Текст книги "Беспризорник (СИ)"

Автор книги: Александр Седых

Соавторы: В. Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

– Ведь и правда, похож! – сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. – А то я подумал было, что ты морячок–то за–а–сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить… А оно вон как вышло – это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца–то твоего? – Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы: – Видно не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно–то Ваську чернявого любил?

– Как самого себя! – выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. – Только нас разлучили в детстве, меня в Метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

– Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? – провёл пальцем себе по щеке Билл.

– Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, – наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. – Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое… суровое.

– Может, тогда шрама ещё и не было, – Билл поставил пустой фужер на столик рядом. – Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

– Да-а, ты точно не церковный служка, – ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. – Ручки–то, видно, натруженные чёрной работой. – Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. – А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках, о крепкие челюсти и толстые лбы.

– Трудное детство, чугунные игрушки, – открыто улыбнулся Василий. – Наверное, меня хотели обидеть многие.

– Ага, похоже, что мно–о–го лет подряд, – исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. – При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.

– Неплохо бы сперва определиться с направлением, куда двигаться, – самовольно вернулся в кресло пленник и, укутавшись в плед, закинул ногу на ногу. – Мне бы, для начала, хоть память восстановить.

И столько искренности было в грустном взгляде паренька, что даже бывалый пират поверил: не врёт паршивец – обязательно попытается сбежать, но только, когда полностью очухается или… тайную миссию выполнит – шпион иезуитский! Ну, что же, Биллу прятать нечего – тайну чёрного синьора он и сам хотел бы раскрыть. А если сразу удавить симпатичного гадёныша, так гадский папа из–за моря подошлёт какую–нибудь неизвестную ядовитую змеюку пострашней. И надо оно старому пирату – с Инквизицией тягаться. Хитрован Билл окончательно решил: пусть лучше чужой агент работает под контролем, а если вдруг выяснится, что паренёк чист, то и грех на душу нечего зря брать. К последней мысли Билла подтолкнула умильная сценка: настежь распахнулась дверь, в комнату ворвался пушистый рыжий вихрь и сходу запрыгнул на колени Василию.

– Прости, хозяин, – через некоторое время в дверном проёме склонился запыхавшийся Бедолага. – Рыжик сам когтями дверь открыл, не сумел я угнаться за бесёнком.

– А вот это, – улыбнувшись, Билл указал пальцем на довольно урчащего бойцового кота, – для меня лучшая рекомендация.

Василия нарядили в штопаные обноски, обули в стоптанные башмаки и оставили в таверне, прислуживать хозяину. Правда, прислуга из корабельного юнги получилась не очень справная. Василий не знал элементарных бытовых вещей. Прежнему стюарду приходилось постоянно его контролировать. Нет, тупым Василий не был, он просто «забыл» название и назначение многих предметов. Хотя стоило один раз показать или даже на словах объяснить – схватывал всё на лету.

Однако получивший отставку стюард затаил на конкурента обиду и решил по–свойски проучить выскочку. Стюард был парень здоровый, на голову выше Василия и вдвое тяжелее. Он подговорил своих дружков, стаю таких же молодых здоровяков, покуражиться над чужаком, им тоже не нравился новый ухажёр Марты – уж больно ласково парочка ворковала при встрече. Вот и подкараулили они Василия в общем зале таверны, когда тот нёс с кухни горячий чай хозяину. В правой руке – дорогой стеклянный стакан в серебряном подстаканнике с ручкой, в левой – белое полотенце.

– Осторожнее, не пролей кипяток, олух, – вальяжно развалившись на стуле, привлёк громким окриком внимание карательной команды стюард. Да и остальной братве, что вечером выходного дня заполнила таверну до отказа, дал сигнал: сейчас потеха будет!

Когда Василий проходил мимо, толстозадый пакостник подставил ему ножку.

