Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
В общем, выгрузившись из «гармошки» и дождавшись, когда подруга сядет в автобус до Старого Города (обиженно кивнув мне на прощание), побрёл я на «конечную автозавода». Надо всё-таки «отметиться» у родителей после начала каникул, предупредить их, что «пропаду» сначала на время похода, а потом и на выходные, в течение которых буду сидеть на коллективной радиостанции. А ещё – «позаимствовать» перешедшую по наследству брату «мебельную» гитару: тащить с собой в горы уникальный двенадцатиструнный инструмент – нафиг-нафиг!
А в Атляне на меня обрушился целый шквал новостей. Первым делом – семейных. Оказывается, у меня появился ещё один двоюродный брат: у Сашки Колосова, моего самого младшего дяди, родился сын. Папина сестра, тётя Шура, уезжает из Атляна в Миасс. Здоровье у неё уже никудышное, и она теперь будет жить в квартире своего младшего сына, который старше моего папани на целых шесть лет. Она – дочь бабушки от первого брака, родилась ещё до революции, а папа – младший из всех совместных детей деда и бабки, год его рождения 1938-й. В начале августа приезжают гости из Уфы – средний брат отца Даниил и мой двоюродный брат Андрей, который старше меня всего на два месяца. Не совсем вовремя, поскольку август – это пора сенокоса, но и гости будут тусоваться недолго, а жить не только у нас, но и у старшего из братьев, Егора. И новость, касающаяся того самого сенокоса: с местами, где мы будем заготавливать сено для коровы, наконец-то окончательно определились.
Крупная новость, касающаяся денежных вопросов. Манаева, просившая меня забежать к ней в гости, порадовала тем, что я снова разбогател. Из Хайфы пришла весточка, что можно получить аж две тысячи рублей за второе издание «Сына своего отца». Раздуплились, блин. А ведь сначала хотели «отмазаться» всего пятью авторскими экземплярами книги. Чтобы мне не мотаться в Москву, московский посредник предложил перечислить сумму на сберкнижку Валерия, мужа Ирины Александровны. Сейчас в столицу идёт письмо с реквизитами сберкнижки, и на следующей неделе я уже смогу «пошуршать купюрами».
Мама, понятное дело, разворчалась по поводу того, что я, вместо того, чтобы побыть с родителями, «опять куда-то» убегаю. Но приличную горку пирожков на всех участников похода напекла. И редиской, укропом, зелёным луком и свежими огурцами с огорода поделилась. С закупкой прочих «общественных» продуктов мы роли уже распределили, так что с голодухи в походе точно не помрём. Мясо же на готовку «более существенной» еды мне вечером седьмого июля занесёт Андрей Демиденко, у родителей которого «есть концы» в мясном отделе гастронома № 1. Заодно я его научу, как сделать так, чтобы мясо не портилось при хранении без холодильника в течение целого месяца.
О, это давняя туристская технология, практически забытая после появления всевозможных сублимированных продуктов! Нарезанное кусочками мясо в течение минут пятнадцати-двадцати проваривается в… свином жире, чтобы заместить жиром воду, содержащуюся в мясе. Ведь, чтобы оно испортилось, требуется ровно два ингредиента: вода и кислород. После варки мясо остужается, перекладывается требуемыми порциями в полиэтиленовые мешочки и заливается тем же самым жиром, чуть остывшим, но не «замёрзшим». Для того, чтобы предотвратить доступ к продукту кислорода и влаги из воздуха. Вуаля! Сохранность доказана не каким-то ещё не особо известным в СССР «Занусси», а многочисленными дальними походами. Мы, например, в 1990-м году три недели шлялись «почти на автономе» по окрестностям Байкала и использовали такое мясо.
Андрей – спортсмен-волейболист, рослый крепкий блондин, лишь немногим не дотягивающий до моего роста. Но теперь серьёзно проигрывающий мне в мускулатуре. В поход идёт из-за того, что в него собралась Марина Жмаева, миниатюрная улыбчивая симпатяшка, с которой он, кажется, учился в одном классе. Их отношения сложно назвать романом, поскольку Маринка воспринимает Демиденко только как друга, но Андрюха не теряет надежды на взаимность. Если судить по моей «первой жизни», напрасно. Или этот поход что-нибудь изменит и в их отношениях? Зато «сосед» (живём через четыре дома) пообещал взять с собой бинокль. А это здорово, чтобы полюбоваться окрестностями.
