Текст книги "Беспризорник (СИ)"

Автор книги: Александр Седых

Соавторы: В. Седых
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Хитрован Билл расплылся в довольной улыбке – дело сладилось.

– Во время перехода Василий и Сахил-мореход будут обучать вас индскому языку и приёмам фехтования. Заниматься будем в парах с индскими матросами, чтобы лучше ознакомиться с чужими приёмами боя. Вы в свою очередь начнёте их натаскивать управлению с парусной оснасткой шхуны, дабы они могли заменить часть команды, которая во время боя отвлечётся на стрельбу из пушек. В эту экспедицию вышло тридцать пять человек. В маневренном морском бою для полноценной работы с парусами шхуны нужно два десятка матросов и минимум дюжина, чтобы хоть как-то управиться с четырьмя пороховыми орудиями малого калибра. Так что сами видите – резерва у отряда нет. Дикарей огненному бою мы во время похода не обучим, поэтому будем учить ставить паруса. Ребята они неробкие, раз по Дикому океану отваживаются на одномачтовых однопалубных лоханках ходить, и в абордажной схватке на саблях яростны, так что и вам не грех у них перенять опыт.

Василиску скучать в походе не пришлось, целыми днями вёл занятия с командой. Заодно и сам оттачивал мастерство боя холодным оружием, выходил на палубу биться один против троих и непременно побеждал.

Всё складывалось хорошо, но однажды поздним вечером Василиска охватило неясное волнение. Он поднялся на палубу и прошёл на корму. Воздух южных широт ещё не остыл от зноя, однако сегодня был особенно душен и наполнен влагой, словно в парилке.

– Что-то жарковато сегодня, и ветерок слабый, не помогает, – расстёгивая ворот рубахи, посетовал Василиск.

– Две трети пути на юг уже пройдено, – отозвался рулевой у штурвала. – Теперь жара начнёт донимать даже по ночам.

– За кормой на горизонте тучи стеной встали, – обеспокоенно глянул на север Василиск. – Не разразится ли буря?

– Даст бог, по ветру вовремя уберёмся от шторма, – оглянулся через плечо рулевой.

Какая-то неясная тревога продолжала терзать душу Василиску. Пальцы случайно коснулись медного крестика на груди, и будто обожглись о раскалённый металл. Василиск вздрогнул, инстинктивно отдёрнув руку. В воздухе почудился противный запах жжёной кожи. Однако пальцы были не тронуты огнём, и грудь не жёг крест, а, казалось, пудовым грузом висел на шее. Василиск пересилил необъяснимый страх и ладонью крепко прижал нательный крестик.

И в следующий миг, словно огненная молния ударила в грудь. Тело забилось в судорогах от электрического разряда. Жуткая боль разрывала нервы на части. Мерзкий запах подпалённой кожи ударил в нос. Уши заложило от отчаянного дикого крика.

Усилием воли Василиск высвободил сознание из мозга, переместив в астральное поле. Все ощущения тела отключились: боль исчезла, запах пропал, жуткие звуки стихли – холодный мрак безвременья непроглядной мглой застил взор.

– Василий, наконец-то ты появился и унял мою боль, – услышал Василиск мысли истерзанной Марты. – Знай, милый, я ничего про тебя извергам не рассказала.

Марта с облегчением передала контроль над измученным телом Василиску. Он поднял её веки и взглянул на жуткую картину окружающего ада. Изображение дёргалось в такт бьющегося в конвульсиях тела. Блузка была разодрана, в истерзанные голые груди впились острые зубья железных прищепок. От них тянулись чёрные провода к размеренно жужжащей машинке с ручкой привода, которую крутил флегматичный палач в кожаном фартуке. Тело полуголой девушки было подвешено к потолочной балке в питейном зале таверны Билла. Ноги связаны медной проволокой, конец которой опущен в тазик с водой на мокром полу. Василиск чуть запрокинул голову Марты и её глазами увидел, что ладони прибиты к балке огромными гвоздями.

Рядом висел полный мужчина с дымящимися подпалинами на коже, лицо превращено ударами в кровавое месиво. Судя по обрывкам рясы на теле – священник. Василиск пару раз видел падре с соседнего острова, но сейчас было трудно узнать кого-либо в залитом кровью человеке. Лишь сорванный наперсный крест, утонувший в луже крови под ногами истязаемой жертвы, подтверждал догадку.

Василиск переместил взгляд вглубь зала. У стены кучей свалены замученные тела рыбаков из посёлка, тех, что обычно подряжались копать могилы на местном кладбище. В углу зала лежали лопаты, испачканные в земле. Рядом – выпотрошенный грязный холщовый мешок и ворох тряпья вперемешку с соломой. Чуть ближе к окну, на столе, покоился полуистлевший труп рослого мужчины с чёрной кожаной повязкой, закрывающей глазницу. Василиск безошибочно признал в нём тело своего похитителя, захороненного на Пустом острове.

Выходит, инквизиторы замучили до смерти похоронную команду, но прежде заставили разрыть могилы и вытащить труп одноглазого наёмника и чучело, захороненное вместо Василиска. Уже допросили с пристрастием священника, участвовавшего в отпевании покойников, и теперь взялись за кухарку, которая подсунула мешок с чучелом и камнями. Во второй раз слуги Святой инквизиции себя не позволят одурачить – теперь они выжимали из северных аборигенов все крохи информации.

У окна, обращённого во двор, стоял худощавый тип в чёрной сутане и атласной алой шапочке, из-под которой на затылке виднелась сеточка проводов с красными светящимися рубиновыми огоньками в узлах сплетения. Лица «гадского папы» не видать, так как он контролировал действия своих подручных во дворе таверны.

Из-под потолка Марте в окно был виден дальний край двора, вдоль каменной стены жалась толпа местных жителей: зрелых мужчин мало, в основном старики, женщины и дети. За стеной, застилая небо пеленой чёрного дыма, полыхали огнём крыши домов. Через распахнутую настежь дверь взору Марты также открывался и противоположный участок двора, напротив прижатой вдоль стены толпы. Василиска удивило странное пороховое оружие с коротким толстым стволом, установленным на раздвижную железную треногу. От казённой части ствола тянулась длинная матерчатая лента, плотно заполненная остроконечными цилиндриками.

Чтобы получить больше информации о происходящей вакханалии, Василиск разблокировал Марте, помимо зрения, ещё и слух. Со двора донеслись женские мольбы о пощаде и надрывный детский плач.

– Огонь! – чуть наклонившись к открытому окну, дал отмашку белоснежным батистовым платочком глава карательной команды.

Во дворе неимоверно часто загрохотала очередь выстрелов. Казённик странного порохового оружия принялся жадно заглатывать длинную ленту с боеприпасами. Из толстого ствола алым язычком вырывалось бездымное пульсирующее пламя. Оружие дрожало от натуги, выплёвывая непрерывным потоком рой пуль. Смерть невидимой косой валила ряды жертв, словно скашивая стебли пшеницы на поле. Темп непрерывного огня был сумасшедший, даже рота поочерёдно стреляющих солдат не могла бы угнаться за чередой выстрелов всего лишь одного автоматического орудия. И минуты не прошло, как все остававшиеся до того ещё в живых жители посёлка полегли изрешечённые пулями.

Каратели выжигали пиратское гнездо основательно, не оставляя ни одного свидетеля. И у Марты тоже не было шансов выжить, изверги собирались лишь подольше помучить упрямую девушку перед смертью, авось поведает какой секрет. Василиск уже не мог спасти свою подругу, оставалась возможность только лишь облегчить страдания, отключив чувствительность тела.

Во время расстрела палач перестал вращать ручку адской машинки пыток.

– Продолжай дознание, – приказал палачу монах в алой шапочке, повернувшись к последней жертве.

Василиск узнал лицо инквизитора из своего видения, того самого монаха, с которым он сумел установить кратковременный телепатический контакт в кабинете Билла. Вот и в этот раз «гадский папа» как–то почуял налаженную астральную связь. А может, опытный дознаватель всего лишь отметил изменения в реакции подвешенной к потолку жертвы?

– А ну, увеличь силу электротока, крути динамо резвее! Почему девка перестала орать?

– Напряжение в норме, – глядя на стрелку прибора и усердно вращая ручку адской машинки, не понял причины конфуза палач. – Да и проводимость тела хорошая, вон как электроток скручивает мышцы. Можа, просто, баба чувств лишилась от боли?

– Да ты, идиот, в глазищи ведьме посмотри! – тыча пальцем, прикрикнул главный дознаватель на нерадивого подсобника. – Она же осмысленно водит зрачками по сторонам.

– Тады непонятки какие–то: тело корёжит, а баба лишь молча глазами зыркает, – пожал плечами обескураженный палач, продолжая вращать ручку пыточной машинки.

Хищное лицо инквизитора вдруг потеряло надменное выражение и разом побледнело.

– Она под ментальным контролем! – визгливо заорал он, догадавшись о причине аномалии, и в ужасе выкатил глаза. – Бросай крутить динамо! Жги тело зомби из огнемёта!

Главный дознаватель выронил батистовый платочек и судорожно принялся расстёгивать висевшую на боку кобуру.

Василиск глазами Марты с интересом уставился на вынутый из кобуры странный маленький пистолет с круглым барабанчиком над рукояткой.

Инквизитор дрожащей от испуга рукой навёл короткоствольное оружие на Марту и начал безостановочно стрелять. Сначала он старался попасть точно в голову, но после двух первых промахов понизил прицел и всадил пять пуль в грудную клетку. Очевидно, зарядов было всего лишь семь, потому что затем раздались холостые щелчки с проворотом барабана с опустевшими гнёздами. Нанесённые пулями смертельные раны не сразу отняли у героини жизнь. Её сердце ещё билось, заливая кровью белую кожу и пятная лоскуты разорванной одежды.

Но тут подоспел подручный с заплечным ранцем, в котором был виден железный баллон. От него тянулся шланг к длинной медной трубке с горящим фитилём на конце. Палач направил трубку на цель, и из неё вырвался шипящий поток пламени. Огонь, словно плевок огнедышащего дракона, ударил в балку над головой Марты. Приловчившись, палач второй затяжной струёй окутал огненным саваном тело жертвы.

Бушующее пламя и дым застили взор Василиску, а затем его поглотила злобно шипящая кромешная тьма.

Если бы руки Марты были просто привязаны к балке, то верёвки сгорели бы в огне, и освободившееся тело, ведомое чародеем, спрыгнуло бы на пол в попытке броситься пылающим факелом на мучителей. Однако глубоко вбитые в ладони гвозди не позволили Василиску провести последнюю атаку. Всё, что он мог сделать – облегчить смерть подруги.

Но прежде чем сердце стойкой девушки перестало биться, и несломленная душа покинула искалеченное тело, Марта успела мысленно поблагодарить Василиска:

– Спасибо, что помог уйти без боли. Милый, береги себя. Прощай, любимый.

Последние звуки утонули в мёртвой тишине непроглядной тьмы. Астральный контакт прервался.

Василиск очнулся от транса и с трудом разжал судорожно вцепившиеся в перила фальшборта пальцы левой руки. Правая ладонь до крови сжимала грани нательного крестика. В горле застрял сухой ком, а из глаз, словно капли крови из ран, сочились солёные слёзы.

В душе Василиска бушевала бешеная ярость, но холодный рассудок ледяной глыбой сковывал тело. Хотелось развернуть шхуну и мчаться назад, сразиться с врагом и отомстить за загубленные невинные жертвы. Однако трезвый расчёт показывал, что опрометчивый поступок будет лишь на руку преследователям. Покинутый остров теперь уж стал, воистину, Пустым – Мёртвым островом. Зря губить спасшуюся команду было верхом глупости. Враг силён неимоверно. И никакие игры с замедлением времени не спасут Василиска от дьявольского скорострельного оружия инквизиторов. Да и кто знает, сколько ещё у вражеских руководителей имеется блокирующих телепатическую связь шапочек-сеточек? Василиск не мог прочитать мысли главаря инквизиторов, он даже не представлял, на какую ещё гнусность способен коварный изверг. Ведь до этого Василиск с Хитрованом предполагали, что экспедиционная флотилия Метрополии, узнав об уходе шхуны в земли Нового Света, сразу бросится вдогонку. А оно вон как вышло – хладнокровные вражины не спеша закончили следствие на острове и затем всех свидетелей безжалостно порешили. Теперь-то стало очевидным, что Святая Инквизиция не допустит никаких утечек информации о своём секретном дьявольском оружии и о бродящем по миру беспризорном дьяволёнке-телепате.

– Остаётся только побыстрее драпать, – тяжело вздохнув, грустно выдавил из пересохшего горла горькое признание Василиск.

– Драпать? – обернулся рулевой, сумевший расслышать последнюю фразу.

Василиск всё это время невидящим взором смотрел за корму, в сторону линии северного горизонта. А горизонт незаметно подкрался ближе к удирающей от беды шхуне. Разделяющая небо и океан линия стиралась на глазах грозовыми тучами, тонущими в тёмных водах. Огненные всполохи ветвистых молний будто сшивали воедино небесную мглу и водную пучину, образуя разинутую пасть урагана, стремительно нагоняющего жертву.

– Э нет, парень, видно, удрать нам уже не судьба, – сокрушённо покачал головой бывалый матрос. – Зови капитана, надо гнать команду на реи, паруса сворачивать. Дальше будем вынуждены только на штормовом маневрировать.

– Да, спасаясь от неодолимой силы, остаётся только маневрировать, – кивнул Василиск, и, печалясь об уже свершённом, шёпотом горестно признал: – Роковая ошибка – так подставить под жестокий удар доверившихся мне друзей.

Глава 9
Слуги дьявола

Глава 9. Слуги дьявола

Старый «Морж» трое суток терпел неистовый шторм. Шхуна кряхтела, хлопая обрывками разодранного паруса, жалобно скрипела канатами спутанного такелажа и в исступлении била сломанной реей по расшатанной стонущей мачте. «Моржа» швыряло по пенным волнам, словно щепку. В трюме хлюпала вода, просачиваясь через щели в обшивке корпуса. Матросы, сменяя друг друга, постоянно откачивали воду помповым насосом – за трое суток борьбы за живучесть судна умаялась вся команда.

Когда ветер, наконец, стих и улеглись волны, обессиленные люди выползли из сырого трюма и устлали палубу измученными качкой и голодом телами. В бешеной болтанке кусок не лез в горло, лишь глоток рома из фляги мог немного взбодрить. О полноценном сне тоже не могло быть и речи в бешено скачущем гамаке, хотя даже в такой болтанке морякам отдыхающей смены удавалось на короткое время впадать в сонное забытье.

После окончания шторма надо было приступать к ремонту оснастки и такелажа шхуны, но сил у экипажа не нашлось – команда валялась на палубе вповалку. На помповом насосе продолжали работать только двужильный молодец-юнга и старина Олаф, который сумел сохранить силы, ибо в качестве боцмана до того лишь организовывал работы и следил за сменой вахт.

– До последнего не верил, что старая развалюха выдержит шторм, – с усилием давя на ручку хлюпающего насоса, пропыхтел Олаф. – Повезло ещё, что ураган нас лишь краем зацепил. Но корпус «Моржа» дал течь ниже ватерлинии вдоль обоих бортов. На воде такую беду не устранить, надо бы на берег выброситься: щели проконопатить да днище просмолить.

– А далеко ли до ближайшей земли? – размеренно качая приводом насоса, решил уточнить диспозицию юнга.

– Ветер нас отнёс от маршрута значительно на запад, – боцман качнул головой в сторону правого борта. – Однако пока тучи не раскроют чистого неба, нам с местоположением не определиться. Сегодняшней ночью капитан звёзд не увидит. Думаю, что в такую пасмурную погоду нам болтаться в опасной близости от материка не менее суток. Да и без ремонта парусной оснастки всё равно с места не сдвинуться, будем дрейфовать по течению на север.

– А почему это к берегу в «опасной близости»? – не понял странной формулировки юнга. – Нам же и надо поскорее до побережья добраться, подремонтироваться.

– Всё побережье Нового Света, почти до самого экватора захвачено Метрополией. Мореходам же с Северного Архипелага в этих землях не рады. Мы для местных властей не торговцы, а товар. Была бы у Хитрована Билла королевская лицензия на морскую торговлю, тогда бы другое дело, но без неё с нами церемониться не станут: корабль отнимут, груз изымут, а мореходов продадут в рабство на плантации.

– Беззаконие какое-то, – нахмурился Василиск.

– В этих широтах правит закон сильного, – усмехнулся старый пират. – Испаньольских купцов тоже грабят, только чуть южнее, в Карибском море. Там, среди множества островов власти Метрополии нет – каждый сам себе комендант. Метрополия сильна, но не всесильна, на свете ещё уйма малых морских держав. Объединившись в Морской Союз, они кое-как противостоят засилью испаньольских синьоров в Новом Свете. Правда, малые державы контролируют лишь торговый тракт в районе Панского перешейка и прилежащие острова. Всё восточное побережье материка севернее и южнее экватора во власти Метрополии.

– А западное побережье Нового Света кому подвластно? – выяснял политическую обстановку чужестранец.

– За Панским перешейком лежат пока ещё вольные земли. В воды Дикого океана ничьему флоту не пробраться, и посуху через континент армию не провести.

– Но ведь индские корабли ходят по Дикому океану?

– Индские купцы ходят через океан до порта на Панском перешейке, – уточнил Олаф. – А со свирепыми аборигенами западного побережья торговых отношений ни у кого нет.

– Неужели местные вожди не осознают выгоду от торговли?

– Остатки разбитых племён аборигенов восточного побережья ушли в центральные земли, и вести о злых бледнолицых колонизаторах достигли их краснокожих сородичей на западе. Теперь всех мореходов, которые пытаются высадиться на западное побережье материка, ждёт мучительная смерть у столба пыток. И свирепые краснокожие не делают различий между испаньольскими экспедициями и индскими купеческими караванами. Без сильных армий, вооружённых современным пороховым оружием, племена аборигенов не покорить. У Индской империи такого оружия нет, да и флот у неё слабенький, а Метрополия пока не в силах дотянуться до западного побережья.

Как и предрёк старик Олаф, «Морж» дрейфовал в неизвестных водах больше суток. С открытием неба капитан Билл определил координаты нахождения судна, но ничем не обнадёжил команду – шторм пригнал «Моржа» к враждебным берегам, и ни одного острова, подходящего для починки корпуса шхуны, вблизи не было. После ремонта парусной оснастки судна придётся весь путь до экваториальных островов посменно откачивать воду из прохудившегося трюма.

Однако, как издревле повелось, беда одна не приходит. В полдень, когда Василиск прилёг часок вздремнуть после сытного обеда, ему пришёл тревожный сигнал от Рыжика. Кот, избегая сырого душного трюма, дремал на палубе, в тени от фальшборта, но при этом караульную службу нёс неусыпно. Кот–телепат первым из экипажа заметил приближение врага. В открытом море чужое пристальное внимание страж почуял издалека.

– Полундра, хозяин, на горизонте враг! На военном корабле нас засекли и уже дали команду идти на сближение.

– А почему молчит наш вперёдсмотрящий? – вылезая из гамака, возмутился Василиск.

– У нашей шхуны мачта ниже, из корзины матросу врага ещё не видно, и волны дают на солнце блики, – попытался оправдать вахтенного Рыжик, но, обратив внимание на нерадивого морячка, тут же возмутился: – Да он, паразит, пригрелся на солнышке и дрыхнет!

– Рыжик, поднимай общую тревогу, – опоясываясь мечом, скомандовал Василиск.

С палубы раздался дикий кошачий вой. Вслед за Василиском на палубу высыпала вся команда.

– Что за полундра? – обратился к орущему коту, словно к матросу, капитан Билл.

Рыжик «выключил сирену» и, вскочив на край фальшборта, изобразил статую сфинкса с обращённой в сторону горизонта головой.

– Рыжик почуял приближение вражеского корабля, – расшифровал странную пантомиму Василиск.

– Вижу судно по левому борту! – проснувшись, приложился к подзорной трубе вперёдсмотрящий.

– Кто идёт? – задрав голову к «вороньему гнезду», обеспокоился капитан.

– Не вижу пока, слишком далеко, – даже с вершины мачты, не смог определить тип судна матрос.

– А что на сей счёт думает Рыжик? – без обиняков обратился к телохранителю кота встревоженный Билл.

– Рыжик считает, что заслужил вкусняшку, – улыбнулся Василиск, не желая при всём экипаже раскрывать возможности чудо–кота и озвучивать информацию.

– Лады, до сближения ещё есть время, веди героя в капитанскую каюту, – кивнул Билл и отдал распоряжения команде: – Сахил–мореход, спрячься со своими людьми в трюме. Курс не меняем. Всех матросов на реи, добавить парусов, даже если повреждённая мачта будет трещать от натуги и грозить переломиться. Олаф, проследишь за работой и спустишься ко мне.

Когда Василиск оказался наедине с Хитрованом, он подкормил Рыжика кусочком копчёной колбаски и приступил к докладу:

– Нам наперерез движется трёхмачтовый фрегат с шестью десятками пушек на борту. На мачте реет испаньолький военный флаг. Команда фрегата более трёхсот пятидесяти матросов. Капитан корабля Алонсо Ортис. Имя и фамилия на испаньольском означают: благородный и удачливый. Фрегат вышел из порта сразу после шторма и направлен на перехват любого судна, идущего с севера. Капитан имеет предписание задерживать всех, досматривать и конвоировать в порт.

– И это всё Рыжик увидел из такой дали? – с сомнением возрился на чудо–кота Билл.

– Всё это знает и видит вахтенный матрос, который заметил нашу шхуну и сейчас докладывает капитану, – усмехнулся Василиск, перехватив телепатический контакт своего хвостатого помощника с чужим морячком. – Алонсо Ортис сейчас инструктирует молодого офицера досмотровой команды. Рядом находится корабельный капеллан, который будет сопровождать офицера и выявлять на захваченном судне скрытых слуг дьявола.

– Уж, не по нашу ли душу загонщиков послали? – призадумался Хитрован. – Я бы на месте «гадского папы» тоже подстраховался и поставил морские заслоны, дабы перехватить беглецов. Неужели мы столь ценны для Святого престола, чтобы на нас весь испаньольский флот ополчать?

– Извини, Билл, не хотел зря тревожить, но… – Василиск не мог впрямую признаться в своих способностях телепата, однако надо было как-то предостеречь компаньона: – видение у меня было перед самым началом шторма. Сначала не до того было, а потом решил, что позже скажу…

– Ну же, не тяни кота за хвост, давай уж, выкладывай, – почувствовал недобрую весть суеверный мореход, суетливо завозившись задом на табурете.

– Может, кот тому и виной, – решил опять всё свалить на хвостатого телепата Василиск. – Рыжик у меня на груди пристроился, и приснилось мне, будто бы целая испаньольская эскадра пришла на Пустой остров.

– Вполне даже может быть, – покачал головой Билл. – Раз по всему океану охоту устроили.

– В общем, Билл, нет больше посёлка на Пустом острове, – грустно понурившись, тяжело вздохнул Василиск. – Инквизиторы сожгли все дома, а жителей расстреляли.

– Всех? – опешил от такой крайности Билл. – Вот уж не думал, что «гадский папа» так обозлится. Решил-таки огнём и калёным железом выжечь пиратское гнездо. Неужто его жадные подручные никого в рабство не угнали?

– Кого не расстреляли, тех пытками истязали до смерти, – сжал кулаки юноша.

– Ну, о том, куда на самом деле мы собрались убежать, в посёлке никто не знал, – поняв, зачем дознаватели мучили людей, усмехнулся Хитрован, но тут же напрягся и исподлобья зыркнул на парня: – Разве что Марта?

– Она ничего не сказала инквизитору, – выдавил сквозь зубы «просто друг» Марты.

– Какому инквизитору? – прищурившись, вперился взглядом в прорицателя Билл.

– Того, который в первый раз приходил в таверну, когда искал встречу с одноглазым наёмником.

– Ты видел именно того гада, который подсунул мне ядовитую монету? Ты не ошибся?

Тут Рыжик соскочил с колен Василиска, выгнув спину и подняв хвост трубой, вздыбил шерсть и оскалился.

– Это был тот самый инквизитор, – сверкнув глазами в полумраке каюты, Василиск крепко сжал рукоять катаны. – И теперь он и его слуги дорого заплатят за смерть невинных людей.

– Погоди мечом размахивать, тут надо действовать хитрее, – призадумался над непростой ситуацией бывалый пират. – В прямом бою против пушек фрегата нам не выстоять и удрать на этакой развалюхи мы не сумеем, в абордажном бою тоже расклад не в нашу пользу: один к десяти.

– Если попасть в крюйт-камеру, то можно сразу корабль взорвать, – горячился юнга.

– Крюйт-камера расположена в носу фрегата ниже ватерлинии, – покачал головой капитан. – С наших пушчонок в пороховой склад никак не угодить.

– Я сумею туда прорубиться во время абордажа, – очень самонадеянно заявил молодой рубака.

– Зачем же так грубо действовать? – усмехнулся Хитрован Билл. – Нас капитан Ортис сам любезно пригласит посетить его фрегат. Вот только как по-тихому до пороховых запасов добраться – ума не приложу. Ну, да время помозговать у нас ещё будет, авось извернёмся как-нибудь. Кстати, я так понял, что Рыжик умеет читать чужие мысли с очень большого расстояния?

– В океане нет помех от шумной толпы, – пожал плечами Василиск. – Но лучше, чтобы абонент сам установил связь, обратив внимание на объект.

– Я знаю, как завладеть вниманием слуг «гадского папы», – довольно потёр ладони Хитрован. – У меня интересное письмецо для них припасено.

– Вы сохранили подорожную грамоту одноглазого наёмника, – прочитав мысли капитана, Василиск догадался, о каком письме ведёт речь Билл.

– Инквизитор выгреб из трактира все вещички наёмника, – с улыбкой развёл руками Хитрован, подмигнув компаньону. – Однако церковная крыса не решилась отнять у пиратов ценности, добытые в бою, а ведь это не только деньги – порой иные бумаги бывают дороже золота.

– Чего это вы так веселитесь? – зайдя в каюту, боцман заметил улыбку на губах капитана. – Ведь расклад сил не в нашу пользу.

– Старина Олаф, ты не учитываешь чудовищную силу двух наших бойцов, – рассмеялся Хитрован. – Ты же, помнится, сам утверждал, что один Василий целого отряда стоит, а у нас в строю ещё и самый свирепый на свете бойцовский кот.

– Ну, разве что бойцовский кот всех врагов распугает, – наклонился к Рыжику старик и ласково погладил котика. – Однако и ему без помощи не обойтись.

– Силовую поддержку не обещаю, но мудростью поделюсь, – продолжал веселиться азартный Хитрован, который любил в карточной игре прятать туза в рукаве. – Олаф, будь так любезен, проверни наш старый трюк с подрезанной рулевой тягой.

– Но раньше мы подрезали канаты на купеческих кораблях, чтобы те не могли быстро добраться до порта.

– А теперь мы сами купцами заделались, – положил руку на плечо старого соратника бывалый пират. – И очень не спешим к берегам, где разложены инквизиторами костры.

– Ну что же, подрежу тягу от штурвала, – не стал спорить боцман. – Только маневрировать мы тогда уже не сможем.

– Нам и не надо, наш путь теперь прям и бесхитростен – прямиком в адское пекло! – зловеще расхохотался гроза океана Хитрован Билл. – Да и проводник дьявола с четырёхлапым поводырём у нас уже имеются.

Олаф не разделял показного оптимизма Хитрована, но понимал, что для боевого настроя команды уверенность капитана в успехе некоего коварного замысла имела большое значение. Поэтому, когда фрегат наконец-то нагнал идущую по ветру шхуну, и судно, подчиняясь сигналу из пушки, спустило паруса и легло в дрейф, то экипаж вёл себя спокойно, не выказывая никакого страха перед поднявшейся на борт призовой командой.

– Почему сразу не остановились? – принимая из рук капитана шхуны скрученные в рулончики документы, грозно глянул на Билла молоденький испаньольский офицер.

– Так кто же сразу разберёт, что за корабль гонится? – пожал плечами Хитрован.

– А когда поняли, почему не спустили паруса?

– Так, синьор, мы же уже к тому времени с вами попутными курсами шли, – заискивающе улыбнулся Хитрован. – Прибыли бы в один порт или параллельным курсом бок о бок проследовали. Ежели бы вы подали сигнал раньше, мы бы сразу остановились. А так, чего зря рваные паруса трепать. У нас воды полные трюмы, еле успеваем откачивать, потому нам лишняя суета и задержка в тягость. Кстати, синьор, если не отмените свою команду: выстроить весь экипаж на палубе, то вскоре всем скопом опустимся на дно, с русалками знакомиться.

– Мне доложили, что ещё не вся команда поднялась на палубу, – прищурив глаз, заподозрил каверзу офицер.

– Весь экипаж на палубе, – обернувшись, обвёл рукой строй матросов за своей спиной капитан. – А в трюме остался только товар – индские дикари, которых везём для получения выкупа от их родственников.

– И что-то слишком много у вас на борту оружия, – с подозрением продолжал буравить взглядом хитрого северянина офицер.

– Так через опасные воды идти придётся, – сокрушённо вздохнул Билл. – С индскими купцами только на Панском перешейке уговорились проводить обмен, а там, рядом, пираты рыщут.

– Не намеревались ли вы торговать пороховым оружием с дикарями? Ведь от одной лишь продажи горстки пленных выгоды немного.

– Ну, синьор, мы же с Северного Архипелага идём, – потупив глазки, засмущался купец. – А там главный товар – «солнечный камень», вот и затарились чуток.

– И много взяли для перепродажи? – загорелся глаз у синьора.

– Сундук, – ошарашил, широко разведя руками, купчина.

– Сундук? – выпучил глаза молоденький офицерик и оглянулся на своего подручного, который уже успел пошарить по капитанской каюте.

– Есть такой, – оценив продемонстрированный капитаном размер богатой кладовой, кивнул тот. – Только закрыт на замок.

– Ключ! – протянув ладонь, потребовал полной капитуляции захватчик.

– Извиняюсь, синьор, но у вас нет полномочий изымать груз, предназначенный Святому престолу, – заложив руки за спину, снисходительно улыбнулся капитан Билл.

– Где это видно, чей это груз? – надул щёки офицерик.

– Синьор, соизвольте наконец-то взглянуть на сопроводительные документы, – Билл, не убирая улыбки с губ, указал взглядом на зажатые в руках офицера бумаги.

Офицер развернул самые крупные свитки и скривился:

– Да тут лишь купчая на судно и размытая водой лицензия на торговлю, – презрительно фыркнул он. – Печать совсем не видно – подделка какая-то.

– Зато в последнем документе все печати чёткие, – неожиданно преобразившись, гордо выпятил грудь важный синьор-капитан и приказным тоном потребовал: – Молодой человек, извольте ознакомиться с предоставленным документом.

Офицер зло швырнул под ноги судовые бумаги и нервно развернул небольшой свиток. Однако по прочтении короткого текста и придирчивого осмотра позолоченного оттиска печати на пергаменте, брезгливое выражение лица молодого человека сменилось на испуганное. Офицер суетливо собрал брошенные на палубу свитки и пролепетал:

– Извините, синьор капитан, но в подорожной грамоте указаны два лица, без упоминания имён.

– В данный момент я нахожусь в ипостаси мелкого торговца, Хитрована Билла, – снисходительно улыбнувшись, отвесил лёгкий поклон таинственный синьор и указал рукой на рядом стоявшего юнгу. – А вторым лицом значится мой юный слуга. Разве вы видите на судне другого юношу, подходящего по возрасту?