Василий, не опуская взор, перешагнул грязный сапог, словно и не заметил подставу. Но через пару шагов дорогу загородил резво поднявшийся из–за соседнего стола подмастерье местного кузница, тоже парнишка не из хилых.

– Смотри, куда прёшь, белобрысый! – молодой верзила сильно пихнул худощавого торопыгу ладонью в грудь.

Однако ладонь не коснулась Василия, пройдя впритирку с телом. Юнга ловко ушёл с траектории атаки скруткой корпуса.

Подмастерье провалился вперёд, потеряв равновесие, но успел ухватить в кулак кончик белого полотенца, что флагом колыхнулось на руке вёрткого юнги.

Василий остановился, левой рукой обернул полотенце вокруг запястья настырного бугая. Другим концом, широкой петлёй, стремительно обвил тканью его шею. Единым слитным движением руки с разворотом корпуса притянул захваченную кисть плотно к шее противника. Заходя жертве за спину и затягивая накинутую удавку, рывком взвалил тушу себе на плечо.

Висельник прогнулся спиной назад и, натужно хрипя в удушающем захвате, беспомощно засучил ножками в воздухе.

На выручку подельнику вскочил стюард.

Василий резко разогнулся, отпустив удавку, и спиной толкнул висельника на надвигающегося стюарда.

Парочка тяжеловесных увальней столкнулась, неуклюже завалившись на стол. Звонко грохнула об пол скинутая посуда.

– Наших бьют! – с обиженным рёвом оторвав толстые задницы от табуреток, на подмогу кинулись из засады ещё трое забияк.

Василий, казалось, лишь слегка коснулся носком башмака края пустого табурета поверженного верзилы, вскочил ногами на скатерть и спрыгнул по другую сторону стола. Ринувшиеся к нему вражины остались позади.

Отскочивший от башмака Василия табурет больно ударил набегающего сбоку врага в колено, и тот, подвывая, скорчился на полу. Зато двое его дружков резво вскочили ногами на стол, решив повторить путь шустрого попрыгунчика.

Василий ухватил левой рукой край скатерти и, с наклоном всего тела, резко рванул ткань на себя.

С деревянным звуком «кегли» грохнулись задницами об стол!

Василий элегантным взмахом накрыл скатертью копошащуюся «кучу мусора» и шагнул к лестнице.

– Вот так цирк! – захлопал в ладоши Билл и от души расхохотался, усевшись прямо на ступеньках лестничного марша.

– Ваш чай, синьор, – чинно поднялся по ступенькам Василий и с лёгким поклоном предложил доверху налитый стакан в серебряном подстаканнике.

– Этому теперь в Метрополии корабельных юнг обучают⁈ – кулаком утерев выступившие от смеха слёзы, принял стакан Билл и, подув на водную гладь в стакане, шумно отхлебнул горячий напиток. – Эх, шустрая каналья, даже ни капли не расплескал. Долго ли, фокусник, к такому трюку готовился?

– Извините, синьор, – это был экспромт, – смущённо улыбнулся акробат–затейник.

– Ох-х, вижу, непростой ты парень, Василий! – погрозил озорнику пальцем хозяин. – А с абордажными сабельками ты также ловко плясать умеешь?

– Синьор желает чаю погорячей? – вызывающе улыбнулся чужеземец. Василию стало самому крайне интересно узнать, на что ещё способно его тело и просыпающееся сознание? В драке с деревенскими увальнями он действовал инстинктивно, не задумываясь над своими действиями, словно годами нарабатывал изощрённые приёмы рукопашного боя. Видно, и впрямь мозоли на костяшках кулаков долгими тренировками нажил.

– А давай! – азартно махнул подстаканником старый пират, неосторожно плесканув на пузо горячим напитком. – А-ай, дьявол! Всё из–за тебя, криворукий ублюдок! Братва, поучите заморыша манерам! – во всю глотку грозно заорал лорд Пустого острова, а у самого рот до ушей от предвкушения знатной схватки. – Горемыка, поднимай свой десяток! Сдаётся мне, один ты с пацанёнком не сладишь. И с голыми руками к бесёнку не суйтесь, на клинках мастерством меряетесь.

