Текст книги "Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Первыми через открывшиеся порталы внутрь президентской резиденции ворвались бойцы спецназа под командованием генерала Гордеева, и только затем, не торопясь, вошли мы с Коброй. Что такое «маски-шоу», этому миру прекрасно известно, поэтому обошлось без лишних слов, и руки у всех присутствующих, за исключением самого демократического диктатора, сами поползли вверх.

– Ну что, не ждали, господа? – спросил я присутствующих. – Властью Защитника Земли Русской, данной мне Всемогущим Творцом, вы все арестованы, ибо все, что вы делали, шло во вред многонациональному российскому народу и на пользу его врагам. Вне критики только господин Ельцин, который, несмотря на многие свои недостатки и, прямо сказать, преступления, сохранил от разрушения ядро российской государственности, а когда вопрос перед ним был поставлен ребром, согласился на почетную отставку с подстраховкой.

– Э-э-э, господин Сергий… – проблеял Беня Цин. – А моя дочь Татьяна тоже арестована?

– Поскольку ее имя вписано в охранный лист, думаем, что на первый раз Мы можем ее простить, – ответил я. – Но если что-то подобное повторится, Мы будем просто вынуждены проявить безжалостность. И, кстати, в связи с арестом господина Черномырдина Российская Федерация остается без премьер-министра, что открывает возможность самого благоприятного решения вопроса смены правительства, так сказать, по естественным причинам. А сейчас Мы уходим, и встретимся с вами снова через три дня. Если к этому моменту нужный премьер еще не будет назначен, Мы аннулируем охранный лист и перейдем к варианту «Военная Диктатура». Dixi! Мы так сказали! Александр Александрович*, уведите арестованных.

Примечание авторов: * генерал Гордеев.

И пошли они, солнцем палимы, как миленькие. Сложилась у меня уже такая репутация, что спорить в таких случаях бессмысленно и очень вредно для здоровья. Пока этим людям казалось, что все, как обычно, будет шито-крыто, они еще храбрились и пытались топорщить иголки, а тут из них будто разом выпустили воздух. Так проходит слава мира…

3 января 1995 года, 1 2 :05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сдав самых ненавидимых в России людей на опыты в ведомство Бригитты Бергман, и поставив об этом в известность господина Гусева (заметка в газете и сообщение в выпуске новостей обязательно должны иметь место), я засобирался с визитом к будущему премьеру по уже известному мне адресу: Ясенево, штаб-квартира Службы Внешней Разведки. Только вот во время этой вылазки мне требовался местный напарник сопоставимого калибра, дабы тот по всем правилам мог бы представить меня товарищу Примакову. Выбор был между Владимиром Жириновским и Сергеем Шойгу.

Немного подумав, я решил, что реноме, что успел создать себе Жирик, делает его немного неподходящим партнером в данном деле. Старый мастодонт советской эпохи такого собеседника, пока знаменитого только своими экстравагантными думскими эскападами, всерьез просто не воспримет. Министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу – совсем другое дело. Несмотря на молодость, серьезности и положительной репутации в этом человеке столько, что хоть давай взаймы. К тому же у меня к нему есть еще одно важное и нужное дело, которое и послужит завязкой для разговора, а внутренняя политика при этом пойдет по остаточному принципу.

День сегодня рабочий, никаких серьезных ЧП по природной части на территории России не имеется и в ближайшее время не предвидится, так что график у товарища Шойгу на данный момент должен быть достаточно свободным для проведения небольших внеплановых переговоров. Приоткрыв просмотровое окно, я увидел, что в кабинете министра как раз заканчивается рабочая планерка с начальниками служб. Приглушив звук до нуля, я дождался ее завершения, и, когда помещение очистилось от подчиненных, открыл полноценный портал и сказал:

– Добрый день, Сергей Кужугетович. Очень раз вас видеть.

– Добрый день, Сергей Сергеевич, – ответил тот. – Я, конечно, тоже рад вас видеть, но скажите, неужели в ближайшее время у нас должно случиться какое-то внезапное стихийное бедствие? Иначе зачем вы, человек до предела занятой, нанесли мне этот неожиданный визит?

