Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
– Если сильно придираться не будете, то и таким что-нибудь просиплю у костра, – успокоил я их.
Но особого настроения идти к сцене, когда там начался конкурсный концерт, не было. Потому вместе с женой одного из спасателей, решившей наверстать недосып, остался в лагере: жрать уже хотелось. И, когда уминал то, что осталось у ребят с обеда, заметил её, тоже не очень-то торопящуюся на фестивальную поляну и поглядывающую на то место, где мы когда-то ставили палатку.
– Привет, – кивнул я Рае.
– Привет, – даже замедлила она шаг.
– Присоединяйся, – приподнял я крышку котелка, из которой наяривал кашу, сдобренную тушняком. – А если не хочешь есть, то чаем угощу.
На секунду задумалась, но подошла и согласилась на чай.
– Удивительно, что ты со мной разговариваешь.
– А ты всё ждала, что я буду гордо воротить от тебя морду и корчить на ней презрительное выражение лица? Так я тебе сразу тогда сказал: это был твой выбор. А уж понравился он мне или не понравился, дело десятое. Расскажи, хоть, чем теперь дышишь.
– А тебе не всё равно? Вон, Риммка жаловалась, что ты даже обматерил её, когда она тебе хотела обо мне рассказать.
– Виноват, не сдержал эмоций. Теперь успокоился: не зря же говорят, что время лечит.
– Лечит, – согласно кивнула Муртазаева, и я уверен, что она имела в виду отношения вовсе не со мной. – У меня всё нормально. Учусь. Замуж пока не вышла, если тебя это интересует. Правда, если судить по тому, что пишет Ольга, это не должно тебя сильно интересовать. Хотя, конечно, о тебе столько всякого болтают, что даже смешно. Кто это?
Я помахал в ответ рукой поприветствовавшей меня Оксане, топающей с компанией в сторону концертного «амфитеатра».
– Мне тоже бывает смешно, когда я слышу сплетни про себя. А это – та самая девушка, которая не дождалась меня из армии в моей другой жизни.
– Опять эти сказки про твою «другую жизнь». Не сбылось твоё предсказание о моём жутком будущем.
– И не должно было сбыться после того, как я решил влюбить тебя в меня, чтобы избежать этого. И рассказал тебе о нём. Ну, не верю я, что обошлось без того, что ты после моего рассказа остановила себя от какой-нибудь подобной глупости.
– Не обошлось, – немного помолчав, едва слышно призналась девушка. – Но из-за тебя я стала жутко бояться высоты.
– Нормальное явление. Я её тоже боюсь до чуть ли не полного паралича воли. Но всё равно я считаю, что ещё одной из целей, которые я ставил перед собой во второй жизни, я добился. Пусть даже ради этого мне пришлось пережить очень неприятный период.
– Миш, а откуда ты узнал, что Стас ухаживал за одной из моих подруг?
– Ты это про что?
– Про твою песню. Только, в отличие от того, что в ней пелось, она его пустила даже с огромным удовольствием.
– Понятия об этом не имел. И слова для песни я не сочинял, чего и не скрываю. Я просто украл их в моей «первой жизни», назвав автором несуществующую московскую студентку. Там её сочинили году в 1994-м. Только ты помалкивай об этом. Не потому, что я боюсь разоблачения: это просто недоказуемо. Но КГБ в курсе, что это – уже вторая моя жизнь, и я не хочу, чтобы тебя задолбали допросами, какие я тебе ещё секреты выдал, и подписками об их неразглашении.
– Даже так? КГБ, а не психиатры?
– Ага. Если бы были психиатры, я бы не на КБ работал, о чём ты наверняка знаешь, а «отдыхал» в Биргильдах.
Биргильды – деревня под Челябинском, в которой находится областная психлечебница.
Фрагмент 23
45
– Неужто помирились? Привет, Рая.
– Вроде того.
– Здравствуйте, дядя Коля.
– Вот и ладненько. Купаться не пойдёте? Жарковато сегодня. А к вечеру вода самая тёплая, самое время освежиться. Даже не поверишь, что всего две недели назад снег лежал.