Завсегдатаи шумно загалдели и, дружно сдвинув столы к стенам, охотно расчистили по центру зала место для драки. Да, мало имелось развлечений в посёлке – свои бойцы уже давно все передрались, установив своеобразный табель рангов. То ли дело – проверить на прочность чужака.

Горемыка слыл знатным рубакой, не зря под ним десяток отпетых головорезов ходил.

Однако и от прыткого мальца теперь ждали сюрпризов. Ждали, но всё же не такой наглости! Когда Горемыка занял позицию напротив Василия, тот небрежно повертел выданным острым реквизитом – левой рукой! – и удивлённо уставился на пустую правую ладонь:

– А стакан чая где?

Публика грохнула дружным хохотом, оценив юмор. Но Василий не шутил, терпеливо ожидая, когда поднесут столовый прибор.

– Тебе, сынок, уже пора переходить с детского пойла на ром! – Горемыка для смеха протянул Василию подхваченную со стола глиняную кружку.

– Непо–о–лная, – нахмурившись, обиделся балагур.

Пираты опять весело заржали.

– Сейчас своей кровью дольёшь, – беззлобно ухмыльнулся Горемыка под одобрительный смех болельщиков.

Схватка началась! Горемыка легонько стукнул по клинку мальчишки, оценивая хватку.

Василий принял зеркальную позицию, фехтуя левой рукой, а в отставленной назад правой высоко держал глиняную кружку с ромом.

Раздались смешки, но тут же сразу потерялись в перезвоне стальных клинков.

Абордажные сабли, высекая искры, замелькали в воздухе.

– Непло–о–хо, – переводя дух после первого бурного наскока, отступил на шаг удивлённый Горемыка. Противник умело фехтовал в неудобной для правши левосторонней стойке. Горемыка не привык сражаться с левшой.

Василий остался в центре площадки, не отступив ни на шаг, так и не опустив кружку с ромом, при этом не расплескав на пол ни капли жидкости.

Горемыка принялся кружить по ристалищу, нанося серии ударов с разных направлений и уровней.

Василий лишь разворачивал корпус, не уступая центр. Казалось, он заранее предугадывал действия противника, все его хитрые финты и уловки. Ну, а реакция и скорость у юного парнишки оказалась намного лучше, чем у возрастного Горемыки. Тот рассчитывал на жизненный опыт, но для победы над странным мальцом его явно не хватало. Оказалось, что Василий знал любые, известные пирату, приёмы. Всем стало очевидно, что ему не впервой участвовать в сабельной рубке с сильным противником.

Василий и сам чувствовал, что натренированное тело инстинктивно реагирует на чужие движения. Его явно очень долго обучали расчленять врагов и, наверняка, не только саблями. А то, что зрителям только казалось, Василию вовсе не казалось – он, в самом деле, читал мысли противника! Что ужасало: стоило ему сосредоточиться взором на враге, он мысленно видел даже будущие действия Горемыки. Всего лишь на секунду вперёд, но в стремительной рубке – это целая жизнь.

Василий только защищался. Стоило ему лишь раз попробовать проверить теорию предвидения на практике – сабля выпорхнула из ладони Горемыки. Ещё бы, ведь Василий увидел точную траекторию удара раньше за целую секунду! Вот и встретил чужую сабельку в переломной точке.

– Ух, ты! – охнул обезоруженный, во всех смыслах, противник. Дальше трепыхаться опытный рубака не захотел – только перед людьми позориться.

Зал встретил звон выбитого оружия об пол мёртвой тишиной. Никто даже не понял, как это малец саблю выбил. Махнул клинком – и всё!

– Э-э, заморский мастер, а ты что – левша? – хриплым смешком разрядил напряжение Билл.