– Бедствие случиться должно, но не в России, – ответил я. – Концентрация напряжений между плитами земной коры в районе залива Акаси достигла закритического уровня, что означает скорую разрядку выстрелом, то есть катастрофическим землетрясением. В Основном Потоке удару стихии семнадцатого января подвергся город Кобе, и тут картина будет аналогичная. Поскольку отмеренный срок почти вышел, и ничего пока не случилось, слабее это землетрясение в вашем мире стать не может, только сильнее. Я тут подумал, что перед делом в Нефтегорске нам необходимо потренироваться в спасательных работах на японцах и заодно проявить общечеловеческую гуманность, спасая непричастное ни к каким политических грехам японское гражданское население. С вас – организационная часть спасательной операции и практическое руководство, с меня – материальные ресурсы, специальное оборудование, а также наполнение рабочего процесса саперными частями и санитарными подразделениями.

– И какой же профит вы будете иметь с этой спасательной операции, за исключением улучшения своего политического престижа? – с некоторым сомнением спросил товарищ Шойгу.

Я вздохнул и ответил:

– Во-первых, моя совесть требует делать добро всегда, когда это нужно, а не только если захочется, и должностные обязанности Специального Исполнительного Агента гласят то же самое. Если люди не виновны ни в чем предосудительном, то спасать в случае разных катастроф их требуется без оглядки на гражданство, происхождение и вероисповедание. Во-вторых, моим главным профитом станет определенный практический опыт спасательных операций. Сейчас у меня такой службы нет, но вдруг она понадобится мне в дальнейшем, где все еще может случиться? Весь мой путь по мирам, от самого низа до девяностых годов двадцатого века, говорит о том, что не бывает ненужных умений, просто некоторые из них пока не востребованы, но могут понадобиться в будущем. Поэтому цель спасательной операции в Кобе – сделать так, чтобы выжили все пострадавшие, кто сразу не был раздавлен насмерть обломками рухнувших зданий, ибо передовые отряды смогут прибыть на место землетрясения в течение считанных минут после катастрофы, а через час работы уже будут идти полным ходом. Тут так пока просто не умеют, во-первых, из-за замедленной скорости реакции руководящих кругов на события, во-вторых, из-за бюрократических проволочек, разных «демократических» процедур и юридической казуистики. Там где в правильно ориентированной монархической системе требуется только экстренный директивный указ первого лица, при демократии-бюрократии неизбежны множество согласований и голосований, а иначе как бы чего не вышло. Вот и получается, что, пока на месте катастрофы умирают люди, политики на парламентской трибуне закатывают многочасовые речи, стремясь выдвинуть в первые ряды своих соратников и задвинуть конкурентов. Впрочем, в вашей действительности, хоть японской, хоть российской, это настолько общее место, что оно вряд ли нуждается в уточнениях и пояснениях.

– Да, – подтвердил Шойгу, – пояснять ничего не требуется, потому что в России с этим явлением мы тоже знакомы в полной мере, и даже не верится, что оно когда-нибудь исчезнет. Разговаривать в Думе о всем хорошем против всего плохого у нас хотят многие, а тех, кто может делать дело, буквально единицы.

– Работу над этой задачей мы уже начали, – ответил я. – Раз-два, и в дамках не обещаю, но уже в среднесрочной перспективе юридические и бюрократические заморочки и проволочки в жизненно важных вопросах сначала отойдут на второй план, а потом сойдут на нет. Не далее, как час назад, я арестовал господ Черномырдина, Гайдара, Чубайса и примкнувшего к ним Березовского за пренебрежение интересами многонационального российского народа и скормил их на завтрак своей службе безопасности за компанию с господами Грачевым, Барсуковым и Коржаковым. Кандидат в новые премьер-министры, человек умнейший и сугубо положительный, уже намечен, теперь с ним предстоит провести установочную беседу, чтобы понял, откуда в этом деле растут руки, а откуда ноги.

– И кто же это такой хороший – надеюсь, не ваш протеже Владимир Жириновский? – спросил товарищ Шойгу.

