Текст книги "Беспризорник (СИ)"

Автор книги: Александр Седых

Соавторы: В. Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Что происходит? – подошёл к молодому офицеру капеллан, который уже обнюхал все закутки на шхуне в поисках нечистой силы или атрибутов дьявольской ворожбы.

Офицер без лишних слов сунул капеллану под нос пергамент с золочёной печатью. Тот с большим пиететом взял в руки документ и неторопливо тщательно изучил.

– Я думаю, что наш капитан будет очень рад лично познакомиться со столь значимым синьором, – придирчиво осмотрев капитана шхуны и его слугу, нашёл, как вывернуться из неожиданной ситуации, капеллан. Препятствовать посланнику Святого престола он не мог, но признавать за любым проходимцем права на особый статус тоже не желал. Следовало в приватной беседе удостовериться в том, что синьор действительно является означенной в грамоте важной персоной.

Офицер вместе с призовой командой остался на задержанном судне, а капитана шхуны и его юного слугу перевезли на фрегат. Билл прихватил с собой кота и не выпускал любимца из рук, поглаживая ему шейку под довольно урчащей холёной мордочкой.

– Извините, синьор капитан, но с оружием расхаживать по военному кораблю нельзя, – остановил поднявшихся на борт фрегата гостей вахтенный офицер. – Прошу сдать личное оружие на хранение.

– Надеюсь, котика я могу оставить? – позволяя разоружить себя и слугу, язвительно улыбнулся Хитрован Билл. – Или его острые коготки тоже представляют угрозу?

– Кота можете оставить при себе, – флегматично махнул рукой офицер. – Наш капитан тоже любит живность.

– Собак? – насторожился гость.

– Нет, у капитана ручной попугай, говорящий.

– Говорящий – это большая редкость, – одобрительно кивнул Хитрован. – Я придержу котика, чтобы проказник не выдрал перья из хвоста дорогой птички.

– Да уж, будьте так любезны, – фыркнул офицер и показал гостям, куда следовать.

В сопровождении судового капеллана, который прибыл чуть раньше и успел посекретничать с капитаном, гости спустились на вторую палубу и прошли вдоль выставленных в ряд орудийных лафетов в кормовую часть фрегата. Капитан встретил посланника Святого престола с распростёртыми объятиями и лживой улыбкой. После краткого взаимного представления хозяин предложил гостю отужинать за столом в его каюте. Пока кок на камбузе готовил угощение, в богато обставленном роскошью салоне завязалась светская беседа.

– Синьор Алонсо, правда ли, что ваш попугай говорящий? – указал пальцем на пёструю птицу в клетке Билл.

– Во всяком случае, этот негодяй ругается на трёх языках, – рассмеялся капитан Ортис.

– Хотелось бы послушать, – настаивал на демонстрации выдающихся способностей Билл. – Иначе, зачем птицу задаром кормить?

– Глупая птица болтает лишь тогда, когда захочет, – смущённо развёл руками владелец редкого говоруна и, чтобы тоже уязвить настырного гостя, ехидно уколол: – Синьор Билл, ваш слуга тоже не особо разговорчив, но вы так его цените, что даже усаживаете рядом с собой за стол.

– Мой секретарь тоже говорит на множестве языков, зато всегда, когда я ему прикажу, – усмехнулся наглый синьор, посмевший усадить безродного служку за один стол с благородными господами.

– Позвольте нашим полиглотам посоревноваться, – повернул голову к присутствующему рядом с ним за столом военному капеллану капитан и начал сразу с подлого приёма. – Рамиро, ублажите наш слух речами на древнелатинском.

Весьма гордый своим знанием многих языков, в том числе весьма редко используемых, священнослужитель привстал и воодушевлённо продекламировал отрывок из старинной баллады.

– Пафоса много, но текст какой–то заунывный, – скривился Билл и, погладив котейку по головке, обратился к секретарю: – Василий, будь любезен донести до нас смысл сей поэтической оды.

– Эту древнюю эллинскую балладу поэт Гонсалес ещё в прошлом веке переложил на испаньольский язык, – удивил глубокими познаниями в литературе молодой секретарь и процитировал тот же отрезок баллады, но в осовремененной интерпретации испаньольского барда.

