Текст книги "Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Часть 118

Часть 118

1 января 1995 года, 10:05 мск. Москва, улица 1905 года, дом 7с1, 7-й этаж, редакция газеты «Московский комсомолец»

Утро нового года началось с ожидаемого, но от этого ничуть не менее безобразного скандала в редакции «Московского комсомольца», куда прямо в начале рабочего дня (у журналистов не бывает праздников и выходных) явились тонтон-макуты генерала Коржакова вместе со своим шефом. Тому так не терпелось заполучить себе на голову всяческих проблем, что он едва дождался, когда наружка сообщит о прибытии в офис Павла Гусева. Сели в машины и полетели с мигалками, распугивая немногочисленных в столь ранний посленовогодний час московских прохожих.

При этом никакой санкции от Бени Цина на эту эскападу у главного кремлевского охранника нет, тот все еще в нирване, и вряд ли выйдет из нее раньше обеда. Все сам, сам, сам. И ведь не екнуло в грудях, что хозяин «Московского комсомольца» в этом деле может быть не случайным человеком и не исполнителем на аутсорсинге, а младшим партнером императора Сергия из рода Сергиев, уже прославившегося в Боснии тем, что не прощает обидчиков тех людей, что вступили с ним в договорные отношения. Были уже некоторые прецеденты.

И вот ведь незадача: лифты в здании отказались везти бениных башибузуков на седьмой этаж, и тем, пыхтя и отдуваясь, пришлось подниматься по лестнице в полном снаряжении. Тут бы господину Коржакову остановиться и подумать, нужен ли он там, куда идет, но после разгона Верховного Совета со спецэффектами и стрельбой из танковых пушек у господина Ельцина и его ближайшего окружения, вставших над всеми ветвями власти и законом, начисто отключились всяческие тормоза. Они тут хозяева Земли Русской – и точка, ничего их больше не волнует, а тех, кому это не понравится, с криками «красно-коричневые!» загрызет прикормленная свора пгавозащитников и либеральных журналистов, размножившихся в последние годы, будто опарыши на навозной куче. Если не подействует травля в прессе и на телевидении, тогда неприятному человеку можно прислать взрывающийся чемоданчик или устроить у него в офисе «маски-шоу» со спецназом в главной роли. Однако разборки с Владимиром Гусинским – совсем другое дело: там была грызня в шакальей стае за пищевой ресурс, а Павел Гусев покусился на святое.

И вот, наконец, массивная дверь редакции, и, что самое удивительное, она даже не заперта. Ни ломать, ни взрывать, ни резать ее автогеном не требуется. Войти сможет каждый, только незваные гости еще не знают, что выйти будет дано не всякому. Подчиненные генерала Коржакова (сам он скромно затерялся в последних рядах) вламываются в открытую дверь и застывают неподвижно, потому что почти в упор натыкаются на двух почти что коллег (генерал Гордеев и полковник Коломийцев) в полной имперской экипировке. «Почти что» – это потому, что с одной стороны стоят крышеватели ларьков и выбиватели долгов, а с другой – бойцы, прошедшие через множество жестоких сражений.

Для Александра Гордеева такое явление, как маски-шоу, не новость: жил он в эти времена в своей исходной инкарнации в подростковом возрасте, и запомнил их ужас и мерзость. Его память сохранила все: и похоронки с первой чеченской войны, и разгул вороватых либеральных политиканов, и хронические невыплаты зарплат, и мизерные пенсии стариков, и шахтеров, стучащих касками на Горбатом мосту, и веерные отключения электричества, погружавшие во мрак российские города и села. К защитникам такой формы правления он относится с презрением и гадливостью, и только отсутствие соответствующего разрешения мешает ему приказать парням полковника Коломийцева покрошить ельцинских прихвостней в мелкий бефстроганов.