– Нет, – покачал головой я, – место господина Жириновского как раз на трибуне в Госдуме. К кропотливой практической работе этот человек не предназначен категорически, зато способен яркими мазками на широком полотне набросать образ Прекрасной России Будущего, тем самым консолидировав вокруг себя все здоровые силы нации. А еще он очень хорошо умеет тыкать в думское болото острой палкой, чтобы оно шипело и исходило зловонными газами. Нынешний российский парламент в силу своего аморфного политического состава способен генерировать только деструктивную политику, причем на всех направлениях сразу, поэтому чем меньше у господ депутатов останется времени на их дурацкое законотворчество, тем лучше. Господина Ельцина со всеми его идеями они не ценят даже в самой малой степени, что очень хорошо, и в то же время эта публика самостоятельно не способна договориться даже о времени обеденного перерыва. Чем больше людей, тем больше у них разных мнений, и эти депутатские мнения совсем не обязательно, скорее, наоборот, соответствуют воле избравшего их российского народа. Впрочем, это общая болезнь всех парламентских систем, а в экстремальных случаях, как, например, в одной заокеанской «демократии» господа президенты, губернаторы, конгрессмены и сенаторы представляют даже не своих избирателей, а те круги, что пролоббировали их выдвижение на праймериз. Нет ничего более мерзкого, чем бизнес, смешанный с политикой, и господин Жириновский, в числе прочего, работает над тем, чтобы эта зараза никогда не перекинулась в Россию. Не надо их убивать, требуется просто сделать их смешными.

– Ну хорошо, – хмыкнул мой собеседник. – Если не Жириновский, то кто же тогда, по вашему мнению, достоин стать премьер-министром?

– Следующим премьер-министром с карт-бланшем на формирование правительства мы планируем сделать Евгения Максимовича Примакова – большого патриота, а также очень умного и честного человека, – сказал я. – Тут, как говорится в одной вашей рекламе, при всем богатстве выбора другой альтернативы нет. И специалисты в области государственного управления, которых у меня предостаточно, думают то же самое. Другие кандидаты на эту должность с положительным анамнезом для нее еще не созрели морально и не обрели достаточного жизненного опыта и квалификации.

– А что по поводу такой кандидатуры скажет господин Ельцин? – спросил Сергей Шойгу. – Неужели он сам согласится сделать премьером столь неудобного для себя человека, который имеет свое мнение, твердо его отстаивает и ни в грош не ставит его любимые демократические реформы?

– Зареформировались вы тут до такой степени, что дальше только пропасть гражданской войны, на дне которой воют алчные волки, – в сердцах ответил я. – До недавнего времени господин Ельцин и желал продолжения демократического банкета, и в то же время опасался сам стать на нем главным блюдом. С его мусорным политическим рейтингом и господствующими в России оппозиционными настроениями исход в стиле Ипатьевского подвала был совсем не исключен. Причем новые калифы на час, прорвавшиеся к власти на руинах павшей страны, тоже будут лишены широкой народной поддержки, поэтому, скорее всего, проделали бы все очень быстро, в стиле «вечером арестовали, утром расстреляли». Год с небольшим назад от подобного исхода вы находились буквально на волоске. Чуть больше решимости и тактических талантов у оппонентов нынешнего режима – и все, пишите письма из ада, потому что из Руцкого исполняющий обязанности президента был такой же, как из шимпанзе дирижер. Должен заметить, что Дантону с Робеспьером головы отрубили отнюдь не монархисты, а вчерашние подельники в Конвенте. А на такое ваш демократический диктатор был не согласен, а потому подавил бунт Верховного Совета, невзирая на побочные эффекты, и того же мнения он придерживается сейчас. Там, в моем прошлом, ваш демократический диктатор попытался пропетлять между каплями дождя, выставив вместе с собой на следующих выборах Зюганова и кучу вторичных ничего не значащих фигур, а перед вторым туром запугав народ возможностью коммунистического реванша. Всеобщий дефицит, неустройства и нищету позднего Советского Союза тут у вас еще отлично помнят. Однако натянуть сову на глобус можно только один раз. И сова потом станет отработанным материалом, и глобус сильно испачкается. Ситуация в стране со временем лучше не становилась, наоборот, каждый следующий день был хуже предыдущего, поэтому по завершении второго срока, а может, и раньше, господина Ельцина вместе с семьей должны были по всеобщему согласию порвать на лоскуты. Такова она, демократическая селява, когда бывшего демократического вождя по итогам его деятельности начинают люто ненавидеть и верхи, и низы. И вот тогда ваш нынешний отец русской демократии согласился на предложение группы лиц совершить отставку с подстраховкой, сделав ставку на человека, который, как и я, всегда исполнял обещанное и никогда не отказывался от своих слов. В итоге помер бывший первый президент через шесть лет после отставки в собственной постели, окруженный родными и близкими, оставив после себя только дурную память, былых подельников, обсевших государственную машину снизу доверху, и всеобщее недоумение по поводу проявленного новым президентом неоправданного гуманизма. Впрочем, с низкого старта в разоренной, почти разваленной стране иначе быть не могло. Любое резкое движение новой власти могло разрушить все и сразу. Однако, поскольку у меня старт отнюдь не низкий и силового ресурса достаточно, мой охранный лист гораздо короче, чем в несостоявшемся тут будущем, и включены в него только сам господин Ельцин и его кровные родственники, а остальные, невзирая на близость к телу, получат все то, что заслужили. Интересы России и ее многонационального народа для меня все, а прочее, включая коммунистические или либерально-рыночные мантры – ничто. Евгений Максимович – самый подходящий человек для претворения в жизнь столь позитивной программы. Никакого возврата к коммунистическому вчера и никаких рыночных реформ ради самих реформ вы от такого человека не дождетесь. Государство будет присутствовать в экономике там, где это необходимо, а рынок – только там, где уместно. Такая система называется многоукладной и имеет преимущества и перед чисто рыночными формами хозяйствования, и перед тотальным огосударствлением всего и вся.

