Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
А вот и первые наши гости «нарисовались». В пятницу после работы явился домой и застал там всю нашу компанию в сборе: таки увязались за Катей «попить чаю». Понятно, что на самом деле – на квартиру поглазеть. Женя с Оксанкой с интересом, Бородулина – с завистью: они вчетвером в «трёшке» живут, а нам с Катериной на двоих такая досталась
– А железная дверь зачем? – удивляется Попцов, кивая на вход в пока ещё пустой «кабинет».
– С некоторыми документами придётся и дома работать, велели организовать прямо в квартире собственную «секретную часть».
– Так ты что, больше в техникум не вернёшься?
– Не знаю, Ирин. Это уж не мне решать.
– А кому? Твоему «настоящему отцу»? Чем ты ему так понравился? Даже папа так и не смог узнать.
Её отец – член парткома предприятия, тоже немалая величина. А сплетня о «внезапно объявившемся незаконнорожденном сыне главного конструктора», кажется, уже добралась до КБ.
– Лучше будет, если он и не станет пытаться узнавать. Чтобы не связываться с сотым отделом.
Чаи, действительно, погоняли, гостей проводили, поужинали сами, а потом занялись готовкой: завтра у нас куда более серьёзная «делегация». И не только «мои»: мы с Катюхой посоветовались и решили, что пришла пора познакомить друг с другом наших ближайших родственников. Живём-то мы с ней как муж и жена, хотя пока вопрос о походе в ЗАГС не ставим. Ни я, ни она. Но и оба не отрицаем, что в не такой уж и отдалённой перспективе придётся туда наведаться.
До прихода Софьи Леонидовны с Алёшкой мы с папой и Славиком успели перетаскать из багажника «двойки» в «кабинет» коробки со следами угольной пыли. Пока Катя проводила маме «экскурсию». Ну, а потом настала пора общего знакомства.
Кажется, нормально всё прошло. Женщины нашли общий язык, накрывая на стол, Славка с Лёшкой – рассматривая мою аппаратуру, всё ещё громоздящуюся на полу, поскольку письменный стол в гостиной «зарезервирован» для приготовления домашних заданий.
Родители, конечно, приехали с подарком на новоселье: купили люстру. Но я попросил маму не смущать «сватью» его торжественным вручением: денег у Егорьевой-старшей в обрез, а наверняка ведь захочется «не отстать» от будущих родственников. И Катрин настропалил, чтобы помалкивала и не провоцировала мать на неподъёмные для неё подарки.
– Миш, ну неудобно же. И так получается, что я вроде как на содержании у тебя.
Ещё одна!
– Катёнок, не неси бред. Не хватало нам ещё деньги считать. Кто сколько может, тот столько в наш с тобой семейный бюджет и вносит. Кто какие подарки может дарить, пусть такие и дарит.
Ключевое слово – «семейный». Отчего моя гражданская жена просто растаяла. Ох, чувствую, предстоит нам ещё «проработка» на комсомольском собрании за «развратное поведение».
Эпоха «свободной любви» в СССР закончилась ещё на рубеже 1920−30-х, а после Войны настала пора «руссо туристо облико морале». Правда, сейчас, в начале 1980-х, тоже уже немного отпустили «затяжку гаек», но всё равно комсомольские и партийные организации обязаны реагировать на сигналы о «моральном разложении» комсомольцев и членов партии. «Словить выговор» за «жизнь во грехе» можно. Пусть и не очень-то любят указанные организации устраивать скандалы без «сигнала с мест».
После нашей поездки в гараж в «кабинете» прибавились с десяток разнокалиберных картонных коробок. Но вскрытие всего, привезённого сегодня, отложили до отъезда «моих» (Егорьевы к тому времени уже ушли домой).
– С этого дня, Катюша, когда в квартире находится кто-то, кроме нас с тобой, эта дверь должна быть на замке. Это очень, очень серьёзно. Именно из-за этого тебе пришлось давать подписку и переоформлять форму допуска.
Любопытство кошку сгубило? Не про мою ненаглядную. Почти два года работы на оборонном предприятии приучили её не совать без разрешения куда-либо свой симпатичный носик и не задавать лишних вопросов, когда дело касается секретности. Но я-то её не гоню, а выкладываю в «пещеру Али-Бабы» содержимое коробок. В них – много чего не просто интересного, но и до жути полезного. Например, телевизор, о котором так переживала Катюха.