У Виктора Коломийцева чувства совсем другие. Как выходец из позднесоветской эпохи, он взирает на происходящее, как на то, чего в принципе не должно было случиться. Очарование демократией, перестройкой, гласностью и прочим ускорением в нем давно кануло в Лету, но еще хуже месье Горбачева оказались те, что пришли ему на смену. В мире девяносто первого девяносто второго годов он увидел начало этой истории, а в девяносто четвертом застал ее разгар. Ведь за десять лет до того было невозможно представить, что воевать с бандами моджахедов придется не под Джелалабадом и даже не под Ашхабадом, а на внутренней территории бывшего Советского Союза, в городе Грозном, причем с бывшими товарищами по оружию, изменившими присяге и перешедшими на сторону воплощенного зла. Но еще более омерзительны ему люди, которым такой кровавый хаос выгоден, позволяя ловить скользкую рыбу в мутной воде, а также их обслуга и охрана.

Поэтому, когда один из подчиненных генерала Коржакова дернулся, хватаясь за свою «ксюху», полковник Коломийцев в упор от бедра отсалютовал по нему из ручного парализатора, заодно вырубая всех, кто стоял позади в проеме двери и на лестничной площадке. Картина получилась достойная кисти Босха. Деятели из личной президентской охраны, попавшие под удар парализующего излучения, выпали в осадок и больше не отсвечивали. Но это было еще не все – снизу раздался крик майора Антонова: «Бросайте оружие, вы окружены!». Бежать некуда, спереди засада, сзади засада, и четверо уже валяются в отключке. Охранники Ельцина тоже иногда смотрят телевизор, так что понимают, насколько глубоко влипли. И это еще в Москве не известно о полной и окончательной кончине американской гегемонии. Сначала один бросает автомат, а следом за ним пистолет, прямо на лестнице, потом то же самое повторяют остальные. И вот уже их начальника берут за шиворот, заводят за спину руки и обхлопывают карманы.

– Цель операции достигнута, – говорит генерал Гордеев, – объявляю обратную амбаркацию.

Открывается эвакуационный портал, и всю коржаковскую гоп-компанию заталкивают туда без особых церемоний, заносят тела парализованных и собранное на лестнице оружие. Одновременно внизу чрезвычайно решительные люди приказывают водителям машин, на которых приехала эта кодла, завести моторы и немного проехать в указанном направлении. И никто даже не думает сопротивляться.

Последним через портал уходит генерал Гордеев, на прощание пожав руку Павлу Гусеву. Мол, если опять случится нечто подобное, мы снова будем здесь, у вас.

1 января 1995 года, 10:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», ангар для челноков

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Под Истинным Взглядом сотрудники личной охраны господина Ельцина выглядели как простые не рассуждающие исполнители, которым все равно, какие приказы начальства исполнять. Собственно, других на данный момент в этой системе и быть не может. Таких людей, мельчайших до микроскопичности, я обычно отпускаю восвояси без последствий, лишь иногда накладываю какую-нибудь особенную епитимью. В любом случае кто-то же должен охранять президентскую тушку от разных неприятных неожиданностей, вытаскивать ее блюющую из придорожной канавы и беречь от падения спьяну со сцены в оркестровую яму. Вот только нецелевое использование этой службы не приветствуется и вызывает мое жестокое неудовольствие. Их бы еще банк послали грабить или собирать дань с торговцев на рынке. Я знаю, что так далеко дело еще не зашло, но разница с тем, что эти люди уже совершили, невелика.

Но тут опять же причина не в этих шкафообразных парнях, а в их начальнике и начальнике начальника, ибо эти двое рука об руку шли с восемьдесят пятого года, когда еще товарищ Коржаков стал одним из трёх телохранителей первого секретаря Московского городского комитета КПСС Бориса Ельцина. До этого были два года в Афганистане, где он охранял Бабрака Кармаля, и служба в личной охране Юрия Андропова. С Беней Цином господин Коржаков был не разлей вода, поддерживал дружеские связи даже в то время, когда будущий демократический диктатор был в опале, а потом они вместе взлетели на насест кремлевского Олимпа. А еще этот человек был одним из руководителей разгона Верховного Совета, лично арестовывал Руцкого и Хасбулатова, а совсем недавно продавливал решение о вводе войск в Чечню для восстановления там конституционного порядка. Человек это не столько умный, сколько хитрый, злой и нечистоплотный, при всех обстоятельствах, не просчитывая последствий, выбирающий самое быстрое силовое решение. Вероятность, что именно он имеет прямое отношения к взрывающемуся чемоданчику, подкинутому Дмитрию Холодову, приближается к ста процентам.