Доктор Николай уже стягивает футболку, снимает лёгкие парусиновые штаны. Пожалуй, я составлю ему компанию.
– Мишка, а где ты за последний год повоевать успел?
– Да вы что, Николай? Я официально признан негодным к строевой службе. Какая мне может быть война?
– Слушай, вот только не надо врать хирургу, хорошо знакомому с военно-полевой медициной! Вот это – входное отверстие слепого пулевого ранения. С обратной стороны тебе бедро разрезали, чтобы пулю достать. Судя по всему, кость не повреждена. Пуля была либо на излёте, либо низкоскоростная. Ранению около года. Накачал ты за это время именно те группы мышц, что требуются для рукопашки. Мозоли, вон, на костяшках пальцев. Да и… Взгляд у тебя сильно изменился: как будто через прицел смотришь. Так где?
– Не скажу. Подписку давал.
– Вот это – другое дело. Явно где-то там, где «нас там нет». По швам вижу: вроде, и советская хирургическая школа чувствуется, и шовный материал был не совсем тот, что у нас используется. Дай пять. И можешь меня теперь на «ты» называть.
– Договорились.
– Дядя Коля, да не мог Мишка в это время нигде воевать. Все бы у нас об этом знали.
– Раечка, зайка. Не в обиду тебе и твоему бывшему кавалеру будет сказано, но я не стоматолог, как его родители, а, повторяю, врач-хирург. И пулевых ранений насмотрелся… достаточно. Ты идёшь с нами купаться, или так и останешься на берегу жариться?
Вода действительно хорошо прогрелась, и мы, не устраивая никаких соревнований, просто «в прогулочном темпе», плавали недалеко от берега. Мы чуть подальше, Муртазаева – поближе.
С тех пор, когда я в последний раз видел её в купальнике, она значительно похорошела. Фигура – уже не подростка, а сформировавшейся девушки, заметно подросла и округлилась грудь. Не катюхины сногсшибательные «дыньки», конечно, но первый номер бюстгальтера Райке уже откровенно мал будет.
– Я не просто так интересовался. Может, ты кого-нибудь из моих знакомых там встречал.
– Николай, я просто гарантирую, что их там не могло быть. Закрыли эту тему.
Вот именно. Не могло быть знакомых Николая в середине 2020-х, когда меня подстрелили на Чебаркульском полигоне, чтобы успеть подготовиться к уходу Якова Фёдоровича и Игоря в прошлое. Ну, с Игорем понятно: наверняка отправился сводить счёты с бандюками 1990-х. А генерал… Судя по всему, года на три-четыре раньше меня «улетел». На максимум, доступный аппаратуре «проникновения в прошлое». Как мне кажется.
Вечером, когда конкурсный концерт уже закончился, мне всё-таки пришлось петь. Не увлекался, сославшись на осипший голос. А в заключение, чтобы окончательно оправдаться, исполнил песню-пародию Андрея Чухонцева в переделанном Костей Просековым варианте. Специально в моих завалах архивов её для подобных случаев разыскал и выучил. Причём, честно признался слушателям, что слова и музыка чужие, не выдуманные мной, а подслушанные.
Мы познакомились на фестивале.
Он менестрелем был почти известным.
Стихи, гитара, вино в «бокале»,
Но был нюанс, скажу вам честно.
Мне не хотелось бы повторяться,
Давно известно земному шару:
Когда в кружок друзья садятся,
Спел две, три песни – отдай гитару…
Не говорю я о ком-то лично,
Увлёкся парень. Сценарий старый…
Ну, как напомнить ему тактично?
Спел две, три песни – отдай гитару.
Ну, ладно этот, ещё «зелёный»,
Но ты-то бардом слывешь недаром
И должен помнить, главу закона:
Спел две, три песни – отдай гитару.
А он, скотина, ну как нарочно!
Махнет стопарик, и с новым жаром…
Скажите братцы, ну сколько можно⁈
Спел две, три песни – отдай гитару…
Давить бы надо таких козлов,
За что народу такая кара?
Запомнить трудно, что ли, всего шесть слов:
«Спел, две, три, песни, отдай, гитару!»?
Я в дискотеку уйду с досады.
