Текст книги "Красный Архонт (СИ)"

Автор книги: Александр Бутырин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Страусы быстро довезли Лорда Арены до его особняка с гладкими высушенными стенами цвета пустыни, стоящего у берега Жемчужного Моря, стража стояла, навытяжку держа в ножнах шамширы и ятаганы. Он не помнил, как его встречали слуги, как ноги донесли его до кровати, как он устало повалился на мягчайшую перину. Он помнил прекрасные сны полные золота и богатства. Его золота, и никого другого.

А где-то в темноте, посреди звериных вздохов и рыков в стенах из красной глины, звучала неловкая песнь, исполненная неумелым, неподготовленным голосом, на которого возложили давящую ответственность.

– Укрой страхи под листьями, сожги кошмары храбростью своей, и спи спокойно, как медведь зимой, как лось упокоенный со старыми костями.

Зверолюд повторял простую колыбельную раз за разом на родном грубом и гортанном языке, покачивая крохотное тельце на своих громадных руках. Эту песню он постоянно слышал от матери, будучи ягненком. Она успокаивающе напевала её после ночных кошмаров. Напевала, когда их табор вновь перемещался в ночи гонимый людским огнем. Его мать напевала эту песню, когда её схватили цинитские звероловы. Он прятался в кусте цветущего шиповника, всхлипывая и давясь слезами. Последняя песня матери помогла ему не заплакать, не выдать себя жестоким людям. Он никогда больше ее не видел, но её лицо часто являлось ему во снах вместе с колыбельной.

Новорожденная громко визжала и пищала, её когти и зубы не могли пробить толстый мех зверолюда. После нескольких часов, она утратила силы бороться. Неумелая, но навязчивая колыбельная утягивала в сон. Как и любой дракон, она знала каждый язык. Речь зверолюдов показалась ей шепчущей и шершавой, как звуки сдираемой с дерева коры, как волнуемая ветром трава. Она уснула, сомкнув зубы вокруг мизинца зверолюда.

– Я не оставлю тебя одну, среди кровожадных тварей, среди злобных людей, среди красной глины и холодного чугуна. – Шептал он, успокаивая больше себя, чем её.

Зверолюд забыл, когда последний раз он думал о своих чувствах, он забыл собственное имя, данное ему матерью, он забыл свое лицо. Маг уснул, держа холодную чешуйчатую новорожденную в теплых мохнатых лапах. Зверолюд испытывал новое чувство. Он хотел защитить это беспомощное создание, не из-за приказа хозяина, а по собственной воле. Он верил, что дитя поможет ему вспомнить себя, отринуть страх, похоронить страх под листьями.

15 лет спустя. Мидвей. Город в засушливой степи. Арена Онуврит.

Окропляемый кровью песок вздымался ввысь во время захватывающего боя. Трибуны ревели после каждого промаха или попадания, и становились еще громче, когда фаворит всё сильнее приближал свою победу.

Ловкий не отягощенный броней человек с кинжалом и мечом, проворно уклонялся от чудовищных ударов палицы желтокожего орка, у которого из брони были только левый наплечник и правый наколенник. Толпа облегчено вздыхала, когда тяжелая дубина орка приземлялась на песок в дюймах от его тела. Он танцевал вокруг неуклюжего соперника, кланялся перед толпой, жонглировал клинками, перебрасывая их через шею, ноги и руки. Все эти элементы захватывали толпу, гладиаторские бои – самое популярное развлечение Мидвея, и хотя на Арену Онуврит вход был бесплатен, мест на всех не хватало.

Онуврит – самая большая и уважаемая арена города Сейклара, выдавившая почти всех конкурентов. Гильдия Гларидус и сами Пятнадцать Домов часто выражают свою благосклонность этому заведению.

Ловкач метнул кинжал точно в колено орка, нелюдь завопил от боли, он не переставал пытаться приземлить палицу на хрупкого человечка, которому хватит и одного удара. Хромая, он бездумно наступал на человека, ловкач лишь смеялся скудоумию орка. Ещё один слишком близкий промах, ещё один облегченный единообразный вздох трибун, еще один поклон под обожающие взгляды.

