Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Хуже нет – ждать и догонять. Поэтому коротаю время прослушиванием музыки на приличной громкости. Тоже, кстати, часть моего алиби, чтобы соседи могли подтвердить, что я весь вечер находился в квартире. Правда, после десяти пришлось «прикрутить» звук, чтобы соседи не нажаловались участковому на то, что я мешаю им спать. Бумканье басов, конечно, им немного слышно через стены и открытые форточки, но «стены не дрожат» от него.
В одиннадцать касаюсь ладонью с надетым на палец кольцом-«маяком» стены и оказываюсь в бывшей своей квартире. Здесь меня уже ждёт всё «навороченное» снаряжение, включая охрененно футуристический комплект экспериментально экипировки типа «Легионер» с экзоскелетом. Чтобы я мог спокойно ворочать ящики с золотыми слитками.Чего стоит только полностью закрывающий голову шлем с затемнённым стеклом. Между прочим, снабжённый встроенным противогазом, так что «дымовухой» с усыпляющим газом можно пользоваться без опаски. Из оружия – пистолет-пулемёт Калашникова ППК-20 под парабеллумовский 9-миллиметровый патрон и пистолет «Гюрза», укомплектованный бронебойными патронами 9×21 мм. И тот, и другой – с приборами малошумной стрельбы, чтобы не привлечь внимание охраны в другом вагоне или снаружи, если всё-таки придётся открывать огонь.
Единственное отклонение экипировки от нормы – вырезанный на безымянном пальце левой руки кусочек перчатки. Чтобы открыть перстень-«маячок» для создания прохода между временнЫми потоками.
Хорошо знакомый мне оператор установки по имени Игорь, помог мне «нарядиться» и предложил:
– Ну, что? Присядем на дорожку?
Молча посидели секунд двадцать, после чего Игорь пошёл в соседнюю комнату к установке, а я остался ждать команду на переброску прямо в вагон с золотом.
Команда «Пошёл!», я делаю шаг вперёд, по телу прокатывается уже привычная волна «электрических» покалываний, и я, с приготовленной к броску «дымовухой» в руке, оказываюсь… вовсе не там, где ожидал оказаться. В «моей» квартире с продолжающим играть магнитофоном.
Да что за нахер такой? Установку неправильно сориентировали на точку «высадки»? Прикладываю ладонь с надетым на палец маячком, уже настроенным на перемещение в будущее. Ноль эмоций. Вот фокус был бы, если бы мне пришлось срочно драпать! Похоже, впопыхах, из-за волнения, не так выставил «крутилку», задающую «маячку» программу действия. Сейчас исправлю! Провожу необходимую манипуляцию с кольцом, снова касаюсь стенки. Нифига! И после новой попытки – тот же результат. «Маячок» сдох? Как же, сука, не вовремя! Новый «маяк» мне, конечно, оперативно изготовят и забросят, скорее всего, буквально в течение нескольких секунд. Но я ведь уже настроился на «дело», а меня там, в будущем, непременно начнут «пытать», что случилось, почему произошла задержка с началом активной фазы операции. Пока отвечаю на вопросы и пишу докладную, обязательно «размякну», и снова придётся ловить нужный настрой.
Я случайно бросил взгляд на своё отражение в лакированной поверхности мебельной стенки и заржал. От того, что представил, как я в этом наряде звоню в двери соседей, спросить, не из их ли квартиры тянет запахом гари. Ведь именно таким нехитрым способом я планировал обеспечить себе алиби. Правда, уже переодевшись в свою домашнюю одежду. Да уж! Тех наверняка хватил бы инфаркт от вида «марсианина», ломящегося к ним в гости. А если выйти на проспект Чернышевского и прогуляться до торгового центра? Нет уж! Мне ни к чему доводить родной город до массового обострения «медвежьей болезни». По тротуару невозможно будет пройти из-за вони от такого количества обосравшихся!