– Наверное, я и правой смогу, – жонглировал в воздухе саблей и кружкой циркач, меняя предметы местами, при этом опять ухитряясь не пролить на пол не капельки рома.

– А сразу двумя саблями сможешь рубиться⁈ – не унимался азартный лорд.

– Попробую, если не заставите кружку с ромом в зубах держать, – пожал плечами Василий, в душе подозревая, что сумеет неплохо отметелить пиратов даже босыми ногами – он давеча обнаружил подозрительные мозоли на коже ступней.

– Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, – хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

– Раньше–то я себя считал лучшим, – выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащий волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо–рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из–за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары – били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами, супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть–чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом – выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям «прилетело» (хорошо только мелкими порезами обошлось).

– А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! – сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть – хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие⁈

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки – хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать уже в нешуточную свару.

– Кис–кис–кис, – взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец, уяснил опасную ситуацию. – Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

– Ну–у–у, с эдаким монстром, даже шестерым не справиться, – рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. – Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули, с жестоким усатым воякой никто играть в кошки–мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

– Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, – взмолился Бедолага. – Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

– Вот и скажи: на кой дьявол, мне такой убогий работник нужен? – кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. – Василий, отдай Горемыке железяки, и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю, – Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: – теперь будешь нянькой… у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет – то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.

Братва дружно покатилась со смеху. Биллу удалось ловко разрядить напряжённую обстановку в зале. У побитых пиратов тут же улетучилась обида на заносчивого мальца.

– Да-а, ночные горшки за господином выносить – это настоящее искусство, посерьёзнее фехтования! – добродушно заржал Горемыка, хлопнул Василия по плечу и забрал сабли, но, уже отходя, обернулся и, ободряюще подмигнув, шёпотом похвалил: – Классно дерёшься, мастер.

Когда поднялись наверх, Билл оставил Бедолагу с котом в прихожей, а с Василием уединился в кабинете. Настала пора серьёзно поговорить с чужеземцем, уж больно странными талантами наделён сей юнга.

– Так драться в Метрополии точно не умеют, – усевшись в кресло за рабочим столом, подозрительно покосился на шустрого мальца бывалый пират. – А вот с похожими ухватками драчунов из Диких Земель я видывал. Есть у меня в работниках иноземные морды, тоже обучены эдак чудно сабельками размахивать. Некоторые по виду из благородных будут, но кто ж их разберёт – по–нашему ни бельмеса не смыслят, талдычат на тарабарщине какой–то. Может, ты с чужаками общий язык найдёшь? Работники из них аховые, управляющий гоняет этих немтырей, закованными в кандалах, на чёрную работу, а мне хотелось бы получить за редкий товар богатый выкуп.

– А пленники из разных стран? – задумчиво почесал затылок Василий, сильно сомневаясь в своих способностях в области иностранных языков, но в то же время надеясь, что удастся услышать знакомую речь, ибо местный язык был ему уж точно не родным. Он не знал, когда и где выучил испаньольский, но душою чувствовал его чужеродность – постоянно приходилось учить новые слова. Хотя Василий и потерял память, но считал, что в случае с родными словами было бы, как с заученными движениями – сами бы собой выходили.

– Всю партию мы сняли с одного тонущего корабля, – Билл пожал плечами. – Но, похоже, чужестранцы из разных земель – говор отличается, да и морды тоже. Правда, таких белобрысых, как ты, не попадается, все волосами чернявые и загар не сошёл с кожи за год плена. Видимо, из жарких краёв занесло бедолаг – у некоторых аж глаза прищуренные. Сам–то я только в Новом Свете бывал, солнце там кожу прожаривает тоже не слабо, но не так, как в Диких Землях, аж до желтизны.

– А пишут они буквами или иероглифами? – мудрствовал юный эксперт, неожиданно кое–что вспомнив из прошлой жизни. Напряжённый мыслительный процесс явно шёл Василию на пользу.