Арена Онуврит имела абсолютно типичную архитектуру: вокруг боевого круга были выстроены трехъярусные трибуны, четыре прохода закрытые опускаемыми решетками ввели вглубь арены. Отличалась Онуврит от остальных лишь размерами боевого круга, вокруг которого и были устроены трибуны, наполненные желающими зрелищ. Всю популярность Онуврита обеспечивали его подземные клетки. Онуврит выпускает сражаться самых экзотичных и опасных тварей, ни у одной другой арены не хватает золота на содержание настолько ужасных чудовищ, ни у одной арены не хватает храбрости или безумия на такой риск. Многие из этих тварей способны на огромные прыжки и вовсе полеты, от побега чудищ останавливают толстая пятнадцатиметровая чугунная решетка над боевым кругом, ценой почти как вся остальная арена. Похожие, но установленные вертикально решетки защищают зрителей каждого яруса. Арена Онуврит разорилась, если бы хоть один богатый зритель погиб ища зрелищ. Решетки были выплавлены и установлены лучшими дворфами-мастерами из Золотого Молота – самой уважаемой гильдии строителей и архитекторов во всем Имире.

На трибунах больше всего было людей: местных и реже иноземцев, но имелись и хорлаки, находившиеся в особых стойбищах, они кричали громче всех зрителей и пили ещё больше. Были и орки, оценивающе взирающие на проигрывавшего родича. Один из людей, сидящий на высшем третьем ярусе – отведенном для простолюдинов, готов был поклясться, как увидел спрятанное в капюшоне острое ухо у сидящего впереди незнакомца. Он решил списать это на выпивку. Мидвей основан богатейшими торговцами и поэтому население его весьма разнообразно, но даже здесь никто не рад остроухим. Эльф не способен жить без оглядки в Имире.

Ловкач сильно пнул высокого орка по челюсти, быстро перекатился, вынимая кинжал из колена врага, и тут же вонзил клинок в обратную сторону колена. Орк болезненно зарычал, ударил его в живот кулаком, отбросив на большое расстояние. Зрители испуганно вдохнули. Ловкачу теперь хотелось закончить бой по быстрее, боль разливалась по его телу, дышать было сложно, но огромный кулак орка не задел ничего важного. Человек сделал шаг к орку, быстро отошел от яростного удара, и, отпрыгнув от палицы, длинным порезом лишил великана глаза. Желтокожий упал на колени, схватившись за обливающиеся кровью слепое место.

– Дерись до конца, Мокжар! – Послышался ревущий возглас со зрительских мест, то были соплеменники орка.

– Замолчи, дунг, по твоей вине я здесь! – Ответил раненный.

Ловкач зацепился за парапет первого яруса, насторожив охрану арены, стоявшую незаметно, чтобы не отвлекать посетителей. Он обратился ко всем зрителям.

– Вы лицезрели мой дебют! – Артистично начал он. Толпа ответила заинтересованными взглядами. – Вам была оказана честь, запомнить первые шаги быстрейшего клинка в будущем!

Он остановил глаза на одной красивой иностранной дворянке, сидящей в первых рядах, её черты лица очаровали молодого ловкача. Гладиатор тут же отвел глаза, встретившись взглядом с мужем дворянки, мужчина что-то кричал ловкачу, но он не слушал, окрыленной победой. Он заметил, как люди испуганно глядят ему за спину, но из самых богатых и самых близких людей никто не сказал ни слова, никто не предупредил. Взгляды богатеев были полны интереса, они хотели увидеть что будет дальше. Он услышал громкие шаги слишком поздно. Ловкач попытался укатиться, от чего он не видел.

Орк размазал его по стене сотрясающим арену ударом палицы, кровь и внутренности обрызгали купцов и богачей, сидящих в первых рядах, кусочки мозга разлетелись ошметками по всем трем ярусам, многие нелюди не брезговали бесплатной закуской. Его голова и плечи были расплющены окончательно, в них нельзя было увидеть хоть что-то человеческое. Оставшаяся нижняя половина тела повалились на песок, подняв клубы пыли. Победитель вскинул палицу на плечо, ударяя себя в грудь, он смотрел в глаза родичам. Его не волновали возмущенные возгласы и крики зрителей.

