Текст книги "Красный Архонт (СИ)"

Автор книги: Александр Бутырин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Фельдшер поспешил к раненым, мастерскими движениями она перевязала истекающий кровью глаз сержанта и остальные единственных выживших солдат стрелкового отряда. Врач оставила их, ее руки были нужны все большему числу раненых.

Сержант посмотрел на лучника, они вместе лежали в углу башни, за стеной слышен все более громкий рев дикарей и шум битвы, грубое оружие дикарей ужасно громко разрывало тела пехотинцев, где-то дальше разили дикарей драконы, Кайвин видел единственный шанс на победу в ящерах.

– Они поплатятся. – Офицер убрал руку с повязки на глазу и сжал ладонь Кайвина. – Гнев Императора падет на них!

Кайвин спокойно кивнул, кровь его товарищей пролита не зря, каждая стрела, выпущенная их луками, каждый удар принятый в их хрупкие тела, муравьиными шагами приближает победу Драконьей Империи.

– Очнитесь, повелитель, дикари на стенах!

Кенерика словно ударило молнией. Биение сердца не могло заглушить рычащие вопли северных людей и отчаянные крики имперцев. Он находился в своем шатре, хватка зимы не могла пробиться через защиту теплой постели, на тактической карте не было ни одной известной достаточно близкой армии, способной за одну ночь достигнуть лагеря, на них из засады напала полноценная армия, укрывшаяся у них под носом. Двое гвардейцев смотрели на лежащего в кровати Императора. Они находились во всеоружии и готовы в битве, прямые мечи в их руках пробудили Кенерика окончательно, они хранили его жизнь дни и ночи, пока он тут спал в сладком безответственном беспамятстве. Кенерик злобно взглянул на стойку с броней.

– Доспехи мне, и Покоритель в руки! Живо!

Каждая секунда промедления будто делала Кенерика старше, опьяненные кровью дикари становились все громче, и только драконий рев вселял надежду. Ему хотелось вырваться на помощь своим войскам, заставить воспрять их души и тела, направить в бой, но он знал, что его жизнь ценнее любой другой, об этом ему говорили с самого детства все учителя и родственники, а без доспехов, он просто заметная мишень. Кенерик чувствовал вес легендарных доспехов своего рода, каждый кусочек металла передавал их давно ушедшее тепло, на каждой пластине засохла давно смытая кровь, он ощущал, как на него взирают предшественники, сосредоточенный взгляд Строителя, предвкушавший взгляд его отца Эрнерика, мудрые и хитрые глаза деда, и самый пронзительный взор был у Диориса.

Наконец, доспех был собран на теле Кенерика, последним штрихом был покрывший голову шлем. Гвардеец склонился, держа в выставленных руках Покоритель, Император знал, что родовому клинку нужна кровь врагов.

Обеими руками Кенерик взял меч, его пальцы идеально легли на рукоятку оружия, без сомнений, он достоин Покорителя. Четыре камня символизирующих архонтов в рукоятке поблескивали, смотря на них, Император помнил о всех живущих в его стране. Он направился к выходу из шатра.

– С этого момента я бог войны, я неуязвим.

Перед палаткой сформировали кольцо гвардейцы, стоявшие с внешней стороны кольца лучники выцеливали кифрезов на стенах и неизменно метко лишали их жизни, фидиреды стояли с внутренней стороны, их защищали остальные гвардейцы. Сверхтяжелые драггерноты стояли в авангарде, малочисленные и медленные, но по живучести сравнимые с драконами, из их вида происходил самый великий из них – Тайфанг Огнеруб. Если фидиреды решили развивать целебные свойства драконьей крови, то драггерноты усилили свои физическую мощь.

Драггерноты, фидиреды, киврикеры и прочие: они все «виды» гвардейцев, ковавшие свои тела в кузнице войны, развивавшиеся достаточно долго, чтобы они уже во многом не походили на людей.