От этих песен уж сводит челюсть.
А там… а там садиться в кружок не надо,
И нет гитары – какая прелесть!
Пусть даже с воды Ильменского озера не было видно, что творится на северо-западе, за Главным Уральским хребтом (Чашковский хребет мешает обзору), сама сегодняшняя духота подсказывала, что к ночи может разразиться гроза. А после того, как на сцене вырубили колонки, стало слышно, что где-то далеко ворчит гром. С наступлением темноты и зарницы завспыхивали. Только разве людей, собравшихся на берегу озера попеть и послушать, как поют другие, этим напугаешь? Тем более, если ещё есть надежда, что гроза пройдёт стороной.
Не прошла. И когда редкие первые капли начали довольно быстро учащаться, народ потянулся к палаткам. Только Муртазаева растерянно озиралась по сторонам: явно ведь не успеет добежать до лагеря Пединститута, который, как она сказала, находится на горке метрах в трёхстах от берега.
– Быстро в мою палатку, пока не промокла!
– Миш, может, не надо?
– Чего не надо? Оставаться сухой под ливнем? Не возражаю: хочешь превратиться в мокрую курицу – превращайся. Но лучше будет, если переждёшь дождь в палатке. Приставать к тебе я не собираюсь. Приютю тебя безвозбезддо, что здачит дароб! – спародировал я Сову из мультика про Винни-Пуха.
Я протискивался в двери «походного дома» уже под довольно сильным дождём.
– А здесь уютнее, чем в обычной, брезентовой палатке. Никакие стойки не мешают. И фонарь… такой интересный.
– Из «моих сказок», в которые ты не веришь.
Крошечный налобный светодиодный фонарик, подвешенный под потолком, я специально включил на минимальную яркость, да ещё и прикрыл бумажкой, прилепленной скотчем, чтобы не слепил.
– Зачем, всё-таки, ты меня сюда позвал?
– Я же сказал: чтобы ты не промокла.
– Не верю.
– Тоже мне, Станиславская нашлась. Я и не прошу тебя во что-либо верить. Не хочешь – не надо. Дождь закончится – иди, а я гашу фонарик и попробую уснуть.
Молчание в темноте длилось минут пять.
– Ты очень сильно жалеешь, что у нас с тобой всё так по-дурацки вышло?
– Если говорить честно, то не очень. Ну, не получилось, как я хотел. Зато, если бы этого не было, не было бы другого хорошего.
– Ты бы не встретил свою теперешнюю девушку?
– Встретил бы. Не мог не встретить. Я просто знал о том, что она будет учиться со мной в одной группе. Правда, на её месте сейчас была бы ты.
– А про то, что вы с ней живёте в огромной квартире, которую тебе дали от предприятия, не врут?
– Не врут. И про то, что квартиру дали от предприятия, и про то, что она большая, и про то, что мы с Катей живём в ней вдвоём, как муж и жена.
– А почему ты не взял её сюда?
– Она не смогла прийти: так уж обстоятельства сложились. Но не возражала, чтобы я сходил на фестиваль.
Вспышки молний освещают даже внутренности палатки, грохочет гром, уютно шуршит по пологу дождь.
– Тебе не интересно, жалею ли я об этом?
– Не интересно. Думаю, если и жалеешь, то лишь о том, что Стас оказался совсем не тем человеком, какого ты себе выдумала, насмотревшись на него.
– Твоя вина в этом тоже есть. Если бы именно ты стал моим первым мужчиной…
– И что было бы? – перебил я девушку. – Ты не потеряла бы разум, увидев этого красавчика, и не сбежала бы к нему? Как бы не так! Ну, не две недели мучилась бы, а три. И ещё прокляла бы меня за то, что тебе пришлось бы отдаваться Стасику, не будучи девственницей. Не лги сама себе. Всего этого не было бы в единственном случае: если бы я тебя тогда не притащил сюда. И стал бы я твоим первым мужчиной не позднее того дня, когда мы с тобой впервые переночевали бы в снятой нами квартире или доме, как мы тогда и планировали.