– Ну хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, – кивнул товарищ Шойгу. – А от меня вы в этом деле чего хотите?

– От вас, Сергей Кужугетович, – ответил я, – мне требуется только то, чтобы вы отправились к Евгению Максимовичу вместе со мной и представили ему мою особу по всем правилам. Я, знаете ли, с этим человеком уже был знаком в прошлом мире, где сосватал ему аналогичную должность во втором временном правительстве генерала Варенникова, однако нынешний товарищ Примаков не имеет обо мне никакого представления, за исключением того, что ему смогла донести агентура Службы Внешней Разведки, в основном из бывшей Югославии. События в Грозном и по ту сторону Атлантического океана случились совсем недавно, и информация, особенно из Америки, еще не успела пройти по инстанциям. На разговоры вокруг да около с игрой в вопросы и ответы у меня времени нет, так что будет правильным сразу расставить по тексту все знаки препинания и брать быка за рога.

– Как я понимаю, – сказал мой собеседник, – сделать это нужно прямо сейчас?

– Да, подтвердил я, – прямо сейчас. Идемте, одна нога здесь, а другая уже там.

3 января 1995 года, 12:35 мск. Москва, Ясенево, штаб-квартира Службы Внешней Разведки, кабинет Е. М. Примакова

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Из кабинета Сергея Шойгу мы шагнули прямо в приемную Евгения Примакова. Раз-два, одна нога здесь, другая уже там. Как и в прошлый раз, секретарь сразу опознал и меня и моего спутника. Телевизор тут еще основное средство массовой коммуникации, поскольку интернет пока в самом зачаточном состоянии, а потому чрезвычайную новогоднюю программу господина Гусева смотрели считайте что все «дорогие россияне». Представляю, что подумал товарищ Примаков, когда по внутреннему телефону ему доложили: «Евгений Максимович, к вам император Галактики господин Сергий из рода Сергиев и министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу». Однако замешательство (если оно вообще было) продлилось недолго. Приглашающий кивок секретаря, старательно делающего вид, что не происходит ничего экстраординарного – и вот мы входим в кабинет главного российского разведчика.

Есть еще, конечно, мое родное главное разведывательное управление генерального штаба, но там сейчас все далеко не так хорошо, как хотелось бы. С самого распада Советского Союза военной разведкой командуют непрофессионалы – то выходец из войск ПВО (предварительно обгадившийся с Матиасом Рустом), то варяг из РВСН. Ну не любили Беня Цин с Пашей-Мерседесом специалистов своего дела, ибо опасались военного переворота, а потому заполняли верхние строчки в штатном расписании «удобными» людьми (генерал Квашнин иаркий представитель этой породы). Поэтому в первую чеченскую войну армия влетала как «Камаз» с разгону в грязную бездонную лужу – и ни туда, и ни сюда. Потом, после смены командования в девяносто седьмом, мои коллеги реабилитировались, но в том-то и дело, что это было потом. Про МИД, где правит бал гражданин Козырев, не стоит и говорить. Смердяков на должности министра иностранных дел – это тошнотворнейшее зрелище. И только возглавляемая Примаковым Служба Внешней Разведки делает все возможное для того, чтобы российское государство не ослепло и не оглохло.