– Удар в спину! Грязное животное! Это бесчестная победа! – В разнобой доносились возмущения зрителей, богатые или пьяные кидали только что купленную еду в него, он схватил один из помидоров, и хищно смотря на хорлака бросившего гнилой томат, съел одним укусом клыкастой пасти.

– Вы хотели крови! Так получайте же кровь. Всё что вы любите!

Раздался громкий голос Объявителя Круга – оратора отвечающего за бои и их участников. У него были ярко рыжие волосы и острые, едкие черты лица. Он стоял на подиуме – ближайшем к зрелищу отдельном ярусе для самых важнейших посетителей: лордов-торговцев и их слуг, иностранных королей, для высших членов Гильдии Гларидус.

– Граждане Золотого Пути! Мы с вами увидели захватывающий бой орка Мокжара с твиладом Софро! – Зрители возразили негодующим шумом. – Однако. – Продолжил он с напущенной печалью – Битва была слишком короткой, особенно для молодого и перспективного Софро. Поэтому мы решили, что гладиатор Мокжар заслуживает ещё одного боя! – Толпа не ответила возгласами восторга, но прекратило шумное недовольство.

– Нет! Я сильно ранен, белокожий ноколр! – Возражения орка же разгорелись. Оратор скрылся из виду, оставив орка истекать кровью и ожидать другого сражения.

Орк, громко ворча и проклиная все и вся на родном языке, подошел к трупу ловкача, сорвал с него куфию и обвязал вокруг раненого глаза, хоть немного останавливая обильное кровотечение. Орк почувствовал, как на него плюются зрители, а плевки шипяще исчезают на его обжигающе горячей от солнца коже. Орку было плевать на это, он хотел выжить, и для выживания он испытал вещи в сотни раз хуже. Зрители пребывали в напряженном молчании, многие ещё больше озлобились мародерством нелюдя.

Загремели цепи, медленно поднимающие решетку, орк настороженно вглядывался в темноту с парой блестящих хищных глаз внутри. Он будет драться со зверем, возможно с камнезубым каракалом, или даже с грифоном, тогда всё будет хуже, орк ни разу в жизни не сталкивался с грифонами, а может, он будет сражаться с тварью неизвестной ему. Он крепче сжал палицу.

Из темноты пещеры, царапая когтями красную глину, пепелящим взглядом впиваясь в орка, вышел насупленный и озлобленный ящер.

Дракон.

Орк, сжав зубы и пальцы, унимал громкое биение сердца, заглушавшее приветственные возгласы толпы. Сердце стучало ему в уши, мозг кричал, и крик его вибрировал по костям, скелет будто хотел выпрыгнуть, вырваться из тела и броситься наутек, подальше от зверя из легенд.

– Хи! – Единовременно вскричали трибуны.

– О! – Это происходило каждый раз, когда ее выводили проливать кровь.

– Ша! – Это был ритуал придуманный толпой и появившийся спонтанно, Гларидус нравились эти обожающие вскрики в честь лучшей убийцы Онуврита.

В честь Хиоши – Рожденной в Клетке, не видевшей свободы, рабыни от рожденья и до смерти, одна из многих игрушек этих озлобленных от бедности и декадентства людей.

На ее шее был тяжелый ошейник с цепями, за который её тянуло четверка огров – возможно самых глупейших созданий во всем Имире. Шип на конце хвоста был закрыт нетолстым чугунным отпирающимся и запирающимся цилиндром. Серое обтекаемое тело было великолепным для полетов, но Хиоша никогда по настоящему не летала, она была в чугунной хватке арены. Цепи звенели, огры тупо хохотали, в глазах Хиоши сияла холодная жестокость, направленная на орка, огров, зрителей, на её отсутствующего здесь хозяина. Она с трудом подняла шею, смотря сквозь решетку, отделяющую ее от неба. Всей душой она ненавидела эту самую большую клетку, всей душой она ненавидела хозяина потратившего мешки денег, чтобы удержать Хиошу в своих престарелых костлявых руках.