Смех смехом, а где всё-таки дубликат «маячка»? Игорь – очень неглупый мужик, и его «зарядили» сегодня работать с установкой, пока я не закончу таскать ящики. Заброс в прошлое, я хватаю ящик, касаюсь вагонной стены, и оказываюсь снова в будущем. Игорь клацает кнопку установки, и я опять в вагоне. И так – пока в гостиной моей бывшей квартиры не скопится около тонны «презренного металла». Потом я спокойно переодеваюсь, и он меня отправляет в квартиру на Менделеева, 4.
Очень неглупый парень, а потому должен сообразить, что «маячок» отказал в самый неподходящий момент, и быстро по «логам» в памяти установки определить, куда меня по ошибке забросило. Обнаружит мгновенно, после чего дистанционно протестирует «перстень» и сообщит начальству об отказе. Сколько бы ни мастерили новый «маячок», а аппаратура позволяет «прислать» его мне буквально через мгновение. Выложат на самом видном месте, на письменно столе. Я же, как идиот, стою посреди квартиры уже вторую минуту, и никакого мешочка с «гайкой» на нём не наблюдаю. А в конверте, который одиноко маячит на поверхности стола поверх постеленной клеёнки, его явно нет: конверт бы топорщился, если бы в нём что-то подобное лежало.
Конверт? Да не было же там никакого конверта, когда я уходил в будущее! Не помню, был ли он по возвращении, поскольку я искал глазами, куда бы швырнуть гранату с усыпляющим газом.
Конверт! Может в нём объяснение нештатной ситуации?
Зараза! Как же неудобно доставать из него в перчатках листок бумаги! По отпечатанным на бумажке буквам, вышедшим явно из тёплого чрева лазерного принтера, вижу, что это похоже на правду. А значит – долой с рук перчатки. Потом надену, если потребуется. И вот заветное послание в моих руках.
Фрагмент 10
19
Да твою же мать! Ну, почему у этих чекистов буквально всё через жопу? Почему всё, что они ни делают, засекречено от всех, включая своих потенциальных союзников? Неужели я не стал бы помогать Якову Фёдоровичу в этом деле, поделись он своей задумкой со мной? Да судите сами:
'Михаил Викторович!
И опять я вынужден извиняться перед тобой. На этот раз – за то, что использовал тебя «в тёмную». Но это – в последний раз, поскольку отныне ты абсолютно свободен.
Если ты читаешь это послание, значит, у меня всё получилось. Тебе уже не нужно соваться под пули, грабя хорошо защищённый вагон с грузом золота, охраняемый профессионалами, вооружёнными не только пистолетами, но и куда более серьёзным оружием. Мало того, тебя уже не могут контролировать из нашей реальности. Установка переброски в прошлое, работавшая на твой временнОй поток больше неработоспособна, а все значения переменных, необходимых для «входа» в неё, уничтожены. Физически, безвозвратно. Да ты, наверное, уже и сам в этом убедился, попытавшись воспользоваться маячком.
Что теперь делать с этим «украшением», решай сам. Можешь сохранить на память, а можешь выбросить: это теперь не аналог «кольца всевластия», а просто бесполезная цацка.
Как тебе дальше жить в «твоём» мире, отныне тебе решать самому. Могу только посоветовать быть очень и очень аккуратным в отношении с моими бывшими и нынешними коллегами.
Да, и нынешними. Поскольку и я, и Игорь, с которым мы вместе готовились к этому, подали в отставку и теперь тоже в других реальностях. Он в своей бурной юности, я – в своей молодости, где я ещё амбициозный капитан Комитета.
Спасибо тебе за то, что ты помог мне нащупать некоторые решения по эффективному изменению исторических реалий. Не один ты, конечно, но и твой вклад в этом деле немалый. А поскольку я умею быть благодарным, ты найдёшь в арендованном тобой гараже кое-что, что тебе пригодится в дальнейшем. Даже не столько для личного использования, сколько для пользы дела. Как этим распорядиться, ты придумаешь сам. И как вывезти туда или в какое другое место комплект экипировки солдата будущего, тоже придумаешь.