– Точное изложение, – кивнув, вынужденно признал капеллан, тоже знавший текст баллады в переводе.

Священник обменялся с учёным секретарём короткими фразами на всех известных ему языках, при этом получив от коллеги ответы на тех же языках.

– Надо признать, синьор Ортис, что молодой человек, не смотря на юный возраст, очень хорошо образован, – к неудовольствию хозяина, поднял руки капеллан. – Такое образование может получить в столичном университете дворянин, либо послушник церковной академии в монастыре святого Петра.

В ответ на вопросительные взгляды, Билл самодовольно улыбнулся и погладил котика, а его секретарь скромно опустил глаза.

В дверь постучали, и капитан Ортис разрешил войти.

– Синьор капитан, прошу прощение за самоуправство, но я посчитал необходимым предпринять меры безопасности, – войдя в каюту, вытянулся по стойке смирно молодой офицер, производивший досмотр шхуны.

– Докладывайте, что у вас там, – сделал вид, что не в курсе произведённых его подчинённым действий, капитан фрегата.

– Так как в трюме шхуны обнаружена течь вдоль обоих бортов, то я счёл необходимым переместить ценный груз на борт фрегата.

– Разумные действия, – одобрительно кивнул капитан, но тут же пожурил торопыгу: – Однако сперва следовало бы спросить дозволение владельца груза. – Ортис обернулся к нервно закусившему губу капитану шхуны: – Синьор, прошу простить перестаравшегося офицера, он желал как лучше.

– Никто не вправе препятствовать путешествию особого посланника Святого престола, и всякий воинский чин либо обременённое властью гражданское лицо обязаны содействовать в его перемещении к цели, – угрюмо процитировал часть текста подорожной грамоты Билл.

– Вот, уважаемый синьор, мы и приложим все усилия, чтобы обеспечить вам скорейшее и безопасное достижение пункта назначения, – склонился в почтительном поклоне капитан Ортис и, приподняв голову, с прищуром взглянул на странного посланника: – Кстати, вы так и не назвали его.

– Конечный пункт: восточный порт на Панском перешейке, где я должен обменять индских пленников, – очень неохотно признался Хитрован.

– Неужели, вы со столь малой командой и сундуком сокровищ, рискнёте сунуться в логово противников Метрополии? – поцокав языком, неодобрительно покачал головой Ортис.

– Приказы не обсуждаются, – буркнул лже–посланник. – А «солнечный камень» мы должны будем сгрузить по пути, в порту острова, на «Новой Испаньоле».

– Груз должен принять епископ Бенедикт? – попытался поймать посланника в ловушку капеллан.

– Уважаемый Рамиро, видимо, запамятовал, что достопочтимый Бенедикт уже пару лет как скончался, – напомнил ему секретарь Билла, прочитав подлые мыслишки ловкача. – Сейчас на «Новой Испаньоле» интересы Святого престола в ведении епископа Филиппа.

– Ах, да, конечно же, Филиппа, – покаянно ударил себя по лбу коварный капеллан.

– Синьоры, мне без разницы, для кого предназначен груз, – с деланным безразличием отмахнулся от известных имён капитан Ортис. – Но раз уж я взял на себя бремя охраны ценностей, то должен удостовериться, что груз поступил под мою руку в полной сохранности. Внесите сундук в мою каюту! Синьор Билл откроет его своим ключом, и после осмотра содержимого присутствующие в каюте лица документально засвидетельствуют, что он будет закрыт, а ключ останется у владельца.

Биллу ничего не оставалось, как согласиться с желающим подстраховаться капитаном Ортисом, который хоть и старался разыгрывать простака, но отнюдь таковым не являлся. Выслушав краткий толковый отчёт капеллана, Ортис сразу принял решение переместить ценный груз в свою каюту, а подозрительных гостей разместить под замком и охраной в соседней каюте для важных пассажиров.

