Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
«Коридор времени» очень небольшой. Шестого июля начинаются каникулы, а одиннадцатого-двенадцатого будет проводиться «радиоконференция» по использованию широтно-импульсной модуляции в радиолюбительской аппаратуре. И на ней я, как «изобретатель», просто обязан быть. Вместе с соавтором, Игорем Бощенко. Значит, с Таганая надо вернуться не позже десятого.
Сам поход на два дня: с утра выезжаем на электричке в Златоуст, там от вокзала едем до конечной автобуса на улице Куйбышева, и далее в горы. Ночёвка на площадке под Откликным гребнем, радиальный выход в Долину Сказок и на вершину Круглицы и возвращение домой. Больше там делать просто нечего: альпинистов среди одногруппников нет, а лезть на Откликной гребень без соответствующего снаряжения – дурь несусветная, граничащая с самоубийством. Кроме того, просто холодно по ночам на километровой высоте. А поскольку место посещается туристами очень часто, дрова для костра придётся искать далеко от стоянки. Мало кто захочет после затяжного подъёма и прогулки на несколько километров к Круглице (тоже вовсе не по равнине) шарахаться по горному лесу, собирая топливо на вторую ночь.
Бородулина правильно делает, что не идёт. Иначе Женьке пришлось бы волочь на себе не только свой, но и её рюкзак. На моём попечении, правда, будут аж две красавицы, если Катрин всё-таки согласится, но я после ударной физподготовки в школе диверсантов – накачан, как лось, и, при нужде, даже их оба рюкзака уволоку.
Фрагмент 3
5
Радиосвязь. В этом меня тоже особо «подковывать» не требуется. Теорию я и без того на отлично знаю, в прохождении радиоволн разбираюсь. Даже, на крайний случай, способен отстучать сообщение «морзянкой». Правда, для ДРГ это уже – прошлый век. Специальный планшет самостоятельно переводит буквы сообщения в требуемую аппаратуре кодировку, шифрует и передаёт в эфир «пакетом». Это если требуется дальняя связь на коротких волнах или через спутник. Если 15–20 километров, то же самое делает рация, весящая всего-то около килограмма. Причём, она ещё автоматически «скачет» по каналам «квази-случайным образом», не позволяя перехватить радиопередачу, будь она голосовая или цифро-буквенная. Если нужна связь в пределах группы, то используются маломощные «ходи-болтайки» с гарнитурой, вставляемой в ухо.
«Квази» – это значит «как бы». Частота передачи скачет как бы случайным образом, на самом деле, подчиняясь запрограммированной последовательности. Если не ввести перед сеансом номер такой последовательности, то даже абсолютно такая же аппаратура ничего не сможет принять.
В нашей части по боевому расписанию я значился радистом командирской машины. И в случае тревоги должен был забрать хранящуюся в радиомастерской переносную рацию Р-105, установить её и антенну в командирский «уазик», после чего быть на приёме. Чтобы контролировать сообщения, поступающие от выезжающих аппаратных, передавать начальникам двух подвижных пунктов радиоконтроля (или командирам отдельных экипажей) приказы командира.
Всё так просто? А член вам – не мясо? После первой же проверки части выездом в место рассредоточения выяснилось, что командир остался без связи. Ни водители, ни командиры экипажей не удосужились включить радиостанции. Хотя это было положено делать, как только у автомобиля заработал двигатель. Пришлось самому бежать в автопарк, подбегать к каждой машине и заставлять это сделать. Каждый раз, когда объявлялась тревога. Правда, в последующие разы раздолбаев стало значительно меньше: отреагировали на «пистон», вставленный полковником. Хотя, далеко не все.
Это только внешне полковник Варфоломеев, прозванный бойцами «Шурупом» за невысокий рост (при этом он всегда старался смотреть на подчинённых, даже двухметровых, сверху вниз), выглядел этаким добреньким дедушкой. На самом деле, умел так отчитать провинившегося, что тому становилось мало места. И вот, дожидаясь, когда все аппаратные выедут из автопарка за территорию части, он обычно приказывал.
