Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Фрагмент 26
51
Гора Ауштау не может не привлечь к себе внимание. Одинокая конусообразная гора, напоминающая вулкан. Но она – всего лишь одна из стенок древнего вулкана, его бывшее жерло – озеро Аушкуль, на котором я и собрался рыбачить. Но вначале – на гору.
Забираться на неё проще всего по северо-восточному склону. Все остальные – слишком крутые, умаешься, пока карабкаешься. Северо-восточный тоже не такой уж и пологий, но там даже дорога через лиственный лес проложена. Правда, не для нашей машины, а для «Уралов». Минут двадцать ходьбы, и мы на вершине.
– Потрясающе! – ахает Катерина, восхищённая открывшейся панорамой.
Полностью с ней согласен. На восток просматривается даже гора Ильмен-Тау с установленной на ней миасской телевышкой. На юг – холмистые просторы на десятки километров. К западу – характерные вершины хребта Нурали, которыми мы успели налюбоваться в Вознесенке, стоящей у его подножья. К северу, к сожалению, вид закрыт деревьями с густой листвой. А внизу, прямо под нами, голубая чаша озера Аушкуль с деревней Старобайрамгулово на северном берегу.
– А там что? – налюбовавшись окрестностями, кивает невеста на довольно высокий кольцевой вал камней.
– Ещё одна достопримечательность, о которой сейчас предпочитают молчать. Причём, для многих башкир даже бОльшая, чем могила Сергия Радонежского для русских. Пойдём, покажу.
Просто сломанная пополам каменная плита с арабской надписью, лежащая на других камнях.
– Это могила проповедника из города Ош, обратившего башкир в ислам. Его где-то неподалёку убили воины Батыя, отрубили голову. И кому-то из новообращённых привиделось, что Аулия, как его называли башкиры, взяв отрубленную голову в руки, поднимается на эту гору. В общем, труп подобрали и похоронили на вершине Ауштау. Позже добавили ещё несколько тел мусульманских проповедников. Так что для мусульман это – священное место. Вот эта плита изготовлена в середине девятнадцатого века вместо прежней, пришедшей в негодность. Но, как видишь, и её не пощадили, когда боролись с религией.
– А камни как тут оказались?
– Паломники приносят. Причём, приезжающие не только из Башкирии, но и из Средней Азии. Что-то вроде «духовного подвига»: подобрать камень у подножья горы, занести его на вершину и положить в «ограду» могилы святого человека. Там, у подножья, есть и святой источник.
– А воду в нём можно набрать?
– Увы. Он бьёт всего две недели в начале мая, а потом пересыхает. Ради его воды люди тоже едут сюда со всех окрестностей.
Место для рыбалки я выбрал на южном берегу озера. Довольно удачное место, если учитывать постоянно поднимающий волну ветер со стороны Нурали. Заливчик, прикрываемый от него деревьями острова, имеющего форму сердца. Можно было бы встать на западном берегу, у подножья Ауштау, но ставить палатку рядом с фермой и дорогой, я не захотел: и место достаточно людное, и ни единого деревца у воды. Благо, день рабочий, рыбаки на машинах подтянутся только вечером, берег полностью свободен. Если не считать пацанов с удочками около самой деревни.
Первым делом, после установки палатки и выгрузки дров (нафига бегать почти километр до ближайшего леска за сухостоем, если можно взять из Атляна пару охапок собственноручно наколотых поленьев? Багажник у машины большой) – «подзаправиться». И ехали, учитывая наши «экскурсии», довольно долго, и при подъёме в гору немало калорий сожгли. И только после этого – «хрюкать» ножным насосом-«лягушкой», накачивая отцовскую лодку.
Я окончательно обнаглел: помимо складных деревянных удочек, прихватил с собой и пару «артефактных» коротких телескопических из углепластика. Соответственно, с безынерционными катушками. Рыбачить-то будем с лодки, длинные удилища не нужны, а на воде издалека никто не разглядит надписей на стеклопластике.
