Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Фрагмент 6
11
Те тактические занятия, которые нам устроили на полигоне, не идут ни в какое сравнение с описанным мной детским садом, происходившим в учебке моей срочной службы. И не только потому, что с тех времён сильно изменилась сама тактика. Никакого развёртывания в цепь и «ура, на пулемёты!». Скрытное перемещение, перекатывание после каждой пары очередей или перебежки, ведение огня из любых положений, элементы рукопашной схватки (для меня с моей травмой – исключающей физический контакт с бойцами, изображающими противника). Если я думал, что физические упражнения «на выносливость» – это тяжело, то признаюсь: я очень, очень глубоко ошибался. И это – несмотря на то, что за два месяца сильно окреп и «накачался», с очень неплохим результатом одолеваю полосу препятствий. По сравнению с обычными «срочниками», конечно.
Но зима своё берёт. На этих занятиях «засопливел», и меня отправили «бюллетенить». Вахнин уверен, что в мою квартиру (бывшую), а на самом деле – в 1981 год, погреться на солнышке. И поскольку переход в другой временнОй поток убивает любую живность, включая микроскопическую, в квартире на Машгородке я появился уже без каких-либо бацилл. Но с натёртым до красноты носом.
В общем, пришлось выслушивать от мамы недовольство тем, что я себя не берегу, шляясь по горам, где (с моих слов) простыл.
– Да я всё же уже вылечил, чего теперь ворчать-то?
– Чтобы в следующий раз был умнее и думал о здоровье.
Воспользовался поездкой в Атлян, чтобы побывать у Манаевых. Валерий передал мне снятые со сберкнижки деньги, а я вернул ему две сотенные бумажки.
– Ирина Александровна столько сил и времени потратила на то, чтобы мои книжки перепечатать. Но если бы я попробовал ей эти деньги отдать, она бы их ни за что не взяла. Так что возьмите вы.
От Судоплатова на этот раз пришла не бандероль с вычитанной книгой, а просто письмо. Он пытается пристроить книжку «про себя» в какое-нибудь издательство, но пока безуспешно. Все редактора «мнутся». Им и новый жанр интересен (пусть его «родоначальником» и считается «Янки при дворе короля Артура»), и тема советских спецслужб настораживает.
Зато «как бы мельком» упомянутая совсем другая тема меня очень заинтересовала. «Знал бы ты, Миша, сколько копей уже поломано вокруг предложенного тобой использования радиодеталей. Волны этих баталий уже до ЦК докатились». Ох, и неповоротлива отечественная бюрократическая машина во всём, что касается секретности! Полгода собачатся, а воз и ныне там. У меня ведь половина статистики использования логических микросхем в аналоговом режиме касается «военных» серий. Специально для журнальной статьи из-за этого пришлось «потерять» часть таблиц и графиков.
По дороге к родителям попытался заехать к Ане. Вышла. Правда, только до калитки. Облила ледяным взглядом.
– Я же тебе сказала, чтобы ты ко мне не приходил.
Руки скрещены на груди, плечом привалилась к воротному столбу. Даже на букетик, который я принёс, не реагирует. Пришлось положить его на лавочку и топать прочь, не солоно хлебавши. Обидно, но ничего, переживу.
Зато по возвращении в город удостоился чести принять других гостей: похвастаться отпечатанными фотографиями похода примчались Демиденко и Маринка Жмаева. Андрей, помимо бинокля, брал с собой ещё и неплохой по советским меркам фотоаппарат «Зоркий». Не ширпотреб, вроде дешёвой (но вовсе не плохой по качеству!) и самой массовой «Смены-8М» или её «автоматизированной» (кое-в-чём) преемницы «Смены-Символ», а добротный, даже «навороченный» аппарат, купленный, видимо, его родителями для себя несколько лет назад.
Не знаю, сильно ли отразится на судьбе этой парочки наш поход и совместная работа над фотографиями: в моей «первой жизни» перед окончанием техникума Марина нашла себе другого Андрея, её однофамильца.
