–акробат.

Когда наконец–то собралась отпущенная на берег часть команды, судно подняло паруса и отчалило от причала.

– До первого колониального порта Метрополии нам идти галсами против слабого ветра не менее двух суток, – со знанием морского дела, поделился опытом с сухопутными дружками Бедолага. – И мне претит всё это время сидеть, из–за драного цепного кота, в душном полутёмном трюме на затхлой соломе. Надо было зверюгу в клетке перевозить, тогда бы и нас вместе с хищником не заперли.

– Я договорился с Котейкой, что не буду держать его в тесной клетке, – протянув руку, Василиск погладил довольно заурчавшего ягуара, свернувшегося клубком у ног доброго хозяина. – А по окончанию цирковых гастролей, мы отпустим Котейку на свободную охоту в Андские горы.

– Синьор, видите ли, договорился, – саркастически скривившись, недовольно проворчал Бедолага. – А нам теперь страдать из–за господской блажи.

– Тебя никто не обязывает томиться в компании изгоев. Это мне опасно лишний раз светить свою физиономию на публике, а ты можешь заняться репетицией на свежем воздухе, – Василиск бросил гитару в руки артисту. – Поднимайся на палубу и развлекай матросов пахабными песенками. Если будешь иметь успех у непритязательной публики, то, быть может, и на цирковом манеже перед искушёнными зрителями не опозоришься.

– Да уж лучше весь день бренчать на гитаре и глотку драть, чем прозябать в вонючей темнице, – охотно принял предложение опробовать репертуар Бедолага. – Сармат, айда со мной наверх.

– Нет уж, от безбрежного океанского простора меня мутит, – скривился степняк. – Лучше я с вождём отработаю цирковые номера в трюме.

– На время путешествия, вожак стаи я, – гордо выпятил грудь главный артист в цирковой труппе.

Ягуару показалась такая поза угрожающей и, оскалив зубы, он предостерегающе зарычал.

– Похоже, что Котейка так не считает, – рассмеялся Сармат. – Ты бы уж шёл от греха подальше, а то хищник предпочтёт, вместо заготовленных для него рыбных котлет, откусить от твоей филейной части свеженький кусок мяса с кровью.

Бедолага прикрылся гитарой и попятился к лестнице.

– Ну и, бес с вами, сидите тут в полутьме от коптящего фонаря с блохастым котом–переростком и голодными крысами, – напоследок обиженно прошипел официальный глава труппы и заторопился вверх по лестнице.

– С нами ещё Орёлик останется, – Василиск нежно погладил пальцами пёстрый хохолок сидевшему на плече попугаю.

– Ор–р–рёлик товар–рищей не пр–редаст! – щёлкнул клювом попугай и воинственно нахохлился.

– Знаешь, Василий, а твой попугай своим вздыбленным хохолком из перьев и крючковатым носом очень похож на краснокожих аборигенов, обитающих на западном побережье Нового Света, – с прищуром посмотрел на нахохлившуюся птицу Сармат. – Когда мы с Сахилом–мореходом пересекли Дикий океан, то пополняли запас воды в одном из заливов, где встретили воинов племени Ирокезов. У них была на голове причёска из чем–то смазанных ярко окрашенных волос, жёсткий гребень ото лба до шеи. А носы у аборигенов крупные и с горбинкой. Ну, всё точно, как у твоего Орёлика.

– Значит, для артистического имиджа, переименуем попугая в Ирокеза, – увидев яркие образы, возникшие в мозгу Сармата, решил Василиск. – Кстати, для конспирации нам надо бы и себе придумать новые псевдонимы.

– Но капитан уже слышал наши имена, – вздохнув, посетовал Сармат.

– Для артистов нормально выступать под звучными прозвищами, – успокоил Василиск. – А нам будет легче запутать следы.

– Разумнее было бы не уходить от погони, а затаиться в стороне и переждать, – пожал плечами Сармат. – А мы сами лезем в глотку к дьяволу.

– Пусть дьявол нами подавится, – зло оскалился Василиск. – Инквизиторы не ждут от загнанных беглецов такой наглости.