Рыбнадзор ещё никто не «оптимизировал», сокращая штаты, а сети не продаются на каждом углу. Так что имеется надежда на то, что рыба в озере сейчас крупнее, чем в двадцать первом веке. Просто ещё не успели выловить весь «крупняк». Конечно, послеобеденное время – не лучшее для рыбалки, но очень уж нам хочется «искупать червяков».
Первые полчаса с «трофейными» экземплярами было не очень. Задалбывала окунёвая мелочь, длиной не больше мизинца. «Мелкую рыбу мы отпускаем, а крупную складываем в спичечный коробок». Но потом у Кати после подсечки очень уж изогнулся кончик удилища.
– Аккуратно подтягивай катушкой, не рви. У «белой» рыбы очень нежные губы, можешь их порвать, и она сбежит.
Неплохой такой подлещик, граммов четыреста. Восторгу нет предела! Часам к шести вечера еле-еле уговорил милую прерваться, чтобы перед вечерним клёвом успеть покушать уже плотненько. Но уха из трёх подлещиков (самый крупный – самый первый), семи более или менее достойных окуней и чебачков у нас вечером уже будет. Очень даже достойная уха.
Вечерний клёв порадовал больше, чем дневное сидение в лодке. Именно подлещиками и парочкой самых настоящих, под килограмм весом, лещей. Хоть моя спутница и умаялась сидеть на солнышке. Да так, что мне пришлось самому возиться и с костром, и с ухой. Пересилил себя и сразу же, при свете фонарика, почистил и переспал солью улов: жарко, рыба может испортиться до конца рыбалки. Так что, добравшись до палатки, мне оставалось только прижаться к посапывающей во сне девушке. Стонами отреагировавшей поутру на мою попытку разбудить её на утренний клёв. Ладно, пусть спит.
Рыбалку пришлось закончить в половине десятого. И не только из-за того, что Катя, искупавшись и разогрев оставшуюся с вечера уху, принялась махать мне руками, призывая составить ей компанию за завтраком. Вместе с поднявшимся сильным ветром, «отрезало» и клёв.
– Пожалуй, придётся уезжать, – кивнул я в сторону выползающих из-за хребта Нурали кучевых облаков.
Ни мне, ни Катерине не хотелось, но просто не было смысла оставаться: похоже, на подходе грозовой фронт. Ну, и ладно. Всё равно и рыбалка, и поездка в целом удались. Даже удалось напоследок искупаться голышом, как год назад на Восьмой Плотине.
Уехать успели до дождя. А он непременно будет, если судить по выползающей из-за Нурали туче. Так что, немного покрутившись по деревням, через Сулейманово выехал на грейдированное шоссе Миасс – Учалы и попылил в сторону Миасса. В буквальном смысле попыли: за машиной поднимается огромный шлейф пыли. Правда, поглядев в зеркало заднего вида, всё-таки решился на ещё одну экскурсию.
– Высаживайся, – скомандовал я, когда остановил машину у железнодорожного моста через речушку.
– Зачем? Тут же ничего нет.
– Ты уверена? Пойдём-ка, покажу, как здесь «ничего нет».
Каньон на реке Миасс, конечно, не так сильно впечатляет, как американский собрат, но и на эти отвесные пятнадцатиметровые скалы можно неплохо полюбоваться. Пусть и длина каньона пустяковая, всего-то с полкилометра. Правда, любоваться не с полевой дорожки, по которой мы подъехали: для этого нужно подходить к самому обрыву.
– Никогда не слышала, что на Миасске есть такая красота.
Почему-то мало кто слышал. А уж видело – и того меньше людей. Может, из-за того, что машин у населения ещё мало? Пешком-то сюда идти большого смысла нет: и далеко, и, кроме как сфотографировать эту красоту, делать тут больше нечего.
– Узнаёшь места? – спросил я Катерину, когда мы проехали речку Чашковку.
– Подожди… Это же те самые картофельные поля, где мы работали. Точно?
– Они самые. «Места боевой славы».
От грозы мы всё-таки сумели сбежать. Она прошла южнее, захватив Устиново. Но, судя по другим тучам, виднеющимся на западе и северо-западе, что-нибудь и на Миасс принесёт. Но позже, когда мы уже будем дома.