– Миш, ты с Катькой и Оксанкой чаще нашего видишься. Отдай им общие фотографии, которых мы напечатали на всех снимавшихся, – попросила Жмаева. – А каникулы закончатся, мы договоримся, какие фотки кому из них ещё допечатать.
Вот именно! С девушками в этом вопросе сложно: если им почему-то не понравилось то, как они выглядят, ни за что не согласятся брать такую фотографию. Но я – не девушка, на все фотки, на которых я присутствую, а также на пейзажи, сразу «сделал заказ». И Андрей пообещал, что отпечатает их, когда снова потребуется что-нибудь печатать.
Фотография сейчас – это вам, товарищи дети 1990-х и «миллениалы», не в айфончике пальчиком в белый кружочек на экране потыкать! Царствует Её Величество Плёнка. И ещё даже не цветная, а чёрно-белая. Которую сначала надо обработать в темноте. Вынуть из кассеты плёнку, намотать её в направляющие спиральные выемки катушки проявительного бачка. Залить в бачок собственноручно приготовленный проявительный раствор. Выдержать строго определённое время, пару-тройку раз покрутив «хвостик» катушки, торчащий из бачка (для «обновления» части раствора, прореагировавшей с плёнкой). Слить этот раствор и залить новый, фиксирующий изображение на плёнке, после чего повторить предыдущие действия, проводившиеся при проявке. Промыть плёнку в чистой воде и подвесить за «хвостик» сушиться, так, чтобы мокрое и «нежное» изображение до полного высыхания ничего не касалось. Иначе можно напрочь испортить уже практически годные для дальнейшей работы кадры.
Да, да! Именно для дальнейшей работы, поскольку, как говорил герой советских мульт-короткометражек, «стрижка только началась».
После просушки плёнок начинается технологически более сложный этап – печать самих фотографий. И для данного этапа нужно куда больше оборудования, чем для проявки плёнки. Во-первых, красный фонарь, поскольку все манипуляции проводятся в тёмном помещении с материалами, чувствительными к свету любых других видимых участков его спектра. Во-вторых, фотоувеличитель. Это бандура с металлическим чехлом для лампы накаливания, свет от которой направляется на специальную плоскую поверхность через держатель для плёнки и линзу. В-третьих, не меньше трёх пластиковых лотков-кювет. Одна для проявляющего раствора, другая для фиксирующего и одна-две для чистой воды, в которой смываются с фотобумаги остатки этих растворов.
Приготовились? Свет выключен, красный фонарь включен, пачки фотобумаги нужного размера вскрыты, растворы разлиты по кюветам, пинцет (о, ещё один обязательный инструмент!) приготовлен, плёнка, с которой будем делать фоточки, заправлена в увеличитель. Тогда включаем лампу фотоувеличителя и наводим линзой-объективом резкость изображение на белой поверхности площадки, на которую будем выкладывать фотобумагу. Отрегулировали резкость. Гасим фотоувеличитель и выкладываем на упомянутую поверхность лист фотобумаги, который прижимаем по краям линейкой-уголком из комплекта фотоувеличителя. К «навороченным» увеличителям есть специальные приставки-таймеры, автоматически регулирующие время освещения фотобумаги. Но если такого нет в хозяйстве, лампа увеличителя включается на секунды «на глазок».
Есть! Включили и тут же выключили увеличитель. Берём лист фотобумаги пинцетом за уголок и аккуратненько окунаем в кювету с проявителем. Тоже аккуратненько, чтобы не расплескать раствор, «болтаем» в нём листком фотобумаги, зажатой пинцетом, пока изображение не проявится в нужной степени. Теперь этот лист прополаскиваем в кювете с чистой водой и перемещается в другую кювету, с фиксирующим раствором. И если со временем проявки можно «поиграться», компенсируя неточность длительности освещения бумаги увеличителем, то в фиксаторе время закрепления изображения сокращать нельзя, чтобы фотография с годами не испортилась. После «закрепления» изображения уже фактически готовое фото снова споласкивается в чистой воде и вешается сушиться. А мы приступаем к «танцам с бубном» над следующим кадром. Правда, резкость при работе с данной плёнкой уже можно не наводить: если она неправильно выставлена на фотоаппарате в момент съёмки, то кадр уже ничем не спасёшь.