– Ты один наушничек-то сам слушай, а второй разверни ко мне, разверни. Мне ведь тоже интересно послушать, о чём они там болтают.
И тут в эфире слышится «мать-перемать, так тебя разэдак» начальника одного из подвижных пунктов, майора Студенникова, решившего прямо из своей машины «воспитать» какого-то из водителей.
– О, кажется ЦПРК куда-то на выезд собрался, – язвит командир.
Прямой текст в эфире запрещён строжайше. Сама задача нашей части – бороться с этим. Тех, кого поймали в эфире за подобное, наказываются на основании записей в соответствующих журналах постов радиоконтроля. Вплоть до снятия с должностей и даже трибунала, если разглашены секретные сведения. Поэтому даже при движении наших колонн все команды и донесения через радиостанции, реальная дальность передачи которых – километров пять-семь, исключительно кодированные. Обычно – двузначными цифрами. Например, остановиться – 27. На ближайшем перекрёстке повернуть направо – 92. Снизить скорость на 10 километров в час – 45. Заранее подготовленная таблица с расшифровкой этих кодов закреплена на крышке рации. Услышал свой позывной – загляни в таблицу, и тебе станет ясно, что от тебя требуется.
– А ну-ка, Карасёв, передай-ка колонне команду «Газы». А через пять минуток – остановиться и выйти из машин.
Команду на остановку ещё выполнили. А вот когда из КУНГов стали выпрыгивать бойцы, которым уже надоело колыхаться в закрытом кузове, Варфоломеев пошёл дрючить начальника подвижного пункта: ни один, включая его самого, противогаза даже не касался.
– Ваш подвижный пункт, товарищ майор, уничтожен противником. Боевую задачу выдвинуться в точку развёртывания вы не выполнили!
Помните, я говорил про вооружённый детский сад?
Я призвался, когда Афганская война, которой в этой реальности, к счастью, так и не случилось, шла уже почти четыре года. И один из подвижных пунктов ЦПРК в момент ввода Советских войск в эту страну тоже выполнял боевую задачу. Правда, не на земле, а в воздухе: аппаратуру разместили на борту самолётов Ил-76, которые барражировали вдоль советско-афганской границы. Но бардак не изжили даже с началом боевых действий. В том числе, и среди офицеров, успевших вернуться в часть с них.
Кодовые сообщения для членов ДРГ ко времени, когда мне приказали готовиться к «ограблению века», тоже претерпели изменения. Чаще всего, на задании группе приходится соблюдать тишину. Поэтому в качестве кодов используются комбинации из нажатий на тангенту, хорошо слышимые в наушнике как щелчки. Тут уж всякий командир группы старается выработать «язык», понятный лишь его подчинённым. Хоть, например, язык жестов универсален, понятен на любом участке боевых действий.
Видов радиостанций множество. Отечественные, но чаще – иностранные. Но, в большинстве случаев, алгоритмы работы с ними близки друг к другу. Если знаешь принципы работы с компьютером, планшетом и/или смартфоном, разобраться не сложно. Планшеты, кстати, не только позволяют пользоваться закачанными на них масштабируемыми картами, но и служат навигаторами, работающими по сигналам со спутников разных навигационных систем. Да и вообще, кроме навигации и обработки (включая шифрование-дешифровку) радиограмм, способны выполнять множество как стандартных, так и специальных функций.
Для меня в 1981 году большинство этих функций будет недоступно. Например, ещё не работает даже для американских военных навигационная система GPS, хотя ведутся работы по внедрению её предшественницы, системы «Navstar». А первый советский спутник ГЛОНАСС будет запущен только в следующем году. Так что с электронной навигацией я пролетаю. Да и не нужна она будет для моего задания. Впрочем, и рации представляют чисто теоретический интерес: я один в этом времени, мне не с кем связываться.
Нет, например, для того же похода я бы не отказался от пары комплектов «ходи-болтаек» с дальностью километров на пять. Большего и не требуется. Да и просто по лесу шляться за грибами-ягодами, на рыбалке переговариваться, не надрываясь, неплохо было бы. Не находись Песчаное озеро в котловине, можно было бы даже из лодки с домом поговорить. Но ведь наличие таких раций – голимое палево!