А вот и он, Евгений Максимович Примаков – академик и просто умный человек, который понимает, что страна под руководством господина Ельцина валится куда-то не туда и что любые действия либеральных реформаторов только приближают окончательную катастрофу. Девяностые годы до боли похожи на безвременье между февралем и октябрем семнадцатого года, вместо восьми месяцев растянувшееся на восемь долгих лет. Разница лишь в том, что на этот раз никакого подобия Ленина с партией самого нового типа не видно даже на горизонте, поэтому и гражданская война после краха центральной власти будет больше похожа на китайскую смуту начала двадцатого века, когда все воевали со всеми, и плюс к тому с иностранными оккупантами. И в том, что эти оккупанты (с мандатом «миротворческой» миссии ООН) почти сразу должны были объявиться на пороге, у умных людей тоже не было никакого сомнения. Во-первых, в наших недрах спрятано так много разных богатств, от золота с алмазами до крупнейшего в мире запаса чистой пресной воды в озере Байкал, что от их вида у владельцев транснациональных корпораций сразу выделяется слюна, будто у собаки академика Павлова. Во-вторых, едва только централизованное российское государство распадется, коллективные западные элиты сразу же возжелают сделать так, чтобы оно уже никогда больше не собралось вновь. На кошках, то есть сербах, эти люди уже потренировались, теперь очередь за русскими. И тут такой поворот с явлением сурового Божьего Бича, то есть императора Галактики, что от самозваных хозяев мира только клочки полетели по закоулочкам, сначала в бывшей Югославии, а потом и вообще во всем мире. И вот этот человек стоит здесь, в святая святых Службы Внешней Разведки, и смотрит на хозяина кабинета суровым взглядом Неподкупного Судии.

Гнетущую атмосферу томительной неопределенности разрушил Сергей Шойгу (и правильно сделал):

– Добрый день, Евгений Максимович. Разрешите представить вам Верховного главнокомандующего Четвертой Русской Галактической Империи, Самовластного князя Великой Артании, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Бича Божьего для всяческих негодяев, Адепта Силы и Порядка, Защитника Земли Русской, Младшего Архангела и Патрона Воинского Единства, Сергия сына Сергия из рода Сергиев, а для своих… Сергея Сергеевича Серегина. У него к вам есть одно предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться.

– Добрый день, Евгений Максимович, – произнес я, накладывая на помещение Полог Тишины и подвешивая в воздухе Истинный Свет. – У меня действительно есть к вам одно важное предложение, и если вы на него согласитесь, это пойдет на пользу не только вам лично, но и всей Российской Федерации и ее народу.

От света моих атрибутов, на мгновение засиявших в Истинном Свете подобно зенитному прожектору, товарищ Примаков непроизвольно зажмурился, однако довольно быстро свечение снизилось до приемлемого уровня. И это я не специально. Имел место побочный кумулятивный эффект взаимодействия Истинного Света с сутью младшего архангела.

– Добрый день, господа, – ответил товарищ Примаков, проморгавшись. – Должен сказать, я предполагал, что одними сербами деятельность Империи в нашем мире не ограничится, однако не ожидал настолько быстрого развития событий. Раз-два – и никто ничего не успевает понять. А особенно меня удивило, что все это было проделано прямо перед новогодними праздниками, когда у людей все мысли были о елке, шампанском и «голубом огоньке»…

– А у российских солдат и офицеров в Грозном все мысли были о том, чтобы выжить, – с суровым видом произнес я. – Такую мизансцену с дурацким новогодним штурмом придумал господин Грачев, что Нам оставалось только вписаться в нее на последнем повороте и изо всех сил давить на газ. Когда вино налито, пить его следует до дна, а потом бить бокалы на счастье, желательно об головы заказчиков банкета. Никто у Нас не ушел обиженным: даже американцы, которые скромно суфлировали из-за кулис, заимели свой приз в виде Франклина Делано Рузвельта в президенты-наместники. Простой американский народ от такой замены получит только улучшение условий жизни, а вот жирных котов у котлов заждались волосатые черти, ибо старина Фрэнки будет к ним безжалостен.