А почему, вы думали, у нынешних пенсионеров в семейных альбомах нет 30–40 фоток каждого посещения кафе или даже туалета при нём? Да именно из-за такого геморроя с печатью фотографий. Кроме того, самые «ёмкие» фотоплёнки позволяли сделать на них только 36 кадров или даже вовсе 24.
12
Ещё один здоровенный кусок «диверсантской» подготовки (а в моей индивидуальной программе – ещё и более углублённый) – работа с видео и аудиосредствами разведки. Камеры, микрофоны (включая направленные), компьютерная обработка видео и аудиофайлов. Включая монтаж «роликов» для того, чтобы избавиться от неинформативных кадров и кусков звукозаписи. Какой смысл хранить многочасовые статичные кадры местности или шум проезжающих где-то поблизости машин? Интересуют-то какие-либо перемещения на разведываемом объекте и разговоры людей.
Соответственно, изучаются как сами «технические средства ведения разведки», так и способы их установки, маскировки и съёма с них информации. Чаще всего, конечно, дистанционного, чтобы как можно реже «светиться» на месте «закладки». Современные (я имею в виду двадцать первый век) технические возможности это позволяют.
Мне это всё потребуется при подготовке операции. И записи разговоров охраны, и видео её перемещений. Я даже уже присмотрел (пока, правда, только по «космической» карте местности в Яндексе) места, где это всё нужно будет устанавливать. Но позже, когда я закончу курс обучения и приступлю непосредственно к подготовке «ограбления века». Да уж! «Славные» традиции «Миасских эксов» предстоит продолжить именно мне.
Что это такое? Два разбойных нападения с целью добычи средств для партийных нужд. Первое состоялось 1 октября 1908 года. Группа боевиков РСДРП напала на почтовую карету, перевозившую около 40 тысяч рублей (ещё царских) из Верхнеуральского казначейства в Оренбурге на станцию Миасс. У мостика через ручеёк, вытекающий из Ильменского озера, в коней почтовой кареты бросили две фитильные бомбы и открыли огонь по сопровождающим жандармам, а приданных им казаков отсекли огнём. После удачного ограбления боевики скрылись в лесах, хотя часть из них позже была арестована.
Второй «экс» был более масштабным. И не только по сумме «экспроприированного», но и по числу участников и жертв. Меньше, чем через год, 26 августа 1909 года, 17 боевиков произвели налёт на станционное здание, ныне известное как миасский Старый вокзал. Всего за пятнадцать минут они без потерь (в первом «эксе» был ранен один из нападавших и один сопровождавший почту) они захватили почти 54 тысячи рублей из почтового груза, под 4 тысячи станционных денег и два пуда золота, ранив 11 служащих почты, стражников и случайных пассажиров. О ценности добычи можно судить по тому, что те самые два пуда золота казна оценила в 27 тысяч рублей.
После этого налётчики отцепили паровоз от стоявшего на станции состава с военным грузом и на нём доехали до станции Хребет почти на границе Европы и Азии. Там пустили его назад, чтобы избежать погони (по пути валили телеграфные столбы, и передать в Златоуст известие об ограблении было невозможно), а сами пешком ушли в заранее подготовленный лагерь в районе горного хребта Уреньга.
На добытые деньги, которые организатор ограбления Константин Мячин благополучно переправил за границу, Максимом Горьким в Италии была организована одна из большевистских партийных школ.
Избежать ареста удалось только четверым из участников «экспроприации». Остальных судили, и всем им грозил смертный приговор. Стараниями срочно нанятых адвокатов, среди которых был и будущий глава Временного правительства Керенский, десятерым смягчили приговор сразу во время суда, а троим – уже позже.
И вот мне дан приказ совершить «Третий миасский экс». Ещё более масштабный. Для чего, собственно, я и учусь в «школе диверсантов».
Егорьева «нарисовалась» даже раньше, чем я собирался наведаться к ней, чтобы отдать фотографии. Оказывается, случайно встретилась на улице с Маринкой, и та сообщила Кате, что фото для неё и Оксаны у меня.