А еще, как докладывает энергооболочка, именно Александр Коржаков (вместе с председателем ФСБ Барсуковым и вице-премьером Сосковцом) был активным сторонником роспуска оппозиционной Государственной Думы второго созыва после того, как та денонсировала Беловежские соглашения, запрета КПРФ и одновременного переноса президентских выборов с девяносто шестого на девяносто восьмой год. Типа под Беней Цином качается сама мать сыра земля, и нужно срочно спасать демократию, хотя бы таким экстравагантным способом. Если бы Ельцин послушался старого дружбана и пошел на этот финт ушами, то по истечении законного срока президентских полномочий Россия вовсе лишилась бы легитимной власти, при полной утрате демократическим диктатором авторитета в массах. Однако против такого решения восстала пресловутая Семья: Чубайс, Грачев и примкнувший к ним Березовский – тоже мерзавцы, но умные и понимающие, что после таких игр им выпишут билет в один конец. Они-то и отговорили Беню Цина от такой глупости, а потом в результате тщательно срежиссированного скандала с «коробкой из-под ксерокса» ушли Коржакова, Барсукова и Сосковца в отставку со всех постов.

Впрочем, эту тему мы будем расследовать уже в следующем мире, потому что тут такое не повторится уже никогда. Сейчас важнее дела текущие. Разговаривать с господином Коржаковым незачем: в нем нет ни совести, ни ума, ни фантазии предвидеть последствия своих поступков. Быть может, Чубайс, когда отодвинул его от ельцинского тела, сделал единственное благое дело в своей жизни. Но нам просто отодвинуть недостаточно…

– Значит, так, – сказал я. – Что касается рядовых бойцов, то Мы думаем, их можно отпустить восвояси. Мелкие люди, исполнявшие приказ, не должны страдать из-за дури своих начальников. Однако это еще не все. Сегодня вы, парни, сильно подпортили себе карму, и подправить ее можно только одним способом, то есть добровольно отправиться на операцию по восстановлению конституционного порядка в Чечне. Впрочем, это всего лишь рекомендация. Те, что ей последуют, могут считать себя настоящими людьми, а остальным с Нами второй раз лучше не встречаться. Других вариантов для таких, как вы, тут нет. Надеюсь, это понятно?

Парни, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на суровых головорезов генерала Гордеева, смущенным молчанием изобразили согласие. Тогда я открыл портал в один неприметный околокремлевский переулок и жестом показал, чтобы они забирали депрессированных приятелей, садились в свои черные микроавтобусы «Форд-транзит» бельгийской сборки и валили в указанном направлении, пока я добрый. Вот и все об этих людях – быть может, окончательно, а может, до следующей встречи.

Когда портал за машинами закрылся, я посмотрел на начальника охраны Бени Цина и сказал:

– А с вами, гражданин Коржаков, разговор будет особый. Персонаж вы в российской истории сугубо отрицательный, потому что глупый, жадный и жестокий, поэтому не обессудьте – отделаться так легко, как рядовым исполнителям, у вас не получится.

Пациент посмотрел на меня злобными поросячьими глазками и прошипел:

– Вы не имеете права!

– Тю! – сказал я, – вы слышали, товарищи? Животное заговорило о правах, в то время как само не соблюдало ничьих прав и творило что хотело, сообразуясь только с текущей целесообразностью по принципу «а завтра хоть потоп». Какой мерой мерил сам, такой и отмерится тебе. Хотел права силы – будет тебе право силы, для этого ее у меня достаточно. А еще оберегать и защищать Россию мне поручено Всемогущим Творцом Всего Сущего, причем не только от внешнего врага, но и от таких моральных уродов, как ты. Поэтому идем. В Службе Безопасности тебя уже заждались, чтобы допросить под ментаскопом. Это то же самое, что миелофон, только стационарное, а потому гораздо мощнее.

1 января 1995 года, 12:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На допросе Александра Коржакова в качестве свидетелей-понятых присутствовали Дмитрий Холодов, Павел Гусев, Владимир Жириновский и еще одно молодое дарование, нечаянно обнаруженное генералом Гордеевым в редакции «Московского комсомольца» Александр Хинштейн. А я-то и не знал, что удивительное совсем рядом – всего двадцать лет мальчику, а он уже политический обозреватель, материалы которого позволено править только Гусеву. Лично у меня фамилия Хинштнейн тоже никакого отторжения не вызывала, поэтому молодого человека с легкостью включил в число очевидцев, размещенных за односторонне-прозрачным стеклом.