Чтобы потом не пересиливать себя, заставляя выйти из дома, часть улова сразу завезли Егорьевым. Нам просто будет много пойманной рыбы, так что почему бы не поделиться с роднёй? Остатки, конечно, тоже придётся заморозить. Те, что не пожарим сегодня.
А вот с этим делом пришлось очень повременить. Поскольку под нашей лоджией дежурила милицейская машина, а из другого «Жигулёнка» первой модели, завидев, как мы с Катей выходим из «двойки», выскочил смутно знакомый сотрудник охраны КБ.
– Михаил Викторович, сегодня ночью сработала сигнализация в вашей квартире. Попытка кражи со взломом.
Твою же мать!
52
Не ожидал, что «моя милиция, которая меня бережёт», ещё и на меня «наедет» из-за того, что мне попытались «обнести» квартиру. Может, из-за того, что кабээмовская охрана дала им от ворот поворот при попытке осмотреть всю квартиру? Но и увиденного в гостиной было достаточно, чтобы при даче показаний пришёл «побеседовать» со мной вызванный на службу сотрудник ОБХСС.
Машина? Отцовская, взял у него, чтобы съездить с будущей женой на рыбалку. Да, заявление в ЗАГС подали, регистрация брака назначена на конец августа. Магнитофоны? Один родители подарили четыре года назад, а второй сам купил в прошлом году. Зачем два? Чтобы можно было переписывать катушки с музыкой, взятые на время у знакомых. Где взял деньги на покупку такого дорогого магнитофона? Выиграл в «Спортлото». Можете проверить, выигрыш официально зафиксирован. Колонки? Сам собрал. Усилитель? Недорого купил «с рук» неисправный и отремонтировал. Откуда деньги на новую мебель? Часть снял со вклада «до совершеннолетия», заведённого родителями, а часть получил как гонорар за книгу, напечатанную в журнале «Юность» с первого по пятый номера за этот год. Как вышло, что я получил такую большую квартиру? А за ответом на этот вопрос обращайтесь к Главному конструктору КБ машиностроения товарищу Макееву, поскольку выделена она из его фонда и по его личному указанию. Что находится в запертой комнате? С этим вопросом вам следует обратиться в городское управление Комитета государственной безопасности. Или вы думаете, что я от скуки её опечатывал, когда уезжал на рыбалку? Ну, если есть желание отправиться трудиться каким-нибудь забойщиком на урановых рудниках, то взламывайте эту дверь. Но ключи от неё я вам не дам. И сотрудникам прокуратуры тоже не дам. А мне, товарищ следователь, кажется, что это не я оборзел, а вы работаете в интересах какой-то из иностранных разведок. Слишком уж вы настойчиво требуете предоставить вам возможность открыть комнату, право входа в которую даётся даже не в Миассе, а на площади Дзержинского в Москве. Да, именно так. Вы всё-таки позвоните в городское управление КГБ, и вам разъяснят, что вы можете делать со мной, «сопляком», как вы выразились, а чего не можете.
Нет, я понимаю, что мужика выдернули с отдыха, и ему не нравится в законный выходной сидеть допоздна в отделении милиции. Но нефиг на мне свою злость срывать и пытаться «запрессовать» слишком уж молодого обладателя ценных вещей. Которые этот козёл со званием рвётся изъять в качестве «вещественных доказательств». Доказательств чего? Не успели воры ничего украсть, «взяли» их, когда они, забравшись на балкон, пытались выломать шпингалеты балконной двери. Датчик сработал, и тут же охрана примчалась. Успели бы хоть что-нибудь из моей техники вынести из квартиры, стала бы она вещественными доказательствами случившейся кражи.
Не менее обэхаэсэсника был зол мой куратор из «конторы», ворвавшийся в его кабинет.
– Выйди в коридор, – рявкнул он мне, даже не поздоровавшись с «опрашивающим».