– Вот видишь, я же говорила, что не договаривалась с Иринкой игнорировать тебя.
Хлебнули кофейка, поболтали о походе. Меня интересовало, понравилось ли ребятам и девчатам это мероприятие.
– Мне очень понравилось. Даже несмотря на то, что тяжеловато было с непривычки. Где бы я ещё такую красоту посмотрела? В общем, если снова куда-нибудь будешь наших организовывать, меня обязательно зови.
– Ну, в поход до следующего лета – это вряд ли. Наших просто уже не соберёшь. А вот «узким кругом» на рыбалку с ночёвкой в палатке – легко.
– «Узким кругом» – это как?
– Ну, ты да я, да мы с тобой, – хитро гляжу я на Катрин.
– Не слишком ли узкий круг?
– … этих революционеров, не слишком ли далеки они от народа? – со смехом переделываю я ленинскую цитату.
– Я же тебя знаю, Мишка, ты же опять начнёшь руки распускать. Вон, даже сейчас пытаешься заглянуть мне в вырез платья.
– Значит, это я виноват в том, что ты такое декольте нацепила, что на него невозможно не засмотреться? Ещё скажи, что не знала, как мужики на него реагируют. Тем более, в случае с твоей очаровательной ложбинкой.
Судя по хихиканью, я всё точно угадал.
– Льстец и нахал! Вот поэтому я и опасаюсь оставаться с тобой наедине. Да ещё и ночью в палатке. Не успею оглянуться, как снова свои шаловливые ручки распустишь.
– Можно подумать, что тебе не понравилось, когда я их распустил. И в бане ты передо мной «нечаянно» покрасовалась.
– Мишка! Прекрати немедленно! Или…
– Что или?
– Или точно не соглашусь ни на какую рыбалку!
– Молчу, молчу, молчу…
Это тоже цитата. Из киносказки «Морозко». Да ещё и произнесённая тоном старика, затюканного вредной второй женой.
– Только ради того, чтобы ты согласилась, молчу.
– Вот же наглый. Прёт, как танк: ничем не свернёшь. Попцова и то проще было остановить.
– Это всё потому, что я такой милый, – хохочу я. – А ещё – знаю красивые места, где действительно будет удобно и палатку поставить, и порыбачить, и покупаться. Причём, там мало кто из посторонних появляется, помешать отдыху не сможет.
– А рыба-то там есть? Или тебе главное – не она, а заманить меня в палатку?
– Вот ещё! Рыбалка и только рыбалка! А потом – уха из свежепойманной рыбы. На костре! Вкуснотища! Ну, и купание в тёплом водоёме с чистой водой. А в палатку ты и сама залезешь, когда вечером комары полетят, – снова смеюсь я.
По глазам вижу, что Катюхе идея нравится. Особенно – после моей «вкусной» мимики, изображающей блаженство от предвкушения дегустации ухи.
– Кстати, а ты никогда не пробовала париться в походной бане?
Это уже – откровенное давление на воспоминания о зимней поездке в Атлян.
– А что, и такая бывает?
– Конечно! Правда, после неё не в снегу придётся купаться, а всего лишь в озере. Но тоже неплохо, – продолжаю я играть роль змея-искусителя. – Зато веник – не из засушенных берёзовых веток, а свеженький, только-только наломанный, ароматный!
– А когда можно будет поехать?
Теперь, когда «клиент созрел», нужно уже перестать дурачиться и перейти на серьёзный тон.
– Если устраивать баню, то придётся идти не с одной, а с двумя ночёвками. Она делается из камней, которые надо несколько часов греть костром, чтобы они хорошо раскалились. Вот и считай: во второй половине дня попадём на место, пока палатку разобьём, пока вечерком рыбу подёргаем, пока уху приготовим. Возвращаться – тоже ближе к вечеру, а до этого надо и вещи собрать, и дойти до автобуса. Пусть там и недалеко, но с грузом за плечами придётся часок топать. А между этим – печку соорудить, топить её, потом париться. Ну, и купание с рыбалкой между делом. Так что на баню полный день точно потратим. В общем, – глянул я на настенный календарь. – Оптимально будет 28, 29 и 30 июля. Раньше подготовиться не успеем, а 1 августа к нам родственники из Уфы приезжают.
