Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Фрагмент 11
21
Двадцать ползунковых регуляторов… А сколько прочих радиоэлементов? Ведь каждый регулятор – это отдельный активный фильтр с усилительным (или, как его называют, активным) элементом и целой россыпью «пассивных» радиодеталей – резисторов и конденсаторов, подбором которых и задают полосу регулируемых им частот. А где их взять, пока они не появились в свободной продаже? Правильно! На «радиосвалке» в Карабаше.
Значит, надо ехать. И не на автобусе, чтобы приволочь этого «богатства» побольше («Доктор, дайте мне, пожалуйста, таблеток от жадности. Но побольше, побольше!»). Так что «капать на мозги» отцу я начал ещё по приезду в Атлян седьмого октября, в День Конституции. Капать, чтобы дал мне машину для этого мероприятия.
Это в двадцать первом веке, чтобы кататься на автомобиле, оформленном на другого человека, достаточно, чтобы твоя фамилия была вписана в полис ОСАГО. Примерно с рубежа тысячелетий требовалась рукописная доверенность от владельца. А до этого – всё намного строже: исключительно нотариально заверенная доверенность. В общем-то, вопрос того, что я изредка буду пользоваться «жигулёнком», обсуждался нами ещё до покупки машины. Доверенность на «Восход» мы оформили почти сразу после его регистрации, а на машину – в августе этого года.
Он-то, знающий о моём опыте вождения, и не особо возражал, а вот мамуля, как обычно, принялась «хлопать крыльями»: да как же можно «ребёнку» позволять ехать так далеко и без присмотра взрослых?
– Перестань, Галина, – в конце концов фыркнул папа. – Михаил водит даже лучше меня. Он же возил тебя на Зелёную Рощу к деду с бабушкой.
– Возил. Только я вся изнервничалась, пока он меня вёз.
– Накрутила себя, потому и нервничала. Нормально всё будет.
В общем, раненько утром 11 октября я выгнал «двойку» из гаража, прогрел двигатель и проверил, не забыл ли документы. Короче, как поётся в песне Розенбаума, которая, похоже, уже не будет написана из-за того, что советские войска не ведут масштабных боевых действий в «Афгане»: «бензина под завязку, проверена запаска и техталон»…
Попцова, Андрюху Меркискина (его пришлось усадить на переднее пассажирское сиденье, поскольку сзади он измаялся бы пристраивать свои длинные колени) и Олега Тищенко забрал на стоянке около техникума. И вперёд, на север.
Погода – мерзопакостная. В воздухе постоянно висит изморось, из-под колёс встречных и попутных машин постоянно летит грязь: дорога-то от Новоандреевки до Карабаша ещё не заасфальтирована. Дворники работают почти без остановки, периодически приходится омывать стекло. Кстати, пока не производятся «незамерзайки», подсказал отцу решение, позволяющее избежать замораживания воды в бачке омывателя в межсезонье, когда температура воздуха колеблется от небольшого плюса до небольшого минуса. Надёжное решение, проверенное на собственном опыте: бутылка водки в этот бачок. Или, если жалко тратить деньги на неё, «родимую», самогона. Запашок в салоне после каждого омывания стекла, конечно, возникает «вдохновляющий», но и грязь отмывается лучше, чем просто водой, и омыватель работает даже при небольшом морозце.
В Карабаше – тоже гадко. Сыро, промозгло, дым из заводских труб смешивается с низкой облачностью, в воздухе отчётливо ощущается запах серной кислоты, образующейся при контакте дыма медеплавильного завода с атмосферной влагой. Но это для нас практически последний в этом году шанс запастись радиодеталями «на халяву»: скоро ляжет снег, и часть «драгоценностей» скроется под сугробами.
«Добыча», конечно, не столь богатая, как была в наш первый приезд сюда с Раей, но тоже неплохая. И парни довольны: запасов радиодеталей теперь хватит не только для мелких домашних поделок, но и на что-нибудь более серьёзное.
С гаишниками же всё-таки пришлось разбираться. Уже на обратном пути, на въезде в Миасс.