Пока булькало в кастрюльке наше варево, Демиденко с завистью рылся в моей музыкальной коллекции. Договорились, что как-нибудь соберёмся, чтобы перекатать ему кое-что на кассеты. Ох, чувствую, придётся мне со временем ещё и кассетник покупать, поскольку катушки при всём качестве записи на них проигрывают кассетам в удобстве. А значит, и в популярности аппаратов на этом носителе. Скоро же вообще в широкий обиход войдут аудиоплейеры.
Но до этого далеко. Даже до завтрашнего похода – целых пять дней, в течение которых мне предстоит изрядно поморозить сопли на Чебаркульском полигоне. Вот такой контраст: тут разгар лета, а там – разгар зимы.
Фрагмент 5
9
Большинство «походников» – «машгородовские». С Автозавода только двое: Сергей Григорьев и Марина Оловенцева. Серёга – спортсмен-бегун, который посчитал, что поход в горы для него будет неплохой тренировкой. Кроме того, он за любой «тусняк» спортивного или околоспортивного плана. Маринке просто скучно на каникулах, как и Орловой. Никаких «отношений» между ними нет, просто одногруппники.
Так что мы, собравшись на остановке возле техникума, едем прямиком на вокзал, а «Григорян» с Оловенцевой подъехали самостоятельно. Тимченко, сначала собиравшийся тоже сходить с нами в горы, поменял решение: всё-так человек семейный, есть заботы и помимо «опеки» студентов на каникулах. А может, к тому же, и не захотел нас стеснять своим присутствием: детишки мы уже взрослые, как-нибудь сами разберёмся.
Покупку билетов на электричку дружно поручили Катрин (она всё-таки отважилась «развеяться»).
– Ты у нас профорг или кто?
А поскольку после Миасса «златоустовские» электрички из Челябинска идут полупустые, то места для компании из одиннадцати человек нашли без проблем. И пассажиры, увидев по рюкзакам, что мы явно одна «толпа», пошли навстречу нашим просьбам пересесть, чтобы освободить нам четыре смежных трёхместных «дивана». Таганай в эти времена даже более популярен как туристический объект, чем в следующем веке. Хотя бы просто за счёт того, что пеший и горный туризм сейчас куда более распространён. Среди всех категорий населения.
Ну, и как, скажите, в такой ситуации не спеть «артефактную» песню Олега Митяева, которую он сочинит только через три года? Специально ведь для этого случая разучивал.
Пусть сегодня меня потеряет родня —
Я уйду, когда все ещё спят.
Но штормовка пропавшая выдаст меня,
И рюкзак со стены будет снят.
Это значит, меня бесполезно искать,
Занедужил я, лекарь мой – путь.
Будет ветер мою шевелюру трепать
И толкать, как товарища, в грудь.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
На вагонном стекле непогожий рассвет
Чертит мокрую диагональ.
Среди туч настроения проблесков нет,
И на стыках стучит магистраль.
Словно сердце стучит, как стучало тогда,
Когда мы убегали вдвоем.
А быть может, в соседнем вагоне одна
Ты любуешься этим дождём.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
Разгоняйся, мой поезд, пусть дождики льют.
Ну, какой же я, к чёрту, старик?
Это станции взять нам разбег не дают,
И к стеклу жёлтый листик приник.
Как янтарными струнами в пьесе дождя,
Ветер, мачтами сосен играй!
Пусть в походную юность уносит меня
Таганай, Таганай.
Штормовка… Совершенно забытый в двадцать первом веке предмет гардероба. Короткая брезентовая курточка с капюшоном, используемая летом для того, чтобы защититься от непогоды. И не только от дождя, но и от ветра, который не «пропускает» брезент. Одежда, являющаяся «форменной» у экипажей судов рыболовного флота. Ещё нет в продаже разнообразных камуфляжных костюмов, так популярных у рыбаков, охотников и вообще любителей пошляться на природе. Их сейчас замещает именно штормовка. Да и «на картошке» большинство народа было именно в штормовках. А уж для походников они – чуть ли не обязательный предмет экипировки. Если человек не ходит на «серьёзные» маршруты, где учитывается каждый грамм веса. Там используются так называемые анораки (фасон позаимствован у эскимосов), самостоятельно пошитые из лёгкой синтетики. Сейчас, конечно, все штормовки спрятаны в рюкзаки, но вечером их придётся надеть: горы.