В небесах летали драконы, тела некоторых ящеров были поражены парой метательный копий, но ни один дракон не погиб, что принесло Кенерику некоторое облегчение. Они часто спускались из-за облаков, обливали толпы врагов пламенем и возвращались под завесу облаков, не дожидаясь ответного удара. Кенерик заметил нескольких дикарей с метательными копьями, они с трудом удерживались от кровавого ближнего боя и всматривались в небо.

– У снегожуев отряды, созданные специально против драконов, это племя с минимальным знанием о тактике, мы не можем оставить Императора! – Пытался донести до Тайфанга капитан гвардии.

В центре кольца стоял легко узнаваемый Тайфанг, его громадную фигуру, возвышавшуюся даже над собратьями драггернотами, можно было сравнить размером с высокого кифреза. Телохранитель спокойно говорил с капитаном гвардии, но прервал разговор почувствовав вышедшего из палатки Императора.

На стенах у врат творился настоящий хаос, несколько гигантских медведей, ревя и беснуясь, разрывали в клочья врата, за деревянными вратами оставалась опускаемая металлическая решетка, она стала причиной такого желания быстро взять врата, гнево-медведи будут слишком долго проламывать металл. Высокие и сильные дикари, разрывали в ближнем бою имперских пехотинцев, чешуйчатые нагрудники не могли спасти от грубых топоров и молотов, один взрослый кифрез стоил шести или семи имперских солдат, ворота крепости скоро будут взяты. На стенах остальной части лагеря дела шли несколько лучше, похоже, там более слабое наступление удалось удержать благодаря драконам.

– Чего вы ждёте?! – Даже сквозь шлем и шум битвы, гвардейцы слышали каждое слово повелителя и готовы были выполнить любой приказ.

– Часть лекарей на стены, у пехотинцев там ад! Лучники, встать перед вратами и ждать пока голозадые верхом на тварях не прорвутся, пусть вас защищают драггерноты! Остальные гвардейцы тоже на стены! Кончайте стоять столбом!

– Но господин, ваша безопасность! – Гвардейцы выдвинулись на позиции, пока офицер выжидал.

– Мне хватит Тайфанга, а вас, капитан Лекрен, я также желаю видеть бьющимся за врата, в самом пекле, для которого вы были и рождены! Выполнять!

Капитан, быстро кивнув, убежал вслед за остальными гвардейцами. Тайфанг встал у плеча Императора, он покрутил секиру в руках, одно лезвие огромного двухлезвийного оружия, было шире Императора в плечах.

– У дикарей есть скрытные убийцы, господин.

– У меня есть ты. – Кенерик не боялся кинжала во тьме, когда его защищал всевидящий Тайфанг.

– Тоже верно.

Прямо из доспехов Императора выросли великолепные желтые крылья, мощным взмахом, Кенерик взвился в небеса. Тайфанг устало взмахнул секирой, драконья кровь не развила в нем крылья.

– Вы делаете вашу защиту сложнее, повелитель.

Как бы солдаты не пытались сбросить лестницы, замедлить этот поток дикарей-великанов, у них не выходило. Снежные люди были огромными, одна их рука толщиной была как полторы руки имперца, а смерти они будто не боялись, каждый взбирался по лестнице, и каждый забирал с собой пятерых прежде чем умереть самому. Пехотинцы кончались, дикари нет, солдаты колебались, племенные воины же, до конца были уверены в победе, с каждым мигом, они приближались к захвату врат.

Тевер лежал на полу, постоянно выпуская одну стрелу за другой, его выстрел мог не пробить редкую броню дикарей, или застрять в щите, но он никогда не промахивался, по все расширяющейся группе врагов нельзя не попасть. А врагов становилось все больше, трупы имперских солдат больше не помещались на стенах, соотечественники, умершие чуть ранее, выталкивали тела умерших позже. Дикари кричали непонятные кличи и молитвы на своем рычащем языке. Кифрезам не были нужны и топоры чтобы вселять ужас. Кайвин видел, как лишенный оружия и загнанный в угол дикарь разбил головы троим пехотинцам подобранным с трупа шлемом, пока его голову не пробила удачная стрела. Скоро северные люди ворвутся в башню, с только одной работающей рукой Кайвин ничего не сможет им сделать, неспособный подняться сержант лишен малейшего шанса на побег.