– Ах-х, давал я басурманам бумагу, – безнадёжно отмахнулся хозяин. – Всю кривыми каракулями испоганили – даже учёный толмач со Святой Мартиники ничего подобного не видывал. Однако раз им перо и чернила не в новинку, то, видать, люди знатные. Это в Метрополии грамотеев полно, а в Диких Землях только благородное сословие писать учат… Продать бы барчуков родственникам, да кто же в такую даль припрётся их выкупать? – работорговец Билл грустно вздохнул: – Эх, бросовый товар.

– А если вызнать, откуда эти люди, и самим корабль в те земли снарядить? – похоже, заранее искал способ для бегства с Архипелага странный засланец.

– Может, мне определить в дознаватели тебя? – хитро прищурив глаз, решил подыграть шпиону Билл. – Заодно вспомнишь, из каких краёв сам будешь?

– Попытка – не пытка, – пожал плечами Василий. – Мне бы, для начала, на вещички заморские взглянуть. Вдруг, что знакомое признаю.

– Ценное барахло утонуло при кораблекрушении, – горестно посетовал бережливый хозяйственник, – а драные обноски на их плечах пощупаешь чуток погодя. – Хитрован обнадёживающе подмигнул знатоку: – Зато в кошелях на поясах некоторых утопленников, которых прибоем на берег вынесло, нашлись редкие золотые монетки. А денежки лучше всякой вещицы расскажут о стране.

– Я не нумизмат, – тяжело вздохнув, засомневался в своих познаниях Василий. – Да и с памятью у меня – беда.

– Кстати, на многих очень чудны–ы–е гербы выбиты. Может, признаешь какой? – задумал учинить эксперту проверочку Билл.

Хитрован снял с шеи шнурок с вычурным ключом, подошёл к массивному железному сундуку, загородил спиной и пощёлкал, очевидно, вращая ключ в разных направлениях. Бережно вынул изнутри маленькую шкатулочку и, откинув резную крышку, извлёк горсть монет.

– Глянь, есть ли знакомые тебе? – напряжённо наблюдая за реакциями Василия, хитрец рассыпал монеты по столешнице. Билл явно что–то ожидал от самозванца.

– Первый раз такие вижу, – подойдя ближе к столу, бегло глянув на золотые кругляшки, честно признался Василий.

– А ты всё же на гербы внимательней посмотри – узнаёшь знакомые? – Билл настойчиво подтолкнул золотую россыпь ближе.

Болезный наморщил лоб, но ничего не вспомнил. Видно, сильно парня головой о камни приложило, раз он не узнал даже монету с гербом Метрополии. Хитрован Билл специально подложил в общую кучку золотой дублон, недавно полученный от инквизитора.

– И вон та, вторая с правого края, тоже не о чём тебе не говорит? – вперился взглядом в невозмутимое лицо лжеца бдительный лорд Пустого острова.

– Эта отличается от всех… – задумчиво рассматривая монетку издали, нахмурился Василий и прошептал непонятную фразу: – Свежая, и фонит в эфире.

– Чего говоришь? Недавно выпущенная в оборот? – не понял бормотание эксперта Билл. – Возьми в руки, посмотри обратную сторону. Может, хоть морду бородатого мужика в короне признаешь?

Василий повёл себя крайне странно: поднял золотой дублон и, зажмурив глаза, крепко зажал монету в кулаке. Перед мысленным взором промелькнули: морские дали, парусная оснастка фрегата, заставленная странными техническими приборами тесная каюта, чёрная сутана. Лица инквизитора он не видел, но слышал его мысли и встревоженный голос:

– Василиск жив! Ему удалось установить ментальную связь со мной! Срочно – экзорциста сюда!