Опытному в делах инквизиции капеллану очень пришлись не по нраву явно пиратские физиономии матросов шхуны северян. На судне он заметил следы от абордажа: сколы на досках фальшборта и глубоко впившиеся пули в обшивке борта. У команды был явный избыток вооружения и напрочь отсутствовал страх. Никакой суеты, никаких затравленных взглядов. Чувствовалось, что экипаж был готов по сигналу капитана вступить в схватку с призовой командой фрегата, но не кидался в драку лишь из-за уверенности, что всё обойдётся миром. Испаньольские матросы грубо пихали северян прикладами, а те только молча ухмылялись в ответ. На шхуне собрались не затюканные хозяином морские работяги, а уже вкусившие крови хищники океанских просторов. Сам капитан производил впечатление пожилого толстячка-добрячка, но во взгляде иногда проскальзывали опасные блики, словно из спокойной водной глади на миг выныривали акульи плавники.

Хитровану было решительно нечего возразить капитану Ортису, который любезно согласился сопроводить важную персону и взять под охрану ценный груз. Впрочем, в подорожной грамоте ничего не говорилось ни о грузе, ни о средстве передвижения – упоминался лишь пожилой синьор и его юный слуга. Первоначальное предположение капеллана, что шхуну захватили на абордаж пираты Северного Архипелага, а посланцев Святого престола скормили акулам, явного подтверждения не нашло. Если капитан шхуны и внушал подозрение, то его чересчур образованный секретарь на пирата совершенно не походил. Не понятно, где юноша набрался знаний, но уж точно не в разбойной среде.

Василий во время ужина продемонстрировал не менее искусное владение серебряными столовыми приборами, чем сам капитан Ортис. У последнего даже возникло подозрение, что в этой странной паре именно секретарь играет главную роль.

В разговорах Билл часто медлил с ответами, предоставляя возможность Василию подсказывать ему, особенно когда речь заходила о фамилиях известных в высших кругах лиц. Молодой секретарь, напротив, знал всех, кого знали капитан Ортис и капеллан Рамиро, и мог точно описать их внешность, манеру поведения и особенности характера. Испаньольцы ни разу не смогли уличить его в неосведомлённости – гость знал даже то, о чём они уже успели, казалось, позабыть.

Однако если у Хитрована Билла не всё шло гладко, то и у хозяев коварные планы тоже рушились. Капитан Ортис не собирался сопровождать важных персон до самой «Новой Испаньолы». Он рассчитывал подвести шхуну до своего порта приписки на побережье Нового Света, а затем «вовремя обнаружить» крупную течь в корпусе «Моржа».

Таким хитрым манёвром Ортис надеялся вынудить гостей посетить местного главу инквизиции и переложить ответственность за принятие решений на его плечи. В этом случае капитан не нарушит ни требований подорожной грамоты с позолоченной печатью, ни приказа инквизиции задерживать все суда северян и доставлять их в порт для тщательного досмотра груза и проверки пассажиров. Кого искала Святая инквизиция, никто не ведал, но задерживать предписывалось всех без разбора. Вот только старый «Морж» не поддался испаньольской команде: при попытке вести шхуну галсом оборвался канат тяги руля. Теперь нужно было либо взять шхуну на буксир, либо заменить канат от штурвала к рулевой тяге.

Капитан Ортис не рискнул брать на буксир судно с течью в трюме, ведь оно могло при затоплении потянуть за собой и корму фрегата. Хотя фрегат Ортиса и был крупным кораблём, водоизмещением лишь чуть до полноценного линейного корабля не дотягивал, однако даже небольшой «Морж» смог бы утащить его за собой в океанскую пучину. Поэтому Ортис приказал обоим судам лечь в дрейф, снял с борта «Моржа» прежний экипаж вместе с пленниками и перевёл потенциальных бунтарей на самую нижнюю палубу фрегата под замок. Естественно, по темноте ремонт на шхуне делать не начали, решив дождаться светлой поры. А важных гостей не стали зря беспокоить, оставив в гостевой каюте почивать в неведении, под надёжным караулом у дверей.

Однако не тут-то было, кот–телепат не дремал – он контролировал всю обстановку и устами Василия докладывал капитану.