Подслушивать разговор представителей двух конкурирующих (в ряде случаев) очень серьёзных организаций я не стал. Но даже, несмотря на неплохо изолирующую звук дверь, хорошо слышал, что разговор идёт на очень повышенных тонах. Если мягко выражаться. Но «моё кунг-фу» оказалось лучше милицейского. По крайней мере, выйдя из кабинета, сотрудник ОБХСС подрагивающей рукой вытер пот со лба и очень, очень недовольным тоном извинился передо мной. Ещё бы! Кого в пот не бросит после крика «Ты у меня поедешь выявлять нетрудовые доходы диких песцов на Шпицбергене, если ещё раз сунешься к парню или его родителям»?
– Поехали, – махнул мне рукой Игорь Иванович, указывая рукой на выход.
Я-то думал, он меня в «контору» повезёт, а дежурный «москвичок» подкатил к моему дому. Оказалось, не все дела у чекиста закончились. Он перед нами с Катей выложил фотографии задержанных.
– Доводилось раньше иметь дела с кем-нибудь из них?
Вот из-за чего менты злились! Обоих задержанных тут же забрали себе «комитетчики». Мдя… Представляю рожи этих гавриков от такого оборота дел.
– Кажется, вот этого я позавчера вечером видела, когда ходила в магазин. Он на спортплощадке техучилища стоял, курил. А рядом с ним ещё кто-то стоял. Спиной ко мне. Но не этот, – ткнула она в фотографию второго. – Этот чернявый, а тот был светловолосый. Высокий такой.
– Вот и наши думают, что мог быть и третий. Либо «на стрёме» стоял, либо «наводчик». Причём, бывавший у вас в квартире. Михаил, ты не помнишь, как выглядели люди, стеклившие вам балкон?
А ведь точно! Этот очень заинтересовавшийся техникой парняга тоже был высокий и светловолосый. Но всё-таки решил поинтересоваться, почему интересуют именно они.
– Потому что петельки под шпингалеты на той створке остекления, что воры открыли, держалась откровенно «на соплях». Шурупы были ввинчены так, что вывалились сразу же, как только к ним приложили чуть большее усилие.
Радует только то, что ни сами воры, ни предполагаемый «наводчик» не являются нашими друзьями или однокурсниками, бывавшими у нас в квартире.
– Хорошо, Михаил. Будем искать этого блондинчика. Мне телефоном нужно воспользоваться. Не возражаешь? Посидите пока на кухне, а я из вашей спальни поговорю.
– Игорь Иванович, может, поедите с нами жареной рыбки? – встретила Катерина вопросом вышедшего из спальни куратора. – Сегодня утром поймали, а я пожарила, пока Миша в милиции был.
– Спасибо, Катя. С удовольствием, – улыбнулся чекист. – Всё равно мне нужно дождаться звонка из конторы. Только потом, может случиться, я у тебя ещё на часик твоего будущего супруга заберу с собой.
Хорошо, что в середине июля дни длинные. Тем не менее, из посёлка Тургояк, где жил тот самый «высокий блондин в чёрном ботинке», возвращались уже в сумерках. И я, и Катерина, которую «комитетчики» тоже взяли с собой для опознания.
Нет, его подельники не назвали адрес «наводчика», хоть ради смягчения вины (с КГБ шутки плохи) и признались, кто их «навёл» на мою «хату». Просто не знали этого адреса. И, видимо, очень охотно посчитали, что «назначить» организатором кражи другого им будет весьма выгодно. В плане срока «отсидки». Адрес дал директор артели, в которой тот работал.
Как проходило задержание, мы тоже не видели. Как скупо сказал куратор, «без эксцессов». Парень даже не запаниковал, когда из подъехавшего невзрачного «Москвича-412», вылезли два молодых человека и завели разговор с его «невестой» о том, что хотят предложить ему «шабашку». Ну, а когда тот уже был в наручниках, подъехали и мы с Катюхой в машине Игоря Ивановича. И я опознал, и Катя.
– Ну, и дурак же ты, – не удержался я. – Говорил же тебе: квартира на сигнализации.
– Помолчи, Карасёв, – оборвал меня «комитетчик».