– Да уж, святоши такой дури не ожидают, – невесело усмехнувшись, покачал головой Сармат. – Нам самим–то обязательно нужен столь дерзкий вояж по тылам врага?

– Провидица мне посоветовала найти исток моего пути из земли Нового Света. Это в будущем поможет спасти тех, кто мне дорог, – задумчиво глянув на чадящий фитилёк масляной лампы, Василиск тяжело вздохнул. – Я уже один раз по своему недомыслию потерял доброго друга. Не хочу совершать ещё одну роковую ошибку, пренебрегая добрым советом.

– Ну раз ты так считаешь, то проплывём вдоль береговой линии, поищем порт, откуда тебя вывезли на Северный Архипелаг.

– Э нет, мы простых путей не ищем, – помахал пальцем Василиск. – Сойдём с корабля в первом же порту колонии Метрополии и далее отправимся сухопутным маршрутом.

– Будем путать ищейкам след, – понимающе кивнул Сармат.

– Не только это, – решил объяснить товарищу хитрый финт затейник. – Инквизиторы высматривают нас со стороны океана, а мы прокрадёмся по бережку. Маски цирковых артистов скроют наши лица, а псевдонимы – наши имена. Чтобы остаться незаметными личностями нам придётся превратиться в вызывающе яркие персоны.

– А как быть с проездными документами? – уже успел столкнуться с бюрократией здешних земель Сармат.

– Ну вы же с Сахилом–мореходом тоже оформляли своё путешествие на Северный Архипелаг, – напомнил Василиск. – Имея деньги, проблема с документами легко решаема. Каждый местный чиновник не прочь подработать на выдаче официальных разрешений. В случае для бродячих артистов это будет патент на работу с обязательством отчислять в казну Метрополии десятую часть от заработка. Ну и, разумеется, каждому главе администрации в пункте наших выступлений придётся заносить отдельную взятку.

– И какие имена мы впишем в патент?

– Бродягу мы именуем Боцманом: залихватский вид бывалого моряка и попугай на плече создадут нужный образ, – особо не заморачиваясь, сразу придумал Василиск. – Ты у нас станешь Кочевником, уж больно внешность у тебя экзотическая и цирковое амплуа сделаем подходящим. А я назовусь Акробатом: буду кувыркаться, крутить сальто, ходить по канату, жонглировать разноцветными кольцами и булавами.

– Амплуа – это ещё что такое? – нахмурился степняк.

– На цирковой арене станешь изображать из себя крутого воина, – хлопнул товарища по плечу ладонью Василиск.

– Чего это только–то изображать, – обиженно проворчал Сармат. – Я и так в племени воин не из последних.

– Вот и будешь скакать на лошадях и показывать чудеса вольтижировки, – по выражению лица Кочевника Василиск заметил, что цирковые термины дикарю совершенно непонятны. – Ну, ведь ты умеешь проделывать разные трюки: на полном скаку пересаживаться на заводную лошадь, разворачиваться в седле и стрелять из лука, откидываться назад и, свесившись набок, волочить руки по земле, изображая убитого.

– Это входит в базовый набор подготовки всадников, – пожав плечами, не понял в том особого шика степняк.

– В Метрополии всадников к хитростям индивидуального боя в степи не готовят. Всё больше натаскивают рубиться в плотном строю, – отрицательно покачал пальцем Василиск. – Это для кочевников лошадь – продолжение ног.

– Тогда я могу для потехи публики встать ногами на спины пары рядом скачущих лошадей, – включился в создание цирковой программы Кочевник и вспомнил случай из юности: – А как–то раз я на спор пролез под брюхом скачущей лошади.

– Отличные трюки, – похвалил Василиск и добавил жару: – Ещё ты будешь на скаку поражать стрелами мелкие мишени.

– Ну, разве что, очень близко расположенные, – с сомнением покачал головой Кочевник. – На скаку изрядно трясёт, не всякий мастер обойдётся без промаха.

– Цирковая арена маленькая, скорость хода лошади невысокая, а лук мне синьор Альварес подарил изумительный, – поспешил обнадёжить Василиск.

– Всё равно, на полном скаку я изумительную точность не гарантирую, – тяжело вздохнув, развёл руками Кочевник. – Тут надо быть великим мастером.

