Текст книги "Беспризорник (СИ)"

Автор книги: Александр Седых

Соавторы: В. Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Шайка шулера не решилась прикрыть вожака, опасаясь, как бы жуликов не кинулись бить всей толпой – и хотя краплёные карты профанам не видать, зато припрятанный в рукаве туз был явной уликой. Дуэль казалась хорошим выходом из щекотливой ситуации, иначе, даже если бы за мальчишку никто не вступился из возмущённой публики, то четверым бойцам шулера пришлось бы ввязаться в поединок с тремя крепкими пришлыми морячками, единым строем прикрывавших спину юноши. Исход боя был не очевиден. Подручным шулера зря рисковать собственными шкурами не хотелось.

– Сейчас Шустрила насадит пацанёнка на шпагу, как молоденького петушка на вертел, – раздался задорный смех со стороны местных болельщиков.

– Гляди, как бы пацан своим мечом не раскромсал франта на мясное рагу! – задорно ответил один из доброхотов дерзкого юнца, подозревая, что тот не зря сам затеял эту свару. Ведь было же очевидно, что пришелец знал, с кем связался. Юноша уже показал, что в карты играть он мастер, похоже, и старинный меч он не зря с собой таскал.

Знатоки абордажного боя понимали, что на стороне долговязого бретёра большая длина клинка и рук, но против рубящих ударов мечом тонкая шпага плохой барьер. Если Шустрила подпустит юркого паренька с убойным тесаком на дистанцию хлёсткого рубящего удара – нужно будет только уворачиваться, ибо шпагой меч не остановить.

Против меча опытный бретёр ещё никогда не работал, но с саблями противников сталкивался множество раз и умел ловко отклонять клинки или уходить с линии атаки. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть долговязой фигуры, бретёр развил змеиную гибкость тела и скорость уколов смертоносного жала, как у скорпиона.

Шумная толпа вывалилась во внутренний дворик таверны и окружила дуэлянтов плотным многослойным кольцом. В центре замощённой булыжником площадки встали две фигуры: голый по пояс стройный юноша и высокий синьор в белой батистовой рубашке, правда, с изрядно разорванными на левом запястье пижонскими кружевами.

– Что, тяжеловат мясницкий тесак, – оценив презрительным взглядом необычную стойку юноши – он держал меч обеими руками, – издевательски расхохотался фехтовальщик со шпагой и отсалютовал противнику тонким клинком, со свистом прорезавшим воздух.

– Вам, синьор, советую тоже крепко сжимать в руках оружие, а язык держать за зубами, – с каменным лицом, лишь слегка раздвинув губы, ответил юноша на издёвку и замер в стойке, словно гранитное изваяние, установленное скульптором в центр брусчатой площадки.

– Гляди–ка, какой дерзкий юнец, – бретёр полуобернулся к окружающей публике, указывая кончиком шпаги на наглеца.

В следующее мгновение вперёд вынесенная нога искусного фехтовальщика сделала резкий шаг к противнику, а корпус выполнил глубокий выпад – рука со шпагой произвела быстрый подлый укол.

Катана со звоном отразила летящий в грудь Василиска стальной шип и, с неуловимой для глаза скоростью, задела кончиком вытянутого вперёд клинка белую рубашку подлеца.

Промахнувшийся Шустрила быстро отступил и с удивлением глянул на распоротую на боку материю, слегка обагрённую кровью из неглубокой царапины вдоль рёбер. Чуть бы в сторону, и остриё меча проткнуло бы самонадеянного дуэлянта. Бретёр поумерил пыл и стал обходить опасного противника с неудобной для него стороны.

Фигура мечника оставалась в центре площадки, лишь разворачиваясь вокруг опорной ноги. Зажатый в обеих руках, слегка наклонённый к противнику клинок катаны всё время защищал корпус Василиска. Телепат читал мысли бретёра и мог предугадывать любой коварный выпад. Однако Василиск не спешил атаковать, позволяя зрителям насладиться беспомощностью всем известного в городе мастера шпаги. Знатоки сабельного боя, как и сам бретёр, предполагали, что юноша попытается сблизиться с противником, дабы избежать быстрых уколов кончика шпаги и навязать отчаянную рубку на клинках, где крепкий меч получил бы неоспоримое преимущество – все ошиблись.