Угощение угощением, а дела служебные есть дела служебные. Сейчас же он именно при самом явном исполнении служебных обязанностей. Которые требуют точнейшего соблюдения положенных законом процедур. Так что протоколы опознания нам пришлось подписывать прямо в автомобиле.
Но смягчился Игорь, смягчился. И было из-за чего: дело, можно сказать, раскрыто. Менее чем за сутки. Конечно, впереди ещё масса допросов этих воров, уточнение всех обстоятельств подготовки к краже и самой её попытки, но, если судить предварительно, основная картина уже ясная. Насмотрелся «оконщик», как «красиво» живёт какой-то пацан, позавидовал и решил, что «восторжествует социальная справедливость», если «перераспределить богатство».
Подозреваю, конечно, что сейчас всех троих начнут «крутить» на то, что они собирались ещё и до секретов, хранящихся за опечатанной дверью, добраться. У каждого – своя профессиональная деформация, и у чекистов она особо ярко выражена. Но мне вероятность такой задумки обыкновенных уголовников (один, судя по татуировкам, точно уже сидел) кажется очень низкой, практически нулевой.
Фрагмент 27
53
Понедельник – день тяжёлый. Особенно – после рыбалки, плавно перетёкшей в детектив, а потом и в ремонт машины. «Отдохнул», называется. Тяжёлый день – не из-за того, что работы много навалилось. Нервотрёпка продолжилась. Уже официальное приглашение в Комитет для дачи показаний о попытке кражи из моей квартиры, беседа на ту же тему с начальником отдела 100. Звонок в лабораторию из комитета комсомола КБ о желании поговорить со мной комсомольских секретарей горкома и предприятий о моих инициативах, высказанных «на третьем этаже Розового Дома». Причём, всем нужно срочно, «ещё вчера». Кое-как согласовал с чекистами встречу на вторник, двадцатое июля. В КГБ – с утра, в горкоме сразу после обеденного перерыва.
Если «комитетчики» сидели на любимом коньке, пытаясь выведать, не нарушал ли я каких-нибудь инструкций по хранению документов и «секретного оборудования», то комсомольцы «кинулись в обиженку»: почему это я полез через их головы, вывалив предложения сразу «старшим товарищам». Мол, мы ничего знать не знаем, ведать не ведаем, а горком партии интересуется нашим мнением. И не просто интересуется, а спрашивает, что уже предприняли комсомольцы по указанным вопросам.
– Оправдываться не собираюсь. Да, вызвали меня в горком партии, попросили высказать предложения по улучшению работы с молодёжью. Вот я их высказал. Не в качестве позиции городского комитета ВЛКСМ, а как свои личные мысли.
– А нам за «твои личные мысли» теперь отдуваться. Почему не пришёл к нам и не доложил?
– Простите, но не вижу необходимости отчитываться о каждой родившейся у меня в голове идеи. Этак в горкоме придётся вводить дополнительную должность «секретаря по общению с комсомольцем Карасёвым».
Шутка освобождённым секретарям комсомольских организаций предприятий понравилась. Но, шути-не шути, а обсуждать вываленное мной партийным товарищам пришлось. В общем-то, если не считать Центры НТТМ, то ничего революционного я и не предлагал. Ну, комсомольско-молодёжные кооперативы. Нового тут только название. Да и то, думаю, если порыться в архивах, во времена НЭПа, и такие можно было найти. Помощь от комсомольских организаций предприятий тут нужна, в первую очередь, организационно-методическая. Поддержать инициаторов, помочь определиться с направлением деятельности и подготовкой документов для регистрации, найти точки пересечения с руководством предприятий. Одобрили. И, судя по заинтересованности в глазах некоторых присутствующих, у них уже некоторые намётки в головах родились. Что бы «демшизоиды» ни болтали о заскорузлой идеологизированной комсомольской бюрократии, мне-то хорошо известно, насколько быстро думают и действую эти молодые ребята, совершенно искренне стремящиеся к перспективным нововведениям.