Надежда редела, как и ряды Имперских войск. Племя Лося продавливало оборону врага всё глубже и сильнее. Поднимавшиеся на стены племенные воины становились покрытыми в доспехи, только сейчас, стен достигла тяжелая пехота кифрезов.

Дикари должно быть сильно удивились, когда чешуйчатые нагрудники и тонкие копья сменились на красную броню и искусные мечи. Гвардейцы пришли на помощь словно из ниоткуда. Кайвин чувствовал себя беспомощным котенком, когда гиганты все же дошли до башни. Над ним возвышался ухмыляющийся дикарь, северный человек замахнулся массивной булавой с черепами на шипах, дозорный попрощался с жизнью, страх смерти погрузил мир в тонкий слой темноты.

Тогда, он услышал громкий лязг, вставший перед ним гвардеец, без затруднений принял сокрушительный удар на щит. Дикарь взревел, рука онемела словно он ударил каменную стену, он не сразу понял, что она отрублена по локоть. Гвардеец нанес другой удар, точный укол пронзил сердце врага. Отбросив труп, гвардеец обернулся к двум раненым.

– Ничего вам доверить нельзя.

Он присоединился к битве, оставив Кайвина и сержанта в башне, ударом щита он сломал шею одного дикаря, к другому врагу он подпрыгнул, в воздухе разрубая его плечо до ключицы, вторым ударом протыкая лицо клинком. Кайвин часто не мог уследить за движениями гвардейцев, их мастерство и их кровь создавала из них истинных бесстрашных воителей, по сравнению с ними, он был ребенком с мечом.

Во главе с капитаном, гвардейцы-лучники выстроились перед вратами, вместе с ними находилось несколько отрядов копейщиков и мечников, их задачей было устранение самых опасных врагов – гнево-медведей и наездников на лосях. Впереди стрелков, цельнометаллической преградой построились линией драггерноты, лучники не сомневались в боевом мастерстве старших тяжелобронированных соратников, солдаты знали насколько прочные их доспехи, кифрезы поймут, что не только они одарены нечеловеческой силой.

За их спинами пролетал Император, вместе с телохранителем и остальными гвардейцами снизу, он направлялся в самую гущу битвы, солдаты должны были увидеть его крылья, узреть легендарный клинок и доспехи, и понять, что каждый Император Вайкрита сражается бок о бок с простым людом.

Он влетел на голову дикаря, могучим ударом прорубая насквозь троих врагов. С удивительной пластичностью, Император перемещался между рядами врагов и друзей, каждое мгновение он оказывался в другом месте, пинками сбрасывал лестницы, наносил удары в спины пробивая сразу нескольких толпящихся дикарей. Большинство пехотинцев не поняло кто пришёл к ним на помощь, пока над их головами на пролетел облаченный в легендарные доспехи воин. Проносясь над дикарями, Кенерик разбивал их головы сабатонами, разрубал их ряды взмахами Покорителя, из его рта вырывался поток раскаленного пара под колоссальным давлением, от которого кожа дикарей краснела, отслаивалась и покрывалась лопающимися жёлтыми волдырями.

Сопровождающие гвардейцы и без крыльев легко залезли на стену, острые когти и могучие прыжки помогли им в этом. Гвардия постоянно атаковала метальщиков копий, ставшие спускаться заметно чаще драконы приносили заметно больше пользы. Тайфанг одним прыжком достиг стены, равномерными методичными взмахами секиры, он с легкость прорубался сквозь группы дикарей. Он посмотрел снизу на осадную лестницу, по ней ползли жаждущие битвы дикари, сквозь щели закрытого шлема Тайфанга им на головы посыпался красный жгущий плоть порошок. Через несколько секунд взрывной порошок оглушительно громко взорвался, от лестницы и дикарей остались обломки и ошмётки.

Воодушевленные подвигами Гвардии, пехотинцы собрались с духом, ужас в их криках сменился на справедливую ярость. Кайвин ощущал себя сильнее, при виде силы героев Империи. Невероятно осмелев, он высунулся из башни, и точным ударом проткнул висок, дикарю, которому не повезло смотреть в другое направление.