Перед началом допроса я сказал, что все, что он увидит и услышит, можно и нужно сделать материалом для разгромной статьи, только крайне нежелательно задевать в ней фигуру господина Ельцина. Мы тут вскрываем нарывы и выпускаем из российского государства гной, но если полоснуть скальпелем слишком глубоко, то пациента можно банально зарезать. В принципе то, что господин Коржаков поскакал на разборки в редакцию «Московского комсомольца» без санкции своего главного начальника, играет нам на руку, и пусть эта версия событий станет основной. Александр Хинштейн кивнул – одним словом, мы друг друга поняли, а для остальных моя позиция тайной не является.

Особых неожиданностей лично для меня откровения господина Коржакова, голышом распятого в кресле для глубокого ментоскопирования, не принесли. Кстати, Холодова заказал тоже он, а непосредственного исполнителя приискали люди Барсукова, и они же убрали его потом за ненадобностью. Пан Литвиненко, переведенный в ФСК-ФСБ из ГУИНа*, в этой системе был не один: этих деятелей, готовых выполнить любой начальственный приказ, там наберется на легион полного состава. Но тут что поделаешь – какие времена, такие и нравы. Однако остальных присутствующих хлынувшая из главного охранника господина Ельцина мерзость об истинной сущности развитого ельцинизма откровенно шокировала. О чем-то они знали, о чем-то подозревали и догадывались, но вот так, всё вместе, особенно подноготная двух предыдущих попыток свержения Дудаева силами внутренней оппозиции производили впечатление гниения государства заживо.

Примечание авторов: * ГУИН – Главное управление исполнения наказаний, современное название Гулага.

Энергооболочка подсказала, что не к ночи будь помянутый Борис Березовский называл Зюганова «красным фашистом», а Коржакова, Барсукова и Сосковца тоже фашистами, но только коричневыми. На что я ответил, что папу Зю вообще не стоило поминать всуе – этот человек просто отрабатывает повестку, чтобы понравиться электорату и пройти в следующую Думу, а эти трое никакие не фашисты (ибо нет за ними никакой идеи), а просто алчные и властолюбивые интриганы. Вывод простой: Коржакова на хранение в стасис, Барсукова и Сосковца бесшумно изъять и тоже прокатать на ментоскопе. А присутствующие тут журналисты и политики начнут информационную кампанию о сонмище жуликов, воров и убийц, которые, будто кровососущие насекомые, облепили первого президента Российской Федерации. И не бздеть; это есть наш последний и решительный бой.

1 января 1995 года, 13:25 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция Барвиха

Первый президент Российской Федерации, как и положено всякому порядочному русскому барину (и непорядочному тоже), просыпался уже сильно после полудня, в таком состоянии, что как говорится «краше в гроб кладут». Возраст уже почти шестьдесят четыре года, лишний вес; считается, что инфарктов еще не было, но они на подходе. К тому же образ жизни: самое обычное дело выкушать за вечер поллитра или даже литр чего-нибудь крепкого. Не далее как три месяца назад, тридцатого сентября девяносто четвертого года, Борис Ельцин во время обратного перелета из США в Россию при промежуточной посадке в ирландском аэропорту «Шеннон» не смог выйти из самолета для рабочей встречи с премьер-министром Альбертом Рейнольдсом. Несчастный ирландец так и остался стоять у трапа. В западной прессе ходила версия о том, что русский президент нажрался как свинья, и не мог стоять на ногах, – дочь Татьяна позже рассказывала, что возможно это был первый инфаркт, а сам Ельцин говорил, что «Шеннон» он «просто проспал».