– Вот и разобрались. Спасибо, что не держишь на меня зла. И, насколько я знаю, за это время ни разу не сказал обо мне ничего плохого. Я бы так не смогла, если бы ты меня бросил, а не я тебя. Ты проводишь меня в наш лагерь? Кажется, дождь стихает.
– Конечно, провожу.
46
– Сергей Антонович, не могу я сейчас отдать эти два компьютера в работу над тем, что вы называете основными задачами лаборатории. Просто потому, что мы с вами по-разному понимаем то, что является основными задачами. На данный момент, с моей точки зрения, основным является именно обучение нашего коллектива работе на них. Будут люди, умеющие это делать, будет и ускорение расчётов. Я только за его ускорение, но задачи следует ставить корректно.
– Что ты имеешь в виду, Михаил? – хмурится завлаб.
– Проиллюстрирую свою позицию программистским тостом, который должен стать нашим «знаменем». Выпустил мужчина джина, и тот пообещал исполнить три его желания. Ну, он и пожелал виллу на экзотическом острове, миллион долларов на банковском счету. Всё сделано, осталось третье желание. Подумал мужик, подумал, и говорит: «Хочу, чтобы у меня член доставал до земли».
Присутствующие дамы принялись хихикать: все, мол, мужики только об одном и думают, даже этот восемнадцатилетний.
– «Хорошо, – говорит джин. – Закрой и открой глаза, и всё исполнится». Мужик закрыл и открыл глаза, и видит: у него ноги стали длиной пятнадцать сантиметров. Так давайте же выпьем за корректно поставленные задачи!
Ржали все: образ понравился.
– Формально джин выполнил задание безукоризненно. Но практически – только навредил давшему задание. И если я отдам «в работу» компьютеры, которые вы требуете, то задача ускорить работу над расчётами формально будет выполнена. Но пострадает другое направление – обучение. Лучше уж немного потерпеть и постепенно вводить вторую смену для «лишних» программистов, чем лишить лабораторию возможности удвоения объёмов работы в ближайшие месяцы. Будет сформирована вторая смена на каждый из компьютеров – отдам я и «учебные» машины.
– Давят на меня, Михаил. Давят!
– Понимаю. Вот и «переводите стрелки» на меня, самодура, который «мешает прогрессу». Не поможет – будем вместе выходить на Главного и аргументировать позицию уже перед ним.
Заведующему ещё при назначении на должность Макеев указал: во всём, что касается «железа», последнее слово остаётся за мной.
Виктор Петрович, кстати, уже вышел из больницы и даже каждый день часа на три-четыре появляется в своём кабинете. Работать дольше не позволяют врачи. Вот «разгребёт» самые срочные дела – и ещё на месяц в санаторий. И только в августе приступит к полноценной трудовой деятельности.
Насколько мне известно, в Минске уже начат выпуск микропроцессоров 386-й серии, готовятся к запуску 486-х. а эти «камни» уже вполне пригодны для использования под виндоусовской оболочкой. Пусть пока версии 3.11, но всё равно куда удобнее, чем маяться с командной строкой. Правда, Суслов-младший отыгрался за вмешательство Макеева в распределение техники из будущего на том, что ещё год КБМ не получит ни одного компьютера из тех, сборка которых развёртывается в Воронеже. Не «Электроники-85» на основе тупиковой PDP-11 компании DEC, а именно ×86 линейки Intel.
«Дековские» клоны, конечно, тоже изготавливаются и в Зеленограде, и в Ереване, и в Калининграде. Но Зеленоград как раз занят освоением периферии для «интеловской» линейки и тоже готовится к переходу на её производство. Может, и Windows-95 под брендом какой-нибудь «Многооконной графической операционной системы (МОГОС)» появится году этак к восемьдесят седьмому – восемьдесят восьмому. Главное тут – чтобы советские программисты не зевали и запатентовали на международном уровне технологию «окон». Вместе с логотипом. Посмотрим, станет ли тогда Билл Гейтс богатейшим человеком мира.