– Пили сегодня? – тут же задал вопрос сержант, потянув носом, когда я вышел из машины показать документы.
– Нет, не пил. Ни сегодня, ни в последние недели.
– Как это не пили, если от вас пахнет спиртным?
– Не от меня, а от машины.
Пришлось доказывать, задействовав омыватель и рассказав об «антиморозной» хитрости.
– Оригинально, – удивился сотрудник автоинспекции.
Но дышать в трубку всё равно пришлось. Ясное дело, она не показала наличие паров алкоголя в моём «выхлопе». Пришлось «работникам жезла и свистка», уже настроившимся на премию из-за поимки пьяного за рулём, отпускать меня. Тем более, и аптечка, и огнетушитель, и знак аварийной остановки, наличие которых они, огорчённые неудачей, потребовали предъявить, в машине имелись.
Мою долю «богатств» в квартиру забросили, парней, включая Попцова, живущего в Старом Городе, по домам я развёз, машину благополучно «сдал» отцу. И обратно в Миасс: завтра в половине восьмого утра на лекции.
Меня несколько напрягает лежащее в арендованном гараже оружие. Если у меня найдут артефакты из будущего, это будет долгое-долгое неприятное разбирательство с КГБ, которое мне не грозит ничем, кроме как взятием под полный контроль чекистов и «потрошением» на многочисленных допросах. А вот находка «стволов» – это серьёзный тюремный срок. Без вопросов. Просто выбрасывать его, например, утопив в том же Ильменском озере, тоже нельзя: слишком уж ценные это образцы, которые могут принести существенную пользу солдатам и сотрудникам «органов». После изучения и налаживания выпуска, разумеется. Ведь ППК-20 охотно будут использовать всевозможные спецподразделения, а «Гюрза» с её мощным патроном, способным «прошивать» лёгкие бронежилеты – отличное оружие для той же не так давно сформированной «Альфы», замена устаревшего и не очень удобного при стрельбе автоматического пистолета Стечкина. Пусть у неё и нет возможности вести автоматический огонь. Зато конструктивно предусмотрена установка «глушителя», образец которого тоже имеется в комплекте.
Подумал, подумал, и, обернув хорошо пропитанным «отработкой» моторного масло тряпьём и полиэтиленом, зарыл всё оружие и патроны. Под приметным деревом в ближайшем к гаражам лесу. Поливать машинным маслом, как это «рекомендует» известный анекдот, не буду. И без такой смазки года два беспокоиться о сохранности содержимого тайника не стоит.
Решил вопрос с продлением аренды гаража с его хозяйкой до года. Женщина, как я понял, она не бедная. Хоть покупка новой машины взамен разбитой мужем «по пьяни», пока ей «не светит». Если только в перспективе пары лет. Так почему бы и не получать деньги с бесцельно простаивающего имущества? Тем более, ГСК расположен на болоте, никакой «ямы» для хранения картошки и консервации не выкопаешь. Даже смотровые ямы, как жалуются соседи, по весне подтапливает грунтовыми водами. Я в их глазах – «безрукий чудик-самодельщик», который за два месяца только разобрал «не бегающий» мотоцикл-донор, а дальше в строительстве снегохода так и не продвинулся. Да ещё и нежелающий никого впускать в гараж, «чтобы не украли идею».
Через неделю после поездки в Карабаш я таки привёз Катюху в гости в Атлян. Баня, вот что сыграло решающую роль в том, что она согласилась на эту поездку и раскрытие перед моими родителями наших всамоделешных отношений. Вот уж не ожидал от неё такой фанатичной любви к парилке!
Мама просто офонарела, когда «девочка сына» объявила, что идёт париться со мной, а не с ней. Залилась краской, но объявила.
– А твоя мама, Катя, как к этому отнесётся?
– Галина Фёдоровна, она уже догадывается, что мы с Мишей не просто так встречаемся, хоть мы ей ещё ничего не рассказывали о наших истинных отношениях.
– Свадьба-то когда? – вымученно улыбнулась мамуля.
– Нескоро, мам. Мы с Катей решили, что подождём с ней до окончания техникума.