Вот и сейчас этот человек проспал все важное и интересное. Мимо него прошли и события в Грозном (о которых ему просто не доложили, чтобы «не портить» Новый Год). Пропустил он и новогоднее телевизионное шоу на канале Павла Гусева (наквасился еще до полуночи), а также совместное выступление по CNN (чтобы на весь мир) Билла Клинтона (пост сдал) и Франклина Делано Рузвельта (пост принял). Новостью стал и совсем недавний катастрофический провал немирного набега Александра Коржакова на редакцию «Московского комсомольца». Имя всем этим известиям, сразу высыпавшимся на похмельную голову, было «катастрофа». Куда бежать и кому жаловаться, если даже надежнейший «друг» Билл все же пал под ударом пришельца из космических далей, уступив свой пост неизвестно откуда взявшемуся Франклину Рузвельту. О том, как такое вообще могло случиться, что призрак далекого прошлого воскрес и обрел плоть, Ельцин старался не думать. Об императоре Сергии рассказывали разное, зачастую далекое от всяческого правдоподобия, но при демонстрируемом им могуществе истиной могла оказаться любая фантастика.

Наихудшим оказалось то, что тщательно демонстрируемое этим человеком безразличие к российским делам оказалось обычной военной хитростью. А сам он в это время наверняка устанавливал связи и налаживал контакты с нужными людьми*. Павла Гусева российский президент знал достаточно хорошо: прожженный делец и осторожный политикан, обтертый еще в террариуме советской комсомольской элиты, он отдался императору Сергию со всеми потрохами, очевидно, почуяв в нем надежного партнера. И тот не подвел: в нужный момент прислал своих головорезов, чтобы те не только отразили набег, но и побрали всех налетчиков в плен. И Владимир Жириновский, либерал-демократ, смутьян и баламут, которого Егорушка Гайдар даже называл главным русским фашистом, тоже оказался в императорской обойме. Он никогда ни с кем не блокировался, ни с правыми, ни с левыми, всегда был сам по себе – и вдруг такой неожиданный альянс.

Примечание авторов: * о запланированном убийстве Дмитрия Холодова Борис Ельцин ничего не знал, ибо такие «мелочи» Коржаков и Барсуков ему не докладывали.

И тут царя Бориса торкнуло. Во-первых, откуда у Гусева деньги на открытие телеканала? «Московский комсомолец» предприятие прибыльное, однако собственные доходы не покрыли бы и малой части затрат, как и чисто номинальный вклад московской мэрии. Деньги кто-то дал, причем все и сразу, а господин Гусев с присущей ему ловкостью провернул комбинацию, закупив оборудование и набрав команду. И кандидат в такие меценаты тут только один. Тогда в принципе становится понятно, почему разбираться с Коржаковым в редакцию «Московского комсомольца» явился имперский спецназ. Защита инвестиций в этом неустойчивом мире – дело святое. Во-вторых – российские миротворцы были единственными, кто вернулся из Боснии в одежде, при оружии, на собственной технике. Остальные выбегали оттуда голые, будто из горящей бани. И эта маленькая деталь тоже говорит, что император Сергий уже тогда имел в виду Российскую Федерацию в качестве следующего объекта своей деятельности. В-третьих, пришелец из другого мира установил контакты с Гусевым и Жириновским, но напрочь проигнорировал Зюганова и других левых политических деятелей.

Вождя российских коммунистов Борис Ельцин считал своим личным врагом, ненавидел и боялся до глубины души, ибо в его глазах тот олицетворял возможный коммунистический реванш. Чем хуже шли дела в молодой российской демократии, тем больше наливался плотью уже навсегда, казалось бы, побежденный Призрак Коммунизма. Настроения в регионах и даже самой Москве становятся все более оппозиционными и все более левыми, митинги под красными знаменами – все многолюднее, произносимые на них речи – все радикальнее. И вот однажды, когда этот процесс достигнет некоего момента перехода количества в качество, воплотившийся призрак злобно оскалится и скажет, как Терминатор: «Я вернулся, господа» – и тогда всем строителям либеральной демократии надо будет готовиться к расстрелам и Гулагу.

С тем же успехом Борис Ельцин мог бы испытывать ужас перед образом Бабы-Яги в исполнении великой русской актрисы Татьяны Пельтцер – невероятно правдоподобно, просто гениально сыгранная роль, и не более того. На сцене это выглядит страшно, но абсолютно безопасно в обычной жизни. Людям частенько свойственно наделять актеров качествами сыгранных персонажей, и тут то же самое, только театр не художественный, а политический. А может быть, это был животный ужас человека с нечистой совестью, предавшего, все чему когда-то клялся в верности, взлетевшего по воле случая на невообразимую высоту, но видящего под собой не города и страны, а только пропасть, на дне которой воют алчные волки. Полцарства за парашют.