Империя теснила кифрезов сильнее с каждым мигом, большинство лестниц расплавились, взорвались и уничтожились другими способами. Драконы сосредоточили огонь по стоящим у врат врагам. Неиссякаемая снежная орда теряла в количестве, но боевых зверей и наездников оставалось ещё слишком много, чтобы они могли отступить.

Храбрый чёрный дракон спустился на землю, и вонзил когти в бока гигантского медведя. Мохнатый зверь взревел, он поднялся на задние лапы, и схватил ящера за шею, опрокинув его на землю могучим броском. Дракон зашипел, пастью, он вцепился в заднюю лапу медведя, и потянув, также уронил его. Медведь упал на спину, деревянная платформа с дикарями-копейщиками на ней были раздавлены под массой боевого животного. Дракон подскочил на опрокинутого медведя, и двумя ударами когтей разорвал ему горло. Злобно смеясь, ящер покинул истекающего кровью зверя.

От деревянных врат разлеталось всё больше кусков, но огромным медведям пришлось бы проломить металлическую решётку. Лучники внимательно наблюдали за лебёдкой с цепью, отвечающую за поднятие железных врат.

Со стены упал один племенной воин, гвардейцы посчитали его скинутым со стены трупом, или дикарем, который станет таковым после приземления. Они перестали так думать, когда вокруг него обвилась стужа, поток холодного воздуха замедлял его падение.

– Хвала Халлу Совы! Я отправляюсь в Унделигзал! – Гневно ревел парящий в воздухе воин при виде во много раз превосходящих числом гвардейцем, дикарь поблагодарил спасительное колдовство, и принял неотвратимую судьбу.

– Не дайте ему дойти ему лебедки! – Приказал капитан, указав на врага клинком.

Стрелы сорвались с луков, но были в один момент перехвачены потоками ледяного ветра, стрелы отклонились от только достигшего земли дикаря. Не дожидаясь приказа, драггерноты оставили лучников, лязгающим бегом, они обгоняли легко защищенных пехотинцев, ледяной ветер не сможет остановить их топоры как стрелы. Схватившись за рычаг обеими руками, дикарь использовал всю свою недюжинную силу, лязгающая решетка быстро поднималась, в конечном итоге, сформировав достаточно большой проход. Вокруг подъемного механизма закружилась вьюга, цепь лебедки полностью обледенела сверкающим льдом, механизм безнадежно застрял. Драггерноты достигли дикаря слишком поздно, окружив его с трёх сторон они не дали ему никакого шанса, один взмах отрубил его ноги, удар булавы размозжил его голову по снегу. Гвардейцы не догадывались о великом счастье исполнившего свое предназначение воина.

– Да согреет твою душу Унделигзал. – Пронесся где над головами тяжелых гвардейцев шепот.

– Цепь! – Проскрежетал бронированный гвардеец.

Его собратья обрушили на заледеневшую цепь всю силу своих ударов, сама земля тряслась под их мощью, вибрации ощущали гвардейцы-лучники и бьющиеся на стенах пехотинцы. Все без толку, на странном синем льде не образовалось и трещины.

Гигантские медведи проломили врата, древесина недолго удерживала удары их могучих лап, поднятая решетка больше не была их преградой. Впереди обычных бурых гнево-медведей, рвалась в бой закованная в ржавую грубую броню медведица-шатун, ее шерсть и когти покрыты засохшей кровью, из клыкастой пасти лилась желтая пенистая слюна, глаза обезумевшего зверя остановились на одном из драггернотов. Рванув на немыслимой скорости, медведица разорвала гвардейца десятком ударов за пару секунд, толстая броня нисколько не замедлила её. Она издала холоднеющий душу рёв, пехотинцы в ужасе убегали прочь.

В Племенных Землях нет зверя страшнее, чем впавшая в кровавое безумие медведица, потерявшая своих детенышей после летней спячки.