Это – в «глобальном» масштабе, о котором до меня долетают лишь обрывочные сведения. Тем не менее, и они позволяют судить о переменах, происходящих в области вычислительной техники. Приятные перемены, многообещающие. Даже если судить по тому, что начали делать сетевые (для соединения компьютеров в сеть, а не для подключения к розетке на 220 вольт) кабели, то это отличная перспектива создания компьютерных центров на предприятиях. При налаживании производства сетевых карт и хабов.
В «локальном» же… Объединил в локальную сеть по Вайфаю свой настольный комп с ноутбуком и планшетом. Правда, очень ограничил доступ с переносных гаджетов к информации на импровизированном «сервере». Как мы с чекистами договаривались, Катрин во всё-всё-всё посвящать не стал. Достаточное ей для освоения работы на компе весьма ограниченного массива информации. Ну, и киношек, которые она с огромным интересом просматривает на планшете. Частенько – со мной на пару, поскольку и мне иногда нужно «проветривать мозги».
Кстати, про фильмы. Очень и очень ей «зашли» сериалы по Дюма «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро». Немного хуже – продолжения «Трёх мушкетёров». Больше пока не смотрели, хотя в моих планах показать невесте то, о чём слышали практически все, но на экране видели лишь те, кто выезжал «за бугор» – «Звёздные войны». Потом, может быть, доберёмся до фильмов, снятых по Толкину: очень уж я по ним соскучился. Особенно – по их гоблиновскому «переводу».
Делаю и запланированное благоустройство квартиры. Нам застеклили лоджию. Застеклили и выложили кирпичом ограждение вместо «штатного», сваренного из металлических прутков. Благо, первый этаж, демонтаж «металлолома» и кладочные работы особо контролировать не пришлось: строители всё сделали, пока мы были на занятиях в техникуме. А вот за самим остеклением пришлось наблюдать: как мне показалось, очень уж любознательным был парень лет двадцати двух-двадцати трёх, делавший замеры лоджии. Пришлось впускать его через квартиру, и тот, пока мы разговаривали, просто «ел глазами» мои магнитофоны, усилитель, колонки и полки с магнитофонными записями.
– Музыкой увлекаешься? – спросил его я.
– А кто же её не любит? Правда, не катушки слушаю, а кассеты. А у тебя, я вижу, всё по-серьёзному: техника такая, что редко встретишь. И стоит, небось, как «Жигули».
– Да какие «Жигули»? Часть по скидкам после ремонта удалось «урвать», а колонки и вовсе сам делал.
– «По блату» со скидками-то?
– А что у нас толкового без блата можно купить?
– Родители, небось, где-нибудь на базе или в магазине работают?
– Да нет. Отец – слесарь, мать – штукатур. Есть возможность быстро заграничные музыкальные новинки получать, а с их помощью тоже можно хороший блат заиметь.
Разговор мне не очень нравился. Особенно – после того, как парнягу заинтересовала запертая железная дверь. Перехватив его взгляд, пояснил:
– Иногда приходится с «закрытыми» документами работать, вот и пришлось для этого собственную «секретную часть» организовывать и квартиру на сигнализацию ставить.
Тот насмешливо глянул на меня, явно не веря: физический возраст-то у меня соплячий. Но кивнул.
– А, ты из этих. Из кабээмовских…
В стекольной мастерской, где я делал заказ на «стеклопакеты», сначала удивились такому капризу. Но я пояснил, в чём «фикус-пикус», и мастер принялся чесать затылок.
– Интересно. А на деле уже пробовал, или только собираешься опробовать?
– Пробовал. Отцу в деревне такие поставил. Не жалуется, тепло в доме. И с зимними рамами каждый год маяться не приходится.
– Тяжеловато три стекла для обычных окошек… Рамы выдержат?
– Рамы тоже менять буду. Уже заказал новые.
Заказал. Причём, отцу: «подкалымить для личных нужд» на деревообрабатывающем оборудовании колонии тоже, оказывается, можно. Главное – нужные бумажки на вывоз оформить. Жаль, «пены» из будущего для герметизации стыков больше нет. Придётся, как «в старину», обходиться паклей и герленом, «мифическим» материалом, в существование которого почему-то не верили некоторые советские «модернизаторы» динамиков.