Ещё одна причина, которую я не стал озвучивать Кате: к тому времени, наконец-то, закончится мой девяностодневный «диверсантский» курс обучения. И мне не придётся «отпрашиваться» на «лишний» день отдыха в 1981 году.
– Я подумаю, как это маме представить. Наверное, придётся врать про то что опять с ребятами из группы идём. Иначе она меня не отпустит.
Ох, уж эти еврейские мамы с их гипер-опекой детей! Несмотря на русские ФИО Катрин, даже если не знать о национальности её матери, то поглядев на девушку, сложно не обратить внимание на признаки наличия в ней семитских кровей.
Фрагмент 7
13
Катюха Катюхой, а восстановить отношения со Смегельской до нашей рыбалки я пытался ещё дважды. Ну, тянет меня к ней, хоть убей! Пока наши отношения с Егорьевой «не зашли слишком далеко», уладить вопрос выбора между двумя девушками не так уж и сложно. Только не хочет Аня даже показываться мне на глаза. Так оба раза, потоптавшись у ворот, и уходил, оставив цветы на лавочке. А потом «успокаивал нервы», выкладываясь на полигоне.
Там у нас теоретические и практические занятия по штурму укреплённых позиций противника, боям в городской застройке, действиям при зачистке зданий. Те самые пресловутые «сначала в помещение входит граната, а потом уже ты». Лучше – сначала граната, потом вторая, и уже за ней – ты сам. При этом гранату нужно не кидать, а закатывать по полу. Закатили гранату, взрыв, закатили ещё одну, но невзведённую. Пусть опять лезут прятаться, а ты в это время добиваешь уцелевших при взрыве: сколько угодно случаев, когда взрывом в помещении людей просто глушило, а не крошило осколками.
Тонкостей множество. Например, такая, что гранаты РГО и РГН, в первую очередь, взрываются от удара, а взрыв через промежуток времени – это срабатывание самоликвидатора, если граната упала в рыхлый снег или на какую-то другую мягкую поверхность. Нельзя стрелять из подствольного гранатомёта внутри помещения, поскольку ВОГу нужно пролететь 15–25 метров, прежде чем он взведётся, и в помещении он просто не сработает.
Стоя перед дверью и ожидая товарищей, собирающихся для штурма, придержите дверь, чтобы её было не открыть. Иначе из неё может вылететь граната или выглянуть ствол. Любая закрытая дверь неприкосновенна, так как может быть заминирована. Ящики не открывать, электронику не включать. Ничего не трогать. Всё может быть заминировано. Вплоть до того, что нельзя открывать холодильник, даже если очень хочется кушать, и поднимать крышку унитаза. В качестве приманки могут быть использованы запертые в шкафах домашние животные. Например, кошки, которых, зачастую, запирают там вместе с гранатой.
В стенах могут быть проломы, завешанные тряпками или коврами. Это замаскированные проходы, по которым можно быстро перебегать даже из подъезда в подъезд. То, что вы находитесь в крайней квартире, не значит, что из соседней к вам нельзя войти через стену. Если требуется стрелять из помещения на улицу, то не надо подползать к подоконнику или стоять сбоку от окна. Для этого лучше уйти вглубь помещения, встав на табуретку, какой-нибудь ящик или предмет мебели, закрывшись стеной. Постоянно нужно пригибаться. Этим не только укрываешься за препятствиями, но и уменьшаешь размер «мишени», которой можешь стать в любое мгновение.
Никогда не включай свет в занятом помещении. И не только из-за того, что этим демаскируешь, а то и вовсе подсвечиваешь себя. Щёлкнув выключателем, можно привести в действие заложенный в здании фугас. Сетки от старых кроватей, повешенные на окна и дверные проёмы, хорошо останавливают ВОГи и дроны. Не зря же в до сих пор идущей войне такое развитие получило «мангалостроение».