Я один…
4 июля, часов семь вечера, звонок в дверь. Я готовлю рюкзак к походу. Всё-таки мы решили выходить восьмого, а вернуться десятого. Готовлю предварительно, поскольку окончательно буду набивать его вещами, включая палатку и спальники. Сейчас просто проверяю, не нужно ли чего подшить, подправить.
– Я пришла.
– Я вижу.
– Не поздно?
– Совершенно детское время.
– Я не про это. Я про слова из песни про несвоевременность.
– Да заходи ты, хватит стоять на пороге. У тебя что-то случилось?
Больно уж светло-светло-карие глаза тоскливые.
– А для тебя это важно?
– Очень важно. Одно дело, если ты специально шла ко мне, и совсем другое – если тебе просто было некуда идти, кроме как ко мне.
– Мне было куда пойти. Больше ни о чём не спрашивай, всё равно ничего не скажу. Мне и так очень тяжело далось то, что я взяла и пришла.
Понятно. Значит, даже если опять станет «нарываться», сцеплю зубы, но не выгоню на ночь глядя на улицу.
При себе у Ани – небольшая спортивная сумка, застёгнутая на молнию.
– Ужинать будешь? Я как раз собирался через полчасика перекусить.
– Если угостишь.
– Не вопрос! Рюкзак я просмотрел, починки не требует, так что сейчас яичницу с колбасой пожарю. Извини, некогда готовить было, только завтра собирался заняться готовкой.
Яйца у меня местные, а колбасу покупал уже по дороге из Чебаркуля к установке, которая меня перебрасывает из одного времени в другое. Специально выбирал «гостовскую» и содрал с неё пластиковую обёртку, чтобы не «палиться» если кто-нибудь в гости наведается. Смегельскую, правда, совсем не ждал.
– Тебе помочь? Только я какую-нибудь твою футболку надену, а то у меня ничего нет, чтобы переодеться.
– Посмотри в шкафу и выбери любую.
И почему женщины так любят ходить в мужских рубашках и футболках? А вот того, что эту футболку, которая лежала вовсе не в шкафу, а на стуле, там, куда я её бросил, вернувшись из двадцать первого века, она использует ещё и вместо мини-юбки (длина позволяет), я не ожидал.
– И спать в ней лягу, если разрешишь. Ночнушку я, к сожалению, не смогла взять.
6
– Не поздно для кофе?
– Я так вымотался, что, боюсь, без него вырублюсь, и оставлю гостью скучать. Ты же не для того пришла, чтобы любоваться на храпящего хозяина.
– Может, и для этого тоже.
Слух у меня великолепный, так что даже самый тихий шёпот слышу.
– Ты так за последние недели… возмужал. Ещё месяц назад, на фестивале, выглядел… ну, просто обычным парнем. А сейчас… Такая мускулатура. Культуризмом занялся?
– Не совсем. Просто подсказали комплекс упражнений, способствующих быстрому наращиванию мышечной массы.
Я возился с рюкзаком, одетый «по-домашнему»: спортивные штаны и голый торс. В таком виде и ушёл на кухню.
– Ладно, пей свой кофе, а я пока посуду помою.
Юбка из моей футболки… не слишком длинная. Приходится постоянно отводить глаза от красивых ножек, приоткрывающихся при движениях чуть ли не до трусиков.
– А для чего ты рюкзак готовил?
– Восьмого нашей группой идём в поход на Таганай. На два дня.
– А из других групп никого не берёте?
– Увы… Не хочешь домой возвращаться?
– Миш, я же просила тебя больше ни о чём не спрашивать.
– Ну, должен же я тебе хоть как-то показать, что меня в тебе интересует не только твоё влагалище.
– Я, когда шла к тебе, пообещала себе, что не буду реагировать даже на самые дурацкие твои слова. Кажется, я погорячилась.
– А я, когда ты попросила меня не спрашивать, почему ты пришла ко мне, пообещал, что буду, как минимум, до завтрашнего утра терпеть даже самые дурацкие твои слова. И сдержу это обещание.
Пара минут напряжённого молчания.