В лагерь прошли остальные враги, огромные медведи ударами лап превращали в кровавую кашу целые отряды пехотинцев. Метатели копий на их спинах били далеко и точно. Гвардеец лучник целился в глаз гигантского медведя, но его голову с плеч снесло стремительно летящее копье.

Дикарей оставалось на стенах меньше с каждой секундой, мышцы Кенерика невыносимо ныли, Мираред часто ему говорил, что иногда лучше сохранив силы, пожертвовать скоростью, но Император вновь забыл совет. Каждый раз, когда мимо его головы пролетало копье, когда огромный молот приземлялся на то место где мгновение назад стоял он, он чувствовал, как сердце страдает, качая океан драконьей крови. Мир вокруг него исчез, остался только клинок, и шеи врагов.

– Возвращайтесь в свою ледяную пустыню! – Скрипя зубами после пропущенного удара булавой по ноге, выражал свою ненависть повелитель Империи.

Она дождалась пока горячая кровь в венах и артериях не позволит ему почувствовать холод, обвивший его крылья. Она наблюдала за ним с того момента, как он взлетел на стену. Для глаз, отвлеченных жаром битвы, она стала сугробом на верхушке башни.

Кенерик воззвал к крыльям, желая лишить головы очередного врага, но они не отзывались. Он повернул шею, и обомлел, его крылья покрылись толстой ледяной коркой. Они застыли, словно часть чересчур вычурного доспеха. Император повернул голову обратно к своим людям, они побеждали, крича хвалу Империи и Императору, они давили дикарей со стен. Но Кенерик знал, что снежные люди даже сейчас способны забрать слишком много жизней, он не мог позволить себе потерять хоть ещё одну жизнь, которую мог бы спасти, был бы он чуть быстрее. Бесполезные крылья мешали.

– Вы мне не нужны! – Император двумя взмахами отрубил оба крыла, с колокольным звоном, они спали со спины. Почувствовав легкость в спине, Кенерик вновь помчался в бой.

Они только этого и ждали. Три крылатые фигуры сорвались с ближайшей башни, цепкие руки схватили его за наплечники. В недоумении, Кенерик поднял голову.

На него смотрели три прекрасные девушки, их огненно-рыжие волосы танцевали с друг другом огненный танец, он ощущал их ласковые прикосновения, ему хотелось никогда не уходить из их объятий. Из их спин выходили крылья с белоснежными перьями.

– Ангелы? – Не веря спросил Кенерик.

– Твоя смерть. – Ответили три девы, и выпустили его из рук.

Наваждение ушло после тяжелого падения, троих ангелов словно не существовало, они исчезли, пролетев в разные стороны, Кенерик проломил крышу лагерного штаба, где он проводил совещания с генералом и другими высокопоставленными офицерами. После прошлой неудачной атаки неизвестного ледяного мага, командиры решили собираться в более прочном здании. Тогда огромная глыба льда приземлилась в метрах от палатки Императора, гвардейцы моментально отправились на поиски убийцы, но колдун исчез в внезапно разошедшейся вьюге.

Он приземлился в круглый стол, в стороны полетели щепки и куски дерева, доспехи не защищали от падения, но драконьи мышцы и кости выдержали. Он поднялся, оглядываясь по сторонам. Факела на стенах затушены, в здании хранилась подозрительная тишина, звуки боев не доносились даже из отверстия в проломленной крыше. Первым решением стал прыжок в дыру, так как это был самый короткий и светлый путь. Император пожалел о своём решении, когда головой врезался в невидимую преграду. С повторным грохотом, он приземлился точно в то же место. На невидимой стене не появилось признаков повреждений.

Кенерик хотел в первый же миг помчаться обратно в битву сквозь наизусть заученное здание, но опасения застопорило его.

«Неизвестные твари схватили меня, уронили точно в это место. Если за одним из углов меня поджидает засада…»

Он не закончил свою мысль, её прервал испуганный мужской крик, Кенерик сорвался с места на помощь. Крик беззвучно резко оборвался, без хрипа или бульканья, словно звук обрезали.