– Я-то надеялся как-нибудь запустить чудо-бойца в крюйт-камеру, чтобы он зажёг свечу на пороховой бочке, а потом оба сиганули бы за борт и на «Морже» подняли парней на бунт, – выслушав от Василия якобы разведанную котом информацию, загрустил Хитрован Билл. – А оно вон как вышло: все парни сидят под замком на нижней палубе, и сокровищница наша в каюте капитана покоится – теперь нам взрывать фрегат никак нельзя.

– Значит, будим всех по-тихому резать, – сжал голые кулаки отчаянный мститель.

– Мальчик, ты хотя бы одну живую душу уже загубил? – саркастически глянул на лихого юнгу бывалый пират. – Знаю, что умеешь драться, но убивать – это совершенно другое дело. Да и оружия у нас отняли.

– У меня на прихвостней инквизиторов железные зубы выросли – резать буду без пощады, – свирепо оскалился Василиск и неуловимо быстрым движением выхватил из скрытых под рукавами рубахи ножен два острых клинка с плоскими рукоятками.

– Уже хоть что–то, – одобрительно кивнул старый пират. – Однако даже такой ловкач, как ты, не сможет вырезать три сотни душ. Тут без хитрости не обойтись.

И Хитрован Билл доказал, что не зря пиратская братва дала ему такое прозвище. Билл не отказался от первоначального замысла проникнуть в крюйт–камеру, но изменил суть операции. Изложив Василиску свой хитрый план, Билл принялся за детали.

– Чтобы отпереть дверь крюйт–камеры, нужно по–тихому убрать караул, – Билл глянул на юношу и кивнул: – С этим у тебя проблем, думаю, не будет, но вот ключ от двери хранится в каюте капитана.

– Жара. Окна каюты открыты, – указал на самый доступный вход Василиск. – Скину канат с кормы и проникну внутрь. Не сомневайся, найду ключик от порохового погреба.

– Капитана резать нельзя, он в нашей пьесе главная фигура, – почесал подбородок Билл. – Но ежели раньше времени проснётся, то всё дело – коту под хвост.

– Кот–баюн умеет на клиента блаженные сны напускать, – открыл ещё одну грань таланта кота–телепата Василиск. – Капитан будет крепко спать, пока мы не подготовим все декорации для начала комедии.

– Ещё меня сильно беспокоит груз «солнечного камня», – тяжело вздохнул скупой Билл. – Вдруг злодеи умыкнут наши сокровища?

– Обязательно попытаются с собой утащить, – кивнул Василиск. – Это для капитана Ортиса самая сладкая наживка.

– Эх, перепрятать бы «камешки», – облизнул губы Хитрован. – Да возиться придётся долго. И надёжного схрона на чужом корабле не найти.

– А если утопить? – подал кощунственную идею юнга. – Ну не насовсем, а временно. Пересыпать в мешки и бросить за борт, привязав их на канате.

– Идея дельная, – повеселел Билл. – Ночью в суматохе никто лишнего конца, привязанного к фальшборту, не заметит. – Мешки на камбузе достанем. Осталось теперь самый первый этап операции продумать: как нам самим незаметно выбраться на палубу. Стражники нас выпустить не смогут, у матросов ключа от двери нет.

– Нарежем парчовую портьеру на лоскуты и свяжем узлами в верёвку, – Василиск показал острым клинком на занавесь у распахнутого окна роскошной каюты.

– Чтобы зацепиться за фальшборт железная «кошка» нужна, – в поисках подходящего материала стал пытливо осматривать каюту Билл.

– А чем плох наш кот? – подхватил Рыжика за шкирку Василиск и приподнял. – Когти у него тоже крючьями загнуты.

– Ну, верёвку связать я помогу, – покачав головой, засомневался в цепкости кошачьих лап бывалый пират. – А когти коту сам загибай. Тебе первому наверх лезть.

Пока связали верёвку, было уже далеко за полночь. Дневная жара запарила команду, и теперь матросы сладко дремали в потоках относительно свежего ночного воздуха, проникающего сквозь открытые пушечные порты. По верхней палубе размеренно стучали подошвы башмаков двух часовых, да у застопоренного штурвала выводил рулады храпящий вахтенный матрос. В отдалении покачивалась на волнах шхуна, натужно пыхтя помповым насосом, непрерывно откачивающим просачивающуюся в трюм «Моржа» воду. На носу и корме обоих судов горели ходовые огни, впрочем, совершенно не позволяя издали разобрать, что происходит на тёмной палубе.