– Ох, горе ты моё! Спать, как я понимаю, вам тоже вместе стелить…
22
Чего я не ожидал от Якова Фёдоровича, так это подарка в виде трёхлетнего комплекта гормональных конрацептивов. Современных, уже лишённых большинства побочных эффектов, которыми «славились» первые поколения этого класса препаратов. Так что мне пришлось разъяснять подруге и как они действуют, и как их применять. Впрочем, со вторым особых заморочек нет: пей, не пропуская, по одной таблетке, пронумерованной днём после начала менструации, и всё.
– Ты уверен, что это надёжная защита от беременности?
– Это пока ещё очень редкий у нас импортный препарат. Я читал о нём. Пишут, что эффективность 99,9 процентов.
– Лишь бы на меня эта одна десятая процента не выпала…
Среди парней и молодых мужчин бытует присказка: лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться. Идиоты! Лучше всю жизнь бриться, чем всю жизнь бояться забеременеть, как это на самом деле происходит у женщин. Ведь чаще всего беременность «возникает» в самый неподходящий момент. В молодости, когда организм и вырабатываемые им половые клетки особенно жизнеспособны, она «цепляется» просто мгновенно. И далеко не всегда можно от неё избавиться. Сколько женщин осталось бесплодными из-за прерванной первой беременности! Кроме того, аборт – это очень болезненная процедура. Даже так называемые «микроаборты», которые начнут применяться через несколько лет. Вот и приходится беспокоиться о защите любимой женщины от такого никому не нужного «развлечения».
В общем, когда мама мне выговаривала за «сюрприз» и нудила (втихаря от Катюхи, конечно, и потом, когда я приезжал домой без неё) о том, что мы и оглянуться не успеем, как сделаем её бабушкой, я либо молча кивал, либо покаянно вздыхал. Под насмешливым взглядом отца, который знает, сколько лет я прожил на самом деле.
– Да что ты, Галина, считаешь его маленьким? Ты вспомни, в каком возрасте ты сама за меня вышла замуж.
– Время другое было. Да и для девушки выйти замуж в неполные восемнадцать – совсем не то, что парню жениться в таком же возрасте, – огрызнулась она на заступничество папы.
Мама – есть мама. Вот и стонет:
– Да разве ж можно ему семью заводить? Даже если пока расписываться не собираются. Ни кола, ни двора, ни работы. Ну, у него 45 рублей стипендия, ну, у неё такая же. Из них за квартиру отдать надо, на продукты – надо, на развлечения какие-нибудь: они ж молодые, им всего хочется.
– Чего ты паникуешь? – кажется, разошёлся отец. – Деньги? Когда Михаил у нас их в последний раз просил, ты помнишь? В последнее время только отдаёт их, а не берёт. Вон, если разбить на месяцы, то только на книгах он даже больше любого из нас зарабатывает. Работа? Разговаривал я с их классным руководителем. Так тот нахвалиться на нашего сына не может, какие серьёзные он исследования проводит. Можно сказать, научные. Наизобретал уже такое, что самые настоящие инженеры не стесняются для себя собирать то, что он придумал. Вон, в журнале чуть ли не каждый месяц его статьи печатают. Думаешь, стали бы печатать, если бы это было какой-нибудь чушью? Как говорит тот же Владимир Григорьевич, любое их военное предприятие уже прямо сейчас готово взять Мишку с руками и с ногами. Всё у него будет: и работа, и хорошая зарплата, и квартира со временем.
Хотя, конечно, Катерина мамуле явно понравилась. Неглупая, весёлая, хозяйственная, с достаточно взрослыми взглядами на жизнь. Для городской жительницы, конечно. Но ведь и от меня с ней не ждут, что мы выстроим в деревне дом, заведём корову…
А в первых числах ноября наступил и момент, когда Катя, у которой я сидел в гостях, заявила матери:
– Мама, я сегодня ночую у Миши. Прибегу завтра после техникума.
Растерянный взгляд Софьи Леонидовны перескакивает с её лица на моё. А Катрин усаживается на диван рядом со мной и прижимается ко мне, «поднырнув» под мою руку так, что никак невозможно не приобнять девушку.