Изображение каюты закачалось. Дрожащие пальцы, унизанные дорогими перстнями, торопливо отбросили крышку сундука и нервно зашарили в куче очень странных изделий. Руки извлекли монашескую шапочку, на её внутренней подкладке закреплена паутина серебряных нитей с крохотными рубинами в узлах пересечения линий. Клацнул скрытый переключатель – рубины засветились малиновым светом. Инквизитор спешно напялил странную шапку на голову. Связь с чужим сознанием тут же заблокировалась.

Но, прежде чем пропала связь с чужим разумом, Василий успел прочитать панические мысли врага. Инквизитор горько пожалел, что не удостоверился лично в смерти какого–то Василиска. Следовало, для верности, разрыть его могилу и обезглавить тело. А теперь, когда чудовище полностью проснулось, поворачивать фрегат назад было поздно и весьма опасно для неприкрытого защитными экранами экипажа. Надо идти в Метрополию за подкреплением. Без сильного отряда опытных боевиков ордена и группы учёных экзорцистов, ужасного монстра не одолеть. Но это очень даже удачно вышло, что наёмнику не удалось убить суперживчика, а лишь на время отключить Василиска. Выходит, что не зря полегла костьми предыдущая экспедиция в дьявольские земли, не зря синим пламенем сгорела ценная иноземная машинерия, открывающая врата ада. Теперь главное – не дать неопытному бесёнку уйти назад, за кромку божьего мира. Конечно, беспризорный маг сумеет немало дел наворотить на воле, но любой ущерб – ничто, в сравнении с перспективой овладения колдовской силой телепатии.

Когда инквизитору, наконец, удалось нахлобучить шапку со светящимися рубинами, ментальная связь оборвалась, монета в руках Василия обожгла ладонь. Он выронил золотой дублон на стол.

– Ты чо-о деньгами швыряешься, – Билл пальцами поймал покатившуюся по столешнице монету, и тут же уронил на пол. – Ай, зараза, какая горячая!

Хитрован удивлённо уставился на фокусника и обомлел. Лоб Василия покрылся каплями холодного пота. Лицо мертвенно побелело. А на раскрытой ладони отпечатался круглый красный отпечаток ожога.

– Э-э, ты чо–о–о творишь! – истово перекрестившись, в страхе попятился Билл.

– Это был инквизитор с уплывшего фрегата, – приходя в себя, выдал Василий, но быстро собрался с мыслями и состряпал приемлемую версию: – он хотел вас отравить. Для этого окунул монету в особый яд. Вы, надеюсь, не пробовали золото на зуб?

– Я лорд, а не голозадый деревенщина, – обиженно задрал подбородок владелец Пустого острова. – Через мои руки столько монет прошло, что я научился золото по весу определять.

– Инквизитор плохо вас знал, – угадав, пожал плечами Василий. – Очевидно, этот яд активируется во влажной среде. В рот вы монету не брали, а кожа на ладонях у вас сухая, потому отрава и не подействовала. Я же впервые в руках держал золотой дублон – ладошка вспотела от волнения, но влаги оказалось недостаточно для причинения большого вреда.

– Яд! – взвизгнул Билл и, подскочив к столу, схватил бутылку рома, зубами вырвал пробку и обильно полил на пальцы, которыми брал монету. – Крепкий ром – лучшее средство от всех ядов! – не очень уверенно заявил Билл и, для большей верности, влил себе ещё и в глотку полбутылки древнейшего антисептика, а потом великодушно протянул спасительную склянку Василию. – Тебе надо полечить руку и в нутро тоже залить добрую порцию микстурки.

– Обойдусь, – отмахнулся от щедрого предложения мальчишка. – Химический ожог кожи лучше обмыть холодной водичкой. Пойду к морю, на свежий воздух.

– Ага, ага, подыши сынок, – отпустил бледного паренька заботливый Билл. – Эй, Бедолага, где ты шляешься, сукин сын⁈

Бедолага стремглав ворвался в комнату с саблей наголо, Рыжик прошмыгнул между его ног. Василий подхватил кота на руки и вышел.