Если не хотите остаться без глаз во время зачистки зданий, носите тактические очки. Поскольку осколки кирпича или бетона, выбитые пулями, наносят раны не хуже поражающих элементов взорвавшейся гранаты. Очки не гарантировано, но хоть как-то защитят ваши глаза от них.
Наведываясь к родителям, случайно встретил на «конечной Автозавода» Наташу Непряхину. Она в этом году закончила десятилетку и возвращалась из Челябинска, где подавала документы в Пединститут. Поговорили с ней ровно, без надрыва, без недомолвок, как это было год назад. Просто «за жизнь»: как она закончила школу, как у меня идёт учёба, куда поступают прочие сыростанско-интернатские девчонки. О том разговоре, во время которого она славно повозила меня фейсом по тейблу, даже не вспоминали. Всё перегорело за прошедший год? Может быть, может быть. Впрочем, и времени на беседу было не так уж и много: у меня автобус подошёл.
Два дня на покосе потратил с полной отдачей. Родители же надеялись, что я на каникулах «впрягусь» в сенокосные заботы, а я тут «выкинул фортель», заявив, что почти всю следующую неделю я «занят». Впрочем, учитывая то, что я не просто так балду гоняю в городе, а занимаюсь очень серьёзными делами (статьи в журнале «Радио» тому подтверждение), не особо и ворчали. К тому же, я уже «перешёл на хозрасчёт», и не только сам себя обеспечиваю деньгами, но и семейный бюджет пополняю солидными суммами. Чего только стоит тысяча, переданная в него из гонорара за книгу. А скоро к этому прибавятся и деньги от «эффективных менеджеров», которыми они меня снабдят на подготовку к операции. Выдадут они мне их самыми настоящими советскими купюрами, оставшимися где-то «в закромах Родины» с этих времён.
Папа, глядя на перекатывающиеся под футболкой мои мышцы, только головой качал от удивления.
– Где ты так за лето успел мускулатуру накачать? Там? – уловив момент, задал он волнующий его вопрос.
– Там, конечно. Пришлось пройти серьёзную подготовку перед… одним важным делом.
– Надеюсь, это «важное дело» обойдётся без новых ранений, как тогда.
– Пап, тогда была случайность. Чисто террористический налёт дальних беспилотных самолётов с целью создания паники среди населения. А я случайно оказался поблизости, – ушёл я от прямого ответа: ну, не признаваться же мне в том, что меня запросто могут пристрелить во время «ограбления века».
Ехали мы с Катей «в поход» на автобусе, идущем из Миасса в посёлок Верхний Иремель. «Аул», как его ещё называют местные. Он идёт почти на час раньше, чем до Архангельского, так что времени до сумерек у нас будет достаточно. Вышли (по моей просьбе) возле парочки скрытых в леске озёр, имеющих общее название Марскалы. Там хорошо клюют мелкие карасики, но именно мелкие, так что по хорошо известным мне лесным дорожкам потопали к броду через речку Верхний Иремель. Разулись, переходя через неё, чтобы не мочить кеды. Там воды по икру, и она даже в речушке успела хорошо прогреться, так что в водоёме купаться будет точно комфортно. Ещё метров восемьсот – через луговину с довольно мягкой, сырой почвой, а потом по дороге через отвалы щебня после золотодобычи. Затем с километр по тропке, петляющей между несколькими мелкими разрезами (ещё один привет от уральских старателей!). И вот, наконец, выбрались на берег довольно большого, метров двести на четыреста, залива в северной части озера Драга.
На самом деле, это водохранилище, образованное земляной плотиной, имеющей собственное «номерное» название – Восьмая плотина. Ею перегородили реку Верхний Иремель для того, чтобы могла работать драга, давшая «озеру» название. Вот и «наш» залив отделён от основной акватории водохранилища множеством мелких островков, образованных отвалами, когда-то оставшимися после работы этой драги. Островки заросли берёзками, и эти деревья полностью закрывают нас от любопытных глаз тех, кто рыбачит на других берегах или плавает на лодках. Но не загораживают вид на окрестные живописные горы, среди которых особенно выделяется горка с каменистой вершиной, практически у подножья которой мы вышли из автобуса.