Шустрила принялся неожиданно, как он наивно полагал, наскакивать на статичного противника, стараясь хитроумным выпадом проткнуть его корпус, а то и коварно уколоть в ногу или руку.

За каждым ударом шпаги звучал металлический звон сталкивающихся клинков, затем еле слышный треск разрезаемой материи, и в батистовой рубахе бретёра появлялась новая зияющая прореха. После дюжины неудачных наскоков фехтовальщика, его модная сорочка превратилась в окровавленные лохмотья. Все царапины на теле Шустрилы были не особо глубокие, но обильно кровоточили, перекрашивая белую материю в алый цвет.

Вначале зрители встречали каждый выпад бретёра лишь дружными вздохами, но постепенно в толпе появлялось всё больше недовольных возгласов болельщиков, поставивших свои деньги на неудачника. А вскоре стали раздаваться и громкие выкрики неожиданных счастливчиков, сочувствующих юному мастеру меча.

– Гляньте–ка, Шустрила стал похож на шута в красно–белом балахоне. Ему только клоунского колпака на башке недостаёт!

– Шустрила, скидывай с плеч драное рубище, а заодно пора бы и подмоченные штанишки сменить!

Издевательские смешки и комментарии окончательно вывели из себя обидчивого франта.

– Трусливый мальчишка обучен только отмахиваться клинком, – отступив на пару шагов, бретёр вытянутой шпагой обвиняюще указал на занявшего глухую оборону юношу. – Синьоры, призовите его, наконец–то, сражаться, как мужчину.

– Малец, хватит изгаляться над убогим! – громко подбодрил матрос из толпы болельщиков. – Устрой местному задаваке настоящую трёпку!

– Ну, раз досточтимая публика просит, – сбросив каменную маску с лица, улыбнулось оттаявшее изваяние в центре площадки и слегка поклонилось зрителям. – Синьор, готовьтесь защищаться.

Бретёр зловеще ухмыльнулся в ответ и, согнув руку в локте, выставил клинок, с удовлетворением приняв классическую защитную позицию. Профессионал посчитал, что ему, наконец–то, удалось вывести наивного противника из равновесия, и теперь осталось лишь подловить его на выпаде, когда тот будет пытаться сократить дистанцию.

– Иди ближе, ублюдочный птенчик! Я насажу тебя на вертел!

Юноша стёр с лица добрую улыбку.

– Я же советовал вам, синьор: закрыть рот и крепче держать шпагу. Ну, так вот теперь не обессудьте.

Василиск стремительно прыгнул вперёд – казалось, прямо грудью на остриё шпаги, – в полёте отбил острое жало врага в сторону и возвратным движением катаны ударил плашмя клинком по запястью бретёра. Шпага Шустрилы со звоном упала на камни брусчатки, а сам он, дико взвыв от боли и согнувшись пополам, схватился за повреждённое запястье.

– Синьор, по условиям дуэли, мы договорились поставить на кон своё оружие и все деньги, – Василиск кончиком катаны вытянул шнурок, на котором на шее шулера висела половинка серебряной монеты. – Не следует утаивать мои законные трофеи.

Лезвие катаны перерезало удерживающий шнурок, и серебряный талисман шулера звякнул о камень возле ног победителя.

– Только не мой талисман! – в отчаянии вскрикнул поверженный противник и, встав на колено, потянулся левой ладонью за упавшим оберегом.

– Синьор, вы опрометчиво согласились: «Играть на всё», – напомнил Василиск, положив лезвие катаны на склонённую шею. – Ваша жизнь меня не интересует, но, конечно, если вы намерены настаивать на беспрекословном выполнении условий дуэли, то я удовлетворю это ваше благородное требование.