Но это касается тех, кто избран на руководящие, «освобождённые» должности, как говорится, «от станка». Речь идёт не конкретно о «пролетарском» начале трудовой деятельности, а вообще о производственной. О тех, кто после окончания учебного заведения успел потрудиться по специальности, хоть технической, хоть гуманитарной или «естественно-прикладной». Может, это мне так «особо везло», но все, за исключением одной, выпускники Высшей комсомольской школы, с которыми мне доводилось пересекаться, были уже готовыми карьеристами, «заточенными» на интриги и продвижение по партийной служебной лестнице, а не на решение практических задач молодёжи.
Про МЖК тоже все читали в материалах XIX съезда комсомола. Только не соотносили эту подмосковно-свердловскую инициативу с миасскими реалиями. И вопросов ко мне было много. От того, каким я вижу миасский Молодёжный жилищный комплекс, до критериев, по которым будут отбираться члены стройотряда. Мне тут и особо выдумывать ничего не пришлось, поскольку сам прошёл весь путь от соревнования за право попадания в отряд до работы в нём. Правда, из-за избрания секретарём горкома получить квартиру так и не сумел.
«Приговор»? Очень нужно, очень своевременно, но очень сложно. Поэтому – кто этим будет заниматься?
– Надо выходить на руководителей предприятий…
– Я тоже так считаю. Поэтому решение следует провести хотя бы через бюро горкома, а на предприятиях, секретари которых считают, что Комплекс нужен ребятам из их организаций, через бюро своих комитетов комсомола. Кто будет заниматься? А вы киньте клич, и сразу же найдутся желающие подключиться. Вот из них и можно будет выбрать тех, кто ради перспективы получения жилья или его расширения, «не светящих» им при прочих условиях, горы свернут. Я же говорил про несколько критериев зарабатывания «проходных» баллов. Среди которых самыми весомыми должны быть те, что направлены на работу по линии МЖК.
– То есть, работай только на МЖК, «забей» на комсомольскую и общественную работу, и сможешь на этом получить квартиру?
– Так ваша задача и заключается в том, чтобы сделать такое невозможным. Утвердить «Положение о соцсоревновании за право включения в стройотряд МЖК» с такими условиями, чтобы будущие стройотрядовцы не могли игнорировать общественную, комсомольскую и партийную работу.
– Опять ты, Карасёв, другим работу ищешь, а сам от неё открещиваешься. «Вы найдите», «вы решите», «вы утвердите», – возмутился Валентин Вертипрахов, первый секретарь горкома.
Нет, я определённо «наступил на хвост» кое-кому из «комсомольских бонз». Не будем показывать пальцем, кому именно.
– Вы предлагаете этим заняться мне? Так я повторю то, что говорил «на третьем этаже». Жильём я обеспечен, и на вторую квартиру не претендую. На данный момент я работаю на КБ всего лишь на полставки в свободное от учёбы время, а подключать к вопросу МЖК студентов нет никакого смысла. Я молод настолько, что мужики, которым уже под тридцать, меня и слушать не станут. И послать разговаривать, например, с гендиректором автозавода именно меня, значит, изначально обречь дело на провал: юн и «несолиден» я для таких визави. Но если потребуется высказаться, как я вижу вопрос, перед кем угодно, хоть перед инициативными группами, хоть перед директоратом, я готов это сделать: многое, как вы должны были заметить, мной уже продумано. При единственном условии: в разговоре с руководителями предприятий я буду «одним из», а не возглавлять «делегацию». Чтобы не запороть дело.
НТТМ. А это – уже абсолютно новое, «непаханое» поле. «Загорелись» им только секретари КБ и НПО, отреагировав на слово «научно». Как, впрочем, я и предполагал.
– То есть, это вся та же комсомольско-молодёжная артель, – опять вставил «пять копеек» Вертипрахов.
– Практически да. Но опирающаяся на разработки её участников, не имеющие аналогов среди продукции, выпускаемой «большими» предприятиями.
– Например?
Плагиатить – так плагиатить. Миасский Центр НТТМ «Прогресс» из моей «первой жизни» с этих устройств и начинал.
– Например, автоматы лестничного освещения. Вы же знаете, что в многоквартирных домах 90% тёмного времени лестничные площадки освещаются «впустую». Просто бесполезно сжигается электроэнергия, когда на них никого нет. А если поставить на площадках датчик, реагирующий либо на звук, либо на прикосновение рук, который включает свет на определённый срок, то основное время лампочки гореть не будут. Не успел дойти до нужной площадки, пока не погасли лампы? Кашлянул или коснулся следующего датчика. Экономия и на киловаттах, и на лампочках окупит расходы не больше, чем за год. Например, разработанные мной лично усилители, темброблоки, приставки к радиостанциям, улучшающие качество звука. Только на этом можно дать возможность десяткам молодых людей подзаработать.
– Это всё исключительно для Машгородка, – отмахнулся кто-то из двоих автозаводских секретарей.
– Вовсе нет. А почему автозаводчанам не разработать и не начать производить для охотников и любителей зимней рыбалки этакие гусеничные «приставки» к легковым машинам?
Я быстро набросал на листке силуэт «Нивы» с треугольными гусеницами вместо колёс и передвинул его скептику.
– Всё проще простого: вместо колёс прикручивается теми же болтами или гайками вот такая конструкция, и легковушка может проехать даже по метровому снегу. Гусеницы гибкие, из транспортёрной ленты. Или, скажем, мини-трактор с такими же гибкими гусеницами. Двигатель подойдёт даже от подержанного мотоцикла, а ради экономии можно обойтись и без кабины. Что, не справятся с такой разработкой автозаводские инженеры, а рабочие не смогут изготовить не такие уж и сложные детали?
– Было бы на чём и где делать…
– Вначале на арендованных станках и площадях, а со временем можно будет и своё купить или построить. Да хотя бы в рамках Молодёжного жилищного комплекса: уж «коробку» небольшого цеха соорудить куда легче, чем построить жилой дом.
В общем, вернулся я домой измочаленным в хлам. Ох, и тяжко мне дались эти дебаты с комсомольцами!
54
Катя впервые видела меня в таком состоянии.
– Миш, снова что-то случилось?
Пришлось рассказать ей о четырёхчасовом заседании в кабинете первого секретаря горкома комсомола. На котором я говорил никак не меньше трёх часов.
– Посмотри: у меня мозоли на языке не появились?
Та расхохоталась.
– Если шутишь, значит, точно жить будешь! Иди ужинать, птица-говорун. Надеюсь, ты сегодня тоже отличился умом и сообразительностью?
Шикарный мультик о приключениях Алисы вышел на экраны в прошлом году, и его уже «разодрали» на цитаты. Пожалуй, такой же успех в категории полнометражных мультфильмов ждёт только «Остров сокровищ». Но до его выхода остаётся целых шесть лет. Правда, лично я ставлю «Тайну третьей планеты» выше произведения киевских мультипликаторов, превращённого в этакий фарс с элементами пародии на «Семнадцать мгновений весны» (смотри «выдержки из личных дел героев»). А ещё считаю, что мультик стал одной из причин успеха фильма «Гостья из будущего».
В цвете Катерина посмотрела мультфильм про Алису только у меня. Ну, нет у Егорьевых в квартире цветного телевизора, только чёрно-белый.
– Даже слишком уж отличился. Настолько, что, чувствую, на следующей конференции меня в состав горкома уже не выберут: слишком уж я активным оказался. Вот взял и придумал новую работу для кучи ответственных работников. Даже старое правило «инициатива имеет инициаторов» – в половом смысле слова «имеет» – со мной не особо «прокатило»: слишком уж молод я для того, чтобы нагрузить меня чем-либо из этих инициатив.
– Знали бы они, сколько тебе лет на самом деле…
– А тебя саму-то этот возраст не пугает?
– Знаешь, Миш, когда ты рассказал про всё это, я и впрямь немного испугалась. А потом подумала и посчитала, что это намного лучше, чем если бы ты был глупым мальчишкой. Как, например, Женька. Он ведь такие глупости творил, когда ухаживал за мной. А ты… Мне иногда кажется, что ты мои мысли читаешь, когда мы с тобой общаемся.
– Нет, Катёнок, такой функцией не владею. Просто житейский опыт подсказывает, что можно женщине говорить, а чего нельзя. Что можно делать, а чего – ни в коем случае.
– А тебе не скучно со мной? У меня же нет ни твоих знаний, ни твоего опыта. Или всё это замещает постель?
– Постель – да, это довольно важно в отношениях между мужчиной и женщиной. Но далеко не самое важное.
– А что же для вас ещё важнее?
– Не могу сказать про всех, а для меня куда важнее сходство образа мышления, возможность поговорить по душам, сходство интересов. Да даже если эти интересы не совпадают, то возможность обсудить эти различия во взглядах. Ты не заметила, что я тебя очень многому учу? Не напрямую, «делай так, а не иначе», а исподволь. И учусь кое-чему у тебя.
– Ты??? У меня???
– А чему ты удивляешься? Я не всеведущ, не всеумеющ. У каждого человека есть не только предел его знаний, но и что-то он умеет делать лучше, чем это делают другие. Кроме того, у тебя есть желание меня понять. А у меня – желание понять тебя. У меня есть желание сделать твою жизнь лучше, а у тебя – сделать лучше мою жизнь. Вот, кажется, на этом мы, как будущие муж и жена, и будем строить нашу семейную жизнь. Если ты не против. Ох, Катюха, и ты тоже сегодня решила сделать из меня птицу-говоруна! Только не думай, будто бы я затыкаю тебе рот: я и на самом деле сегодня жутко вымотался. Морально вымотался.
Что я в таком состоянии делаю? Правильно! Включаю «Властелин колец» в гоблиновском «переводе». Оригинал Катя уже видела. Но мне придётся пояснять любимой девушке, тесно прижавшейся ко мне на диване в гостиной, некоторые шуточки Дмитрия Пучкова, недоступные пониманию человека из 1982 года.
Честно говоря, все три части фильма я знал «в первой жизни» едва ли не наизусть. Но ещё раз убедился в том, что смотреть кино в одиночку или в компании, даже такой крошечной, как с будущей женой, две совершенно разные вещи. Очень уж заразительно хохочет над шутками (прямо скажем, зачастую довольно плоскими) моя милая.
А вот и первый звоночек того, что слишком уж я заактивничался. «Слишком» – с точки зрения руководителей городской комсомольской организации. Ни в какой обком комсомола я уже не еду. «Предложения ещё слишком сырые, чтобы их можно было выносить на такой уровень, требуют более тщательной проработки». Да прорабатывайте на здоровье! Комитеты комсомола предприятий всё равно уже начали действовать. О чём я узнал уже в четверг из разговоров программистов лаборатории, которые обсуждали «светит» им выход в стройотряд или «не светит». Чисто теоретически, поскольку до них только слух дошёл о том, что «кто-то предложил строить МЖК и в Миассе».
Вмешиваться в обсуждение не стал. Ну, вбросил я идею. Ну, понравилась она секретарям комсомольской организации конструкторского бюро. Но ведь всё ещё писями по воде виляно, «дочь Рокфеллера» уговаривать никто и не начинал.
Секретарь «дочери Рокфеллера» позвонил мне на домашний номер в тот же вечер. И соединил с Виктором Петровичем.
– Михаил, я слышал, что ты, как и я, тоже любишь рыбалку? Так не съездить ли нам с тобой на неё в субботу вместе? Очень узким кругом. Посидим на пару в лодке, удочки покидаем.
Планы у нас с Катей были немного другие, но от подобных предложений не отказываются. Откровенно ведь Макееву нужно со мной провести какую-то длительную беседу, на которую сложно выкроить столько времени в рабочей обстановке, и берёт он меня с собой вовсе не для того, чтобы проявить ко мне особое благоволение.
– Насколько узким, Виктор Петрович?
– Бери, бери свою невесту, раз уж не хочешь с нею даже на день расставаться, – слышен смех в трубке. – Заодно и я гляну, кого ты в спутницы жизни и будущие сотрудницы КБ выбрал. Но учти: выезжаем ещё затемно.