– Нравится место?
– Класс! – одобряет мой выбор Катерина. – И вода тут тёплая.
Я уже обратил внимание на то, что она пополоскала в ней руки.
– Ну, тогда ставим палатку, потом ты разбираешь вещи, а я заготавливаю дрова, и можно переходить к водным процедурам.
Именно в таком порядке, поскольку с палаткой и заготовкой хвороста мы на солнышке ещё немного попотеем.
Кое-какой опыт в установке палатки Катюха уже имеет, так что вдвоём с «полотняным домом» справляемся достаточно быстро. И я, взяв небольшой «походный» топорик, оставляю её возиться с содержимым рюкзаков. В её «бауле» только её спальник, личные вещи и продукты, а в моём, «тянувшем» при выходе почти двадцать пять кило (после выгрузки палатки он существенно полегчал), помимо моих шмоток, основная часть «общественных» вещей: котелки и прочие «костровые» принадлежности, посуда, большой кусок полиэтилена, верёвки, рыбацкие принадлежности, медикаменты, алкоголь.
Да, взял и вино. Немного, пару бутылок. В том числе – и для снятия стресса, ежели такой случится.
Бросил срубленные в недалёкой посадке сухие сосёнки возле места, выбранного для костра.
– Ну, что? Готова к заплыву? Тогда скидавай штаны и вперёд, в воду!
– Миша, только давай сразу договоримся: не торопись, дай мне сначала немного привыкнуть к тебе. Ладно? Ну, я про то, когда мы спать пойдём.
Очень неглупая девочка, не строит себе иллюзий относительно того, чем может закончится наша ночёвка вдвоём в палатке. И, кажется, уже морально подготовила себя к этому.
14
– Не оборачивайся: я в сухой купальник переоденусь.
А ещё спрашивала, зачем я настаиваю на том, чтобы она взяла два купальника. Пока один сохнет на специально натянутой для этого верёвке, в другом можно спокойно ходить, не боясь замёрзнуть от прохладного ветерка.
– На закате солнца хочу попробовать искупаться голышом. Говорят, так здорово. И только попробуй какую-нибудь пошлость по этому поводу ляпнуть! Убью!
– Молчу, молчу, молчу… А меня с собой возьмёшь?
Кулачок прилетает в мой бок.
– Я обещала? Вот и получи.
– Да тише ты: рыбу распугаешь.
Ага. Удочку я уже забросил, и теперь слежу за покачиванием поплавка: наверняка какой-то чебачок «принюхивается» к червяку на крючке. Есть! Серебристая рыбка трепещет на конце лески.
– Кать, зачерпни воды в котелок, чтобы добычу в него бросать.
Клёв пока не «ураганный», но всё равно неплохой, так что азарт разгорается не только у меня. Приходится объяснить, что делать при поклёвке и передать удилище девушке.
– Только червяков ты насаживай: они противные.
А уж какой восторженный визг устроила, когда вытащила первого в своей рыбацкой практике окунька!
На добрую уху до заката наловить успели. Чебаки, окуни, ерши, пескари. Как известно, чем больше пород рыбы в ухе, тем она вкуснее. Так что, пока я на берегу чищу добычу, Катюха счищает кожуру с картошки и одной из луковиц, «строгает» морковку. В котле, висящем над костерком, вот-вот закипит вода. Закипела. Теперь в неё бросить то, что приготовила девушка, и можно идти плавать.
Всё-таки заставила меня отвернуться, пока скинет плавки с лифчиком и зайдёт в воду. Зато озорно подглядывает, как я «в костюме Адама» шагаю на глубину. Отомщу ей тем, что буду плыть радом: вода довольно прозрачная, и чуть смугловатое катькино тело в ней хорошо просматривается.
После купания пришлось одеваться: солнце зашло, понемногу темнеет и от воды тянет прохладой.
– Не соврал: действительно очень вкусно!
Катрин с удовольствием хлебает парящую уху из миски, заедая ломтём хлеба. Мы, добравшись до места, лишь немного перекусили, и теперь у нас «настоящий» ужин из двух блюд: на первое – уха, а на второе гречневая каша с тушёнкой, сваренная в маленьком котелке. Под налитое в кружки красное полусладкое вино. Не пьянства ради, ублажения вкусовых рецепторов для.