«Мифический», но совершенно реально используемый для герметизации швов между панелями панельных домов. Этакая липучая субстанция, зачастую, нанесённая на бумажную поверхность. Её в «колонкостроении» рекомендовалось разводить бензином и наносить получившуюся «бодягу» на картонные поверхности динамиков ради выравнивания их частотной характеристики. Но мне эта герметизирующая лента нужна исключительно по «штатному» назначению. Достать её? Да не проблема: просто подойти к строящемуся панельному дому и попросить пару метров ленты у кого-нибудь из рабочих.
«Стекольщик», судя по заинтересованности, физику в школе не прогуливал, помнит, что воздух имеет минимальную теплопроводность. Лучше – только вакуум, но откачивать воздух из межстекольных камер ни мне, ни ему нечем. Так и будет. Причём, как мне кажется, мужик намерен и у себя дома попробовать «моё» изобретение. А потом вообще бизнес запустить, если понравится конструкция. Пусть запускает. Мне не жалко. Главное – людям от этого удобнее жить станет.
Фрагмент 24
47
Ещё одну прогрессорскую задумку я запустил… на резиновом заводе. Сначала «заказал» Нине, жене Герасима, несколько кусков сырой резины и «сляпал» из них подошвы к своим зимним ботинкам и катиным полусапожкам. Не просто подошвы, практически гладкие, с небольшими «пупырышками» на нижней, «трущейся» поверхности, а со «злым протектором». И уже с этим «рацпредложением», завулканизированным (там же, на предприятии) и приклеенным на место в обувной мастерской, явился к директору завода. С предложением (как член горкома ВЛКСМ) создать при «Урал-резине» комсомольско-молодёжную артель, которая и стала бы производить данную продукцию из отходов производства.
– И заводу доход от аренды оборудования, и рабочие какие-то дополнительные деньги получат.
– А почему именно комсомольско-молодёжную?
– Ну, извините: мне, как комсомольцу, свои ребята ближе.
И вообще после этого довольно непростого разговора мне пришлось «ставить на горкоме» вопрос об инициативе создания комсомольско-молодёжных кооперативных предприятий. Минимум – в качестве городского эксперимента.
– Опять ты, Карасёв, дельные вещи подсказываешь. Молодец! Не хочешь перейти на освобождённую комсомольскую работу? Например, инструктором к нам в горком?
– Рано мне ещё. Во-первых, доучиться в техникуме нужно. А во-вторых, я ещё на полставки на КБ работаю.
– Учёба – да, это важно. Сколько тебе осталось учиться? Год? Так может, через годик тем же инструктором в комитет комсомола КБ пойдёшь? Давай, мы тебя в резерв включим.
Да на здоровье. Только не уверен я, что Макеев и Суслов-младший меня отпустят. Инициатива-то с комсомольскими артелями имела продолжение. И не только в виде вызова в обком ВЛКСМ, куда я согласился съездить только по окончании сессии, но и приглашения «на третий этаж» «Розового Дома».
Не знаю, кому пришла в голову мысль выкрасить четырёхэтажное здание Горисполкома в грязно-розовый цвет, но именно эта окраска «прижилась», не меняясь многие десятилетие. И никакого эстетического отторжения ни у кого не вызывала. «Третий этаж» – это владения Городского комитета партии. Там, после «разворота государства к молодёжи», начавшегося ещё в бытность Михаила Андреевича Суслова главным партийным идеологом и только усилившегося после его замены Романовым, тоже внимательно прислушиваются к «инициативам снизу». Вот я и «накидал» этих инициатив заведующему идеологическим отделом и секретарю ГК по идеологии. Да таких, что у них явно внутри черепной коробки «задымилось».
Во-первых, конечно же, комсомольско-молодёжные производственные кооперативы-артели при промышленных предприятиях, использующие отходы производства и «неликвиды». Ведь почти из любой «дряни» можно изготовить что-нибудь полезное. Даже из опилок и щепок прессовать «евродрова» (в терминологии ХХI века), а железную стружку переплавлять в индукционной печи и ковать из полученного металла заготовки хозяйственных ножей.