– Сопроводи Василия к морю! – громко распорядился Хитрован и подмигнул слуге, придержав его за рукав, пока юнга не отойдёт по коридору подальше. – Присмотри–ка за пареньком. Завтра поведёшь его вглубь острова, на плантацию, и кандальничков с Диких Земель покажешь. В оба глаза за ним гляди. Очень опасный чужестранец, слишком много в делах смерти понимает – профессионально готовили мастера, всесторонне. Потом о каждом его шаге подробно доложишь: с кем говорил, о чём?

Отпустив Бедолагу шпионить за Василием, Билл зажёг одну из восковых свечек в бронзовом канделябре, исхитрился лезвиями ножниц зажать золотую монету и аккуратно «прожарить» ядовитый дублон в языке пламени. Затем охладил водой из кувшина и, любовно завернув в тряпицу, схоронил вместе с остальными сокровищами в недрах железного сундука.

Хитрован Билл умостился в кожаном кресле, раскурил трубку и надолго задумался. А ведь и вправду, похоже, что инквизитор удумал жадного, недоверчивого хозяина отравить. Ведь расчёт строился на том, что в присутствии святого падре, Билл не решится оскорблять того недоверием. Так бы он и сгинул чуть погодя, если бы, уединившись для проверки качества золота на зуб, обслюнявил ядовитый дублон. Ан, не вышла подлость у изверга – паренёк, потерявший память (испаньольскую монету–то юнга так и не признал!), случайно спас Билла от отложенной смерти. Но бывалый пират всюду искал подвох: может, странный юнга хотел так втереться в доверие?.. Точно – инквизиция шпиона подослала. Ищейки гадского папы хотят весь Пустой остров прошерстить в поисках чернявого Васьки. Подозревают, что уцелевшего слугу наёмника могли спрятать среди рабов. Ну, пусть там поглядит… специалист тайных операций. А уж Хитрован Билл устроит Василию проверочку похитрее!..

Покинув таверну, юный паренёк уединился на мысе за гаванью. В ветреные дни лавочка пустовала, и уж холодным пасмурным вечером любителей астрономии подавно не сыскать. Даже соглядатай не стал карабкаться на утёс, Бедолага, зябко кутаясь в дождевой плащ, остался караулить у подножья. Но Василий, погружённый в тяжёлые думы, не замечал прохладу.

«Да-а, вечерок выдался бурный. Многое сегодня узнал о скрытых способностях. Но сколько ещё тайн притаилось в глубинах уснувшего сознания? А времени–то на эксперименты совсем мало – с Пустого драпать надо, пока инквизиция на костре не зажарила. И ладно бы, если одного, а то ведь могут и всех жителей „зачистить“, как ненужных свидетелей. Марту жалко, да и остальные – люди славные. Нет, надо побыстрее тикать с острова. Авось инквизиция не достанет в дальних краях. Теперь бы раскрутить делового Билла на кругосветную экспедицию, набрать толковую команду мореходов из Диких Земель и бежать куда подальше. Самому можно толмачом в экипаж подвязаться. Испаньольский язык отлично понимаю, а ведь услышал впервые на Пустом… Или, может, бессознательно разучил за время морского путешествия с наёмником из Метрополии?.. Так почему бы мне столь чудным способом и другие языки так быстренько не выучить?.. Ужасно подумать, но, кажется, я умею читать чужие мысли!»

– Мя–я–у! – на коленях Василия беспокойно завертелся Рыжик, норовя заглянуть в глаза.

– И с тобой, усатый экстрасенс, надо бы по душам потолковать, – Василий погладил рыжую шёрстку чудо–кота.

Странник из чужого мира заглянул в зелёные глазищи кота, и отражённый свет серебристых Близнецов, выглянувших в прореху серого небесного савана, увлёк заблудшую душу в глубину внезапно разверзнувшейся астральной бездны…