Мне было очень приятно работать с тобой, Михаил!'
Подпись Якова Фёдоровича я хорошо знаю.
Сел на скрипнувший подо мной стул и задумался. Очень задумался. Слишком уж неожиданной стала развязка затянувшейся истории с «ограблением века». Слишком уж кардинально поменялись расклады после того, что устроил генерал там, в будущем.
А что, собственно, я потерял из-за утраты связи с двадцать первым веком? Первое, что приходит в голову с высоты моего «умственного» возраста, это доступ к более эффективным медицинским препаратам. Но ни мне, ни моим родителям и вообще близким людям, в ближайшие несколько лет они не понадобятся. А сделанные запасы к тому времени? Когда же в них возникнет острая необходимость, они просто испортятся из-за истечения срока годности. Второе – доступ к технике и технологиям. Очень обоюдоострый вопрос, поскольку «светить» их я не смогу. Мелочи, вроде стеклопакетов, уже внедрены на нынешнем технологическом уровне, а остального придётся ждать. Деньги пока есть, и «заработать» их не совсем честным способом, коим являются «выигрыши» в Спортлото, я ещё могу столько, сколько потребуется. Плюс я «химичу» с магнитофонными записями. А надо будет, и открою легальную студию звукозаписи: такой вид индивидуально деятельности уже разрешили официально.
Есть, конечно, «бомбы замедленного действия», что надо тщательно прятать. Вроде вот этого самого комплекта «солдата будущего», в котором я сижу. Но аренда гаража закончится почти через пять месяцев, и к тому времени я либо продлю её, либо придумаю, куда это всё перепрятать. Квартира, в которую раз в три-четыре месяца наведывается кто-либо из Кутасиных (проверить, не засрал ли я её, не поломал ли что-нибудь), ещё больше двух лет в моём распоряжении. Всё-таки я, преодолевая свою нелюбовь к домашней уборке, стараюсь содержать её в чистоте. А за два года – либо падишах помрёт, либо ишак сдохнет.
Вот чего я никак не ожидал, так это того, что Катюха со слезами на глазах повиснет у меня на шее. Прилюдно.
– Мишенька, я так за тебя переживала!
– Всё, всё, Катёнок. Не плачь. Всё уже обошлось, и дальше будет хорошо.
А когда успокоилась, шепнула:
– После собрания идём к тебе. И не спорь!
Да, собрания, на котором нам напомнили о том, что завтра мы отправляемся «в колхоз». И что именно должны иметь при себе, придя к восьми нуль-нуль на площадку возле «плевательницы».
– Пока-пока! До завтра, – подхватив меня под локоток и увлекая в сторону пешеходного перехода через проспект Октября, помахала Катрин Попцову, Оксанке и Ирине, кажется, уже настроившимся на традиционный «развод по домам».
Ксюха отреагировала на этот демарш довольно спокойно, а вот у Женьки с Бородулиной буквально челюсти отпали. Рыдания у меня на груди они не застали, так что время удивляться для них наступило позже, чем для многих остальных одногруппников.
«Допрос с пристрастием» она оставила на потом, начав сдирать с меня одежду, едва у нас за спиной щёлкнул замок входной двери. Как я понял, решила компенсировать переживания другими яркими эмоциями.
– А что ты сделал с той коробкой?
– Разобрал и сжёг. Забудь про неё тоже. Теперь это уже неактуально. Всё закончилось хорошо: я жив, здоров и полон сил.
– А могло закончится иначе?
– Могло. Вот на этот случай я и подготовил вариант с тем, что ты её передашь.
– Мишка, я боюсь за тебя. Все эти тайны меня просто пугают.