А в ночи у борта фрегата творилось форменное безобразие. Василиск привязал на конце импровизированной верёвки деревянную ложку и приказал Рыжику вцепиться зубами в край парчовой ткани. Широко распахнув створки окна каюты, Василиск взял Рыжика за шкирку и, подальше высунувшись из окна, с силой зашвырнул кота вверх по пологой дуге.

Рыжик упал всеми четырьмя лапами на палубу и, волоча край верёвки, метнулся назад к фальшборту. Ловко проскользнув между поддерживающими перила фигурными стоечками, кот зубами завёл ложку в петлю. Василиск потянул верёвку, туго затянув узел, и сразу полез из окна каюты.

– Эй, гляди, котяра что–то там вытворяет, – заметив суету у фальшборта, встревожился караульный на корме и толчком приклада разбудил храпящего вахтенного матроса. – Лови рыжего бесёнка.

Но пока вахтенный сонно хлопал глазами, кот метнулся от кормы к центру фрегата. Караульному пришлось в одиночку преследовать нарушителя порядка. Услышав топот по лестнице на кормовой надстройке, к нему подбежал второй часовой, который дежурил на носу корабля. Оба с увлечением начали погоню за ловко ускользающим рыжим чертёнком.

Вахтенный матрос заметил узел цветной материи, закреплённый на ажурных стойках фальшборта, и решил рассмотреть его поближе. Когда он вплотную приблизился к странной верёвке и с любопытством взялся за скрученную парчу, из-за борта внезапно появилась рука и, схватив матроса за рубаху, резко дёрнула. Голова матроса с треском врезалась в перила фальшборта. Однако часовым, увлечённо гоняющимся за котом, было некогда прислушиваться к этому звуку – они азартно пытались прикладами забить юркого зверька, вертящегося вокруг их ног.

Василиск перелез через перила, перешагнул бесчувственное тело вахтенного и поспешил на выручку Рыжику. Его босые ноги не издавали ни звука. Он спустился с кормовой надстройки и затаился за мачтой. Когда ошалелые караульные погнали рыжего разбойника на корму, их встретили два выверенных удара ребром ладони по шее. Василиск успел подхватить выпавшие из рук ружья до того, как оба поверженных тела кулями повалились на палубу. Немного выждав у люка выхода из трюма, чтобы убедиться, что никто не появится, привлечённый непонятной суетой на палубе, Василиск вернулся на корму и помог выбраться своему толстому подельнику.

– Шумно тут у вас было, – недовольно проворчал Билл, натужно отдуваясь. Он взглянул на вахтенного у ног. – Никак ещё жив?

– Я только оглушил его, – пожал плечами юнга и начал вытаскивать лоскутную верёвку, намереваясь её кусками связать нейтрализованных караульных.

– Взялся за серьёзное дело – делай до конца, – осуждающе зыркнул глазами на неопытного юнгу бывалый пират и, ухватив вахтенного за голову, сильным рывком сломал ему шею.

Пока юноша ошалело смотрел на первый в своей жизни труп, Билл бесшумно сбежал босыми ногами по лестнице и споро свернул головы, словно курятам, обоим часовым.

– Что крови не пролил, то удачно, – довольно похвалил молодого товарища бывалый пират, стягивая форменную одежду с часового. – Но вот размерчик не мой, надо будет разрезать, а то пузо не помещу. Что столбом встал, напяливай матросскую робу, не брезгуй.

– Надо бы тела убрать, – тихо предложил Василиск, начав раздевать труп. Ему не было особо жаль приспешников инквизиции, но на душе стало муторно – он ещё не привык к смерти врагов. Хотя, вспоминая, что воины инквизиции вытворяли на Пустом острове, он не должен бы уже переживать за упокоенных в относительно честном бою противников.