Благородства у Шустрилы отсутствовало напрочь, а вот ума хватило, чтобы уговорить свою жадную жабу не квакать в душе и не заставлять тело ручонкой тянуться к потерянному серебру.

– Чужой талисман удачи другому не приносит, – опасаясь порезать кожу на шее, осторожно приподнял голову и исподлобья зло зыркнул горящими очами ограбленный бретёр.

– Мне ваша удача, синьор шулер, не к чему, а вот денежки пригодятся… всё серебро, – многозначительно улыбнулся телепат и, убрав лезвие от шеи поверженного врага, обернулся к товарищу: – Бедолага, забери шпагу и наши монеты.

Бедолага шустро подскочил к центру ристалища, подхватил с брусчатки валявшуюся шпагу и разрезанный шнурок с половинкой серебряной монеты, а затем вальяжной походкой подошёл к старшему в группе поддержки шулера.

– Милейший, не возражаете, если мы прихватим тоже и модную шапочку с перьями, – Бедолага грубо вырвал из рук шляпу, с вложенными в неё деньгами и перстнем. – Ибо вашему хозяину теперь больше к лицу пёстрый шутовской колпак.

Дружный издевательский хохот зрителей заглушил робкие возражения временного казначея обобранной шайки. Силой отстаивать вырванное из рук имущество жулики не решились, опасаясь, что им может самим хорошенько достаться от разочарованных местных болельщиков.

– Эх, жаль, что нам нечего было поставить на тотализатор, – посетовал Бедолага. – А то могли бы хорошо подзаработать ещё и на ставках.

– Мы и так немало взяли, – проходя мимо азартного товарища, похлопал матроса по плечу Василиск.

– Да уж, поживились знатно, – потряс шляпу, наслаждаясь звуком монет, довольно усмехнулся Бедолага. – Ну–ка, Сармат, верни командиру пистолеты и досыпь нашу долю побрякушек в мою звонницу. Люблю слушать серебряный перезвон.

– Думаю, что против звона золотых монет ты тоже не станешь возражать, – выудив из шляпы половинку серебряной монеты на оборванном шнурке, многообещающе улыбнулся меломану Василиск.

– Как бы сегодняшним тёмным вечером нам не пришлось бы слушать звон стальных клинков, – попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф и по–стариковски отчитал опрометчивого юнца: – Зря ты, Василий, не зарубил эту подлую гадину – змеюка ещё покажет ядовитые зубы.

– Ну почему бы не дать людям шанс? – беспечно пожал плечами благородный юноша.

– Эх, пацан, видать, мало ещё била тебя жизнь, – покачал седой головой старик Олаф. – Оставлять у себя за спиной смертельного врага – глупая ошибка.

– Да, до уровня практичного Хитрована Билла мне ещё расти и расти, – грустно улыбнулся Василиск, вспомнив, как безжалостно расправлялся с врагами бывалый пират.

Однако юноше претило просто так убивать случайных противников, ведь на сегодня у него была только цель – достать деньги. Василиск не собирался спасать весь мир от нечисти, ему было достаточно покарать одного местного негодяя. И наказание было не только в лишении шпаги, кошелька и репутации, а в полном банкротстве шулера. Всё его состояние, нажитое нечестным трудом за игровым столом и в заказных дуэлях, хранилось в закромах городского ростовщика. Деловой партнёр пускал капитал в оборот, позволяя прирастать процентами от кредитов, а ключом к вкладу была половинка серебряной монеты и кодовое слово. Василиску не составило труда узнать все секреты шулера, ибо в астральном поле подробно зафиксирована вся неправедная жизнь Шустрилы, в том числе и тайна денежного вклада с хитрым паролем.

Победителю «Игры на всё» оставалось лишь найти контору богатого ростовщика и забрать переданный тому Шустрилой на хранение вклад, изъятием которого следовало сразу же и заняться.