– Катюша, я же сказал, что уже всё позади. Продолжаем жить, как жили раньше.
– Надолго ли позади?
– Вряд ли на всю жизнь, поскольку она хорошо умеет подкидывать всяческие неожиданности, но точно надолго.
Мне бы на самом деле такую уверенность, с которой я успокаиваю девушку!
– Ключи от квартиры тебе вернуть?
– Оставь, пожалуй, себе. Сможешь приходить, когда захочешь.
Нет, это не проявление доверия, это большее. И Катюхе не нужно лишних объяснений. Судя по выплеснувшимся на меня эмоциям, она мгновенно поняла, что я имел в виду.
– Карасёв, я тебя люблю.
– Я тебя тоже, – кажется, не соврал я.
Комплект «Легионер» мы с папой вывезли в багажнике «двойки» в гараж на болоте ещё вчера. И опасаться того, что Катрин случайно обнаружит эту экипировку, не следует. А вот отцу, случайно увидевшему шлем от него, пришлось пережить очередной шок. Как и от квадрокоптера, стоящего на полу под верстаком. Потом, когда он уехал, я собрал дрон и упаковал в пластмассовый кейс, но ругнул себя за неосмотрительность. Это он ещё оружия, спрятанного под деталями «легионера», не видел.
Ещё его поразило то, что я арендовал гараж втайне от него.
– Пап, так нужно было. Ты же видишь, сколько здесь вещей, о которых лучше не знать даже тебе.
Вот именно. Яков Фёдорович не обманул, написав мне, что «подкинул» кое-что из оборудования и техники. По крайней мере, я, наводя порядок в гараже, обратил внимание на ящики с клавиатурами, компьютерными мышами, сетевыми маршрутизаторами и мотками сетевого кабеля для объединения компов в единую локальную сеть. Несколько небольших «плоских» мониторов в дополнение к купленным мной за свои средства комплектам китайских мини-ПК. Маломощным, дешёвеньким (каждая «коробочка» не дороже 6–7 тысяч), но они в настоящее время по производительности – просто супер-компьютеры в сравнении с существующими. Даже американскими, только-только разрабатываемыми на основе «двести восемьдесят шестого» процессора.
Что ещё он мне презентовал, разберусь где-то через месяц, когда мы «выиграем битву за урожай». Генерал же упоминал в письме, что приготовил и что-то для моего личного пользования. Интересно, что именно? Тогда же и буду снимать установленное мной оборудование для слежки за «золотым поездом». Совсем ни к чему, если его кто-нибудь случайно обнаружит. Хорошо, если просто выбросят, как нечто непонятное. А если отнесут в Комитет? Чекисты ведь непременно возбудятся и начнут выяснять, кто бы мог установить эту аппаратуру. Пусть я во время этого и был чуток загримирован, но вдруг кто-нибудь сумеет меня узнать?
20
Сало як сало. Чего его пробовать? В том смысле – что студенческая «картошка» как студенческая «картошка». Чего про неё рассказывать? Разве что, осень в этом году более дождливая и холодная, чем в прошлом, поэтому процесс несколько затянулся. И нас, третьекурсников, под конец месяца стали возить по домам каждый день. Предупреждая, что выезда «в поле» не будет при минусовой температуре.
Теперь я езжу с Машгородка, а в «первой жизни» сначала добирался из заповедника до бульвара Мира, где автобусы подбирали тех, кто живёт на Автозаводе. И однажды Любанька Опарина нас рассмешила чуть ли не до истерики, рассказав, как её утром поднимала мать. Словами «Люба, вставай, на улице три градуса ЖАРЫ». Может быть, и в этом временнОм потоке она подобное тоже говорила, но я уже этого не мог услышать.