– У нас целых два дня, чтобы сделать из тебя чудо–стрелка, – хитро подмигнул юный чародей. – Станешь стрелять не хуже древнего мастера–сарацина, когда–то владевшего этим составным луком.

– После твоих наставлений, Василий, даже завзятые мазилы стали меткими стрелками, – вспомнил обученных чародеем пиратов Сармат. – Может, и меня тебе удастся научить лучше стрелять из лука, но ведь я буду работать в паре с лошадью, а её ещё придётся долго приучать к шумной арене.

– Не труднее, чем человека обучить, – загадочно улыбнулся Василиск и, отстегнув крепление цепи от ошейника ягуара, приказал: – Котейка, ну–ка покажи нам, как ты умеешь изображать дрессированную собачку.

Ягуар встал на задние лапы и, виляя хвостом, косолапо прошёлся вокруг Сармата. Затем упал на спину и совершил несколько перекатов.

– Отдай ему команды: лежать, сидеть, принести палку, подать голос, – предложил Сармату поупражняться с питомцем Василиск.

Ягуар послушно выполнил все команды дрессировщика, только вместо собачьего тявканья, выдал короткое рычащее мяуканье.

– Да, Василий, не зря за тобой инквизиторы гоняются, – покачал головой изумлённый Сармат.

– В этот раз все чудеса управления животными можно будет списать на их длительную дрессировку, – отмахнулся Василиск. – Поэтому в первом порту цирк с конями устраивать не станем, прибережём аттракцион до следующего пункта гастролей.

– А мне тогда, чем прикажешь публику удивлять? – развёл руками Сармат. – Ведь одного выступления с дрессированным ягуаром явно маловато будет.

– Поразишь своей меткостью, – Василиск достал из сундука с цирковым реквизитом подарки мастера Альвареса: составной сарацинский лук и колчан с пучком стрел.

– Тугой, – с усилием натянув тетиву, дал профессиональную оценку Сармат. – С такого на дальние дистанции сподручно стрелять.

– На ближних тоже можно с его помощью фокусы показывать. Отойди к другому борту и постарайся попасть стрелой в белую точку, – Василиск приставил вертикально к стенке трюма дощатый щит от днища разобранного фургона, а затем достал мелок и нанёс крошечную мишень.

– Дистанция плёвая, – пожал плечами Сармат. – Однако судно раскачивается на волнах и освещение от лампы слишком скудное, еле видна белая отметка на доске.

– Сарацин, прежний хозяин этого лука, с такой дистанции пробегавшего таракана стрелой к глиняной стене прибивал, – выудил из памяти подходящий случай из практики древнего мастера чародей.

– В бегущего таракана – это высший класс, – покачал головой восхищённый Сармат.

– Но мы начнём тренировку с простой статичной мишени, – успокоил Василиск. – Очисти свой разум от посторонних мыслей. Позволь духу сарацина, связанному астральной силой со своим оружием, вести твою руку и подправлять прицеливание.

Сармат был умелым стрелком, однако его боевой стаж значительно уступал долгому опыту древнего талантливого мастера–лучника. Василиск впитал все навыки многоопытного сарацина и теперь постарался телепатически передать их молодому степняку. Сармат почувствовал влияние чужого сознания в своём мозгу. Доверившись неведомой силе, он частично передал контроль над своим телом. Мышцы рук плавно подняли лук, наложили стрелу и натянули тетиву. Глаз отметил необходимый уровень прицеливания. Сармат отлично осознавал, что делал, но в то же самое время чувствовал себя под чужим контролем, словно марионетка, которой управляет кукловод.

Неведомый мастер знал своё дело – стрела промелькнула в воздухе, и её наконечник точно воткнулся в белую отметку. Не помешала ни лёгкая качка, ни плохое освещение.

– Я бы и без потусторонней помощи поразил столь близкую неподвижную мишень, – нахмурившись, запальчиво проворчал молодой степняк.