А если бы у нее было огненное дыхание! Металл бы покорился ей и ее воле, выпустил бы из плена длившегося вечность. Даже если бы ее пламя было слишком слабым чтобы расплавить ненавистный чугун, она могла сжечь саму себя, избавить себя от вечных битв, жестокости. Просто уснуть, как медведь зимой, как скелет со старыми костями…

Огры тяжело потянули цепи, вырывая из раздумий, направляя её взор на того, кого она должна была убить. Она вздохнула от резкой боли, гортанный огриный гогот резал по ушам, раздражая ещё больше боли в шее и горле. Огры перестали смеяться, услышав угрожающее утробное рычание. Цепи и ошейник не делали дракона беспомощным, глупые великаны часто забывали об этом.

Загорелые людишки удивленно на нее смотрели, не отрывая взгляд, Хиоша чувствовала на себе эти безмозглые взоры, лишенные света и добра. Из глаз орка же, сочился дивный страх. Как бы он не старался, тело его сквозило ужасом насквозь. Хиоша хищно оскалилась, поигрывая натянутыми нервами желтокожего орка, как струнами лютни. Хиоша любила страх, она обожала трясущиеся и трепещущиеся как хилые кустарники смертные тела. Страх врагов помогал ей забыться, отвлечься, словно кратковременный наркотик, единственный от которого легко избавится.

– Дрожи сильнее, маленький орченок, сотрясайся чаще, быть может, боги пожалеют тебя? – Трибуны разразились смехом, орк напрягся сильнее, его дрожь сошла на нет, его дыхание стало размеренным, руки крепче сжали булаву.

Хиоша почувствовала повороты ключа, щелчок ошейника, отдавшийся по всему телу, цилиндр, закрывавший ядовитый шип тоже был открыт. Огры быстро топая жирными ногами, убежали в глубины арены, опасаясь мести дракона. Хиоша потянулась всем телом как заспанная кошка. У трибун замерло дыхание. Сейчас они увидят бой дракона, зверя из легенд и мифов древнее богов, надо только внимательно смотреть.

Её тело превратилось в размытое серое пятно, пролетевшее весь боевой круг за долю секунды.

Хиоша устало зевала на другом конце арены, у ее лап валялся труп орка с широкой дырой в груди, по арене поднялась кратковременная песчаная буря, осевшая на одежде зрителей. Тело орка дергалось, поддаваясь конвульсиям по вине смертельного яда, убившего сердце мгновенно. Люди долгие десятки секунд пытались понять, что произошло. Орки были в том же замешательстве. Только четвероногим рожденным в скорости и движении конелюдам удалось разглядеть начало и конец мгновенного боя.

Хиоша совершила рывок с места с молниеносной скоростью, она успела взмахнуть крыльями множество десятков раз, собирая силой их взмахов песчаную тучу. Орк не успел выставить оружие, не успел понять, что он умер, для него останется загадкой место, куда приземлился ядовитый шип.

Зрители молчали, некоторые неуместно пытались начать шум недовольства или крики восторга, но остальные части трибун не поддерживали их. Кто-то был изумлен таким невероятным мастерством, другие были разочарованы столь быстрым исходом сражения, которое они предвкушали. Большинство молчало. Молчание орков было самым неоднозначным. Мокжар был преступником Янтарного Королевства, родины желтокожих орков, но он был хорошим воином.

Голос Объявителя Круга нарушил тишину.

– Мокжар понес наказание за свою бесчестную победу! Великолепная Хиоша показала ему свою драконью мощь, она заставит каждого запомнить…

– Как кого-то можно заставить запомнить, если он мертв? – Спросила Хиоша, глядя на орочий труп, перестав слушать оратора.

Она давно смирилась со своей ролью палача нарушителей неписаных правил Арены Онуврит. Хиоша убивала тех, кто прогневал зрителей или Лорда Арены. Она редко сражалась по настоящему, ей и не хотелось сражаться, она любила страх смерти разъедающий смертных изнутри, а не вид проливаемой крови.