– Катя, ты это серьёзно?
– Абсолютно.
– Но как же так?
– Мам, обыкновенно, как это когда-нибудь происходит у всех взрослых людей. Завтра поговорим. Ладно? Нам уже бежать пора.
Полусемейная жизнь (Катюня всё равно через день бегает ночевать к матери), конечно, снимает с меня многие вопросы. Например, уборкой, готовкой, закупкой продуктов мы занимаемся вместе. С другой стороны, на многие занятия и развлечения теперь приходится выкраивать время. Именно выкраивать, поскольку приходится и «почти жене» уделять намного больше времени, чем раньше. Да и друзей не каждый день в гости пригласишь, приходится согласовывать с Катюхой.
Самый большой шок от того, что она бегает по квартире, одетая «по-домашнему», а везде попадаются на глаза её вещи, испытали, конечно, «Попцовы» (теперь мы с Катей «Карасёвы», а у Женьки с Иринкой именно такое общее прозвище). Мокозкину, посещающему меня, пожалуй, даже чаще их, эти перемены, кажется, пофигу. Он свой процент (насколько мне известно, очень неплохой) с записанных мной катушек имеет, а остальное ему не мешает. И мне удобно не отвлекаться на поиск покупателей (к тому же, я «не свечусь» перед ними), и он «монополизировал машгородовский рынок» сверхвысококачественных магнитофонных записей популярных либо, наоборот, редких музыкальных концертов. А может, и не только машгородовский.
Катерина, перед которой я не скрываю, какой доход в наш с ней «семейный» бюджет приносят вечно крутящиеся магнитофонные катушки, смотрит на это одобрительно. Тем более, после серьёзного разговора с ней я не возражаю против того, чтобы она основную часть стипендии отдавала матери, которая в одиночку (отец Кати, как я, вроде бы, уже упоминал, несколько лет назад умер от рака) «тащит» ещё и катюхиного младшего брата Лёшку. Ведь он растёт и требует достаточно больших денежных затрат. Напрямую потенциальную тёщу не финансирую, но небольшие «подарки от нас двоих», оплачиваемые из моего кармана, мальчишке делаем.
Моя стипендия плюс небольшие гонорары за журнальные статьи, плюс «приработок» на музыке, плюс ожидаемый гонорар за вторую книгу, изданную в Израиле. Так что в средствах мы с ней откровенно не нуждаемся. Не шикуем, но и не нуждаемся.
Книги с планшета, конечно, переписываю в её отсутствие. Этот артефакт, как и прочие, хранящиеся в гараже и в Атляне, я от неё скрываю. Хотя иногда очень уж хочется поставить дома нормальный компьютер с нормальными монитором, клавиатурой, мышью, лазерным принтером. Нельзя. Хватит с меня пока того, что о моём «иновремённом разуме» знают папа и Павел Анатольевич Судоплатов.
Кстати, от генерала пришла весточка, что книгу «про него» в «журнальном варианте» взялась напечатать редакция журнала «Юность». «На пробу», проверить, как на необычный жанр отреагирует советская молодёжь. Так что теперь мне нужно дождаться по почте договора с редакцией, заполнить свою часть документа и отправить (тоже почтой) в Москву. Вот и ещё кое-какое поступление денег нарисовывается.
Кажется, Катя уже устала удивляться моим многочисленным талантам. Электроника, меломания, гитара, писательство, радиолюбительская связь, вождение машины, почти постоянные, пусть и небольшие, выигрыши в Спортлото, комсомольская работа.
Кстати, про комсомольскую работу. В этом году в конце ноября пришлось целый день высидеть на городской отчётно-выборной конференции. И быть переизбранным в качестве члена горкома на новый срок. На этот раз – двухлетний (эти сроки чередуются: то два года, то три, чтобы два подряд составляли «пятилетку»).