– Допил свой кофе? Тогда давай чашку, я её помою, и пойдём знакомиться дальше.
– Знакомиться? Мне казалось, что мы ещё в сентябре прошлого года познакомились.
– И что ты про меня знаешь? Ничего ты не знаешь. Да и я про тебя тоже.
– Ничего ты, Джон Сноу, не знаешь…
– Что?
– Да так, цитата из одной иностранной книжки…
Экскурсия по крошечной квартире происходила без вопросов к экскурсоводу.
– Ну, и что ты молчишь?
– Вещи человека сами по себе многое могут говорить. Например, музыка, которую ты слушаешь. Я даже половину названий этих групп никогда не слышала.
Да уж. Вместо хрусталя на полках буфета (пришлось стеклянные заменить фанерными, чтобы не сломались под тяжестью) полсотни катушек с магнитофонной лентой. Посуду увезли с собой в Оренбургскую область хозяева квартиры.
– То, какая у тебя аппаратура, говорит, что ты самый настоящий фанат музыки.
– Точнее, её качественного звучания.
– А гитара? Ты же музыку не только слушаешь, но и сам играешь. Книжек у тебя довольно мало, и те почти все технические. На полке с книгами пыль, значит, ты их давно не доставал. Но почему-то у меня язык не поворачивается назвать тебя неначитанным.
– Так чукча ж не читатель, чукча писатель, – смеюсь я и снимаю с полки свою книжку. – Если захочешь, дам почитать. Правда, тебе не очень понравится, потому что там только две эротических сцены.
– Почему ты так решил?
Да потому что я тебе уже давал почитать именно её. Почти за четверть века до переселения сознания в молодое тело.
– Но тут фамилия автора другая.
– Псевдоним. Книга издавалась за границей и для заграничных русскоязычных читателей, – посмеиваюсь я. – Ты продолжай, продолжай…
А книжка уже крепко зажата в руке.
– Техническая литература, стопка журналов, эти радиодетали повсюду. Многие спаянные устройства так и лежат неиспользуемые. Ты быстро увлекаешься и быстро бросаешь начатое, не добившись результата.
– А вот тут ты ошиблась. Это либо уже устаревшие варианты, либо экспериментальные, которые паялись, чтобы проверить работоспособность какой-то отдельной идеи. Всё никак руки не дойдут разобрать их на запчасти. И готовых изделий у меня масса, все где-нибудь у кого-нибудь работают. А уж сколько человек их повторило, я даже не могу предположить.
– Опять хвастаешься?
– Нет, констатирую факт. У меня уже вышло несколько публикаций в журнале «Радио», а усилители моей конструкции пол-Машгородка собирает, – смеюсь я. – А ровно через неделю радиолюбители со всего Союза будут проверять качество радиосвязи на придуманных мной устройствах. Что ещё тебе мои вещи рассказали?
– Алкоголем ты не увлекаешься. Выпивки я в квартире не обнаружила.
– Может, плохо искала? Кстати, могу угостить, – со смехом открываю я тумбочку под телевизором и достаю початые бутылки коньяка и неплохого вермута. – Будешь продолжать пытаться использовать дедуктивный метод Шерлока нашего Холмса?
– Нет уж. Не очень получается. Лучше я пока паузу сделаю и книжку посмотрю.
– Тогда диван в твоём распоряжении, а я пока поставлю на перезапись музыку, которую обещал ребятам закатать. Заодно и музыкальный фон создам.
А что? «Японский саксофон» под чайную чашку с вермутом (рюмок в квартире, увы, нет) вечером должен неплохо «зайти». Две трети бутылки на двоих – не та доза, которой можно напиться, а вот четыре с половиной лигрыла, чтобы ослабить всё ещё сохраняющее напряжение в отношениях, помогут.
Никогда не слышали про такую физическую единицу измерения? Меряют ею количество выпитого алкоголя. И расшифровывается слово «лигрыл» как литро-градусы на рыло. Например, полулитровая бутылка водки, выпитая в три рыла, это 6,67 лигрыл.
Закуска к «вермути» всё-таки нужна. А ещё и утром чем-то гостью кормить придётся. Так что пусть пока читает, а я выдвинусь на кухню. В качестве непритязательной закуси и порезанная кусочками колбаса подойдёт, а на утро – супчик с рыбной консервой в масле. Уйдёт Аня с утра или днём, не знаю. Но мясо из морозилки всё равно нужно достать: мне же и самому жрать надо будет.
Пока я возился на кухне, она уже дочитала предисловие и перешла к первой части. Кажется, увлеклась, поскольку удивлённо посмотрела на протянутую ей чашку с вином и поставленную на диван тарелку с кусочками колбаски.
– Извини, не спросил, тебе вино в постель или в чашку, вот и решил принести в чашке.
Реакция на хохму вполне адекватная.
– А вино зачем?
– Ты со мной знакомилась, а теперь и я хочу узнать, как ты на алкоголь реагируешь. А вдруг начнёшь буянить, посуду бить, с соседями драться? Ладно, читай. Не буду отвлекать. Музыка не мешает?
– Нет. Я её почти не замечаю. Приятная музыка. А чем там с кухни пахнет?
– Завтраком.
– Предусмотрительный. А я планировала, что утром что-нибудь приготовлю.
– Кто не успел, тот опоздал!
Первые числа июля, окончательно темнеет уже после одиннадцати вечера, но уже ближе к одиннадцати Смегельская после вермута начала позёвывать.
– Я под душ, а потом и ты за мной. Полотенце я тебе приготовлю. Только мы с тобой так и не решили вопрос, где мне спать. Спальник на полу расстелить, или…
Книжка летит в меня.
– Идиот!
– Я тоже тебя обожаю! Поэтому – не дёргайся.
Пытается оттолкнуть меня, потом отвернуться, чтобы я не мог поцеловать её в глаза, из которых текут слёзы. Только разница в силёнках у нас просто огромная. Наконец, сдаётся, а когда поцелуи добираются до губ, начинает отвечать. Главное – суметь остановиться: девушка уже начинает подрагивать и всхлипывать от лёгкого прикусывания мочки уха.
– Мир? Тогда я – мыться…
Всё постельное бельё менять некогда, так что к моменту выхода «Желтоглазки» из ванной, застелена только свежая простыня.
– Отвернись.
Ясно почему: футболка, которую она собиралась использовать как ночную рубашку, валяется на полу, а сама Аня натянула одеяло до самого подбородка.
– И свет выключи.
Жарко. Одеяло откинуто в сторону, и в свете уличного фонаря, «протекающего» сквозь лёгкую шторку, хорошо видна даже мебель.
– Как же долго я этого ждала!
Долго? Всего-то меньше года. Просто смешной срок в сравнении с почти полувеком, в течение которого этого ждал я.
– Ты не презираешь меня?
– За что?
– За то, что я уже не была девственницей.
– Я тоже уже не был девственником.
– Я это поняла, когда ты меня скрутил и начал ласкать. Но у парней – это совсем другое.
– Чем другое? И в одном, и в другом случае – неумёхи, способные только волноваться и творить несуразности, от которых второму только хуже. А полный абзац – когда у обоих это в первый раз. Такое творят, что на голову не налазит, а потом полжизни мучаются, пытаясь преодолеть то, что натворили по глупости. Ты именно из-за этого страха от меня шарахалась?
– Да. Боялась. С ума сходила, когда ты оказывался рядом, и боялась, что ты меня начнёшь презирать, после того, как узнаешь. И если бы не этот пьяница, который сегодня решил в очередной раз показать, кто в доме хозяин, не знаю, сколько времени продолжала бы бояться.
Она в «первой жизни» упоминала, что отец «закладывал за воротник». Но я не предполагал, что это доходило до аниных уходов из дома. Получается, именно этому я обязан нежданным счастьем?
Фрагмент 4
7
Нет, вы мне всё-таки объясните, почему женщины обожают щеголять в мужских футболках и рубашках, надетых на голое тело? Особенно – после интима.
– Ты же ворчала на меня за то, что кофе пью, и не смогу уснуть. А теперь сама его глушишь.