– Это – телевизор??? А кинескоп-то у него где?
– А нету тут никакого кинескопа. Пойдём, будешь учиться пользоваться.
Небольшой запасец «пальчиковых» батареек тоже есть, так что настроить с «лентяйки» три транслируемых канала проблем не составило. Качество изображения – куда лучше, чем даже у телека, недавно купленного родителями. Сигнал стереозвука, конечно, ещё не передают, но и моно звучит довольно достойно.
– А что будем говорить, если спросят, откуда такая красота?
– От совсем уж чужих его можно и шторочкой прикрыть, а более или менее «своим» скажем, что в качестве гонорара за книги из заграницы привезли.
– Там такие на самом деле существуют?
– Лет через пять появятся, но меньших размеров, чем этот. И будут стоить тысяч пятнадцать долларов, – засмеялся я. – Ну, что? Телек будешь смотреть или на то, как я распаковываю остальные «игрушки»?
Нет, всё-таки любая женщина – немного кошка. В том числе, и из-за свойственного им любопытства.
Фрагмент 20
39
«Проработку» мне устроили не комсомольцы, а куратор из КГБ. Тот самый «Иван Иванович», на самом деле оказавшийся Игорем Ивановичем. Видимо, поскольку он и до того «приглядывал» за мной, его и утвердили в этой должности. И вовсе не по поводу наших неузаконенных супружеских отношений с Егорьевой напросился на разговор.
– Михаил, это не ты распускаешь слухи о том, что являешься сыном Виктора Петровича Макеева?
– Нет, конечно. Но эта дурь мне даже льстит.
– Нужно срочно каким-то образом опровергнуть эту сплетню.
– А зачем?
– Но она же порочит имя такого достойного человека!
– Знаете, к чему приведёт такое опровержение? Только к тому, что данная байка распространится ещё шире. За счёт того, что я её озвучу. Наши люди, к сожалению, привыкли к тому, что если что-то опровергается, то опровергаемое и есть правда. Пусть себе болтают. Умные не поведутся, а дуракам рот не заткнуть. К тому же, будет меньше внимания ко мне, как к носителю секретов: она ведь хоть как-то объясняет глупым людям все странности, связанные со мной. Поболтают, поболтают и забудут.
– Ну, мы в своём кругу это ещё обсудим.
На железную дверь в кабинет косится, но молчит. То ли знает, что там нечто недоступное его вниманию, то ли не хочет наглеть, спрашивая, зачем понадобилось закрывать одну из комнат в квартире.
А там у меня – «полный компьютерный фарш». Достаточно мощный стационарный компьютер с ещё более крупным телевизором в качестве монитора. Не игровой, а офисный комп. Точнее, практически сервер с рейд-массивом из двух пар жёстких четырёхтерабайтных дисков, не считая SSD-диска для операционной системы. Четыре серверных же шестнадцатигиговых планки оперативной памяти. Очень достойные видео– и звуковая карты. Не «игровые», обычные. Для вывода звука приспособил не очень «навороченный» домашний кинотеатр с функцией караоке. Во-первых, люблю я под караоке погорланить, а во-вторых, для качественного воспроизведения звука у меня и усилитель с нормальными колонками имеются. WiFi-хаб позволяет соединять в локальную сеть без проводов этот комп с ноутбуком и планшетом, тоже имеющимися в наличии. Соединён компьютер с достаточно неплохим многофункциональным устройством «Brother». К нему, соответственно, «стратегические» запасы картриджей с тонером и фотобарабанами, хоть я и не собираюсь много печатать.
Слышали анекдот про эту марку? Звонит блондинка в фирму техподдержки, жалуется, что у неё принтер не работает.
– Какой марки принтер?
– Не знаю, тут что-то по-английски написано, а я по-английски читать не умею.
– Читайте, как умеете.
– «В рот хер»… Боже, что я купила⁈
Когда я готовился к «переселению души», озаботился и запчастями на случай отказа компа. Так что есть у меня и запасной процессор, и кулер к нему, «видюха» и даже ещё один блок питания. Всё остальное – некритично. Запасная клавиатура, аж четыре мышки, которые, заразы, тоже очень любят «сдыхать». Ну, и «толстый-толстый слой шоколада» в виде флешек и карт памяти микро-SD.