– А что, это и в самом деле был Франклин Делано Рузвельт, а не талантливо загримированный актер? – усомнился Примаков. – Насколько я помню, после перенесенного полиомиелита президент Рузвельт был парализован ниже пояса, а тот человек, которого Вы сделали своим наместником, как докладывают наши источники, ходит своими ногами, а иногда даже бегает.

– У Нас в доступе имеются целых четыре мира сороковых годов двадцатого века, где живут и здравствуют президенты Рузвельты, – ответил я. – Та инкарнация этого человека, что пока единственная дана вам в ощущениях, происходит из одного искусственного мира, где историю Второй Мировой Войны переписывал крейсер-рейдер Первой Русской Галактической Империи с названием «Полярный Лис». В силу этого обстоятельства Соединенные Штаты того мира превратились в ассоциированную часть основанной пришельцами Второй Галактической Империи, к названию которой еще добавляют слово «Советская». И как только были подписаны все необходимые бумаги, лучший из всех американских президентов прошел курс лечения по технологиям галактической цивилизации пятого уровня, отчего стал даже более здоров, чем это вообще возможно в его возрасте. Так что этот Франклин Рузвельт самый настоящий, а знакомство с галактическими технологиями еще увеличило его способности к управлению. И на вашу Америку он теперь смотрит не как деревенский провинциал на блестящую столицу, а совсем наоборот – как на гноище и пепелище, где были попраны все его заветы. Именно поэтому я сказал, что местным американским элитариям не светит ничего хорошего, потому что старина Фрэнки расправится с ними без всякой пощады – всех, не моргнув глазом, отправит на электрический стул.

– Да, – подтвердил Евгений Примаков, – Франклин Рузвельт это был просто чудо-президент. Таких в нынешней Америке просто не делают.

– Таких в Америке делают и посейчас, – возразил я, – но только для таких людей исключена возможность сделать политическую карьеру. Уж очень сильно напугали тамошний истеблишмент решительные действия старины Фрэнки. Его Новый Курс для них все равно, что радикальный марксизм в сталинском изводе. Шалун Билли -это типичный представитель нынешнего вашингтонского политического класса, при этом все последующие президенты должны были стать только хуже.

– Вы можете прозревать будущее? – с иронией спросил Евгений Примаков.

– Господин Серегин сам происходит из две тысячи шестнадцатого года, так что наше будущее, каким оно должно быть без его вмешательства, он просто знает, – сказал Сергей Шойгу. – Кроме того, в силу своих дополнительных способностей, встречаясь с каким-нибудь конкретным человеком, он буквально видит его насквозь, вместе со всеми страхами и желаниями, поэтому если с вами ведут деловые разговоры, а не арестовывают и не говорят «пошел прочь», нужно не ерепениться, а спокойно выслушать все, что вам хотят сказать.

– А я и не ерепенюсь, – пожал плечами товарищ Примаков, – ведь даже без информации о происхождении господина Серегина из две тысячи шестнадцатого года этот человек представляет собой крупнейшего актора нашей земной политики. Вот не понравилась ему Америка – и он сломал ее будто гнилую халупу, как бы мимоходом облагодетельствовав американское простонародье, сербов и нас, русских. Страшно же жить, когда поблизости, ничем не ограниченная, ходит такая мощь, что способна разрушать дотла одни царства и возвышать вместо них другие. А вдруг в следующий раз монаршее неудовольствие господина Серегина обрушится уже на наши головы, ибо не все в нашей политике должно нравиться такой могущественной и непримиримой ко злу сущности…