Перед ужином я набрызгал в палатку аэрозольного реппелента «Дэта», чтобы внутрь не лезло комарьё. Это не панацея, поскольку за ночь всё равно несколько штук проберётся внутрь через мелкие дырки и щелки. Антимоскитные сетки ещё практически не производятся, и все клапаны, прикрывающие вентиляционные окошки, пристёгиваются на деревянные пуговицы-палочки.
– Жаль, гитары не взяли. Ты бы спел чего-нибудь.
Нет, объёмный инструмент для таких вылазок с «форсированием» кустов и сосновых посадок – уже перебор. Так что я просто обнимаю прижавшуюся ко мне Катерину, и мы просто смотрим на угли костра, по которым время от времени пробегают язычки пламени. Тишина. Только слышно, как время от времени пищит какая-то ночная птица, да где-то плещется крупная рыба. На неё я тоже рассчитываю, перегородив десятиметровым куском сети устье небольшого удлинённого заливчика в паре сотен метров от нас. Ну, да. Браконьерничаю немного…
Рискнул взять с собой «артефактный» светодиодный фонарь с питанием от аккумуляторов и зарядкой от встроенной солнечной батареи. «Импортный, из Японии». Так что сейчас вижу по тени на брезенте палатки, как Катя расстёгивает лифчик купальника, а потом надевает футболку.
Целуется она неумело. Но никакой истерики из-за того, что я «наглый», не закатила. Даже тогда, когда я стянул с неё футболку и принялся целовать её грудь. Просто балдеет, гладя мою шевелюру и плечи.
– Я сама, – слышится шёпот, когда моя рука потянула вниз резинку плавок.
И вот мы, абсолютно голые, переплелись руками и ногами. От ласк балдеем оба, но чувствуется, что для Кати они открывают совершенно новый раздел ощущений. Даже такая «мелочь» как прикосновение бедра к её повлажневшей плоти. Или упругость 'окаянного отростка, зажатого в девичьей ладони. Учитывая, что у неё есть младший братишка, что такое мужской половой орган, она видела (да и на меня косилась, когда я заходил в воду голышом), но никогда не касалась его в возбуждённом состоянии у взрослого мужчины.
Самый ответственный момент: как я подсказал, девушка, сидящая на мне верхом, аккуратно вводит в себя моё «достоинство» и быстро опускается на него. Замерла, прислушиваясь к ощущениям, а я уже целую её груди, начиная потихоньку двигать тазом…
– Спасибо, Катёнок, за то, что не пожалела для меня своей девственности.
– Это тебе спасибо за то, что открыл для меня такие волшебные ощущения. Всё равно бы когда-нибудь пришлось начинать, а с тобой это было просто потрясающе. Ты такой ласковый…
Да, как женщина с восточными кровями, аноргазмией она тоже не страдает…
Утро вовсе не туманное и не седое. Но довольно позднее из-за того, что мы значительную часть ночи не спали. А проснувшись, ещё и «закрепили достигнутые результаты». Моим губам было даже дозволено добраться туда, куда не позволялось проникнуть с вечера. Укрепив этим мою репутацию «потрясающе ласкового мужчины». И Катюня, как настоящий котёнок, ластилась ко мне весь день. Даже когда я сначала сооружал из собранных каменюк огромный очаг, а потом грел их, постоянно поддерживая огонь в этом «очаге».
Двух довольно крупных, под триста граммов, чебаков, линя и полукилограммовую щучку, попавших в обрывок сети, мы запекли и «умяли» с отварной картошкой. Как и уху, щедро сдобренную укропом и зелёным луком. А поскольку поздно поднялись, и я объявил, что утренний клёв мы проспали, просто купались (теперь уже без всякого стеснения) голышом, загорали и болтали о всякой ерунде. Правда, удержаться от взаимных ласк не удалось, и завершилось это вполне предсказуемым «походом в палатку на некоторое время». Комментарий:
