Текст книги "Ограбление века (СИ)"
Автор книги: Александр Гор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
– Ты свой тоже выбросил или сжёг? – дёрнулось лицо Суслова-старшего.
– Нет, Михаил Андреевич. Не выбросил и не сжёг. Он до сих пор хранится среди моих документов, которые я захватил сюда из будущего. Комсомольский билет, оставленный на памятное хранение за заслуги перед городской организацией ВЛКСМ, и два партбилета коммунистических партий. Я просто перестал платить членские взносы, когда увидел, во что превращается КПСС после ликвидации Советского Союза. Когда увидел, как лидеры партии голосуют за возрождение капитализма, за раздел страны на мелкие национальные «квартирки», за возможность превратиться в новоявленных хозяйчиков и баев. И не стал восстанавливаться в партии после снятия запрета на неё. Опять же, увидев, кто именно, люди с какими взглядами и делами занимаются её восстановлением.
– Два партбилета? Ты же только что сказал, что не стал восстанавливаться в партии.
– В российской не стал. Вступил намного позже в украинскую, пока она была действительно боевой. Но когда выродилась в соглашательскую с национальной и даже националистической буржуазией, вышел и из неё. И это, кстати, ваша вторая серьёзнейшая ошибка – свёртывание борьбы с проявлениями национализма в национальных республиках. Вон, Владимира Васильевича даже за очень аккуратное противодействие проявлениям украинского буржуазного национализма, несмотря на огромную роль в развитии УССР, пришедшие к власти неонацисты-бандеровцы немедленно предали анафеме, постарались искоренить любую память о его делах.
Щербицкий и Романов, ныне отвечающий за идеологию, сделали пометки у себя в «поминальниках». И вернулись к вопросу, когда бурное обсуждение моей дальнейшей критики завершилось.
– Критиковать много ума не нужно. Ум нужен, чтобы предлагать, как исправить допущенные ошибки. А что ты можешь предложить, чтобы избежать роста националистических настроений?
– Как горько шутил один мой знакомый из «первой жизни», только красота и массовые расстрелы спасут мир. Нет, Григорий Васильевич, никакого повторения «большого террора», как вы могли подумать. И времена не те, и поздно этим заниматься. На введение в сознание населения национальных окраин нашими идеологическими врагами уже потрачены такие силы и средства, что процесс стал необратимым. В первую очередь, это касается Прибалтики, Закавказья и Западной Украины. И виной тому ленинская политика опережающего развития национальных республик и продвижения национальных кадров на всех уровнях. Даже если они попросту «не тянут» порученную им работу.
– На кого ты покушаешься, наглец? На самого Ленина покушаешься? – взорвался недавно вышедший в отставку главный партийный идеолог.
– Михаил Андреевич, я прошу вас вспомнить слова самого же Владимира Ильича: «Марксизм – не догма, а руководство к действию». И сам он тоже, случалось, ошибался. Например, когда накануне 1917 года утверждал, что на данный момент революция в Российской Империи невозможна. И легко менял точку зрения, если ситуация со временем менялась. Так что выработанная Лениным национальная политика, направленная на рост численности коммунистов на национальных окраинах, выполнила свою задачу. Но сейчас уже работает против нас. И если продолжать держаться за неё, как за догму, мы сами же приблизим распад Советского Союза.
Фрагмент 18
35
– Я думал, тебя прямо там, на даче прикажут пристрелить, когда ты взялся критиковать Ленина, – признался Суслов-младший, когда мы приехали в мою «берлогу».
– Честно говоря, я тоже.
Спасибо Молотову, взявшему слово.
– А ведь товарищ потомок или «современник», как он себя назвал, прав. И в том, для чего создателем государства рабочих и крестьян была затеяна политика «коренизации», и в том, какой вред наносит стране то, что мы продолжаем её придерживаться, и в оценке рисков, которые несёт рост националистических настроений в союзных республиках. Особенно на фоне того, что почти все республики тратят многократно больше, чем зарабатывают. Пока я был не у дел, мне не единожды рассказывали, насколько презрительно относятся к жителям РСФСР в национальных республиках, где население живёт намного лучше, чем в российской глубинке. Везде, буквально везде считают, что это именно они кормят «нищий, ленивый, ничего не умеющий, кроме как пить водку», русский народ. И мне было бы интересно услышать конкретные предложения Михаила о том, что нам делать, чтобы искоренить это явление.
– Даже когда я собирался «переселиться» в это время, Вячеслав Михайлович, я уже считал, что поздно пытаться что-либо изменить коренным образом. А если нельзя изменить, значит, нужно возглавить.
– В каком смысл? – «ожил» вдруг Брежнев, до того только внимательно наблюдавший за происходящим.
– Извините, Леонид Ильич. Я не могу вам представить готовый и тщательно продуманный план. Я буду сейчас импровизировать, а вы уж думайте, что из моих мыслей подходит, а что нет. Всё-таки я не владею многой информацией, доступной вам, но неизвестной мне.
– Хорошо, хорошо. Не тяни.
– В начале 1991 года в Советском Союзе был проведён референдум о сохранении СССР, на котором от 70 до 90 процентов населения всех республик проголосовало за это сохранение. Но не прошло и полугода, как по стране прокатилась череда провозглашений суверенитетов. Значит, следует внести изменение в Конституцию о том, что итоги референдумов выше любых решений властей тех территорий, на которых они проводятся. И немедленно принять закон о референдумах.
– Но ведь мы совсем недавно, в 1977 году приняли новую Конституцию.
Брежнев явно гордится этим фактом.
– Я не предлагаю принимать другой Основной Закон, я предлагаю внесение изменений, поправок. Американцы, похваляющиеся своей «самой демократической в мире» конституцией, совершенно не стесняются вносить в неё поправки. А чем мы хуже них?
Члены «ареопага» переглядываются, но молчат.
– В этой поправке должно быть недвусмысленно определено, что вопросы выхода республик из состава Союза ССР решаются исключительно на основе результатов референдума, проводимого на всей территории Союза. Этим будет снята ныне имеющаяся в Конституции неопределённость, касающаяся право союзных республик на выход из состава СССР. Решение о выходе никаким образом не касается статуса промышленных предприятий союзного значения, которые так и остаются в собственности Советского Союза. Автономные республики получают право выхода из состава союзных республик и присоединения к другим союзным республикам. Это позволит нам избежать некоторых межнациональных конфликтов, если всё-таки распад станет неизбежен. Кроме того, придётся провести административно-территориальную реформу кое-каких республик. Например, выделить из состава Молдавии Приднестровскую молдавскую автономную республику и Гагаузскую автономную область. Из УССР – Крымскую, Закарпатскую и Западно-Украинскую автономные республики.
– Что ты подразумеваешь под Западно-Украинской АССР? – поинтересовался Щербицкий.
– Три области – Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская. Те самые, в которых наиболее сильны пробандеровские настроения. Предоставить им право социально-культурной автономии, пусть варятся в собственном гнилом соку и не заражают своими взглядами остальную Украину. Если всё-таки ситуация дойдёт до распада СССР, это позволит снизить риск гражданского противостояния между населением частей Украины, очень сильно отличающихся друг от друга менталитетом. Что-то мне подсказывает, что западные украинцы сами не захотят жить в одном государстве с «коммуно-москальскими запроданцами» всей остальной его территории. Может быть, предложить Польше обмен этой территории или её части на коридор, связывающий Белорусскую ССР с Калининградской областью РСФСР.
Кривая ухмылка на лице действующего Генсека показала, что упомянутый мной термин ему хорошо знаком.
– Возможно, следует предложить Латвии, Литве и Эстонии дискуссию об объединении в общую союзную республику в составе трёх автономий. То же самое касается Закавказья. Вряд ли это даст положительный результат, но отвлечёт националистов от раскачивания русофобских настроений. А параллельно с этим начать процесс выравнивания уровня потребления республик с их вкладом в союзные доходы. Всех республик, а не только прибалтийских и закавказских.
– Почему ты упоминаешь Украину, Молдавию, Прибалтику, Закавказье, но не касаешься Средней Азии? Или там всё прекрасно?
Это опять Щербицкий. Но по скривившимся физиономиям Федорчука, Романова и даже самого Брежнева, понятно, что им хорошо известно: далеко не всё прекрасно.
– Исключительно потому, что я говорил о вопросе либо сохранения СССР, либо минимизации потерь при его возможном распаде. В отличие от прочих, в Средней Азии хорошо понимают, что благополучие их республик напрямую зависит от центральной власти, от «дружбы» с РСФСР. Кроме того, в национальную интеллигенцию данного региона «наши заокеанские партнёры» ещё не вкачали тех миллионов, которые «влили» в «говно класса» других республик. Простите, но я всего лишь цитирую Ленина. И они, среднеазиатские республики, в моей «первой жизни» крепче всего держались за сохранение Советского Союза. «Щупать за тёплое вымя» этих новоявленных баев и ханов, конечно, обязательно нужно. Да вы это и знаете из ранее переданных материалов. И узнаете более подробно из тех, что теперь получены Револием Михайловичем. Но лично у меня Средняя Азия вызывает куда меньше беспокойства, чем прочие республики. Особенно – Прибалтика, Украина и Грузия.
– Револий Михайлович, позволите мне хотя бы сегодня отлежаться? Устал так, что чувствую себя фуфайкой, сложенной вчетверо.
Суслов хмыкнул, отреагировав на высказанный мной образ.
– Все устали. После того, что ты там устроил, мне кажется, половина присутствующих валерьянку пьют или валидол рассасывают. В лучшем случае. Ладно, отдыхай. Но завтра нам с тобой к Устинову и Федорчуку. Будем показывать твой костюм из «Звёздных войн».
«А в тюрьме сейчас ужин, макароны дают». В том смысле, что все мои одногруппники гуляют три выходных подряд: шестое, седьмое и восьмое марта. А у меня даже нет возможности отправить Кате и маме поздравительные телеграммы с Международным женским днём. И будет ли возможность отдохнуть восьмого, совершенно неясно. Вряд ли, если учитывать, сколько дел запланировал проделать со мной генерал-майор.
Впрочем, Дмитрия Фёдоровича Устинова интересовала не столько возможность защитить солдат «фантастической» бронёй. В отличие от Председателя КГБ, очень заинтересовавшегося и ею, и экзоскелетом, и оружием и прочими «шпионскими приблудами», министр обороны переживал за то, насколько ускорится разработка ракет в макеевском КБ.
– Считайте: по приезду мне потребуется развернуть рабочие места операторов ЭВМ и соединить их локальной сетью. С помощниками это очень быстро, за пару дней управлюсь. Если уже будут готовы люди, которых следует обучить, то основы основ я дам за неделю. Около месяца им потребуется на то, чтобы сносно научиться программировать на каком-то языке программирования. Ещё месяц – на создание аналогов программ, уже «считающих» что-то по тематике предприятия. То есть, реальную отдачу получим через два месяца. Дальше – усовершенствование этих программ, самообучение работе с чертежами. Тут, к сожалению, я не компетентен, помочь не смогу ничем. Минимум пара операторов нужна для разбора завалов информации и программного обеспечения. Работы у них много, хватит на годы. Но и эффект будет такой, что сложно переоценить. Главное – чтобы «нарытая» ими информация доходила до соответствующих специалистов, а не «тонула» в согласованиях, кому что можно давать, а кому нельзя.
36
В КГБ – грандиозный шухер. Идут аресты и массовые служебные перемещения. И не только в КГБ. Это я вскрыл на компьютере папку «Предатели и шпионы» с флешки, подготовленной ещё Яковом Фёдоровичем. Там ведь, в этой папке, не просто фамилии, но и все комплекты доказательных документов. Её копию и один из комплектов «рабочей станции» увёз в Москву «человек Суслова», очень быстро освоивший основы работы на компьютере. Кое-что содержалось в бумагах, которые я когда-то занёс в приёмную Револия. Но в них фигурировали лишь самые важные, а теперь дошло дело и до более мелких сошек. Тех, кто ещё не завербован, но станет работать на иностранные спецслужбы, просто переводят куда подальше от мест, где они могут контактировать с иностранцами.
Да, вернулся я, наконец-то, в Миасс. Одиннадцатого марта вернулся. И не самолётом, а поездом, поскольку Суслов посчитал, что в купе я и двое моих охранников будут привлекать меньше внимания, чем в самолёте. Плюс возможность отдохнуть после бешеного марафона встреч, «опросов» и писанины, закончившегося только девятого марта разговором у Григория Васильевича Романова. Его заинтересовала мельком упомянутая мной концепция неконфронтационной истории, которую я в 2015 году предлагал Администрации Президента.
– Что это такое? А вы представьте себе, например, татарского пацана, которому в школе приходится учить историю, где рассказывают о татаро-монгольском иге, после чего одноклассники, впечатлившиеся рассказом учителя, начинают гнобить его. В то же время, он читает о взятии Иваном Грозным Казани и последовавшей за этим партизанской войной против «русских завоевателей». В ней, между прочим, вместе с Казанью, погибло более 750 тысяч этнических татар и представителей других народов, живших в Казанском ханстве. И никто не вспоминает, что не менее трети войска Грозного тоже составляли этнические татары. Что это, если не предпосылки для межнациональной конфронтации? Стоит подбросить спичку, как она вспыхнет.
– Но ведь было же то самое иго! И татары ходили грабить Русь и Московское царство.
– А вот далеко не факт, если говорить об иге. Знаете, каким был размер «жутко тяжёлой» ордынской дани? Меньше четырёх рублей в год с семьи в ценах середины 1970-х годов. Татары ходили грабить, говорите? А какие татары? Те, которые сегодня носят это название или вообще все народы тюркского корня, подчинявшиеся Орде, которых в то время звали собирательным именем «таатары»? Подмена понятий произошла именно во времена Ивана Грозного для идеологического обоснования необходимости разгрома Казанского ханства. И по вопросу набегов тоже не всё так гладко. Я как-то проанализировал причины набегов ордынцев на Русские земли, указанных у Карамзина. Очень, знаете ли, любопытная картина получилась. Точных цифр сейчас не помню, но около 60 процентов этих набегов было по приглашению русских же князей для борьбы за власть с конкурентами. Около 30% – для подавления мятежей. Например, взятие Тохтамышем Москвы, из которой горожане изгнали Дмитрия Донского. Ещё около 10% – при невыплате дани за несколько лет подряд, от семи до пятнадцати лет. И лишь для двух набегов не указана причина, из-за чего можно с большой натяжкой предположить, что они предпринимались с целью грабежа. Менее одного процента!
– Любопытно.
– Дайте задание кому-нибудь из историков, и он легко проверит мои слова. Я не призываю полностью переписывать историю – желающие это сделать уже появились, и их число год от года будет только расти. Я предлагаю просто несколько поменять акценты в её преподавании. Не извечная конфронтация тюркских и славянских народов, а междоусобицы составных частей единой Орды, вассалами которой были и русские, и казанские татары. Не рознь, а общее ордынское наследство в государственном устройстве, законодательстве, некоторых социальных институтах. Не угнетение тюркских народов русским, а соблюдение общих ордынских правил. Вы удивитесь, но в Соборном уложении 1682 года декларируется запрет на любое вмешательство центральной власти во внутренние дела добровольно присоединившихся к России народов. И даже на любое отчуждение русскими земли, принадлежащей этим народам. Вот этим нужно добиваться образования «единой общности – советского народа».
С корабля – на бал. А вернее – с поезда на работу. Торопят, торопят, торопят. Макеев, Суслов, Устинов, Федорчук. Всем нужны компьютеры, чтобы начать поскорее разгребать информацию из будущего.
Едва познакомившись с людьми, которых буду обучать, начал сборку первого компа, приказав остальным повторять все мои действия.
– Как видите, ничего сложного в том, чтобы собрать рабочее место, нет. Втыкаем вилки сетевых шнуров в розетки.
Я специально ещё перед отъездом потребовал, чтобы отверстия в сетевых розетках рассверлили до размера, позволяющего вставить более толстые «усики» вилок.
– Больше пока ничего не трогаем и подходим сюда. Я буду показывать, как работать с БИОС. Это английское аббревиатура выражения basic input/output system, «базовая система ввода-вывода». Это – основополагающая программа, записанная в постоянное запоминающее устройство каждого компьютера, которая позволяет понимать ему, что он есть такое и распознавать главные его узлы. В БИОС следует лазить как можно реже, чтобы не сбить настройки, но посмотреть, что из себя представляет сам компьютер, сейчас вам нужно.
Посмотрели, прокомментировал увиденное, вышел из программы.
– Как видите, дальше компьютер работать не желает. Объясняю, почему: в нём не установлена операционная система. Ещё один набор программ, который управляет всеми прочими программами, «объясняет» процессору, памяти, видеокарте и другим устройствам, как они должны реагировать на ваши действия и команды прикладных программ. И мы сейчас будем устанавливать эту самую операционную систему. Берите стулья и рассаживайтесь позади меня: это достаточно длительный процесс.
Вставляю флешку в USB-порт, перезагружаю комп, снова вхожу в БИОС и задаю очерёдность загрузки. Поехали!
У меня на флешке «десятая Винда» с корпоративным паролем, надоедать напоминанием о необходимости активации не будет. Дождавшись первой перезагрузки, запускаю процесс установки на втором «кубике», которые я специально покупал без операционной системы. И так – на каждом. Будущие операторы, следящие за ходом прогресса, зовут меня только когда требуется определиться с выбором настроек «Виндовс». Нудно, монотонно, но никуда от этого не денешься.
До конца рабочего дня на всех компьютерах установлены не только «оси», но и «Офис». Правда, с установкой даты – полная задница: не желает «Винда» воспринимать текущий год, слишком уж он «древний». Поэтому выставляю его на сорок с лишним лет вперёд, подогнав календарь под совпадение дат и дней недели. Все операторы проинструктированы о том, что им предстоит работать с техникой из будущего, лишних вопросов по этому поводу не задают.
Дабы народ не мучился от безделья, раскрываю им стрррашный секрет существования в наборе программ пасьянсов. Пусть хоть чем-то люди занимаются, а не в потолок плюют. Тем более, это – какая-никакая, а тренировка обращения с мышью, коих в Миассе ещё не знают. И уж тем более – оптических.
Дома на мне виснет Катюня, соскучившаяся не менее меня. А когда накал первых эмоций чуть спадает, она растерянно объявляет:
– Миша, тебе ордер на получение квартиры принесли. Это не ошибка? Как тебе могли сразу же выделить трёхкомнатную квартиру?
– Не «тебе», моё счастье, а «нам». Это не ошибка. Я её у Виктора Петровича попросил, когда ещё в первый раз к нему ходил. Правда, не думал, что это случится так быстро. В каком хоть месте?
– Написано, Октября 12А, девятиэтажная «свечка» рядом с восемьдесят девятым училищем. Правда, первый этаж.
Хороший проект, с лоджиями на всех этажах. Даже на первом. И место неплохое: нам даже ближе будет бегать хоть в техникум, хоть на работу. Щедрый, очень щедрый подарок. Впрочем, подарок ли? Если оценить ту аппаратуру, которую я передал конструкторскому бюро, то можно сказать, что я купил эту квартиру. Причём купил втридорога.
– Ну, а почему моя любимая этому не радуется?
– Я просто поверить в такое не могу.
Фрагмент 19
37
Квартиру пошли смотреть только в субботу. Видно, что «подержанная», но не особо «убитая». Ремонт делали года два назад. Видимо, прежние жильцы то ли «разъехались», то ли получили «четвёрку». Мои требования – только установка решёток на окнах, железных дверей на входе и в комнату, отведённую под «кабинет», прокладка в ней более мощной проводки и установка в этой комнате сигнализации с выводом на пульт охраны КБ. Подумал и решил, что особо можно не извращаться, достаточно датчика на открывание двери и фольги, разрывающейся при разбитии оконного стекла. Включение-отключение – обычным тумблером после телефонного звонка на пульт.
Катя всё ещё в шоке от стремительных перемен в нашей с ней жизни. Даже матери не рассказывает о квартире: до сих пор не верит, что это реальность. Приезжавшим в прошлое воскресенье маме с папой сказала, что я в командировке в Москве, но мы отложили поездку к ним ещё на неделю. К этому времени строители от КБ как раз закончат исполнение моих требований. И можно будет начинать переезд. Для этого я и хочу взять отцовскую машину. А на неделе побегать по мебельным магазинам, присмотреть, что можно купить в первую очередь, чтобы после переезда не спать на полу и не сваливать одежду в угол: никакой своей мебели у нас нет. От слова «вообще».
Вот и пригодился вклад «до совершеннолетия» на сберкнижке, сделанный после главного выигрыша в Спортлото. Всё, прикрыта эта лавочка с лотереей. Генерал Суслов – не дурак, сразу сообразил, откуда «ноги растут» у всех этих выигрышей. Расшипелся, потребовал прекратить мошенничество, но решил, что запрет обратной силы не имеет. Тем более, после такого количества переданных мной государству оборудования и техники. А вскоре на лотерейной машине поменялся алгоритм перемешивания шаров. Проверил: выигрышные номера тоже стали не те, что записаны у меня.
За следующую неделю закончил установку на компьютеры необходимого для работы минимума программ, соединил почти все их патчкордами с хабом, создав таким образом первую локальную сеть. Попутно народ учился работать с файлами различных форматов, пробовал писать программки на языках программирования, изучал инструкции по этим языкам. Мужики и девчата грамотные, уже работали с большими ЭВМ, так что схватывают всё быстро. Двоих молодых женщин, согласовав кандидатуры с начальником сотого отдела, усадил заниматься разбором и систематизацией информации, имеющейся на флешках.
А по вечерам – беготня по магазинам. Нам же всё нужно, от самой обычной посуды до холодильника, от табуреток до диванов, от столов до шкафов. Пока присматриваемся, а в четверг-пятницу будем покупать с доставкой в квартиру на субботу после обеда.
В Атлян выехали с самого утра, чтобы успеть к полудню вернуться и начать принимать мебель. Родители тоже в офигении от того, что у нас с Катюхой теперь своя квартира, да ещё и «огромная».
– А как же с тем, что вы не расписанные?
Мамуля в своём амплуа.
– Нет чтобы порадоваться, что сыну вне очереди из директорского фонда её всё-таки дали.
– Вам же, наверное, надо помочь мебель заносить.
– Мам, большую мебель грузчики занесут, а уж по квартире её передвинуть мы и сами сможем.
Куда-то ушла и вернулась с новеньким комплектом постельного белья
– Вот, это вам на новоселье. На первое время. Потом ещё что-нибудь подарим.
Спорить бесполезно, поскольку характер мамы я хорошо знаю.
В абсолютно пустой квартире нам даже сесть не на что. Ну, разве что на подоконники. Надо было всё-таки вчера хотя бы пару табуреток купить. Но дотерпели! У подъезда наконец-то остановился Зил-130 с будкой, на которой крупными буквам написано: «Мебель».
Дождались окончания разгрузки – и закупать посуду. Таскать что-либо из съёмной квартиры отказались сразу: зачем путать своё и чужое? Деньги со сберкнижки разлетелись почти все. Но и всё первоочерёдное, без чего невозможно жить, купили. Дальше обставлять квартиру будем по мере зарабатывания денег.
Расставляли и раскладывали покупки допоздна. И это я ещё не собирал шкаф, привезённый несколькими картонными коробками, и пару письменных столов.
– Жаль, на телевизор денег не хватило, – огорчается Катрин.
– Ничего, несколько дней потерпим.
Я-то знаю, что «зомбоящик» у нас будет такой, какого она и не видывала.
– Да каких несколько дней? Почти месяц ждать до зарплаты придётся.
Не стал спорить: пусть будет сюрпризом.
Ночевали в «старой» квартире. С вечера почти ничего не делали из-за усталости. Так, кое-что по мелочам собрали, чтобы утром погрузить в машину и увезти. Невелика у нас куча барахла, если смогли это «провернуть» за единственный рейс. Во время одной из передышек сообщил подруге:
– Телефон у нас теперь с выходом в город. Номер на бумажке, что в аппарат вставлена. Можешь попытаться кому-нибудь позвонить.
Кому только? Из наших друзей телефон только у Бородулиной, вот Катюня ей и звякнула. Та – в полном ауте от услышанных новостей.
– Ирин, какие гости? Мы даже вещи ещё не разобрали. К тому же Мише нужно машину родителям отогнать.
Это не отмазка, а на самом деле ехать нужно. А потом ещё автобусом возвращаться домой.
С родителями договорились, что они приедут к нам двадцать седьмого, в следующую субботу.
– Заодно мы с тобой съездим в гараж за остатками моих вещей.
– Остатками? Там же чуть ли не полгаража было заставлено коробками.
– Всё, осталось только несколько штук. Остальное сдал. И это… мою заначку, спрятанную под углём, тоже достань и привезёте в субботу.
– Уже не боишься?
– Договорился, что всё оставшееся у меня – моё.
К моему возвращению Катюшка уже «оборудовала» кухню, распихала привезённые с Менделеева вещи, кроме «музыкальных» тяжестей. Трогать их я ей строго-настрого запретил. Ибо нефиг девушке ворочать то, что весит под тридцать килограммов. Сам расставлю, куда надо, когда закончу собирать шкаф и столы.
Пусто у нас. Непривычно. И пока ещё неуютно: в каждой комнатушке с потолка на проводах свисает по единственной лампочке, шторок на окнах нет, вечером пришлось прикрывать их простынями свободных комплектов постельного белья. Пока только в спальне и гостиной, где мы, на ночь глядя, ходим в неглиже.
Хорошо, что не красными флагами! А то было, знаете ли, в моей жизни и такое. Мы с женой поменяли квартиру. Продали однокомнатную в Киеве и купили «двушку» в его пригороде, Броварах. Тоже на первом этаже. И тоже столкнулись с нехваткой штор: на десятом этаже они у нас, конечно, имелись. Но только в гостиной, поскольку застеклённый балкон был на кухне, и балконные занавесочки отлично укрывали нас от любопытных взглядов. И, переехав на новое место, где под окнами регулярно ходят люди, мы не придумали ничего лучшего, чем завесить окошки… флагами, болтавшимися в багажнике машины после политических акций.
Здесь же, в этой квартире, лоджия открыта всем ветрам и снегам (сугробчик на ней в наличии). Так что даже занавесочки некуда прицепить. Летом нужно будет эту лоджию застеклить. Чем, пожалуй, я несколько раньше привычного времени «введу моду» на застеклённые балконы.
Но это всё благоустройство, включая установку самодельных стеклопакетов, потом. Сейчас – спать, поскольку всё равно мы устали с этой переездной суетой. Первую ночь спим в новой, уже своей квартире!
Весть о выделенной мне огромной (по меркам этих времён) квартиры облетела однокурсников в мгновение ока. Если кое-кто утверждает, что Москва – большая деревня, то что уж говорить про Машгородок? И в среду Катюха пришла с практики, угорая от смеха.