Из Черновского дорожка до родительского дома уже опробована. Поэтому пару раз съездил на выходной с «картошки» в Атлян. А потом «синхронизировали» с Егорьевой дни отдыха и стали проводить их вместе. Приходить ко мне с ночёвкой она пока воздерживается, но, как я понял, моральную подготовку матери к этому понемногу ведёт. По крайней мере, пару раз вечером приводила меня в гости. Уже не как «одного из нашей компании». Похоже, скоро и её нужно будет везти в гости «в деревню». «Мальчик» я уже «взрослый», моё восемнадцатилетие «в полевых условиях» (причём, в буквальном смысле этих слов) мы отметили, так что большого шока для родителей из-за того, что я привёз в дом девушку, быть не должно.
Совершенно неожиданно для себя довёл до слёз Бородулину. Случилось так, что и Катрин, и Женька не поехали «в колхоз», чуть подпростыв, и мне пришлось работать на пару с Ириной. Слово за слово, и в ходе пикировочки я необдуманно ляпнул, что девушки любят только тех, кто любит их. Захлюпала носом и потопала в сторону ближайшего леска, служащего нам туалетом. Блин, ну ведь уже почти полгода прошло, как я «переключил» её на Женьку! Могла бы и успокоиться за это время…
Смегельская? Тяжёлый случай. При первой встрече «в колхозе» даже улыбнулась мне. Кажется, порываясь подойти и заговорить. Вот только рядом со мной была Катюшка, которая тут же своим щебетанием показала, что Ане уже ничего не светит. А ведь я предупреждал «Желтоглазку», что может быть уже поздно. Та самая несвоевременность, о которой я когда-то напел ей у окна в техникуме, и сработала.
Из-за паршивой погоды «колхоз» затянулся аж до 3 октября. Правда, последние десять дней в сентябре мы три дня учились, три дня работали. Попеременно, второй и третий курсы. И такая дребедень толком не позволяла ничем заняться всерьёз. Единственное – удалось снять приборы, поставленные мной для наблюдения за вагонами с золотом. На крышу барака и тополь возле забора талькового комбината я слазил вообще без проблем. На чердак Анны Савельевны пришлось карабкаться в воскресенье, когда она, как всегда, уехала на службу в молельный дом. А вот камеру и микрофон, установленные под трубой, ведущей «тепло» в заповедник, я про… любил. Кто-то всё-таки их заметил, и у кого теперь приборы из будущего, я понятия не имею. И даже не собираюсь искать, чтобы не привлекать к себе внимания.
Зато пришли хорошие новости из Хайфы. Уже третья допечатка второго издания «Сына своего отца» расходится неплохо, по продажам эту книгу догоняет и её продолжение. Вот-вот из Москвы придёт посылка с пятью авторскими экземплярами второго тиража и десятком – «Затмения». Ирина Александровна хлопочет, поторапливая меня с «написанием» завершающей книги трилогии. Её распирает гордость за ученика, сумевшего добиться какого-никакого писательского признания. Пусть пока только за границей.
А вот Павел Анатольевич пока никакими вестями об издании книги «про него» порадовать не может. Зато порадовал другим. «Вопрос по радиодеталям в ЦК решился. Скоро жди изменений». Это, пожалуй, даже намного лучше, чем старт «попаданческого» жанра в русскоязычной литературе. По крайней мере, даст мощный толчок улучшению качества советской бытовой электроники и радиолюбительскому творчеству.
Понемногу, в основном от Олега, Ирины и родителей, доходят вести об одноклассниках. Муртазаева таки поступила в челябинский Пединститут. Сейчас, похоже, тоже «на картошке». Римма Закирьянова устроилась «на какие-то курсы поваров». Что ж, эта профессия как раз для неё: звёзд с неба она никогда не хватала, не имея особых способностей к технике и наукам. Мой сосед Серёга Сырцов с весенним призывом ушел служить на Северный Флот на подводную лодку. Насколько я помню по «первой жизни», после срочной службы останется на сверхсрочную и вернётся в Атлян только после выхода на пенсию. Рамиль закончил техучилище № 38, готовящее «станочников» для автомобильного завода, и вот-вот уйдёт в армию. В Афганистан, как в моей «первой жизни», он уже вряд ли попадёт, поскольку там теперь находится действительно ограниченный контингент советских войск. Очень ограниченный, в сравнении с моим «родным» временнЫм потоком. И нет никакой полномасштабной войны с «шурави», как называли советских людей афганцы. Друг с другом разные группировки стреляются и режутся, но с нашими связываются не целенаправленно, а в «фоновом режиме», при случае, когда «под руку попадутся».