Поскольку я изначально собирался плотно заниматься радиоэлектронным творчеством, запасся несколькими разнообразными тестерами и даже портативным электронным осциллографом. Это – не считая кучи купленных на «Али» блочков, наборов печатных плат и радиодеталей россыпью. Сейчас мне пока не до самодеятельного электронного творчества, поэтому данные сокровища ждут своего часа.
Есть немного инструмента из будущего. Дрель-шуруповёрт, дрель-перфоратор, угловая шлифмашинка, наборы отвёрток, торцевых головок и гаечных ключей редких размеров.
Светодиодные лампы! Целых полкоробки. Пусть они и горят ничуть не реже обыкновенных ламп накаливания, но хоть какое-то время у меня в кабинете будет нормальное освещение, а не бледно-жёлтый свет нынешних лампочек. Катю они весьма впечатлили. Особенно – после рассказа о том, сколько они потребляют электроэнергии. Ох, о парочке наушников забыл. Очень необходимая вещь, если по той или иной причине нельзя что-либо громко слушать.
Ну, и медикаменты. Контрацептивы, о которых я уже упоминал, обезболивающие, лекарства «от спины», одноразовые шприцы.
Всё это – не для «чужих» глаз.
– Учись работать с компьютером. Это – будущее. Пусть после вот этих всё, что будет появляться в ближайшее время, покажется убогим и примитивным, но вычислительная техника развивается стремительно. Лет через пятнадцать без неё уже будет очень сложно обойтись, а через двадцать пять и вовсе невозможно. Даже в домашней жизни.
– Ну, скажем, у кухонной плиты твой компьютер совершенно бесполезен.
– Не скажи. Через двадцать лет появится глобальная сеть, из которой даже домохозяйки будут с удовольствием вытаскивать рецепты блюд и переписываться по этому поводу со всем миром. А уж кино мы с тобой можем посмотреть и сейчас.
– А кто люстру будет вешать?
– Я, конечно. Но не сейчас: не в темноте же мне провода скручивать.
Вешать люстру. И, скорее всего, не одну. В субботу мы едем в Атлян: родители привезли весточку о том, что на имя Манаева опять пришёл перевод с гонораром за книги, изданные в Израиле, и я всё свободное время переписываю с экрана завершающую книгу трилогии про Эрга Донито. Ирину Александровну торопят издатели. Из-за всех моих забот с КГБ я уже подзатянул с передачей книжки в Хайфу. Хорошо, хоть теперь можно это делать открыто, не скрывая артефакты из будущего от «сожительницы».
Деньги нам очень, очень кстати. Надо обставлять квартиру, чтобы она выглядела как нормальное жильё, а не как временное убежище. «Лавочка» с выигрышами в лотерею прикрылась, значит, нужен другой источник дополнительных доходов: на студенческую стипендию нам с Катей явно не превратить наше «гнездо» в нормальное обиталище. И даже если я не вернусь в техникум, а останусь числиться техником на КБ: зарплата едва-едва перетянет за 100–120 рублей, а этого тоже очень мало.
Источником, которым у меня станет именно моя писательская стезя. Револий, когда «доил» меня, не возражал против этого. А содержание книг очень тщательно «прошерстит» цензура, чтобы в нём не просочилась «антисоветчина, преклонение перед Западом и пропаганда буржуазного образа жизни». По крайней мере, две из моих книг можно отдавать на издание практически без правок, а в ещё трёх-четырёх покопаться, убрать или поменять кое-какие анахронизмы, и тоже можно будет.
А интерес к «новому» жанру, как следует из читаемости первых двух номеров «Юности» (третий с очередными главами только-только поступил подписчикам), имеется. Не исключаю, что следующим шагом станет предложение об издании «Диверсанта…» в виде отдельной книги.
Попаданчество попаданчеством, а в СССР вот-вот начнётся шквал интереса к фэнтези, чародейству и прочей экстрасенсорике. Вместе с верой в способности «ассирийской царицы» Джуны, Алана Чумака и Анатолия Кашпировского. Уже в этом году в канун Нового Года по телевидению покажут фильм «Чародеи» по мотивам повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Красивый, очень популярный фильм, который вполне может стать «паровозом» для подобных же «сказочек». Чем не поприще для деятельности «начинающего» писателя-фантаста?