– Мишка, ты знаешь, почему тебе квартиру дали? Да ещё и ТАКУЮ. Ты у нас, оказывается, незаконнорожденный сын Макеева.
Ну, да. Я же по отчеству Викторович.
Просмеявшись, советую:
– Катюнь, а ты этого не опровергай. Будут спрашивать, молчи, как партизанка, и делай загадочное лицо.
А что? Вполне себе приемлемое прикрытие для моего «особого» положения. От Виктора Петрович, которому наверняка приписывают немало подобных небылиц, не убудет, а от меня – тем более.
38
В четверг – новое «великое переселение народов». Ксюхе дали место в только-только сданном в эксплуатацию общежитии № 5, стоящем на горке в паре сотен метров выше территории Инженерной площадки КБ. А к кому ей обратиться за помощью в переноске вещей? Только к нам с Катей. Так что пришлось после работы заскакивать в двадцать третью общагу, брать по узлу с вещами и идти на Вернадского, дом 5.
Аж в груди защемило, когда мы вошли в фойе общежития. Дом родной, в который я в «первой жизни» вселился в него на месяц позже Оксанки, а перестал в нём жить в 1995 году. Сколько воспоминаний связано с этим общежитием. И хороших, и плохих, как бывает с любым жильём, где прожил достаточно долго.
Всё тот же блок № 707, трёхместная комната, где в соседках у Орловой пока только Галя Тормоза, моя «землячка» из Атляна. Статная, с красивым лицом «русского» типажа. Парней от неё отпугивает рост – около 180 сантиметров. Совершенно напрасно: характер у неё хороший, с возрастом не «обабится» из-за набора лишнего веса, так и останется «среднего» телосложения, даже родив троих детей. И муж у неё будет ей под стать. Но позже, года через полтора.
Зацепились с Галкой языками всё на ту же тему переездов: она тоже работает в цехе 26 НПО, и новость о выделенной мне квартиры до неё дошла. Но на Катрин не пялится: не единожды уже видела её, когда мы забегали в гости к Оксане.
Общежитие ещё новенькое, пахнет цементной пылью и краской. Всё оборудование работает: и электроплиты, и стиральные машины в прачечных комнатах каждого крыла этажей, и оба лифта. Которые вышли из строя в «святые девяностые», и денег на ремонт их уже не нашлось. Так что пришлось «последующим поколениям жильцов» даже на девятый этаж бегать пешком.
Не удержался, вытащил Катюшку на балкон общежития полюбоваться закатом. Вид отсюда – просто обалденный! И половина Машгородка, и часть посёлка Тургояк, и само озеро, ещё скованное льдом, и многочисленные горные хребты западнее его – как на ладони.
А наша квартира продолжает приобретать жилой вид. Закончил, наконец, сборку мебели. Столы расставили (один письменный в «секретную» комнату, второй в гостиную, раздвижной тоже в гостиную, кухонный – сами догадываетесь, куда), шкаф с лёгкостью передвинул на нужное место, воспользовавшись широко известным «секретом». Знаете, как легко двигать тяжёлую корпусную мебель на ножках? Подкладываете под каждую из ножек по полиэтиленовой крышке, которыми закрывают стеклянные банки, и спокойненько двигаете, например, шкаф.
Стулья у нас – отнюдь не гамбсовские, а, можно сказать, «офисные», «полумягкие», с ножками, «выкроенными» из толстой-толстой слоёной древесины. На что были деньги и что имелось в продаже, то и купили. Но, как и «положено», шесть штук. Табуреток на кухне только четыре, да и то пара обычно стоит под кухонным столом: тесноватая кухня. Особенно – после установки на ней разделочного стола и самого высокого из найденных в магазинах холодильника. Диван в гостиной пока ждёт прихода первых гостей, а второй, который мы решили не складывать, активно «работает» нашим спальным местом. Хорошо, для него не потребовалось покупать никакого матраса!