– Чего зря пыжиться, – надрезав ткань тесной ему матросской рубахи, отмахнулся трофейным ножом толстый пират. – За борт выбрасывать, только лишний шум подымать.

– Ну хотя бы в шлюпки спрячем, всё же как–то следы запутаем и, если что не так пойдёт, лишнюю минуту выкроим, – споро натягивая поверх своей рубахи чужую форменную, не унимался юнга.

– Коль обнаружат пропажу караула, много времени не выиграем. Давай лучше телами одну крышку выходного люка завалим, – поленился далеко перетаскивать трупы практичный Билл. – А потом отрежь кусок каната да спускайся в каюту капитана. Вот, возьми ключ от моего сундука. Я же пока на камбузе раздобуду пустые мешки. Бойцового кота поставь у свободного люка, пусть первому же вылезающему наружу матросу глаза выцарапает. Я знаю, Рыжик справный боец, не подведёт. И пусть телепат заранее мне мяукнет, если почует, что кто–то из матросов встревожился.

– Пока всё тихо, спят, – ментально проверив нижние палубы, шёпотом доложил Василиск.

Он нашёл у борта смотанную в бухту длинную прочную верёвку с деревянным ведром на конце. Удлинив верёвку куском от каната, привязав его к железной дужке ведра, воришка закрепил её на фальшборте, с краю от распахнутого окна капитанской каюты. Мысленно вступив в телепатический контакт со спящим капитаном Ортисом, Василиск навеял ему в сон картины приятных воспоминаний из прожитой жизни, отрываться от просмотра которых ему уж точно не захочется.

Спустившись в каюту, Василиск первым делом отыскал в настенном шкафчике ключ от двери крюйт-камеры и подвязал его к шнурку с ключом от сундука с сокровищами Билла. Долго ждать, когда за окном появится ведро с пустыми мешками, не пришлось. Правда, на холщине одного из них виднелись свежие следы крови – вероятно, Биллу под нож попался спящий кок – старый пират резал, походя, без угрызений совести.

Василиск открыл сундук и, не мешкая, переложил сокровища в мешки. Затем он гирляндой привязал их к концу верёвки, которая была ниже ведра, и аккуратно, один за другим, опустил за борт.

На кормовой надстройке располагалась малокалиберная пушка, предназначенная для обстрела во время абордажа палубы вражеского корабля картечью. Билл, открыв артиллерийский ящик, извлёк запас картечи в холщовых мешочках и, найдя на камбузе ведро с верёвкой, переправил груз в окно каюты. Следом он спустил конец каната из ремонтного запаса и размотал всю резервную бухту. Василиск сложил балласт в сундук и запер замок. «Солнечный камень» весил немного, так что картечь и канат вернули сундуку прежнюю тяжесть.

– Не хлипковат ли канатик, не оборвётся? – засомневался Билл, оценивая прочность натянувшейся в струнку верёвки.

– В воде груз становится легче, – успокоил Василиск. – Зато болтающееся за бортом ведро с водой не вызовет подозрений.

– Это ты толково придумал. Юнга, ты растёшь в моих глазах, – похлопал молодого паренька по плечу бывалый пират. – Пока ты там шустрил в каюте, я раздобыл на камбузе кувшин с маслом, а из подсобки прихватил масляный фонарь, кусок верёвки и пустое ведро. Зачерпни за бортом воды, и пойдём на последний рубеж. Заряжённые ружья караульных тоже с собой прихватим. Вешай на плечо, только не вздумай палить возле крюйт-камеры, там даже часовые стоят на посту лишь с холодным оружием. Готовь свои метательные ножи. На этот раз крови надо пустить побольше. Кота с собой не берём.

– Я Рыжика отправлю на самую нижнюю палубу, – решил Василиск. – Пусть на всякий случай прикроет наших парней.

– Уж не ведаю, как маленький бойцовый кот может прикрыть команду, – пожал плечами Билл. – Однако тебе виднее, ты лучше знаешь боевые качества Рыжика.