Решив, что уже поздно, Император медленно зашагал к ближайшему углу. Он напряженно сжимал меч, но не из-за страха. Три крылатые девы вводили его в замешательство, он слышал об белокрылых чистейших созданиях от иностранных гостей, но они происходили из других религий, ложных вер. Кенерик верил в божественность Аркошсовра, Чешуйчатый Отец не мог возгневаться на своего верного раба.

«Проклятые иллюзии».

– Выходи, трус!

Из темноты возникла ледяная статуя, словно сгорая от стыда, она закрывала лицо ладонями, это не помешало Императору разглядеть ее, с другой стороны.

Кенерик сразу сомневался, что убийцы вырезали для него ледяную скульптуру, лицо замороженного насмерть человека источало страх, капельки слюны застыли на губах ледяного трупа. Император не сразу узнал лицо мертвеца, но вспомнил тех, кто мог бы пережидать бой посреди безопасного пустого полевого штаба. Капитан Боквир невольно встал на путь убийц, трусливо убегая о опасности.

Кенерик продолжал идти вперед, он не удостоил тело какими-либо почестями, трусы и предатели Империи цены имеют меньше грязи. Кромешная темнота словно становилась гуще, и когда Император понял, что не способен разглядеть лезвие меча, он осознал, что усиленное зрение не действует. Глаза, похожие на человеческие снаружи и полностью другие изнутри, не распознавали тепловые силуэты людей снаружи, хотя разгоряченные битвой тела, посреди снега и промерзшей древесины, должны были сиять как звезды в ночи.

– Колдун, я знаю где ты прячешься! Если ты выйдешь и расскажешь всё что знаешь, я обеспечу тебя всем чем пожелаешь! – Слепо кричал в темень Кенерик, он знал, что такой искусный маг не поведется на блеф. – Ты станешь героем Драконьей Империи!

– Твоя Империя сгорит в огне! – Раздался женский голос с выразительным акцентом где-то впереди.

Как Кенерик и думал, маг не поверил в обещания, но Император и не хотел, чтобы враг верил.

Кенерик знал, что многие заклинания подвязаны на эмоциях или уме мага, некоторым колдунам ярость, непонимание или страх приходились на пользу, остальным эмоции только мешали держать заклинания под контролем.

Магическая темнота на мгновение ослабла, в конце коридора промелькнула фигура с двумя парами звериных светящихся глаз, колдун активно жестикулировал, бесшумно двигаясь в такт с Кенериком, она умело балансировала на грани эффективности магии и поля зрения Императора. В ослабевшей темноте, вернувшие силу глаза разглядели невидимые раннее два прохода, Кенерик помнил, что дверь на вершине лестницы вела наружу.

«Меня вели куда хотели, прямиком в ловушку, сейчас мы будем бегать по моим правилам».

Кенерик учился у десятков лучших педагогов, одним из которых стал лично Федликс. Он прожужжал ему все уши о самых тонких особенностях магии: чем школы колдовства различаются от стихий и ветвей, почему большинство магов-людей не доживает до тридцати, и почему идеального заклинания никогда не будет. Император навсегда запомнил его уроки, если Мираред частенько давал поблажки во время уроков фехтования и тактики, то с уроков строгого Федликса Кенерик иногда возвращался с ожогами, травмами и порезами, полученными из-за ошибок. Федликс считал лучшей тренировкой бой, во время боя юный наследник пытался защититься от как можно большего количества разнообразных заклинаний. Юный наследник династии часто плакал и просил изгнать золотого дракона, а лучше вовсе казнить. Отец смеялся, разрешая продолжать уроки несмотря ни на какие жалобы сына. Сейчас Кенерик мог только благодарить отца и учителя.

Из шлема Кенерика просвистела тонкая струя пара, послышалось шипение плоти, Кенерик знал, что его драконье дыхание не дотягивало до разрушительной силы Тайфанга или до простоты Мирареда, но оно как нельзя кстати подходило против легких и быстрых врагов. Волшебница вскрикнула, она прикрыла половину лица ладонью, убегая дальше по коридору. Император был доволен точностью попадания, но не собирался гнаться за ней. Если они желают убить его, то пусть приходят сами.