– Итак, сейчас вы увидите ещё один бой! Бой Хиоши с Сулером из Драконьей Империи! – Хиоша удивленно подняла уши, она никогда ещё не сражалась два раза подряд.

«Значит, этого Сулера хотят видеть мёртвым».

Из другого прохода ведущего в глубины, вытолкнули светловолосого человека дворянской красоты. Он был вооружен копьем и щитом красных цветов. Его броня была из чешуек того же цвета. Держался Сулер уверенно, он заинтересовано разглядывал разнообразных зрителей, при виде грязных и диких хорлаков, он с отвращением сплюнул.

– Сулера поймали силы Златоплащного Легиона за попыткой диверсии. – Объявитель умолчал, какую именно диверсию проводил человек из далеких земель. – Сулер состоял в Корпусе Кровавых Когтей. – Его прервал дерзкий голос светловолосого имперца.

– Я не состоял, а состою в семьдесят восьмом полку Корпуса Когтей, в седьмой тактической эскадрилье Коварных Когтей. Кровавые Когти – штурмовики участвующие непосредственно в боях, пустынный червь. – Крикнул он в лицо осаженному объявителю. – Вы не знаете своих врагов, вы уже проиграли! – Он обвинительно обвел пальцем зрителей. – Проиграли в вечной войне!

Трибуны заревели, засвистели, еда посыпалась дождем на зазнавшегося иностранца, он раскрылся, даже не защищаясь щитом. Объедки облили его с ног до головы. Он усмехнулся.

– Еда у вас то ещё дерьмо, обезьяны песочные, ха-ха. – Он залился звонким смехом, ещё больше выводя зрителей из себя.

– Да начнется бой. – Наконец объявил застывший от удивления оратор, он быстро ушел вглубь арены, где его ждали успокаивающие напитки.

Хиоша с удивлением рассматривала человека из незнакомых ей земель, его броня выглядела странно знакомо, а манеры разительно отличались от любого знакомого человека. Она невольно испытала интерес к нему. Человек посмотрел в глаза дракону, но Хиоша не увидела в нём страха, наоборот, он не выглядел впечатлено, а потом в нём и вовсе зажглось светлое восхищение.

– А ты красивая. – Хиоша щелкнула зубами, от неожиданного комплимента. – Походишь на тзимов, только ты дракон, а они дрейки, ты посильнее будешь. – Расслаблено общался он, игнорируя злобный рёв толпы.

– Что такое «тзимы»? – Хиоша впервые слышало это слово.

– Такие небольшие крылатые рогатые ящеры, летают быстрее драконов и маневреннее, но глупее, да дышать огнем и прочими забавными веществами не умеют. – Он руками изобразил примерную длину тзима. – На таких Когти летают, зверюги добротные. – Он одобрительно закивал головой.

– Да, наверное, они милые. – Она улыбнулась забавному виду иностранца, покрытого с ног до головы в томатах.

Толпа становилась все более недоуменной, каждый из них пришел на кровавое зрелище.

– Деритесь! Хватит болтать! Арена Онуврит обманывает своих посетителей!

Услышав возмущения зрителей, Хиоша опомнилась. Она встала в боевую позу, выставив крылья и хвост с ядовитым шипом. Сулер немного напрягся, но продолжил всё так же расслаблено. Зрители прекратили громко возмущаться. Хиоша чувствовала на себе взгляд хозяина, хотя она знала, что его тут нет, он отдыхает в своем большом прохладном доме с видом на море.

– Ты драться хочешь? Я думал мы друзья! – Сулер спросил печально. Хиоша оскалилась с шипящим звуком. – Может, не будем? Как тебе идея? – Хиоша остановилась.

– Но… мы не можем, надо драться, таковы правила.

– Я подданный другой страны. – Начал он, но поправил себя. – Мы подданные другой страны. Мы не обязаны подчиняться приказам длинноносых остраков. – Хиоша задумчиво махала хвостом.

Сулер поднял с песка поврежденный падением помидор, он кинул его в лицо ближайшего богатея. С громким шлепком, его лицо покрыли внутренности помидора.

– Как тебе вкус, гниловат, правда?