Кстати, про стипендии и техникум вообще. Первый месяц производственной практики уже закончился, до Первомая нужно выяснить, что меня ждёт после неё: позволят мне доучиваться или я теперь «зачислен в штат» конструкторского бюро? Откровенно говоря, я ни по возрасту, ни по образованию «не тяну» на должность заведующего «лабораторией вычислительной техники», обязанности которого сейчас выполняю. Кроме того, мне ещё очень хотелось бы «облагодетельствовать» отечественных радиолюбителей рядом устройств, которые они вполне могут собрать в домашних условиях. А на этой должности мне просто некогда будет заниматься изобретением новых схем.
40
Когда живёшь в квартире или доме, вещи накапливаются постепенно, просто не замечаешь, сколько денег тратится на все эти мелочи. А вот когда «с нуля» и в один присест приводишь жильё в более или менее нормальное состояние, это сразу «бьёт по карману». Причём, кувалдой или ломом. Ведь от прежних хозяев нам досталась лишь пара полочек в ванной комнате да газовая плита с кухонной раковиной. У нас даже ложек-вилок-тарелок собственных не было. Так что половина гонорара снова улетела мгновенно.
– У меня волосы дыбом встают от того, сколько мы на это всё денег потратили, – поделилась Катя. – И это ведь мы ничего лишнего не покупали, никакой роскоши, вроде ковров, хрусталя и дорогих фарфоровых сервизов.
Есть такая буква! Очень народ сейчас любит «хапать» подобное. Не для использования, а как «вложение средств». Как говорила одна дамочка, «Это богемское стекло, его нельзя трогать, на него можно только молиться».
Наша квартира тоже – вовсе не музей с мебелью времён «луёв» или уже перечисленными «признаками достатка». Еле-еле обставили её всем необходимым для нормальной, без излишеств, жизни. Причём, никакого ремонта не делали. Вообще никакого, даже обои не переклеивали и полы не перекрашивали, не говоря уже об укладке вместо досок наборного паркета. Хотя за лето, если будут средства, кое-что придётся сделать. Например, застеклить лоджию и поменять в окнах стёкла на самодельные «стеклопакеты».
Если будут средства. Очень надеюсь, что будут. Слава богу, кое-какие расходы уменьшились с переездом на проспект Октября. И очень существенно для нашего семейного бюджета уменьшились.
Во-первых, через Кутасиных я известил хозяев арендуемой квартиры о том, что освободил её. Отдал ключи двоюродной бабушке, которая проверила состояние жилья и не отметила никаких серьёзных недостатков по сравнении с первоначальным. Причём, даже без скидок на наши с ней родственные отношения. А во-вторых, созвонился с хозяйкой гаража и объявил, что с 1 апреля больше не нуждаюсь в её гараже. «Комитетчики» слово сдержали и пока её не терзали по поводу связей со мной, так что передача помещения и ключей от него прошли в нормальной деловой обстановке, а не с криками «да если б я знала, что мной из-за тебя КГБ заинтересуется, ни в жизни бы не пустила…».
В общем-то, если говорить о моей должности «и. о. завлаба», то и сейчас моя работа, в общем-то, сводится к трём задачам. Первая – обучение «резерва» (а ну, как кто-то из «постоянного состава» заболеет? Или вычислительную технику соберутся использовать аж в две смены?). Правда, с «дублёрами» – уже без установки «Винды» и прочих премудростей с БИОСом. Второе направление, занимающее немало времени – контроль того, что насортировали «мои» дамочки. Ну, а третье – «скорая помощь», если кто-то из операторов что-то недопонял или случайно «убил». А что? И на старуху бывает проруха, не говоря уже о начинающих, только месяц работающих на данном типе компьютеров. Случается и утрата нужных файлов, на которые потрачены серьёзные усилия. Так что из дюжины аппаратов «делом» заняты только пять: четыре ушли к Суслову, на двух «шерстят» архив, а оставшийся используется в качестве учебного.
Вопрос моей дальнейшей судьбы всплыл аккурат в середине апреля. Я и сам собирался «пробиваться» по этому поводу к главному конструктору, но он опередил, поручив секретарю известить меня о необходимости явиться «на ковёр».
– Хотел бы услышать от «внебрачного сына» о его успехах, – засмеялся Макеев, пожимая руку.
Значит, и до него эта дурацкая сплетня дошла. И относится он к ней с юмором, а не сердится.
Вначале я, конечно, поблагодарил его за помощь в разруливании ситуации с Сусловым и выделение квартиры. Потом кратко доложил, чего добились мои подчинённые, как идёт процесс освоения техники, какие успехи в адаптации расчётных программ под имеющиеся в наличии языки программирования.