Идём по Нижней тропе. Она доступнее из-за отсутствия крутых подъёмов. К тому-же, пересекает курумник – каменную реку, сложенную из крупных валунов, под которыми где-то журчит и обычный ручеёк. Между прочим, саму длинную каменную реку в мире, о чём никто, кроме меня, даже не подозревал. И лишь через несколько километров сворачиваем на так называемую Курганскую тропу, чтобы, выйдя по ней на Верхнюю тропу, а в итоге оказаться у подножия Откликного гребня.
Маршрут я специально подбирал наиболее доступный для наших девушек, в число которых затесалась худющая, как только в ней душа держится, Наташка Пушкарёва. Единственный сложный участок – переход того самого курумника, на котором нужно быть очень внимательным, чтобы не оступиться на валунах. Так что заставили девчат снять рюкзаки и перенесли их поклажу «мужским коллективом». Но за четыре часа с небольшим добрались до относительно ровной площадки под Откликным гребнем, используемой в качестве стоянки у всех, кто приходит на Таганай.
Кроме нас, там уже четыре группы, численностью от четырёх человек до двух десятков. Самая большая, к моему приятному удивлению, челябинские альпинисты, среди которых пара человек, тренеры, мои знакомые по «Ильменке» горные спасатели. Пришли с молодёжью, чтобы потренироваться на скалах Откликного гребня. У них – послеобеденный отдых, а мы только-только начинаем разбивать лагерь.
Пока ставим палатки, я отряжаю двух друзей, Андрея Меркискина и Сергея Михайличенко вниз по тропе на сбор дров для костра. С их палаткой справится и третий из этой компании, Олег Тищенко, самый тщедушный в ней. Впрочем, всем четырём оставшимся в лагере парням ставить прочие палатки, набирать воду для приготовления еды из крошечного родничка, бьющего неподалёку от стоянки. А когда прибудет первая партия дров, рубить их. Каждому достаётся ставить по одной палатке, поскольку их у нас четыре. В одной четырёхместной будут жить трое друзей, в другой обе Марины и Наташка, в третьей я сразу с двумя дамами (даже не сомневайтесь, шуточек по поводу того, как я хорошо устроился, уже отпущено немало), а в двухместной – Андрей с Григорьевым.
Часть готовой еды мы использовали во время одной из остановок на передых, но с тех пор потратили приличное количество калорий, так что жрать хочется всем, и едва разгорелся костёр, на него взгромоздили большие «плоские» туристические котлы, тоже прокатные. Один под супчик, а второй под макароны с мясом. Будет у нас то ли очень поздний обед, то ли очень ранний ужин.
Задача «личному составу» поставлена – в первую очередь разделаться с супом, чтобы потом помыть котёл и заварить в нём чай на ужин. А макароны с мясом поделим на два раза: половину «срубим» сейчас, а остатки – когда стемнеет. Кому не хватит (не будем показывать пальцем только на одного накачанного перца, привыкшего тратить много энергии на физические упражнения, а потом компенсировать её большими объёмами пищи: у всех нас организмы растут), «догонится» всевозможными пряниками, печеньками и прочими конфетами.
От альпинистов я уже получил приглашение присоединиться вечером к их костру, чтобы попеть под гитару. С одним условием: никакого алкоголя с собой не приносить.
– У себя в лагере пейте, а у наших ребят сухой закон.
Оно и понятно: само по себе скалолазание опасно, а Откликной гребень и вовсе опасен время от времени откалывающимися от скал камнями. И не дай бог что-нибудь случится, а в крови пострадавшего найдут даже остаточные следы алкоголя.
Пить запрещено, а вот многое другое, «интересное» молодёжи, нет. Поэтому никто и не пискнул, когда «Григорян» с какой-то из скалолазочек «незаметно» удалился от костра на часок. Может, и на меня какая-нибудь клюнула бы (рекламу мне, «победителю Ильменского фестиваля», тренеры сделали), если б при мне постоянно не находились Оксанка с Егорьевой. Для них обеих походная жизнь в новинку, вот и стараются держаться поближе ко мне, чтобы я помог, подсказал, защитил от неожиданно возникающих проблем.
Своих подопечных тренера разогнали по палаткам в двенадцать ночи, а мы шарахались ещё часа два: полуночничали макаронами и чаем, допивали остатки вина (две бутылки «портвешка» на всю компанию), просто разговаривали у костра. У нас ведь жёсткого распорядка дня, как у спортсменов, нет, даже если мы поднимемся часов в девять, то успеем и на Круглицу сходить, и к златоустовскому вокзалу вернуться не в потёмках, а почти днём.