Диверсанты, нагруженные оружием и тарой с жидкостями, осторожно спустились по лестнице на третью палубу, ниже ватерлинии. Экипаж фрегата безмятежно спал, и никто не остановил переодетых шпионов. Двое караульных, обливаясь потом, маялись в душном трюме, вернее, в тупиковом коридорчике в носу корабля, слабо освещённом фонарём с толстыми стёклами. Они лишь успели лениво подняться со скамейки и попытаться рассмотреть опущенные лица приближающихся матросов с поклажей в руках, как тут же умерли. Василиск метнул два ножа с одной руки, и железные жала впились в глотки рядом стоявших часовых. Конечно, они умерли не сразу, но назвать жизнью краткую агонию захлёбывающихся кровью хрипящих жертв было уже кощунственно.

– Ну ты и трюкач, – покачав головой, усмехнулся фокусу с ножами позади идущий Билл. – Мог бы и без юношеского выпендрёжа ножи метнуть, поочерёдно.

– Ты ведь просил побольше крови, вот и получил, – юнга не понял, чего ещё не устраивает кровожадного компаньона.

– Поле боя не цирковая арена, тут важен не произведённый эффект на публику, а надёжность приёма, – по-стариковски заворчал бывалый пират и, подойдя к двери, всунул ключ в замок. – Ладно, вытаскивай ножи и нанеси каждому ещё по паре ударов в грудь и живот.

– Неужто кровище мало? – возмутился юнга.

– Поработай на публику, раз так любишь цирковые номера, – зло рассмеялся Билл и, обмакнув ладонь в лужицу крови, измазал ею разрез на своей матросской рубахе. Затем вытащил из ножен караульного саблю и, прорезав ткань на своём боку, засунул клинок поглубже подмышку. – В крюйт-камеру пока не суйся, вон смочи верёвку в масле и протяни по коридору.

Василиск, прочитав мысли Хитрована, понял, что тому хочется изобразить кровавое побоище перед дверью порохового склада, а смоченный маслом кусок верёвки будет выглядеть как разложенный фитиль. Пересилив себя, юноша нанёс несколько ран на тела караульных, будто бы они успели вступить в рукопашную схватку с диверсантами и сумели проткнуть Хитровану бок саблей, прежде чем им располосовали горло.

Билл, босиком войдя в пороховой погреб, с величайшей осторожностью вскрыл бочонок с порохом и, рассыпав дорожку из чёрных зёрен, уложил её от двери до стеллажа с другими бочками. Затем он аккуратно смочил огнеопасную дорожку водой из ведра, которое принёс с палубы. Также он насыпал горку пороха вокруг вскрытого бочонка и щедро полил её водой, а остатки жидкости плеснул внутрь.

Тем временем юнга красочно разложил по коридору скорчившиеся трупы и протянул смоченный в масле фитиль, начиная от порога с мокрой пороховой дорожкой.

– Плесни мне в ведро маслица, – выставил в коридор пустое ведро Билл. – И аккуратно передай зажжённый фонарь.

Когда Билл осторожно присел возле политой водой кучки пороха у вскрытого бочонка и поставил рядом пахнущее маслом ведро, он снял защитный кожух с фонаря.

– Ну вот и настал черёд выводить на сцену массовку. Василий, бей глиняный кувшин о стену и поднимай тревогу.

– А с ружьями, что делать?

– Как только кто-нибудь появится на виду – пали наугад, а со вторым заходи в крюйт-камеру и наводи ствол на бочку с порохом.

– На смоченный водой порох? – решил уточнить юнга.

– Нет, друг-Василий, наводи на сухой, – криво ухмыльнулся самоубийца. – Если наша комедия не будет иметь успех у публики, то придётся менять финал на трагический. Лучше уж взорваться вместе с кораблём, чем гореть на костре инквизиции.

Василиск согласно кивнул и решительно грохнул кувшином с остатками масла по стене коридора. Но вместо внятной громкой реплики, дьяволёнок завыл, так жутко, что кровь стыла в жилах.

Когда из полутьмы показались неясные фигуры, юнга выстрелил в набегающую толпу встревоженных матросов и степенно вошёл в камеру смертников, уперев конец ствола в крайний бочонок с порохом.