Со второй половины ноября начали и обсуждение планов празднования Нового Года. Поскольку всем понравилось прошлогоднее мероприятие, то решили не нарушать складывающуюся традицию. Только на этот раз внести в его программу новый элемент: «Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Традиция у нас такая», как говорил киногерой (ох, и ржали мы, когда при обсуждении прозвучала эта фраза!). Даже не вздумайте гадать, кто именно жарче всех агитировал за такое времяпрепровождение! В общем, едем в Атлян. Насколько я помню по «первой жизни», к 31 декабря снега выпадет достаточно, так что «экстрим» в виде купания в сугробе и катания на санках с какой-нибудь горки гарантированы. А что? Дом большой, места всем хватит. И нам, и родителям.
Фрагмент 12
23
Отказать просьбе сына и снохи (практически настоящей, а не балаболки Черниковой, «назначившей» себя таковой на моём семнадцатилетии) папа и мама не смогли. Вдвоём ведь ехали просить, «приурочив» визит к поздравлению мамы с днём рождения. Ну и, ясное дело, подгадав к банному дню.
На то, что Катя ночует в «моей» квартире, они уже обратили внимание по её вещам в ванной комнате, сами приехав ко мне в город. И мама уже смирилась с тем, что у нас «всё серьёзно».
– Не ругаетесь? – первым делом осведомилась мамуля в моё следующее посещение дома.
Как не ругаемся? Случаются «тёрки». Правда, холерик Катюха так же быстро остывает, как и вспыхивает, поэтому настоящая ссора не успевает разгореться до серьёзного уровня. Она – не моя первая жена из «прошлой жизни», даже несмотря на принесённые извинения, способная дуться две недели только из-за того, что меня оттёрли от двери троллейбуса, и я не успел подать ей руку. Высказала «фе», получила извинения или объяснения, и успокоилась. Да и ко мне молодая горячность, к счастью, не вернулась вместе с юношеским телом. Притираемся, а это процесс небыстрый. Если и «искрим», то не так, чтобы сжечь всё вокруг себя в радиусе ста метров.
Как относится ко мне Софья Леонидовна, я к Катюхе «с ножом к горлу» не пристаю, требуя подробностей. Мне было достаточно фразы «нормально относится», произнесённой спокойным тоном. Не удивительно: в «первой жизни» ко мне нормально относились все мои тёщи и матери подруг и любовниц, с которыми я был знаком. Чем-то неизвестным мне я их подкупал.
Чтобы не суетиться, мы дружно решили прогулять учёбу в субботу второго января. Да и вообще распорядок составили следующий: тридцать первого декабря во второй половине дня приезжаем в деревню, готовимся к празднованию, а потом встречаем Новый Год за общим столом. Утром первого января гуляем, развлекаемся «по молодёжной программе». Вечером баня, а второго в середине дня возвращаемся в город.
Как ни удивительно, на этот раз поговорка «хочешь рассмешить Бога – расскажи о своих планах» не сработала. Ни чьи-либо родители не «упёрлись», ни рейсовый автобус, которым мы ехали, не сломался, ни даже Земля не налетела на небесную ось. Шумной компанией дошли от остановки «Школа» до дома и тут же наполнили весёлым гомоном наши хоромы. Девчата все тут уже были, мне даже особо рассказывать Попцову, где что находится, не пришлось.
Мама, как ни упиралась, отбиться от помощниц на кухне так и не сумела. Самое сложное для девушек блюдо, пельмени, приготовлено заранее, поэтому всей оравой что-то порезали, попилили и тут же уселись перекусывать с дороги: не терпеть же голод до вечера. Мы всё-таки чуток в дороге «растряслись». А после этого мамуля выпроводила нас гулять.
Взяли с собой увязавшегося за нами Славку с его санями. Пацан подрос, но санки сохранились, поэтому по очереди потаскали девушек за собой на них, ради пущего поднятия настроения «искупали» их в сугробах, опрокидывая сани. Просто шли по Миасской в сторону трассы М5 и дурачились: много ли студентам надо, чтобы они принялись ржать над чем-то? Обещанное катание с горки отложили на завтра: зима, темнеет быстро, и домой мы возвращались уже даже не в сумерках, а по темноте.