– У тебя будет ещё уйма возможностей это доказать, – усмехнулся Василиск и, плотно прижавшись спиной к вертикально установленному щиту, нанёс мелком пару отметок рядом со своими ушами. – Однако первую пристрелку проведём под контролем призрачного мастера. Мне будет так спокойней, да и тебе это придаст уверенности в своих силах.

– Опасаюсь ненароком приколоть твоё ухо к доске, – поёжился Сармат.

– Белые метки точно такие же по размеру, и дистанция та же. Почему ты боишься промазать?

– А ты разве не боишься, что моя рука дрогнет? – удивился хладнокровию товарища Сармат.

– От моих чувств результат выстрела совершенно не зависит, – с улыбкой на губах, пожал плечами юный философ. Конечно, чародей видел, куда нацелена стрела, и держал под контролем сознание и движения тела лучника, кроме того, мог сам ускориться и отклониться с линии поражения, или, ещё больше растянув время, даже поймать ладонью летящую стрелу, но посвящать друга во все секреты магии он не собирался. Пользы с того мало. А вот поведать мудрость, почерпнутую в одной из книг библиотеки Альвареса, – стоило. – Сармат, послушай древнюю притчу. Один падишах захотел найти среди своих придворных лучшего кандидата на должность главного визиря. Он приказал слугам бросить длинную доску на землю и предложил соискателям на должность визиря пройти по ней, не оступившись, – все легко справились с простой задачей. Затем падишах повелел им обойти свой дворец по вершине каменной стены, ширина которой была такой же, как и у валявшейся на земле доски.

– А сколь высока была та стена? – почувствовал подвох Сармат.

– Достаточной, чтобы, свалившись, переломать себе кости, – улыбнулся Василиск и продолжил: – Так вот, одни сразу струсили и отказались от притязаний на должность. Другие сумели пройти какое–то малое расстояние, чуть оступившись, зацепились за край стены и потом ползком вернулись на башню. Самые упёртые, контролируя каждый свой шаг, прошли дальше, до следующих по ходу движения башен. Но задерживаться было запрещено, и соискатели уставали, теряли контроль и срывались со стены. Только один прошёл уверенно размеренным шагом дальше всех. Тогда падишах приказал воинам сопровождать молодца, следуя вдоль обеих сторон стены, подняв вверх наконечники копий. Однако юноша продолжал идти, не запинаясь и не сбавляя начального темпа ходьбы. Падишах повелел лучникам метать стрелы как можно ближе к телу храбреца, но и это не заставило того замедлить шаг. Юноша прошёл по вершине стены вокруг дворца. Когда он спустился, падишах спросил его: «Разве тебе не было страшно? Почему ты не дрогнул, даже когда воины угрожал насадить сорвавшееся тело на копья, а лучники осыпали стрелами?» Юноша, пожав плечами, ответил: «Я видел лишь путь, по которому нужно идти к назначенной цели». Другие визири советовали падишаху прогнать некомпетентного юнца. Тогда падишах сказал завистникам: «Он умеет концентрировать внимание, отринув лишнее, и, невзирая на опасности и помехи, двигаться к главной цели. У юноши железная воля, а нужные навыки он со временем наработает». – Василиск махнул рукой. – Сармат, отринь лишние мысли, сконцентрируйся и приступай к наработке навыков.

Ведомый призрачным духом сарацинского мастера, Сармат произвёл два точных попадания стрелами, вбив их наконечники рядом с ушами юноши.

– А теперь бей между ногтями, – Василиск отвёл левую руку в сторону, прижав ладонь к доске, и поставил мелом четыре белые точки между растопыренными пальцами.

Сармат в размеренном темпе метнул четыре стрелы, вонзившиеся точно в белые отметки.

– Даже и не знаю, что легче: стрелять или стоять у щита? – вытирая со лба испарину, выдохнул Сармат.

– Ну так испытай, – улыбнулся Василиск. – Становись к щиту, а я буду метать по твоему контуру ножи. Мне тоже надо тренировать крепость духа и меткость.

– Я знаю, что ты, Василий, в этом деле настоящий мастер, – отложив в сторону лук, занял место живой мишени Сармат. – Но, все же, постарайся не обрезать мне уши.