Никто из матросов фрегата не решился приблизиться вплотную к распахнутой настежь двери крюйт-камеры. Встать с пороховым оружием в коридоре тоже не хватило духу – выход перекрыли плотным строем с абордажными саблями. Вскоре сквозь толпу матросов протолкался полуодетый капитан. Из докладов офицеров он уже знал, что на верхней палубе нашли тела убитых караульных и вахтенного матроса, а на камбузе – зарезанного кока. Одному матросу попала пуля в грудь, когда он спешил к источнику шума в трюме. Теперь ещё двое окровавленных караульных валялись вблизи открытой двери крюйт-камеры.

В коридорчике сильно пахло пролитым маслом, и предназначение промасленной верёвки не вызывало сомнения – диверсанты разложили фитиль, но не успели поджечь. Вероятно, караульный успел поднять тревогу и не дал врагам времени уйти незамеченными. Капитану стало очевидным, кто засел в пороховом складе.

– Синьор, Билл, это вы пытались взорвать мой фрегат? – крикнул капитан Ортис.

– А ты подойди и глянь, если не трус, – еле слышным хриплым голосом прошептал Билл.

Ортису сразу стал ясен коварный план диверсантов: они хотели глухой ночью зажечь фитиль, проложенный в крюйт-камеру, а сами рассчитывали успеть удрать вплавь или на спущенной на воду шлюпке к своей шхуне и поднять арестованную команду на бунт.

– Не делайте глупостей, синьор Билл, давайте спокойно поговорим. Я без оружия подойду к двери.

– Подходи. Оружия у нас самих достаточно, обойдёмся без твоего, – кашляя, прохрипел Билл.

Когда капитан Ортис осторожно заглянул внутрь, то увидел смоченную маслом дорожку пороха и облитую маслом горку пороха возле вскрытого бочонка. Ещё его очень беспокоил открытый огонь фонаря в дрожавшей руке раненого саблей Билла, клинок застрял в рёбрах. Стоило старому пирату ослабить хватку, и огонь упадёт на облитый маслом порох. Не внушал оптимизма и наведённый на другой бочонок пороха ствол ружья с взведённым кремнёвым замком. Намётанный глаз опытного офицера заметил порох на полке ружья. Один ствол диверсанты уже разрядили, так что и второй, наверняка, заряжен и осечки не даст. И самое опасное, что оружие было в твёрдой руке фанатично преданного слуги пиратского капитана. Юноша стоял не шелохнувшись, словно изваяние в бронзе, с окаменевшим выражением лица, даже не моргал. Такой бронзовый смертник выполнит приказ не задумываясь – механизм без мозгов.

– Уважаемый синьор, ваш план по подрыву моего фрегата не увенчался успехом, – с натянутой улыбкой развёл руками Ортис. – Сдавайтесь, и я гарантирую вам жизнь.

– Раз не получилось взорвать твой корабль, то теперь я сделаю его своим, – криво ухмыльнулся капитан Билл. – Переведи моих матросов со шхуны на фрегат, а сам со своими выродками грузись на «Моржа». Комфорта не обещаю, но трюмы на судне пусты – все разместитесь. До побережья недалеко – с божьей помощью доберётесь. И не стоит со мной препираться, долгого спора я не вынесу, рука нечаянно дрогнет, и всем гуртом вознесёмся на небеса. Мне жить осталось недолго, но родной экипаж я попытаюсь спасти. Другой цели у меня уже не осталось – только сдохнуть не зря. При этом забрать всех врагов с собой на небеса – не самый худший вариант.

Василиск помог капитану Ортису принять правильное решение, послав ему в мозг жуткое видение взрыва фрегата. А затем напомнил о сундуке сокровищ, на который можно купить не один подобный фрегат. Теперь главное было не упустить время, вовремя переместиться из смертельно опасной ловушки на безопасную шхуну, прихватив с собой драгоценный сундук.

За спиной капитана Ортиса произошло волнение среди матросов, которым было слышно требование смертников. Подрываться на корабле никому не хотелось, но никакого варианта выманить диверсантов из порохового погреба не было. Ведь загнанной в угол крысе терять нечего, и она бросается в смертельную атаку.