– На вашу голову, Евгений Максимович, и головы русского народа с моей стороны ничего плохого обрушиться не может, только хорошее, – заверил я. – Порукой тому моя сущность Защитника Земли Русской и Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, который желает стабилизации и улучшения ситуации, а не разжигания до небес пламени Смуты. Совсем другое дело – люди, которые путем интриг, заговоров и закулисного сговора пролезли во власть в девяносто первом году, после чего понадкусали и изгадили все, до чего смогли дотянуться. Должен сказать честно: что при первом взгляде на вашу действительность сущность Божьего Бича возжелала снести существующие порядки до основания, и затем на расчищенном фундаменте возводить новое здание российской государственности. Однако остальные составляющие моей личности воспротивились такому решению, ибо его последствия для простых россиян получились бы просто катастрофическими, ничуть не лучшими, чем большевистский удар ломом по отжившей действительности в октябре семнадцатого года. Поэтому Мы начали операцию с того, чем в других мирах следовало бы ее заканчивать. Сербы – это не только народ, страдающий от произвола западных элит, ни в грош не ставящих ни устные, ни даже письменные соглашения, но и подопытные кролики, для отработки приемов, которые американские и европейские политики впоследствии планировали применить против русских… А это уже совсем другие масштабы и методы, чем в случае с сербами, потому что защищать вас, Евгений Максимович, требуется не от иноземных захватчиков или стихийных бедствий, а от вторичных политиков-прохвостов и генерируемого ими дурного управления. Если этого не сделать немедленно, то потом окажется, что раньше дела шли не так плохо, а настоящая задница наступила только сейчас. И так много раз, от одного исторического поворота до другого, пока ситуация не достигнет нижней точки и не пойдет вверх в силу компенсационных явлений, потому что постоянный кошмар не смогут переносить не только низы, но и верхи. Однако все могло кончиться и социальным взрывом, разносящим страну на атомы, после чего началась бы гражданская война всех со всеми.

– А что, что-то такое в нашем будущем было? – торопливо спросил обеспокоенный Примаков, из-за воздействия Истинного Света воспринимающий каждое мое слово как истину в последней инстанции.

– Нет, – покачал я головой, – по счастью, до распада государства у нас так и не дошло, и ваша личная заслуга в этом тоже имеется. В моем личном прошлом Борис Ельцин назначил вас премьер-министром после дефолта по краткосрочным государственным облигациям, когда банки лопались будто мыльные пузыри, а экономика упала на такое дно, с которого, казалось, уже не было возврата. Решительными мерами вы вывели страну из штопора на траекторию устойчивого роста, попутно заработав внушительный политический рейтинг, и тут же нашлись влиятельные люди, которые сделали на вас ставку как на будущего президента. Царя Бориса такое явление перепугало до кишечных колик, и он отправил вас в отставку в канун голосования в Думе по вопросу собственного импичмента. Это решение было воспринято подавляющим большинством народа крайне негативно, а потому в государстве затрещало все и сразу. В результате случившейся многократной пересменки премьеров спасителем России и следующим президентом стал другой человек, а вас отодвинули в сторону, но на этот раз история пойдет другим путем. Занимаясь сербским вопросом, Мы старательно отводили взгляд в сторону от России, чтобы заокеанский гегемон не догадался об истинном смысле интриги, и ждали момента, когда господин Ельцин и его присные сами дадут повод для вмешательства, что произошло ровно по расписанию в канун нового, девяносто пятого года. Весь мир уже трепетал в предчувствии перемен, и только тут, в России, продолжали отрабатывать старые партитуры. Сначала Мы взяли под защиту только российскую группировку в Чечне, однако потом подумали и не мешкая, распространили это решение на весь многонациональный российский народ и его государство в целом. Грачев, Коржаков, Барсуков, Черномырдин, Чубайс, Гайдар и Борис Березовский уже арестованы и проходят следственные процедуры в моей Службе Безопасности, а Борис Ельцин получил Наше предложение совершить добровольную отставку с подстраховкой, после которой никто его не зарежет и не перережет. И первым шагом в этом направлении будет ваше безотзывное назначение на должность премьер-министра с полным карт-бланшем на формирование правительства. Императорский охранный лист, включающий самого господина Ельцина и всех его кровных родственников, будет действителен еще три дня, после чего при отсутствии положительной реакции я двину вперед проект с условным названием «военная диктатура». В такие игры Мы умеем тоже очень хорошо, но тогда пощады царю Борису уже не будет ни в каком виде. Он это понимает, а потому категорически не желает идти на обострение. Есть у Нас определенная репутация человека, который всуе не скажет ни одного слова.