Василиск достал из сундука метательные ножи циркового трюкача, а вместе с ними моментально получил мастерство всех прежних хозяев ножей. Юноша и до этого хорошо владел холодным оружием, но циркачи нарабатывали свой опыт десятилетиями упорных тренировок – даже Василиску было чему поучиться у выдающихся мастеров. Шут, продавший уже изрядно сточенные ножи, не подозревал, что вместе со старым железом он вручает конкуренту опыт лучших мастеров династии бродячих трюкачей. Причём чародей сумел почерпнуть опыт даже у наставника этих циркачей, тоже державшего в руках эти клинки, старого мастера – лучшего из лучших в искусстве метания ножей. Заточенный кусок железа являлся лишь маяком, по которому чародей–телепат находил в астральном поле некогда записанную информацию и тут же копировал, сам становясь её носителем.

Сармат стоически, не моргнув глазом, выдержал окантовку своей фигуры железными клинками.

– Пожалуй, самому метать острое железо мне нравится больше, – переведя дух, честно признался Сармат.

– Вот и будешь опыт нарабатывать, у тебя ещё два дня есть, – выдёргивая ножи из досок, обнадёжил Василиск. – Сегодня тренируешься под присмотром духа мастера–сарацина, а завтра придётся рассчитывать уже только на свои силы.

– Сурово, – покачал головой Сармат. – Надеюсь, чародей, после этого ты не заставишь меня плеваться огнём, как индский факир?

Василиск отрицательно покачал головой:

– В Инде за подобный трюк не сжигают на кострах, как в Метрополии, поэтому в епархии испаньольских инквизиторов мы никаких магических фокусов показывать не будем.

– А в Индских пределах, значит, начнём чудить во всю силу? – с прищуром глянул на бесшабашного чародея Сармат.

– Ну это, смотря, как дела пойдут, – пожав плечами, не стал отрицать такую возможность Василиск.

Как и планировалось, первые двое суток артисты бродячей труппы репетировали номера цирковой программы на судне, а на третий день сошли в порту, купив в местном отделении колониального управления патент на работу и пару крепких лошадок. На следующее утро цирковая труппа провела первое выступление на рыночной площади. Несмотря на будний день и малочисленную публику, артисты получили достойную оценку своим талантам. Разумеется, хождение Акробата по канату с одновременным жонглированием разноцветными булавами и кольцами особого ажиотажа не вызвало. А вот на цепного ягуара, потешно изображавшего дрессированную собачку, захотели взглянуть не только покупатели, но даже и продавцы временно оставили свои лавки на помощников.

Номер был действительно редкий, так с опасным хищником никто ещё не забавлялся. Изредка ягуар грозно рычал на шумных зрителей и, царапая землю огромными когтями, пытался приблизиться к кругу зевак, натягивая до предела тонкую цепь в руках мускулистого дрессировщика со шрамами на голом торсе. Неожиданное перевоплощение из потешного Котейки в страшного хищного зверюгу будоражило обывателей, заставляя визжать и пятиться. Публике нравилось испытывать острые ощущения.

Но, конечно же, люди особо любят поглядеть, когда по–настоящему смертельная опасность угрожает другим: трюки с окантовыванием фигур живых мишеней метательными ножами и острыми стрелами вызывали бурю эмоций. Железные жала настолько близко втыкались возле тела статиста, что малейший промах грозил серьёзной травмой, а то и смертью – вот это доводило публику до экстаза. Акробат и Кочевник менялись местами, стук вбиваемых в доски наконечников стрел сменялся звуком вонзаемых клинков ножей.

Однако, несмотря на полученное удовольствие от представления, не каждый толстосум спешил дать достойную плату за труды артистов. Вытягивать монеты из кошельков синьоров и продовольственные пожертвования из менее богатой публики было работой Боцмана. В перерывах между цирковыми номерами шут играл на гитаре и горланил короткие весёлые куплеты. Зорким глазом Боцман выискивал в ближнем кругу самых перспективных плательщиков и, неспешно шествуя вдоль края импровизированной арены, собирал медяки в протянутую шляпу, а затем вдруг останавливался напротив намеченной жертвы. Тут вступал в дело попугай, до того как будто бы дремавший на плече Боцмана.