Во-вторых, Центры научно-технического творчества молодёжи. Без каких-либо «купи-продайских» функций: имеют право торговать лишь произведённой Центром продукцией. Прежде всего – инновационной. Разработанной самими же сотрудниками. Налогообложение – как у обычных артелей. Разница лишь в том, что половина налога на прибыль идёт государству, а вторая половина – на финансирование соцкультбыт-объектов и мероприятий, ориентированных на молодёжь. Да тех же самых фестивалей, вроде «Ильменки», и «молодёжных слётов». Не слышали, что такое? Чуть позже расскажу про это миасское явление.
Курирует Центры НТТМ (сразу предложил именно так, во множественном числе, поскольку «неможно впрячь в одну упряжку коня и трепетную лань», машгородовских «яйцеголовых» и старогородско-автозаводских донельзя приземлённых работяг) Горком ВЛКСМ. Именно осуществляет контроль за тем, чтобы полученная прибыль вкладывалась в развитие, а не в «тачки» и «хаты» руководства. И помогает с решением проблем «на городском уровне». Организационная форма – тоже кооперативная. Сотрудники (члены кооператива, а не наёмные работники, которых, как и в артелях, меньшинство) сами избирают руководителей и назначают им зарплату.
– Ясное дело, вопрос распределения налогов требуется ещё и согласовать с Совмином, ВЦСПС и ЦК партии. Но ведь всё решаемо, если инициативу снизу поддержит городской комитет партии.
С НТТМ я «бегу впереди паровоза», поскольку в моей «первой жизни» эти Центры появились только в 1987 году. А вот с «в-третьих» я даже припозднился. Речь идёт про МЖК, молодёжные жилые комплексы. Опыт самого первого, запущенного в 1971 году в подмосковном Калининграде, уже одобрил в 1980 году Пленум ЦК ВЛКСМ, а в нынешнем – прошедший в мае комсомольский съезд. Строится МЖК-1 в Свердловске. Так почему бы и миасским предприятиям не стать дольщиками молодёжного жилищного комплекса? Или комплексов, как это было в конце 1980-х.
Да, комплексов. Первым, как обычно, стал Машгородок, его дольщиками выступили КБ машиностроения, НПО электромеханики и трест «Уралавтострой». Стартовали бодро, на «Голубую мечту», как назвали первый дом, панели которого облицевали голубой кафельной плиткой, специально ездили посмотреть из других частей города. В год сдавалось по 72-квартирной девятиэтажке. А потом… Потом стараниями Горбачёва (Михаила Сергеевича, а не председателя именно этого МЖК Володи Горбачёва) срезалось финансирование «оборонки», и членам стройотряда выкраивали квартиры где угодно, какие угодно. Причём, с последним отрядом дело даже дошло до суда из-за задержки с выделением жилья.
Автомобильный завод немного запоздал с созданием собственного комплекса. Но тоже построил несколько пятиэтажек чуть выше Парка Победы. Совсем трудно шли дела в Старом Городе. Там эмжэкашникам, «спохватившимся» позже всех и объединившим далеко не самые «зажиточные» предприятия, удалось выкроить всего несколько квартир уже в 1991 году.
– Задумка хорошая. Тем более, съезд ВЛКСМ принял соответствующую программу. Только согласятся ли руководители предприятий тратить средства на молодёжь? Сам же знаешь, какие очереди на жильё в городе.
Знаю. И десять, и пятнадцать, и, кое-где, двадцать пять лет.
– Если горком партии нас поддержит, то собрать инициативную группу и подробно проработать вопрос проблемы не составит. Речь не обо мне лично, поскольку я в жилье не нуждаюсь. Речь о ребятах, которые, при должной организации соревнования за право попасть в стройотряд, и по общественной линии будут активничать, и ещё на стадии соревнования станут помогать строителям.
– То есть, идею высказал, а сам теперь в кусты?
– Ну, не разорваться же мне! И кооперативы, и НТТМ, и МЖК. И учёба в техникуме, и работа в конструкторском бюро. Помочь создать инициативные группы, поделиться моими задумками – пожалуйста. Я же не просто ляпнул, а кое-какие мысли по каждой из озвученных инициатив имею.