Больше всего наших девиц-красавиц поразило то, что даже в два часа ночи небо на севере так окончательно не потемнело. В городе с его уличными фонарями такое незаметно, а здесь, в горах, особенно видно
10
– Лежит обнажённая девица в постели с двумя мужиками. Поворачивается к одному, просит у него сигарету. Поворачивается к другому, и тот даёт ей огонька, чтобы прикурить. Затягивается дымом и говорит: «Интересно, что бы сказала моя мама, если бы увидела, что я курю?».
Слева от меня Катька, справа Оксанка. Вовсе не обнажённые, поскольку оба девчачьих спальника мы постелили на пол палатки, а моим, более крупным, укрываемся, как одеялом. В общем, трёхместная кровать «Ленин с нами». А поскольку «одеяло» одно на троих, всё равно ночью кто-нибудь из девушек или раскроется, или с неё его стянут. Но намёк на схожесть ситуации поняли, хохочут.
– Кто про что, а Карасёв про интим, – поддевает меня Катрин.
– Не бойся, – следует «ответка». – Я животное свободолюбивое, в неволе не размножаюсь!
Ага. Есть такое. Но удержаться от искушения положить ладонь на её грудь, повернувшись на левый бок, не смог. Ну, и что, что за это заработал локотком в живот? Руку-то мою она не убрала, хоть сначала и дёрнулась это сделать. Ксюха только смешливо фыркает, слушая эту пикировочку.
Какая измена Смегельской? О чём вы говорите? Во время нашей ссоры «по денежному вопросу» она даже приезжать к ней после похода и радиоконференции запретила. Может, со временем и отойдёт, конечно, но может, и не «оттает»: характерец-то у Ани ещё тот! Вон, больше полугода меня мурыжила, хоть, как сама говорила, с ума сходила от желания.
Впрочем, я больше и не наглею с Егорьевой. Просто ощущаю под ладошкой мягкую теплую выпуклость буквально несколько минут. А потом – как в яму провалился. Всё-таки сказывается хроническая усталость от физических нагрузок в «школе диверсантов».
– В следующий раз за такое в лоб получишь, – утром тихонько сообщает мне Катя, воспользовавшаяся моментом, когда мы оказались в сторонке от всех. – Понял, за что?
Да понял, понял. Только что-то не очень верю в серьёзность угрозы. Я же хорошо слышал, как изменилось дыхание девушки, когда я проявил наглость.
В лагере оставили Наташку, расстонавшуюся с утра, что у неё и ноги от ходьбы по горам болят, и мосолыги на бёдрах из-за жёсткой земли. А раз не идёт на Круглицу, пусть нам обед готовим: лёгкий завтрак, проглоченный после общего подъёма, мы «растрясём» во время радиального выхода. Ей в помощь – Олег Тищенко, тоже не очень-то горящий желанием бить ноги по каменюкам на вершине самой высокой (1174 метра) горы окрестностей Миасса и Златоуста.
А вот те, кто пошёл, ничуть не пожалели. Не зря же покойный Владимир Семёнович пел:
Весь мир на ладони. Ты счастлив и нем,
И только немного завидуешь тем,
Другим, у которых вершина ещё впереди.
Особенно здорово рассматривать отрывшиеся с Круглицы виды в бинокль, за которым выстроилась настоящая очередь. Потому и проторчали на вершине, где, кажется, никогда не стихает ветер, почти час. Фотоаппараты с собой брали двое, так что фоток сделали достаточно много. И панораму снимали, и общее фото сделали, попросив «щёлкнуть» нас подошедших следом ребят, стоявших под Откликным по соседству. Эх, дрон с видеокамерой сейчас бы запустить…
Кстати, именно обращение с FPV-дронами – тема, которой меня будут обучать в Чебаркуле на следующей «рабочей неделе». И камикадзе, и просто ударными, и разведывательными. Да и не только FPV. План «эффективных менеджеров» таков, что предусмотрено использование таких «птичек».
Под горку топать значительно легче, если спуск не крутой. Да и рюкзаки наши немного полегчали. Кое-у-кого, поскольку часть вещей из «вещмешка» Натальи пришлось раскидать по рюкзакам парней. В общем, и на электричку поспели, и по домам в Миассе разъехались-разошлись во вполне приличное время. А я – даже подремать часа четыре перед «перелётом в будущее» успел.