Он поднялся на лестницу, ведущую наружу, уже были слышны слабо отчетливые шумы продолжающейся битвы. Дверь легко открылась, он заметил промелькнувшую на карнизе тень, ему в шлем обрушился удар двух ног в полете, от которого он слетел с лестницы. Заподозрив неладное, Кенерик опустил голову и выпустил мощный поток пара изменив направление полета.

Он упал на ступени и оглянулся, на стене, куда его примерно направили внезапным ударом, выросла гигантская льдина, необычный синий лёд словно светился в темноте. Он не знал, смогла ли глыба пробить доспехи, он не хотел знать.

Император перестал об этом думать, услышав быстрые шаги. Он наотмашь махнул мечом, оставляя глубокие борозды в стенах. Убийца пролетела над клинком, приземляясь за спиной цели. Она нанесла удар точно в сочленение брони, но даже сейчас её оружие не способно было пробить доспехи. Убийца не видела, как ухмыльнулся её враг, он внезапно развернулся, и латной перчаткой отправил её в полет по лестнице, как она раньше. Кенерик разочаровался, когда крылья за её спиной остановили убийцу от приземления на подготовленную для него льдину. Убийца спустилась на пол, в её руку, словно копье, легла самовольно двигающаяся ледяная глыба.

Кенерику стало ясно кем являлись три крылатые девы, одна владела магией льда, он всё ещё её не видел, другая, та что изуродована потоком пара, управляла тенями и иллюзиями. Третья же, сильна физически, и сейчас она стояла перед ним.

Теперь он мог разглядеть её лучше, пока она выжидала удачный момента для броска. Как и все кифрезы, она была высокой, выше Императора на голову, но заметно тоньше и изящнее. В отличие от раненной паром колдуньи, она была облачена в прочные обработанные шкуры с металлическими вставками в редких местах. Её шлем имел множество острых углов, и его можно назвать красивым, в отличие от любой другой дикарской брони. Другой рукой она держала длинный кинжал, который скорее всего был парным. На наспинной пластине находились странные крюки, будто для зацепления чего-то. Белые крылья исчезли из виду.

– Я бы мог разрубить тебя пополам, но ты мне нужна живой. – По правде он не мог махнуть клинком из-за узкого пространства, однако, блеф уже показывал свою полезность. – Сдавайся, самоуверенная девка!

Вместо ответа, она запустила ледяную глыбу, Кенерик своевременно среагировал, отразив снаряд клинком на лету. Убийца побежала к нему напрямую. Он не услышал хлопанье крыльев за спиной. Птицы схватила его за наплечники цепкими когтями, клювом, она пыталась выклевать ему глаза сквозь зрительные щели шлема. Убийца подскочила вперед, подпрыгнув, она уронила Императора ударом ноги в грудь. Убийца хоть и была женщиной, но она была двухметровым кифрезом, выросшим в смертельно опасных ледяных землях. Кенерик только сейчас понял, что с её силой придется считаться.

Легко подняв опрокинутого Кенерика, птица вынесла его наружу, не переставая пытаться протиснуть клюв к глазам. Взмахами рук, надоедливую тварь удалось отогнать. Птица отлетела к своей хозяйке. Крылатая бестия оказалась совой, размах её огромных пушистых крыльев превышал три метра, совиные крылья бесшумны, благодаря сложноустроенным крыльям и перьям похожим на бахрому. Сова прицепилась к наспинным крюкам убийцы, и с легкостью подняла её в воздух.

На краю крыши штаба показалась ледяная колдунья, ее волевое лицо, обладало необъяснимой, дикой красотой. Вместо брони у неё была накидка из белых перьев и мехов. За её спиной поднялись крылья, похожие на крылья боевой сестры.

Третья вышла из двери, из ее тени расползалась тьма. Ее изувеченное страшным ожогом лицо излучало непередаваемая ненависть. Она совершила ошибку, поддалась гневу, и теперь винила врага, воспользовавшегося слабостью. За её спиной поднялись тёмные крылья.