Сулер не ограничился одним попаданием, он вновь собирал остатки брошенной в него еды. Богатые женщины и мужчины не выдержали и ушли с трибун.

– Да ладно вам, представьте на месте овощей стрелы и копья, слабаки! – Сулер громко смеялся, прогоняя все больше зрителей. Стража не знала что делать, пока до их ушей не дошел шепотом приказ.

Решетки поднялись, из глубинных проходов высыпались десятки стражников закованных в семитканную броню. Сулер не сопротивлялся, когда его выводили обратно в подземелье арены, он знал, что его не убьют в глубинах этой ямы, он знал, что Мидвей решает проблемы тоньше, он собирался перехитрить империю хитрецов. Другие стражники окружили Хиошу, она разражено шипела, но подчинилась, уйдя обратно в свою клетку. В глубине её души сияла чистая улыбка, она уже забыло каково это – улыбаться.

Она знала, ей предстоит серьезный разговор с хозяином, но она боялась не за себя, а за этого странного, но забавного человека из далекой земли. Драконовых Земель, о которых она слышала из уст приемного отца.

Рожденная в Клетке. Часть Вторая

Повозки спиралью окружили большое церемониальное кострище. Вдалеке были заметны огоньки ближайшего городка Сейклара. Ветер поднимал зелёные волны по травянистому степному полотну. Неустанно пели свою серенаду ночные сверчки. По небу рассыпалось неисчислимое множество звёзд. Необычно скромный экипаж, для Лорда Арены, стоял ближе остальных к священному огню. Клетка Хиоши на колесах стояла дальше всех, ведь она чужеродный зверь недостойный золотого пламени, свет и тепло огня не касались наиболее далеких повозок рабов. На всех повозках висел отлитый из бронзы щит с символом Гильдии Гларидус – Золотой Перчаткой сжимающей черные цепи. В запряженных лошадьми фургонах перевозилось многочисленное дорогостоящее имущество: оружие и броня гладиаторов, сами гладиаторы, боевые звери, одежда, еда и питье, рабы и золотые запасы Сета, занявшие две повозки из пятнадцати.

Драконья клетка везлась повозкой с парой самых сильных лошадей. Чешуйчатое чудовище было скрыто за простыней, золотой вышивкой изображавшей Злаголда, выливающего кувшин воды в разинутые рты нищих и убогих. Такие же накидки скрывали от света Злаголда остальных чудищ, Золотой Бог может прогневаться при виде кровожадных неразумных тварей.

Лорд Арены хлопотал перед костром. Он кидал в его пламя разнообразные подарки: лепестки цветов собранные неподалёку, кора деревьев, камни. Сет кормил огонь окружением своей будущей арены. Он призывал доброту Злаголда, молил его золотой взор благословить арену, построенную только в головах и на чертежах. Он не молился вслух, в Золотом Культе тишина – золото. Как единоличный владелец ещё не построенной арены, он проводил молитву прошения в одиночестве, стражники и рабы держались на почтительном расстоянии, но не спали, а занимались обыденными делами вроде починки и ухода за имуществом, сонные охранники лениво обходили повозки, когда господин за ними не наблюдал, они любили отдохнуть.

Вся церемония была подготовлена собственноручно Сетом, он собирал подношения по всей степи, потратил много времени в поисках далекого отсюда одинокого дерева, он уже забыл каковы на ощупь касания травы, его, не привыкшие к труду ноги и руки, покрылись синяками и ссадинами, но он все равно выдержал свою ношу. Насколько бы жадным Сет не был, его сердце было полностью захвачено верой Золотого Культа. Единственным вмешательством постороннего в его ритуал, было магическое пламя пиромаха-зверолюда создавшее священный костер.

Целью их остановки было проведение обязательного ритуала. Необходимо в первый же день задобрить Бога Золота, проведя всю ночь без сна и в молитвах, вместе со всеми твоими слугами, иначе жизнь погрузится в разруху и несчастье. Многим рабам из других земель не нравилась остановка посреди степи ради церемонии в честь чужого для них бога, но они были рабами, их мнение стоило меньше их тел, дешевле грязи.