– Друзья, сдаётся мне, что ко мне в руки попал ключик к сундуку сокровищ, – покачивая в воздухе болтающуюся на шнурке разрубленную напополам серебряную монету, обрадовал товарищей Василиск.

– Почему так думаешь? – Бедолага с недоверием покосился на счастливый талисман шулера.

– А вспомни, как наш Хитрован Билл всегда таскает на шее ключ от своего сундука с сокровищами, – аргументировал Василиск, желая скрыть свою телепатию. – Шустрила – деляга похлеще нашего старого скупердяя, так что добытые денежки он, наверняка, пустил в оборот. Олаф, подскажи, где тут контора самого богатого городского ростовщика?

– Ну, если полмонеты, действительно, являются паролем для получения крупного вклада, то можно попробовать умыкнуть денежки, – одобрительно покачал головой Олаф и повёл товарищей к сокровищнице.

Каменный двухэтажный дом ростовщика очень походил на маленькую крепостёнку, даже был обнесён высокими стенами со сторожевыми башенками по углам. У кованых ворот крепкого вида привратники преградили компании моряков путь и пропустили во двор только одного Василиска, остальным друзьям пришлось остаться на улице.

Юношу провели в кабинет хозяина, где посетитель внятно изложил свои требования о возврате денежного вклада, предъявив «ключ» и назвав слово–пароль.

Ростовщик сверился с записью в бухгалтерской книге и достал из железного сундучка половинку монеты того же достоинства и с характерной кривой царапиной на реверсе.

– Молодой синьор, я, конечно же, выполню условия договора и верну вам всю сумму, – пожилой ростовщик с сожалением вздохнул, не желая расставаться с оборотным капиталом и нервно крутя в пальцах две идеально совпавших половинки серебряной монеты. – Однако должен предупредить, что в этом случае вы не получите дохода с последнего полугодия оборота средств. Советую взять лишь часть суммы, а остальное оставить в работе. Конечно, это не моё дело, но любопытно узнать: как прежний владелец передал вам информацию о вкладе и пароль?

– Азартный игрок решил поставить на кон все свои деньги и… проиграл, – улыбнувшись, развёл руками Василиск.

– Не ожидал от Шустрилы такой опрометчивости, – осуждающе покачал головой старик–ростовщик. – Мне он казался весьма рассудительным деловым партнёром, умеющим приумножать капитал. Кстати, молодой человек, вы хоть представляете, о какой сумме идёт речь?

– По расчётам Шустрилы, без учёта процентов за последнее полугодие, вы должны мне выдать одну тысячу пятьсот сорок три серебряных дублона, – мгновенно выудил юный телепат цифру из головы ростовщика. – Я настаиваю на немедленном получении всей причитающийся мне суммы.

– Вывести из оборота столь значимый капитал не так–то легко, – попытался юлить ростовщик.

– На этой неделе вы, уважаемый, получили возврат нескольких крупных кредитов: общей суммой более пяти тысяч дублонов, – удивил своей осведомлённостью юноша. – Не стоит мелочиться и портить отказом в рядовой выплате репутацию надёжной конторы.

Ростовщик настороженно глянул на столь хорошо информированного опасного незнакомца, которому как–то удалось убедить даже очень трепетно относящегося к своим накоплениям шулера расстаться с нажитым состоянием. Поэтому опытный деляга больше не стал тянуть с выплатой и, вызвав звоном колокольчика слугу, распорядился принести деньги.

Ждать пришлось недолго. Двое слуг поставили на стол окованный железными полосами деревянный сундучок с ручками по бокам и, поклонившись, удалились.

– Позвольте мне прихватить заодно и тару, – Василиск, вынув монету из недр открытого сундучка, щедро бросил на стол ростовщика серебряный дублон.

– Синьор, я удовлетворюсь и половинкой дублона, – пряча своеобразный банковский «ключ» в ящик стола, отказался от излишней оплаты за деревянную тару старик. – Надеюсь, вы оцените мою порядочность и когда–нибудь вернётесь с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве.