Чтобы скоротать время, посидели у телевизора. Папа с мамой таки решились на «обновку», купив цветной «Рубин». По моему совету – не содержащий в конструкции радиоламп. Я просто помнил, как «охотно» горели лампово-полупроводниковые аппараты. Как бы ни старались конструкторы, избавить телевизоры от этого недостатка удалось лишь полным переходом на транзисторы и микросхемы. К тому же, и качество изображения у полностью полупроводниковых телеков намного выше, и весят они «всего-то» около полуцентнера, а не на десяток килограммов больше.
Нет, цветные телевизоры уже не такая и редкость. Их стараются покупать все, кому позволяют это сделать доходы (более 700 рублей – это всё равно дорого!). Но выручает советская система кредитования, практически беспроцентная, если сравнивать с кредитным беспределом двадцать первого века. Покупки по ней народ и называет «в рассрочку», а не «в кредит». Причём, с постоянным ростом зарплат и повышением качества телевизионных приёмников от модели к модели цены на аппараты практически не растут. Цветной «Горизонт», купленный нами с женой после свадьбы (это случилось бы в «первой жизни» пятью годами позже), стоил те же самые 700 «с чем-то» рубчиков.
Не такая уж редкость, но, насколько я знаю, ни у Бородулиных, ни у Егорьевых, ни у Попцовых цветного телевизора на рубеже 1981−82 годов ещё нет. Да и я, собственно, уже сильно отвык от того, что телевизионные передачи могут иметь цвет. Так что сидели в гостиной и получали эстетическое удовольствие.
А после программы «Время» всё завертелось. «Допилить» недоделанные салаты и нарезки, расставить посуду и разложить столовые приборы на большом раскладном столе в гостиной, выставить напитки, подаваемые неохлаждёнными (сейчас «в широких народных массах» принято охлаждать только водку, с чем мне пришлось изрядно побороться, доказывая мамуле необходимость выставить в сени шампанское и компот). В общем, сели за стол только почти к готовности первой партии пельменей, в одиннадцатом часу.
Под них, соления, закуски, шуточки-прибауточки, лёгкое вино и «Голубой огонёк» в цвете не успели и оглянуться, как пришлось бежать в сени за шампанским. Советским полусладким: увы, в российской глубинке даже в двадцать первом веке «не понимают» более сухих градаций «новогоднего напитка». А что уж говорить об уходящих мгновениях 1981 года?
Поскольку на празднование Оксанка явилась без пары, пришлось выделить ей в «кавалеры» моего младшего брата, настропалив перед этим о том, что «жентльмен» должен за столом ухаживать за дамой. Ксюхе тоже предварительно объяснили, что речь идёт не о новоявленном малолетнем ухажёре, а об «воспитательном моменте». Так что пришлось ей, стараясь держать серьёзное выражение лица (касается всех присутствовавших за столом, кроме Славки), благодарно принимать эти ухаживания безбожно смущающегося пацана.
После выступления Щербицкого под бой курантов дружно проорали «ура», чокнулись фужерами с шампанским и поздравили друг друга с новым 1982 годом. Полные надежд, что в нём жизнь станет лучше. И я, если честно, пока не наблюдал признаков того, что эти надежды не сбудутся. Но поживём – увидим. Не зря же говорят: на бога надейся, а сам не плошай.
Крепкого не пили. Нам не хотелось, мама вообще пьёт немного, Славке ещё не положено, хоть в семье ради шутки его и называют «алкоголиком» за историю, когда дядюшки во младенчестве «угостили» его пивом через соску, а папе завтра вести машину. Родители тактично решили «не мешать молодёжи веселиться» и договорились 1 января съездить в гости к маминому брату Ивану.
Потом телевизор надоел, и на меня насели с требованием спеть. Славик тут же «сгонял» за гитарой, и мне, подстроив инструмент, пришлось выполнять «многочисленные заявки трудящихся». Пришлось спеть «конкурсную» «Окончен школьный роман», на которой настаивали Орлова и Катюха, многое из остального моего репертуара. Особый энтузиазм вызвало уже ставшее традиционным исполнение «песенной дилогии» Балахнина про баню и рыбалку. Ржали под неё все, но родители и брат, услышавшие эти песни впервые, буквально до слёз.