Хиоша с нетерпением вглядывалась в темноту, вслушивалась в тишину, нарушаемую одиноким треском костра. Ее тело было напряжено, в любой момент она была готова выбросить ядовитый шип в мгновенной атаке. Она сильно старалась изобразить сон, у неё плохо получалось. Она благодарила за широкую простыню с золотой вышивкой, накинутой на её клетку. Тишина только больше пугала дракона. Хиоша сходила с ума с каждой секундой сильнее, даже природная хладнокровность не помогала успокоиться. Любой, кто ее увидит, поймет что что-то ни так. Приближающийся вкус свободы проникал ей в рот, как бы она не сжимала челюсти. Собственная слабость только больше настораживала возбужденного ящера. Она искала спасителя, его не было видно. Хиоша думала, что он выжидает подходящего момента. Он планировал побег после вести о переезде в приглянувшиеся Сету земли.

– Что он делает? – Хиоша дернулась, услышав человеческую речь после долгого времени молчания.

«Они видели его?»

– Молится своему богу жадности и алчности. – На шепоты двух высоких рабов чинящих колесо тележки с оружием, обратили внимание стражники. – Будь тише…

– Нет, не видели. – В облегчении вздохнула Хиоша и тут же осеклась. Она озлобилась своей неспособностью молчать.

Они вернулись к ремонту колеса, продолжая разговаривать шепотом, только уголки их ртов двигались. Но драконий слух был способен расслышать самый тихий шепот. Они говорили на северном наречии дикарских земель.

– У хитрых длинноносых остраков только один бог – Злаголд. – Шептал рыжий кифрез, держа в руках большой деревянный молоток. – Бог жадности, алчности, корысти, ему еще приписывают щедрость и справедливость, но его почитатели вспоминают об этом, когда удобно.

– Бог слабаков и трусов. Бог погрязших в развратном расточительстве. Йоргл сохрани нас своим ледяным щитом, Сивалья согрей нас своим очагом. – Бесшумно взмолился другой выходец из снежных земель богу льда и снега и богине костров и справедливого отдыха.

Хиоша фыркнула. Она умоляла всех богов, которых знала, спасти ее, вырвать из клетки, утонувшей в крови. На ее отчаянные крики ответил смертный муж. Богам было плевать. Всем было плевать на одно из летающих чешуйчатых чудовищ. Всем кроме другого чудовища.

Частью ее личности стало полное недоверию к любому кроме безымянного отца, научившему ее всему что она знала. Она помнила свою первую ночь, свои первые кошмары, первую колыбельную народа козлолюдов. Она больше не помещалась на его ладонях, драконица выросла до четырёх метров, у нее пробились короткие рожки, а голос окреп. Зубы и когти давно опробовали вкус крови и плоти, она запомнила, с какой скоростью ее яд убивает огра при ударе в ногу. Она была больше не ребёнком, она собиралась пробиться через клетку.

К разговорившимся рабам подошел стражник, одетый в защищающие от солнца одеяния пустынных кочевников с кривой дубиной в руках и коротким грубым луком в другой, на его бедре болтался колчан. Рабам пришлось замолчать. Охранник казался подростком, по сравнению с воинственными великанами. Кифрезы могли бы разорвать его, потянув за руки в разные стороны. Но охранник не боялся, он всем видом насмехался над ними.

Она в тысячный раз осмотрела охрану. Чуть больше двух десятков человек, но лишь у немногой пятерки есть части настоящей брони. Оружия было достаточно в фургонах, но Лорд Арены бы приказал отрубить руки любому прикоснувшемуся к дорогому оружию гладиаторов. Сет экономил на безопасности, многие посчитали бы это глупостью, но Сет считал, что ни один бандит не осмелится напасть на Лорда Арены. Гларидус накажет любого глупца, посягнувшего на жизнь его высших служителей. Он также считал, что неразумные звери побоятся гнева божьего. Вера Сета действительно не имела границ, как и его жадность.