Не напоминайте про то, что я обещал рассказать о молодёжных слётах. Помню, помню об обещании.
Что это такое? Если говорить очень кратко, то КВН на природе. В одном из живописнейших и удобнейших для отдыха мест побережья озера Тургояк, на Пугачёвской поляне, находящейся в самой южной части «младшего брата Байкала». Чуть желтоватый мелкий песочек, а не крупная галька, как на городском пляже. Высоченные сосны, окружающие поляну и растущие вдоль берега. Удобный подъезд.
По местной легенде, именно на этой поляне останавливались остатки разбитого близ Кундравов воинства Емельяна Ивановича перед тем, как рвануть через горные хребты на запад. Может быть. Но место пользовалось популярностью любителей «дикого» отдыха вплоть до начала 2020-х, когда поляну застроили уродливыми глэмпингами и запретили на ней ставить палатки. В общем, стало – «всё для людей, и мы даже знаем фамилии этих людей».
Слёты проводились на протяжении всего июня, буквально каждые выходные. Сначала состязались в остроумии команды цехов и отделов крупнейших предприятий города (автозавод, КБ, НПО, завод «Миассэлектроаппарат»). А в День Советской Молодёжи проходил общегородской слёт, на котором выступали уже сборные. И не только перечисленных предприятий. Организаторами были комитеты комсомола, как бы являющиеся независимыми судьями соревнований.
Весело было. Задорно, остроумно. Множество конкурсов, среди которых и «домашние заготовки», и на темы, озвученные уже на поляне. Включая, например, конкурс на лучшее (не столь даже аккуратность ценилась, сколько юмор) оформление палаточного городка команды, чего просто не может быть на «первозданном» КВН. И всё это погибло в 1991 году, вместе с развалом комсомола. А затем – и СССР в целом.
48
Если отпустят Макеев и Суслов…
Перед Револием у меня ещё большущий долг: я ему пообещал методику тренировок спецназа. И не тревожит он меня, как я понял, из-за всё той же сессии. А может, и потому, что нашёл кое-какие методички в завалах информации, переданной ему. Хорошо помню, что такие были на флешках.
С Виктором Петровичем всё сложнее. По сути дела, моя работа на КБ сводится к обучению «резерва» и контролю за девочками, сортирующими информацию. Техника новая, пока не глючит. Диски тоже засрать лишней информацией и временными файлами не успели. Сеть работает беспроблемно. А всё остальное – забота завлаба. Даже подсказки «ученикам» в моё отсутствие приспособились давать более опытные товарищи. Ещё чуть-чуть, и я стану совсем не нужен. Как я и предполагал, «выдоили» меня. Без напряга, без «выкручивания рук», всё передал, что мог передать. И не из-за этого ли он отложил встречу со мной до окончания сессии? Лаборатория работает, люди «въехали» в принципы создания программ под непривычной операционной системой, в один голос орут, что ещё чуть-чуть, и все этих мастодонты-ЭВМ можно будет списывать в утиль.
В общем, передо мной остро стоит вопрос: чем я буду заниматься дальше? И если учёба в техникуме не требует строить какие-либо планы (там всё просто, либо да, либо нет), то над родом занятий в конструкторском бюро приходится ломать голову. Очень сильно ломать. Причём, два-три хорошо обоснованных варианта нужно иметь как раз к моменту встречи с Главным. А уж от того, что он утвердит, и придётся плясать в вопросе учёбы.
Я считал, что мне в теле школьника тяжко. А вот позже всё будет куда проще. Ошибался я. Очень сильно ошибался. Чем дальше, тем сложнее. До тех пор, пока у меня не будет документа о высшем образовании. Да, я выгляжу старше реального физического возраста. При желании мне на вид могут и года двадцать два дать при моих восемнадцать. Но при этом я не перестаю быть недоучкой, не успевшим даже доучиться в техникуме. Поэтому у людей, знающих это, и отношение ко мне снисходительное. Без бумажки – ты букашка. А мои «бумажки» выданы в такие годы, до которых ещё дожить нужно, никому, кроме обладающих правом допуска к информации о вмешательстве из будущего, их не покажешь.