– Я уже оценил, – вернув полновесный дублон обратно в сундучок, захлопнул крышку Василиск. – И решил порекомендовать вашу контору моему деловому партнёру, Хитровану Биллу. В ближайшее время капитану понадобятся финансовые услуги.

Василиск надел роскошную широкополую шляпу, взятую в качестве трофея и так органично подчёркивающую образ состоятельного юного синьора, и собрался удалиться.

– Буду весьма признателен, – привстав, поклонился ростовщик и с удивлением воззрился на то, как беспечный юноша взгромоздил тяжёлый сундучок на плечо. – Синьор, вы разве не собираетесь пересчитывать деньги?

– Я же сказал, что уже оценил вашу честность, – лишь улыбнулся в ответ странный юноша и, отвесив лёгкий поклон, вышел из комнаты.

Ожидавшие возле дома Бедолага и Сармат взяли сундучок за ручки, и старина Олаф, возглавив караван, повёл по узкой извилистой улочке, заполненной народом. Василиск, как лучший боец в отряде, контролируя обстановку, пошёл следом за проводником, оставив носильщиков в арьергарде.

– Жара спала. Вечером в торговом центре городка становится оживлённо, – попыхивая трубкой, недовольно проворчал Олаф. – А вот в припортовом районе, наоборот, улочки пустеют. Надо бы успеть вернуться на корабль до темноты, иначе можем нарваться на местных лихих парней, устраивающих охоту на группы подвыпивших матросиков.

– Так мы же трезвые и идём твёрдой походкой, – возразил Бедолага.

– Ага, с таким весьма характерным сундучком, обитым железными полосами, – обернувшись, пыхнул дымом Олаф. – Лучше было бы ссыпать монеты в мешок, меньше бы привлекали внимание.

– Я намереваюсь отправиться в путешествие, и мне будет очень кстати крепкий сундучок для перевозки ценностей, – объяснил свой выбор надёжной тары Василиск.

Телепат не опасался внезапного нападения, так как чувствовал любое внимание к своей персоне, да и по пути следования отряда бегло просматривал мысли окружающих. Поэтому появление угрозы не стало для Василиска неожиданностью. В кривой улочке, с обеих сторон зажатой выставленными лавками торговцев и запруженной снующими покупателями, за очередным поворотом притаилась засада из пяти бандитов. Двое подручных шулера торговались с лавочником в начале квартала, а парочка других старых знакомцев пряталась за спинами прохожих чуть поодаль, в двух десятках шагов. Между группами, за занавеской галантерейного магазина, притаился главарь шайки, Шустрила. Его правое запястье было плотно замотано полосами ткани, заряженный пистолет он держал левой рукой, прикрытой полой чёрного плаща. Шустрила рассчитал верно, что от дома ростовщика морячки, торопясь до сумерек вернуться на корабль, пойдут к порту по самой короткой дороге.

Василиск не остановил движение отряда и не предупредил друзей об опасности, он уже знал замысел врагов и верил, что способен справиться в одиночку.

Когда морячки прошли мимо спин бойцов первой засадной линии, один из бандитов развернулся и помахал поднятой над головой шляпой, просигналив второй группе о начале атаки. Дальняя пара, идя на сближение, принялась активно расталкивать прохожих. Из–под плащей убийц появились пистолеты, разбойники не собирались церемониться с опасными морячками.

Олаф поздно заметил чёрное дуло наставленного пистолета и уже не успевал выхватить свой из–за пояса и взвести курок. Однако Василиск заранее извлёк метательные клинки из ножен на запястьях, и два стальных жала промелькнуло в воздухе. Один нож поразил бандита, целившегося в Олафа, второй нож нашёл жертву в замыкающей группе – того бойца, который намеревался всадить пулю в спину Бедолаги. После броска ножей Василиск сделал широкий шаг в сторону, показываясь бандиту, целившемуся в спину Сармата.