Поскольку прерываться на радиоконференции нежелательно (в «прошлом» мои выходные по графику выпадают на 10 и 11 июля), согласовал, что на этот раз у меня будет три дня «отдыха» в 1981 году. На график учёбы в «школе диверсантов» это никак не повлияет, а вот здесь мне не придётся дёргаться в поисках «пятого угла» в небольшом, в общем-то, здании коллективной радиостанции. Для переброски в будущее и возвращения из него.
Пусть мы с Игорёхой Бощенко и были уверены в работоспособности «доведённой нами до ума» аппаратуры, но, конечно, волновались. Радиолюбители ведь – люди творческие, изобретательные. Вот и могут не повторить схему «один в один», а внести какие-нибудь «усовершенствования» или «упрощения», из-за которых радиообмен станет невозможен.
Численность участников небольшая, около двух десятков. Но связываться нам с ними и им друг с другом на всех доступных для UK9ABA (позывной «коллективки») диапазонах пришлось долго. Целью была именно оценка качества звука во время сеансов связи. И тут совершенно неожиданно для меня выяснилось, что тот самый мужчина, который что-то говорил обо мне Макееву, отец Игоря, взявший на себя многие сеансы.
В общем, широтно-импульсная модуляция показала себя отлично не только в телефонном режиме, но и при работе телеграфом. Так что поздравления от руководителей «коллективки» мы с Бощенко-младшим принимали заслуженно. И особо ценным было признание Валерия Леонидовича Ченцова, являвшегося конструктором практически всей аппаратуры радиостанции. Теперь статью, написанную нами, можно дополнить оценками качества звука, сделанными прочими участниками радиоконференции.
Во что это выльется? Не знаю. Может, со временем появится официально признанный новый вид радиолюбительской связи в тех же диапазонах, а может, всё заглохнет, поскольку не каждому захочется встраивать в уже имеющуюся аппаратуру дополнительные блоки.
Валерий Леонидович – человек умнейший, именно он в своё время придумал так называемые индуктивные датчики угла, работающие ныне в гироплатформах. Разница в фазах снимаемых с них сигналов позволяет «ловить» даже не угловые минуты отклонения, а угловые секунды. Мы с Вовкой Мокозкиным в 1986 году при проверке с использованием ЭВМ кодового преобразователя угла первое время как раз пользовались этим датчиком, установленным на специальную конструкцию, позволяющую замерять углы от 0 до 360 градусов. Пока «высоколобые» не изготовили электронный имитатор данного датчика, управляемый уже микропроцессором.
Вымотались мы с этим «радиомарафоном», конечно, здорово. Поэтому едва подвели предварительные итоги, ломанулись по домам. Отсыпаться! Я – перед новой порцией истязаний в «школе диверсантов», куда мне перемещаться уже среди ночи с 12 на 13 июля.
Там, в бывшей моей квартире я совершенно неожиданно для себя встретил Якова Фёдоровича.
– Миша, ответь на очень нескромный вопрос. На что ты тратишь выплачиваемую тебе зарплату?
Не сказать, что мне, как курсанту, платят очень уж большие деньги. Так, около сотни тысяч в месяц. И за те 90 дней подготовки успеет набежать около трёх сотен. Ну, и за месяц, пока идёт подготовка к «офигенно гениальной» операции, разработанной «эффективными менеджерами», кое-что успеет «капнуть».
– Да пока почти ни на что не тратил. Так, на разные копеечные мелочи. Планировал прикупить кое-каких шмоток. Но тоже по мелочам.
– Ты знаешь, я бы предложил тебе кое-что закупить на те деньги, которые не успеешь потратить до операции. Не дарить же их таким, как наш Илюша.
– Вы считаете, что я до них уже не доберусь после этого ограбления?
– Случаи, Михаил Викторович, бывают всякие, и я придерживаюсь принципа: рассчитывай на лучшее, но готовься к худшему. Вот ты и подготовься к одному из худших вариантов. Если, конечно, ты не передумал помочь Советскому Союзу твоего временнОго потока.
Логично. Если эти деятели подставляют меня под ситуацию, в благополучном исходе которой не уверен даже генерал, за свою жизнь повидавший немало авантюр, то почему бы и мне не ответить им тем же?
Обсудили, что именно я могу закупить на «Алиэкспресс», а что Яков Фёдорович может «подкинуть по своей линии». Списанное по «возрасту», но вполне себе работоспособное. Для этого у меня будет время после окончания «школы диверсантов», но до начала операции, которую я не могу назвать иначе, чем банальный грабёж. А может, даже и разбойное нападение.