– Быстро у ребят не получится. То, что они сейчас делают, по сути, это лишь самые первые шаги. Если проводить аналогию со школой, то второй класс, изучение таблицы умножения.
– Как считаешь, когда у них получится дойти хотя бы до восьмого-девятого классов?
– Не раньше, чем через полгода. А «выпускниками института» станут примерно через год. Тогда уже смогут «ваять» полноценные прикладные программы, которые за полчаса работы заменят неделю «жужжания» ваших больших машин. Впрочем, программы для кое-каких мелочных расчётов они уже и сейчас способны писать. И нужно им такие задания давать: чем больше практики, тем быстрее будут осваивать языки программирования. Но я, к сожалению, этого «не тяну».
– А если тебе приказать?
– Виктор Петрович, приказывайте, не приказывайте, а осваивать это мне придётся вместе с ними. Плюс у них есть ещё и базовая институтская подготовка. Ну, ни разу я не программист. Да, по молодости что-то пробовал ваять на языке Quasic – это отечественный аналог американского языка программирования начального уровня «Бэйсик», появится через пару лет. Но уже забыл за давностью лет. К тому же, это был примитив. А язык «Си», на котором пишут серьёзные программисты, так и не одолел. Я, как у нас это называли, «продвинутый пользователь компьютера с навыками сетевого администрирования», а не программист.
– Я тебя понял. То есть, таким вот способом подводишь меня к мысли о том, что практической работой лаборатории должен руководить кто-то другой.
– Можно и так сказать. Ну, неправильно это, когда начальник не понимает того, что делают его подчинённые. Это сейчас они мне в рот смотрят, а через месяц-другой начнут прямо заявлять, что ни хрена я не соображаю.
– И какой выход из этого ты видишь?
– Назначить заведующим лабораторией человека, который действительно «волочёт» в программировании. Может, выбрать кого-то из нынешних «учеников», а ещё лучше – действительно опытного математика, знакомого с задачами программистов «больших» ЭВМ. Мне кажется, ему будет не так уж и сложно вникнуть в суть работы на новой технике и приёмы работы с новым языком программирования.
– Допустим, назначим такого. А чем будешь заниматься ты?
– Во-первых, техподдержка. Хоть все эти «коробочки» и не какая-нибудь БЭСМ, по стойкам с электронными платами которой нужно периодических постукивать резиновым молотком, но техническое обслуживание требуется регулярно проводить и на них. Во-вторых, руководство «архивариусами», к результатам работы которых случайного человек не поставишь. У меня ведь, ко всему прочему, ещё и никаких бумажек об образовании нет.
Зря смеётесь про резиновый молоток! Так было на самом деле: из-за не очень надёжных контактов в разъёмах большие советские ЭВМ того периода регулярно «висли». И для того, чтобы гигантская машина, занимавшая площадь в несколько десятков квадратных метров, заработала снова, обслуживавшим её техникам рекомендовалось в первую очередь простучать этим резиновым молоточком по многочисленным печатным платам всех шкафов ЭВМ. Говорят, помогало.
– То есть, доучиться в техникуме хочешь? А если мы тебе на основании твоего же диплома «из будущего» сделаем такой же? Ну, вроде как ты сдал зачёты и экзамены экстерном. А какой-нибудь дипломный проект уж напишешь. Скажем, на основе какой-нибудь разработанной тобой схемы. Насколько мне известно, твои исследования по логическим микросхемам даже не на техникумовский, а на институтский диплом тянут.
– Можно и так. Но, как мне кажется, хотя бы до конца семестра мне придётся походить на занятия. Полдня на лекциях, половина смены в лаборатории. И дело не сильно пострадает, и моё «особое положение» никому не будет глаза мозолить. Ясное дело, если что-то неординарное, то в любой момент смогу примчаться в лабораторию, в любое время дня и ночи.
– Ладно, учись пока, если тебе так уж хочется. Прикажу оформить тебя на полставки на постоянной основе. Но когда я из больницы выпишусь, мы ещё вернёмся к этому вопросу.
– Что-то серьёзное?
– Да уж серьёзнее быть не может, – ткнул главный конструктор в левую часть груди. – Всё-таки решил сдаться эскулапам, лечь на операцию.
А вот это правильно! Это я полностью одобряю!