– Ворчала. Работа наша женская такая – на вас, мужиков, ворчать. Миша, я не хочу спать сегодняшней ночью. Я хочу всю её чувствовать тебя рядом. А ещё лучше – во мне.
Вот же «торкнуло» человечка! И куда только её вечная сдержанность подевалась? Глаза светятся нежностью, лицо расслабилось, на губах играет улыбка, как это было в первые дни нашего знакомства. Когда же она изменилась? Кажется, начала меняться, когда Попцов стал оказывать ей знаки внимания, а я не реагировал на это, зная, что у Женьки ничего не выгорит. Окончательно же всё поменялось после памятного дня рождения Марины. А я-то, дурак, думал, что Аня всё ещё мучается выбором, и из-за этого не хочет меня обнадёживать.
– А выдержишь такое?
– Если от счастья не помру, то выдержу. Жаль, что в меня сегодня нельзя, а то бы я вообще о большем и не мечтала.
Господи, да что же в ней такого, что меня самого от неё невозможно оторвать? Сногсшибательной красоткой назвать язык не повернётся. У той же Ирки Черниковой лицо более броское. Фигура? Да, красивая, но у многих она не хуже. Бёдра – не узкие и не широкие. Ноги вовсе не «из ушей растут», хоть и короткими их назвать невозможно. Талия подчёркнутая, но отнюдь не «осиная» Грудь небольшая, упругая, «классической» формы. На фоне катюхиных «дынек» просто теряется. Но всё это так гармонично сочетается, что в ней просто физически ощущается ЖЕНЩИНА. От которой кайфуешь даже без секса. Пресловутые феромоны? Но они должны действовать на всех, а я что-то не замечал, чтобы вокруг Смегельской роились парни. «Биохимия», как это называют в двадцать первом веке, наблюдается только между нами двоими.
Нет, никакого беспредельного секс-марафона мы не устроили. Большей частью, конечно, лежали в обнимку, целовались, ласкались, но это шло как бы «фоном» к разговорам, на которые нас просто прорвало. Разговорам буквально обо всём, что «попадалось на язык». Этакие наши первые совместные поездки в транспорте «на максималках», когда мы щебетали, почём зря, присматриваясь друг к другу. Почти как в анекдоте получилось: «забыл оплатить мобильный интернет, и пришлось весь вечер разговаривать с женой. Оказывается, она такая интересная женщина!».
Поскольку вырубились только после восхода солнца (дни сейчас длиннющие, а ночи короткие), то и дрыхли практически до обеда. Причём, я проснулся отнюдь не первым. Многострадальная книжка, которой меня вчера пытались прибить, лежит на письменном столе. Похоже, пока я досматривал сны, Аня успела её почитать. А сейчас она, что-то мурлыча себе под нос, возится на кухне. В моей футболке, под которой больше ничего не надето…
– С добрым утром, моя хорошая!
Кухонный нож отложен в сторону, девичьи руки обхватывают шею, а после поцелуя, «сдобренного» взглядом сияющих глаз, чуть прикрытый распущенными светлыми волосами висок приживается к моей ключице.
– Ты прав: настолько доброго утра у меня ещё не было. Чайник вот-вот закипит, так что приводи себя в порядок и приходи пить кофе.
– Как ты только догадалась, что я сейчас встану?
– Я слушала, как ты дышишь во сне.
В ответ на мой обалдевший взгляд смеётся.
– Да ты чихать начал, и я поняла, что сейчас проснёшься.
Есть такая особенность у моей организма, о которой мне мама рассказала ещё лет пять назад: «Если ты чихаешь во сне, значит, скоро будешь вставать».
Так. Если выстиранные вчера вечером женские плавки всё ещё висят на трубе-сушке, значит, Аннушка пока не собирается от меня сбегать. Фиг с ним, с нарушением распорядка, «застолблённого» грёбанными «эффективными менеджерами». Не сегодня вечером «уйду в будущее», а только завтра под утро. Всё равно меня «примут» именно во время, необходимое для того, чтобы без опоздания доехать до «школы диверсантов». Причём, прикол в том, что здесь между моим «отправлением» и «возвращением» приходит не пять дней, а всего-то секунда. Там же получается, что я не двое суток болтаюсь в прошлом, а всего сутки бездельничаю: именно на наличии выходного дня через пять «рабочих» я настоял, соглашаясь с предложением генерала пройти курс обучения. Вот на такие парадоксы способна «машина времени».
– В общем, пей кофе и лезь под душ. Я уже обмылась, а то запах от меня был такой… В общем, очень уж характерный запах. А ты и сейчас так пахнешь. И ещё. У тебя ещё одна чистая простыня есть? Надо сегодняшнюю поменять, и я её и твою старую постираю: мы с тобой за ночь на ней целую лужу устроили. Я даже не предполагала, что из меня может столько натечь. И вообще, Карасёв, ты на меня дурно влияешь: о таком с тобой говорю, что и подумать не могла, что смогу это с парнем обсуждать.
Чем не семейная идиллия? Выходной день, я на кухне в одних труселях хлебаю кофе. Напротив, в футболке на голое тело, сидит женщина, с которой мне сегодня ночью было очень хорошо, и глядит на меня влюблённым взглядом.
– Мишка, не смотри на меня так, иначе придётся переносить и завтрак, и стирку испачканной простыни!
– Хм… Заманчивая перспектива…
– Вот же ненасытный!
– Сама виновата. Нечего было становиться такой потрясающей женщиной.
«Потому что нельзя быть на свете красивой такой». Но не поют ещё эту песню…
Нужно ли рассказывать, как я ожидал очередного выходного после военно-учебной «пятидневки»? На подобный «особый» режим для меня подполковник Вахнин согласился исключительно потому, что Яков Фёдорович предупредил его, что мне ещё нет восемнадцати лет. Мозги мозгами, а физический возраст тоже много значит при тех нагрузках, которые я испытываю при обучении «на диверсанта».
Занятия во время «пятидневки», в основном, касались минно-взрывного дела. И начались с того, что «на гражданке» называется техникой безопасности. Как какие взрывчатые вещества ведут себя в состоянии покоя, как избежать их детонации при транспортировке и снаряжении взрывных устройств, что делать при обнаружении невзорвавшихся боеприпасов и мин, как обнаружить эти мины.
Главное правило – ни под каким предлогом не пытаться разминировать все эти мины, снаряды, кассеты и «растяжки».
– Этим должны заниматься только профессионалы. Да и вообще не следует приближаться к минам: многие из них снаряжены взрывателями, реагирующими на сотрясение почвы от проходящего мимо человека или на изменение магнитного поля от железа, непременно имеющегося у бойца. Если невозможно обойти взрывоопасный предмет – уничтожьте его. Лучше это делать «кошкой» из временного укрытия. Забрасываете, пока «кошка» летит, прячетесь, а потом потихоньку тянете верёвку, сидя или лёжа в укрытии. Помимо мин, это помогает и от установленных растяжек, которые даже не пытайтесь снять, несмотря на кажущуюся простоту этого действия. Противнику тоже известно, что растяжку легко нейтрализовать, поэтому опытный боец, ставящий её, может предусмотреть и различного вида ловушки, срабатывающие при попытке снятия растяжки.
Ни в коем случае не поднимайте с земли яркие или ценные вещи, оставшиеся на виду после отхода противника. Тот же самый автомат или магазин от него могут быть заминированы. Как и тела убитых бойцов. Минирование брошенных внешне не сильно повреждённых автомобилей и всевозможных полевых укрытий – тоже общепринятая практика. В первую очередь. И это касается всех.
Потом началась практика. Нет, не по разминированию, а наоборот: как правильно ставить все эти убойные сюрпризы. На учебных боеприпасах и всевозможных имитаторах, разумеется. Хотя, конечно, и «кошку» вдоволь побросали, чтобы выработать навыки. Даже для математики место нашлось: объём взрывчатки, чтобы разрушить какую-либо конструкцию, нужно рассчитать достаточно точно. Учитывая кучу параметров конкретного типа взрывчатого вещества. Возможно, конечно, и «на глазок» прикинуть, да только так взрывом может не просто, например, железную дверь вынести, но и несущие конструкции повредить так, что всё здание рухнет.
Это для спящей Смегельской прошла всего секунда с того момента, как я исчез в санузле, а потом снова в нём появился, но уже с букетом роз в руках (купил, вырвавшись в город перед «обратной амбаркацией»). А я опять отпахал полноценную рабочую неделю так, что с ног валился. Зато утром был сюрприз:
– Миша, это мне? Где ты их нашёл среди ночи? Какие красивые…
Ещё бы они не были красивыми! Белых роз с красной «оторочкой» лепестков здесь ещё не выращивают. Но эти артефакты «проживут» всего несколько дней, после чего отправятся в мусор, и их никто, кроме той, кому они подарены, не увидит.
8
Разъезжались по домам после ссоры. Ну, не удержалась Аня от того, чтобы показать характер. И причиной шкандаля стал… денежный вопрос.
– Я не хочу, чтобы ты видел во мне содержанку, поэтому ты возьмёшь эти деньги!
Господи, какие деньги? Жалкий «трояк», выцарапанный девушкой из студенческой стипендии, которым она решила «компенсировать стоимость продуктов», съеденных ею у меня за эти двое суток? Не помогло даже то, что я рассказал про то, сколько я заработал, отдав записанную в её присутствии катушку Вовке Мокозкину. Ага! Тот таки «заглянул на огонёк» в воскресенье, но я, сославшись на «гостей» решил «товарно-денежные» вопросы в прихожке, не пустив его дальше: Володя парень неболтливый, но даже случайная «утечка информации» о том, кого я у себя принимаю, мне пока тоже ни к чему.
Так что в автобусе, которым мы ехали до Дворца автомобилестроителей, держались, мягко говоря, сдержанно.
Советские рейсовые автобусы… Наиболее распространены четыре марки: «Икарус», Лиаз, ЛАЗ и ПАЗ. Львовские и павловские автобусы, в основном, используются на пригородных маршрутах. Они для этого подходят лучше всего, поскольку вход и выход в них довольно неудобный, и пассажирам приходится протискиваться к выходам заранее. Зато тёплые, что немаловажно в нашем климате в зимнее время. «Лазы» ещё используются на городских маршрутах, а продукция Павловского автозавода – никогда.
На «межгороде» распространены ЛАЗ и «Икарус» в «экскурсионной» комплектации, с узкими проходами и сдвоенными «мягкими» сиденьями. Венгерский автобус более комфортабелен, пассажирами ценится больше. А в городе «царствуют» Лиаз и городские варианты «Икарусов».
Первый – даже с автоматической коробкой передач. Правда, всего лишь двухскоростной. Но скорости на городских маршрутах невысокие, и этого ему вполне хватает. Тоже тёплый, но с небольшой вместимостью. Бензина он «кушает» дофига. Как бы не полцентнера на сто километров. Поэтому водители используют нештатную «модернизацию» для экономии: устанавливают какой-то тумблер, выключающий работу АКПП при движении с горки. При этом Лиаз катится вниз, издавая на ходу очень характерный «бутылочный» звон, хорошо слышный в салоне.
«Городские» «Икарусы» – самые желанные для пассажиров. Пусть в них достаточно мало сидячих мест, зато стоячих – дофига и больше. Особенно – в сочленённых машинах с прицепом, именуемых в народе «гармошкой». За характерный «тамбур» между частями автобуса, напоминающий меха этого музыкального инструмента. Продукция венгерского автопрома оснащена довольно мощными автономными отопителями, но водители их почти никогда не включают: тоже экономят топливо. Поэтому внутри машин зимой стоит почти «первозданный» дубак, но «Икарусам» его прощают, поскольку все одеты тепло, и в зимней одежде в них не всегда тесно.
На маршруте № 3 «Вокзал – Машгородок» ходят преимущественно «гармошки», поскольку он протяжённый, а интервал движения не в «рабочую перевозку» аж двадцать минут. И излюбленное место молодёжи в сочленённых автобусах – поворотный круг, на котором, помимо прочего, ещё и самая большая раскачка при езде по неровностям. Этакая дополнительная функция качелей «за те же деньги».