Преграждавший путь бандит, которому из–за фигуры Олафа до этого была не видна грудь Василиска, произвёл корректировку и нажал на спусковой курок. Одновременно с подельником выстрелил и бандит, нападавший со спины. Он изменил прицел, резонно посчитав шустрого метателя ножей самым опасным противником.

Василиск знал мысли врагов и точно учитывал быстроту их реакции, а также скорость работы ударного механизма кремнёвых пороховых пистолетов. Чародею даже не пришлось переходить в режим боевого транса, когда движение тела ускоряется до сверхскорости, а течение времени будто замедляется, хватило лишь резкого прыжка, чтобы уйти с линии атаки.

Расчёт Василиска был отлично выверен – пули просвистели мимо его тела и поразили бандитов, находившихся на одной линии с выбранной мишенью. Передний получил пулю в грудь и, рухнув на мостовую, сразу отдал концы, а второй поймал свинец животом и, скорчившись, выронил разряженный пистолет.

Однако четыре трупа оказались ещё не полным комплектом: произведя шаг в сторону и прыжок, Василиск удачно оказался возле занавеси, за которой притаился главарь шайки. Длины выхваченного из ножен клинка катаны вполне хватило, чтобы насквозь проткнуть грудь Шустрилы.

Подавшись телом за медленно вынимаемым клинком, шулер раздвинул головой занавески и сделал шажок вперёд. На бледном вытянутом лице застыла гримаса удивления, пистолет со стуком о камни мостовой выпал из ослабшей руки.

– Как… ты… смог? – с кровавой пеной на губах хрипло выдавил поверженный шулер.

– Ловкость рук, и никакого мошенничества, – до конца извлекая клинок из груди Шустрилы, усмехнулся в ответ Василиск. – Синьор, вы сами отчаялись «Играть на всё» и решили довести партию до конца – опрометчиво, но это был ваш выбор.

Шустрила захрипел и, заливая кровью серую брусчатку, сломанной куклой упал на мостовую.

– Бедолага и Сармат, соберите оружие. Оно нам ещё пригодится, – бесстрастно вытирая клинок катаны о край плаща Шустрилы, распорядился Василиск.

– Да, ребята, и пошустрее, – настороженно озираясь по сторонам и обводя прижавшуюся к лоткам перепуганную публику стволом выхваченного из–за пояса пистолета, предложил Олаф. – Скоро на шум выстрелов прибегут городские стражники. Будет сильно накладно оправдываться перед жадными до взяток судьями.

Сармат и Бедолага завернули собранное оружие в плащ одного из нападавших, не забыв приложить к пистолетам и трофейные клинки. Олаф–оружейник принял груз на плечи и, свернув с прежнего пути, повёл отряд кривыми переулками.

– Э-э, старина, мне кажется, что к порту дорога в обратную сторону, – беспокойно завертел головой Бедолага.

– В том направление сейчас побегут стражники, – вовсе не обладая даром предвидения, но безошибочно предрёк бывалый пират. – А наша дорожка теперь лежит в другую сторону. Отсидимся у моего давнего знакомца. Пока Василий добывал деньги, я у местных вызнал, что старичок ещё коптит этот свет. Думаю, что настоящий мастер–оружейник не откажет брату–оружейнику и его друзьям в приюте. И домик его расположен удачно: на противоположном от порта краю города. Собирался навести дружка завтра с утра, но, видно, придётся заявиться на ночь глядя.

Василиск подчинил своей воле пролетающего над головой голубя и заставил покружить над городом. В районе примыкающих к порту улочек было весьма оживлённо: металось сразу несколько групп стражников, пытавшихся отловить виновников перестрелки. Доказывать в городской кутузке свою непричастность к кровавым событиям Василиску совершенно не хотелось, потому командир одобрил решение старого пирата отсидеться в укромном местечке. Тем более что Василиск уже заглянул в мысли старика и домик знакомого ему оружейника очень заинтересовал юношу. Судя по воспоминаниям Олафа, это весьма любопытное местечко.