Ещё один бывший одноклассник «заочно» помог мне избежать драки с «местными», явившимися вечером к нашим баракам, где шли традиционные танцы. Сцепились в духе незабвенных Шуры Балаганова и Паниковского, и принялись выяснять, «кто кого знает». А разобравшись, что я не просто знаю Васю Шульгина (сейчас он четверокурсник автотехникума), но и учился с ним в одном классе, разошлись почти корешами. Кстати, больше я этой компании возле бывших коровников не видел. Вряд ли из-за разборки со мной, скорее, из-за того, что их, как чужаков, не пустили на танцы.
На лекциях мы отныне сидим вместе с Катей, а Попцов с Иринкой. Оставшуюся «без пары» Орлову тоже не «оттираем» от компании, всё-таки сохранившейся, несмотря на случившуюся «разбивку». Пока в группе сформировалось две таких «общепризнанных» пары. Но уже известно, что вот-вот выйдет замуж Ольга Николаева. Её избранника никто не видел, поскольку он не из нашего техникума. Зато у Любашки Опариной начинается роман с парнем с четвёртого курса из группы на базе восьмилетки. Наш ровесник, хоть из-за более раннего поступления в технарь успел «опередить» нас на один курс. Насколько помню по «первой жизни», они с Санькой проживут вместе почти сорок лет, а потом разведутся. По какой причине – не интересовался. Меня научила жизнь: в разводе крайне редко случается, что виноват кто-то один. Чаще всего, на обоих лежит часть вины за распад семьи. Как однажды выразился Тимченко, комментируя похождения Попцова в зрелом возрасте, «кобелизм непокобелим». А за Сашкой кое-какие грешки водились. Хотя и у красавицы Любани, как я помню, характер – тоже вовсе не сахар.
К сожалению, наш «дуэт» с Игорем Бощенко пока тоже практически прекратил деятельность. После окончания десятого класса он «забил» на дальнейшую учёбу в институте или техникуме, а пошёл работать. Но не на КБ, где трудится его отец, а на НПО Электромеханики. «Набираться практического опыта», как он выразился. И принципиально – не «под папино крылышко», а под начало Валерия Леонидовича Ченцова, «главного конструктора оборудования коллективной радиостанции».
К тому, что я собираюсь продолжить исследования на пару с Ниной Кашигиной, Катюха сначала отнеслась с ревностью. Пришлось объяснять, почему я выбрал для этого именно Нину. Кажется, объяснение подругу устроило. Причём, она тоже возмущалась, как так можно выгонять из техникума хорошую студентку только из-за того, что та некомсомолка.
Зато мои успехи в электронике «заели» Попцова, ещё в школе занимавшегося в радиокружке школы № 1, располагавшемся в минарете давным-давно сгоревшей мечети. Ни я, ни Владимир Григорьевич не возражали против того, что наш «творческий коллектив» прирастёт ещё одним «исследователем». Причём, весьма толковым. Тем более, мы поставили перед собой задачу разработать и собрать на логических элементах, используемых в аналоговом режиме, полноценный десятиполосный графический эквалайзер. Самый-самый «визг» нынешней меломанской моды. Главное – добыть для него достаточное количество (аж двадцать штук, учитывая стерео-вариант!) «ползунковых» регуляторов одного номинала.
Нормальный старт третьего курса!