В конце концов, Славка начал откровенно клевать носом. Да и остальные принялись позёвывать. Так что приняли волевое решение очистить праздничный стол и готовиться к отбою.
Ещё по нашему приезду мама, отловив меня, осторожно поинтересовалась:
– Женьке с Иринкой, что, тоже вместе стелить?
– Обойдутся, – отрезал я. – Не знаю, спят они вместе или нет, они этого не рассказывают. Так что Женька прекрасно и у Славика переночует, а Иринка с Оксанкой в гостиной.
На том и порешили. Не моё, конечно, дело, но если «Попцовы» и в самом деле ещё «дружат на пионерском расстоянии» (в чём я не особо уверен), то нечего становиться сводниками.
24
– Веник, водка – и ништяк!
Именно этим дружным девчоночьим воплем было встречено объявление о том, что печь в бане растоплена. До этого мы успели отоспаться, позавтракать, проводить родителей (Славик с ними ехать отказался: ему в нашей компании веселее) и сходить на горку.
Нет, не на насыпную. Короткая дорога из школы в Городок ведёт как раз по довольно крутому спуску, упирающемуся в бетонный забор гаража колонии. Малышня там катается на санях регулярно. А в первый день нового 1982 года к ней добавилась ещё и компания великовозрастных остолопов, у которых «детство в заднице заиграло». Так что, подняв визг, чем очень веселили взрослых прохожих, выбравших этот путь, наши девицы попеременно неслись вниз с горы на уже достаточно потрёпанных детских санках. Вячеслав работал «инструктором» в «точке отправления», а мы с Женькой их ловили внизу, чтобы они не вылетели на проезжую часть дороги.
В общем, вернулись домой раскрасневшиеся, оживлённые, с горящими от полученного удовольствия глазами. Блин, как мало студентам начала 1980-х нужно для счастья!
Погода для зимних развлечений – самое то. Не холодно, градусов 6–8 (а значит, к ночи похолодает, как и накануне, градусов до десяти), из низких сплошных облаков пролетает лёгкий снежок. Куда более сильный снегопад прошёл несколько дней назад, и это тоже здорово: будет в чём купаться после парилки.
– Так. В баню идём мыться парами! – хохоча, объявила Катюха. – Пока не сильно жарко – Ирина с Женей. Следующие – Оксана со Славиком, а уж на самый-самый горячий пар – мы с Мишей.
– Вот ещё! – немного смутившись, фыркнула Орлова.
– Нефиг мне малолетнего брата совращать, – дождавшись, пока утихнет смех, вызванный этим смущением, встрял я. – Я сначала Ксюху парю и мою, а потом – Катрин. А Славка и один неплохо в баню сходит.
Оксанка смутилась ещё больше, но тут опять в игру вступила Катя, упёршая в бока руки и прищурившая глаза.
– А у тебя от такого варианта здоровье не пострадает?
– Ну, прошлой зимой я же вас всех троих парил, и ничего, не заболел после этого…
– Я не парилку имею в виду, а разговор со мной после этого! Ишь, раскатал губищи!
Вот тут ржали уже все, включая и нас с Катериной.
По сути ведь мы с ней прошлой ночью открыто объявили друзьям, что наши отношения давно перешли из «конфетно-букетной» фазы в постельную. И, по меньшей мере, моим родителям это хорошо известно. А значит, всё куда серьёзнее, чем было чуть менее года назад у меня с Бородулиной. Катя, может, и догадывается о том, что я когда-то спал с Ириной (по крайней мере, я с ней на эту тему не откровенничал). Потому и устроила эту не совсем безобидную пикировочку, целью которой было заявить: не отдам никому! А ты, Карасёв, получишь по ушам, если на другую позаришься.
Впрочем, когда проржались, она уже спокойно сообщила, что не возражает против того, чтобы я сначала попарил Оксану, а потом вернулся домой, позволив той помыться без свидетелей. Но только попарить (сжатый кулачок, показанный мне, невозможно истрактовать двусмысленно).
Прошлогоднюю промашку с металлическими элементами купальников, как они уверяют, в этот раз не допустил никто. Тем не менее, что-то мне подсказывает, что париться почти все будут топлесс.
– Жека, вы там «это самое» отложите до того, как попаритесь: давление при этом и так сильно подскакивает, а если ещё потом парилкой добавите, может и перебор получиться, – предупредил я дружка, естественно, выбрав момент, когда рядом не было чужих ушей.
– Да ты что, Миха, мы вообще даже и не собираемся…
– Да не п*зди! – несколько недипломатично оборвал я возражения. – А если ты не собираешься, то дурак. И дров в печку подкинь, если прогорят, когда возвращаться будете.
К исходу часа, пока в бане пропадали «Попцовы», Катюшка уже начала насмешливо поглядывать на входную дверь. Мол, «дорвались до бесплатного». Вслух, конечно, тактично никак это не комментировала, поскольку с нами вертится мой братец. В то же время, мне понятен и другое направление её мыслей: за мои отношения с этой потенциальной соперницей она теперь может быть спокойна. Вот же провокаторша! Она же именно на это рассчитывала, предлагая «мытьё по парам».
Как оказалось, провокаторша у нас не только она одна. По следам вернувшихся довольных жизнью Женьки и Ирины под напутствие «Карасёв, если через полчаса не вернёшься, я сама пойду проверять, чем вы там занимаетесь», потопали и мы с Орловой. До пляжных костюмов разоблачились совершенно спокойно. А потом Ксюха, внимательно осмотрев мою сильно окрепшую после диверсионной подготовки мускулатуру, отвернувшись от меня, потянула и завязки верхней детали раздельного купальника. А сняв его, развернулась полубоком и попросила:
– Подай, пожалуйста, полотенце.
Которое лежит у неё под самым носом.
– Ксюха, не выделывайся. Хочешь показать мне свои прелести, так показывай нормально, без уловок. И оставь в покое полотенце: я и без него тебя пропарю. Да не жмись, как будто я твоей красотой ещё в прошлый раз не любовался. Дуй в парилку.
За прошедший год, грудки, конечно, подросли, но всё равно ещё небольшие, совершенно подростковые.
– Ну, и остальное тогда снимай, раз на это пошло, – тяну я за кончики завязок плавок.
– Миша, меня Катюха за это убьёт!
– Во-первых, не тебя, а меня: я готов взять на себя вину за то, что ты решила меня спровоцировать. Во-вторых, ничего «этого» у нас не будет. Не готова ты ещё к «этому», хоть тебе и интересно. Снимай, ничего нового ты мне всё равно не покажешь.
– Ох, и намается Катя с таким бабником, как ты, – выдавила из себя девушка, прекратив вялое сопротивление моей помощи снять с неё последнюю одежду.
– Поживём – увидим. Шагом марш на полок!
Кажется, я даже удивил Орлову тем, что «не позволил себе лишнего». Хотелось, конечно, и погладить её по выпуклостям, и руку запустить в густую чёрную поросль на лобке. И ниже… Единственное, что сделал, это шлёпнул по «пятой точке» перед тем, как возвращаться в дом.
– Всё. Хватит. Отдохни и иди мыться.
– Уложились в норматив? – изобразил я запыхавшегося старательного солдата, представ пред очами Егорьевой.
С Катей мы парились голыми оба (с Ксюхой я плавок не снимал, пусть в них что-то и топорщилось, привлекая её внимание). И она даже пыталась меня отхлестать веником, пока я не отобрал у неё этот «рабочий инструмент».
– Побереги силы для другого, – похотливо обвёл взглядом я её фигуру.
Не потому, что хотелось «так, что зубы сводит». Просто нужно было окончательно снять возможные подозрения в том, что у нас с Оксанкой «что-то могло быть».
Меня даже немного удивляет то, что Катя сегодня не позволяет себе проявлять откровенную ревность. Дурачество не в счёт. Или в каждой шутке только доля шутки? Что это? Уверенность в себе, доверие мне или умение сдерживать «собственнический инстинкт»?