Хиоша в сотый раз посчитала лучников, это было бессмысленно, ведь короткие луки были у каждого охранника, Хиоша продолжала их пересчитывать из-за боязни к ним, но были опасны не сами луки, а ядовитые стрелы. В южных землях Мидвея, достать яд проще, чем чистую воду. Хиоша всегда трезво оценивала свою силы, за годы сражений в арене, она осознала, что чрезмерная уверенность равняется смерти, но она все еще верила, что способна увернуться от стрел, поднявшись в воздух, оставалось добраться до воздуха.

Ткань задергалась, зашелестела об прутья клетки. Хиоша напряженно повернулась. Материя приподнялась с противоположной стороны от костра. Ей в глаза смотрел зверолюд забравшийся под простыню, его пальцы были раскалено белыми, они легко прожигали простыню, шерсть на них сгорела, оставив голую кожу. В его глазах была агония, это заклинание было ужасно болезненным для мага. На его рогах не было привычных свеч, они привлекли бы внимание. Зверолюд без слов принялся плавить клетку, его движения были экономными, он не тратил ни мига, каждая лишняя секунда могла расплавить его руки. Сердце Хиоши бешено колотилось внутри, по вздымаемой ткани их могли заметить. Зверолюд сосредоточенно продолжал плавить клетку, металл легко поддавался магическому жару. Хиоша уловила в воздухе первые отголоски жареного мяса, то плавилась плоть зверолюда, он истязал себя ради приемной дочери. Хиоша почувствовала наворачивающиеся на глаза слезы.

Послышались нарочито медленные шаги. К клетке шел охранник, судя по звуку шагов тщедушный как колосок. Стражник нервно стучал по руке дубиной, он боялся ночи в степи.

– Че эт пахнет так? – Стражник принюхался к запаху жженой ткани и старого подгоревшего мяса. – Козу кто-то готовит…

Стражник осторожно подошел к простыне. Подняв дубину над головой, он резко одернул ткань.

Ему в виски вонзилось два горячих когтистых пальца, плоть и череп мгновенно расплавились, раскаленные пальца коснулись мозга. Охранник умер, не успев сделать последний вздох. Зверолюд быстро затолкал худого юношу под дно повозки. Хиоша слышала, как ее сердце бьется в унисон с сердцем зверолюда. Огненный маг, громко сглотнув, вернулся к уменьшающимся прутьям.

Прутья поддались, огненный маг с такой только аккуратностью, на которую были способны его громадные руки, отложил и наземь, создавая достаточно большое отверстие для Хиоши. Его раскаленные добела пальцы, быстро остудились в нормальное состояние.

– Либо сейчас, либо никогда. – Шепнул он ей.

– Другого шанса не будет. – Шепнула она в ответ.

Стражники не кружили вокруг клетки Хиоши днем и ночью впервые за несколько лет. Они были отвлечены священной церемонией, были сонливы из-за долгого, утомительного перехода по опасным, беспощадным землям. Сет не командовал ими, оставляя этих ленивых безынициативных людей на управление себе.

Хиоша осторожно выползла, она коснулась зеленой травы первый раз за жизнь, она щекотала, и было холодной, но необъяснимо приятной. Прикосновения к траве придали сил драконице, она уже была на свободе, маленькая клетка была позади, остался последний рывок из тюрьмы.

Она расплавила крылья, прочувствовала, как резкий порыв ветра целует ее гладкое тело.

«Вот она – свобода».

Она увидела Лорда Арены, слепо молящегося огню, ее истязатель был беззащитен, только протяни коготь ему в глотку. Хиошу захлестнула чистая ненависть. Все мучения, все дни в темноте, все убийства.

– Это все его вина. – Процедила она сквозь зубы, зверолюд согласно кивнул, в его прямоугольных зрачках загорелась похожая злость.

– Убей его, прошу, сожги его молю, пусть он поплатится за все загубленные им жизни. – Хиоша едва сдерживалась от того, чтобы самой кинуться на рабовладельца, но она не могла, её нашпигуют ядовитыми стрелами.

Зверолюд заглянул ей в глаза, сжав вытянутую холодную голову мохнатыми теплыми руками. В его глазах был немой вопрос.

«Ты уверена?»

Хиоша ответила с безграничной холодной злостью, подкрепляемой уверенностью в магических способностях зверолюда.