Они не были ангелами, они являлись воплощениями многоликой богини смерти, их тела соединялись с животным образом смерти. Халл Совы полностью состоял из женщин, на это имелось довольно много причин, но о большинстве Кенерику не было известно, секреты Халлов хранились под завесой зимы.

Халлы – внеплеменные воинственные культы кифрезких богов и богинь, измеряющие верность каплями пролитой крови. Когда на Племенные Земли нападают иностранцы, Халлы бросают свои силы на защиту родины. Они не участвуют в междоусобицах и войнах между кифрезкими племенами.

С младенчества, Халл Совы принял их на службу, прервать которую могла только их богиня, всю жизнь они тренировались быть скрытными убийцами. Если девочка в племени рождается с совиным пером, сжимаемым в руках, то родители обязаны спрятать ее в ближайшее дупло, занятое гигантской снежной совой, ведь дитя избрала богиня смерти Хьесе.

– Богиня желает твою душу, смерть желает твое сердце, Апаралья принесет твое сосредоточие жизни нанизанными на кинжалы. – Прошипела иллюзионистка.

– Чешуйчатый Отец возжелал эти земли, ваши снежные божки могут поцеловать мой зад. – С пальцев колдуньи сорвались синие ледяные снаряды, их было слишком много.

«Крылатая тварь вынесла меня наружу, в чём их план?»

Кенерик почувствовал, как магический лед пробил доспехи и вонзился в тело. Кенерик сжал зубы, волшебница ухмыльнулась, но её радость быстро исчезла с лица. Пробитый металл начал зарастать, словно драконья плоть, ледяные кинжалы плавились, вода испарялась от жара регенерации брони.

Раздался звериный рев, сотрясающий воздух и землю, сразу за ним проследовал быстро приближающийся громоподобный топот.

Медведица-шатун бежала к штабу. Глаза исполняемые ненависти сосредоточились на далёком и высоком здании. Ее массивное тело проламывало и сносило палатки и редкие деревянные здания. Пехотинцы успевали убегать с пути чудовища, некоторые гвардейцы приближались слишком близко, громадные лапы монстра давили и разрывали их в доли секунды. Драконы были отвлечены толпами дикарей, они хотели вкусить их кровь и запах сожженных тел.

Тайфанг остановился после очередного взмаха топором. Гвардейцы и пехотинцы продолжали давить остатки племенных войск. Он повернулся всем телом, телохранитель не понимал, как, но всегда ощущал приближающуюся к Императорам опасность, возможно, из всех эмоций, в нем осталось только это ощущение, схожее с мурашками и гусиной кожей.

Могучим прыжком, он взлетел со стены. Лязг тяжелых доспехов по громкости равнялся с грохотом медвежьих лап. Его глотка изрыгнула слова на драконьем языке. За ним последовало несколько гвардейцев.

Кенерик моргнул, магическая темнота снова окружила его. Он выплюнул раскаленный паровой снаряд, в направлении теневой колдуньи, но ласкающего уши крика и шипения плоти не последовало. Колдунья училась на своих ошибках.

Засвистели другие ледяные снаряды. Кенерик удачно отпрыгнул от них, ему не хватало только начинавших отрастать крыльев. Быстрые ноги высокой убийцы хаотичными прыжками, не давая ориентироваться на звук, двигались вперед. Сзади, сотрясая землю, приближалась медведица. Но хуже всего были бесшумные совиные крылья, убийца могла быть за спиной, а он об этом не догадывался.

Его окружили, среди белого дня он был слеп как в ночи. Иллюзионистка призвала медведицу громким шепотом, она обещала зверю отмщения, и зверь откликнулся на зов.

Медведица взревела, кровавая слюна обрызгала доспехи фонтаном. Кенерик уклонился от первого удара, но последующие три были слишком быстрыми. Её когти не разрезали броню, но сила ударов крушила внутренности. Кенерик отлетел на большое расстояние, его тело прибило к стене штаба, он упал на колени, рвота вырвалась из желудка. В спину вонзился ледяной шип, едва не пронзивший позвоночник.