В-четвертых, родные и близкие, которые ту передачу все же смотрели, правда, с тем ужасом и замиранием сердца, с каким бандерлоги в свой смертный час глядят в глаза ужасному удаву Каа, отмечали, что лично на него, первого президента Бориса Николаевича Ельцина, там не было ни малейшего намека и тем более наезда. Все выглядело так, будто не он ответственен в этой стране за все доброе и все злое. Мужество и героизм российских солдат и офицеров превозносились, тупость и продажность командования во главе с Павлом Грачевым порицались и осуждались, деятельность либеральных политиков и властителей дум, призывавших к поражению своей страны, подвергалась проклятиям и называлась изменнической, но вот личность главы российского государства не упоминалась, и по факту как бы отсутствовала. Это могло значить очень многое, а могло не значить ровным счетом ничего.

В-пятых, где-то там, в имперских застенках, сидит верный как пес Саша* Коржаков. Этот человек знает очень много, и если на него хорошенько надавят, выложит все как на духу**. Компромат может получиться просто убойной силы, и с этим надо что-то делать. И вообще, он, Борис Ельцин, не хотел ничего плохого, был послушен своим американским советникам, обещавшим ему демократический капиталистический рай, как в Германии, только вот получалось все у него через, простите, задницу. И где теперь те советники? Да там же, где и вся Америка, битая смертным боем и низведенная до статуса то ли протектората, то ли колонии! И генерал Грачев тоже хорош: собирался устроить маленькую победоносную войну, что поднимет в массах авторитет президента Ельцина, а учинил позорную кровавую бойню, из которой русских солдат вытягивали имперские войска. А ведь были и такие деятели бывшего диссидентского движения, советовавшие ему вовсе распустить российскую армию как пережиток советской эпохи и, как в Югославии, позвать для наведения порядка контингенты из стран НАТО. Хорошо, что он их не послушал, потому что в таком случае из президента превратился бы в натовскую марионетку, вроде ныне покойного господина Изетбеговича, и тогда император Сергий повел бы себя с ним совсем по-другому, скорее всего, вообще не стал бы вступать в переговоры, а сразу оторвал голову.

Примечания авторов:

* по воспоминаниям свидетелей и очевидцев, Коржаков для Ельцина был именно Сашей.

** Ельцин не догадывается, что Саша уже выложил все, даже то, о чем никогда не говорил своему шефу.

С этими мыслями уже совершенно успокоившийся Борис Ельцин снял трубку телефона «Московского комсомольца», услышал «Алло» секретарши и сказал:

– Павла Гусева к телефону по очень срочному делу государственной важности.

1 января 1995 года, 1 3 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Вероятность того, что господин Ельцин прибежит сдаваться уже после первой фазы операции, составляла не более пятнадцати процентов, поэтому звонок господина Гусева, сообщившего эту благую весть, стал для меня неожиданным.

– Дед сильно напуган, – сообщил владелец «Московского комсомольца», – желает вступить в переговоры и решить все миром.

Воистину – ничего еще не сделал, только вошел. Или это на Беню Цина так подействовал вынос на лопате американской гегемонии? Такое тоже возможно, ведь самостоятельным политиком этот человек никогда не был, и всегда ориентировался на сильного старшего партнера. В Основном Потоке переломный момент наступил с началом бомбежек Югославии, когда стало понятно, что никаким партнерством от Америки не пахнет, потому что она видит себя хищником, а остальных – своими жертвами. Кстати, мне известно, что «друг Билл» презирал «друга Бориса» и не ставил его ни в грош. В Америке к слабакам, дуракам и неудачникам отношение утилитарно-потребительское, как к ресурсу для эксплуатации. Так что иначе и получиться не могло. Любой, кто воспримет американские ужимки как искреннее проявление симпатии, потом об этом жестоко пожалеет, если успеет. Искренние люди там тоже есть, вот только держат их за дураков и слабаков, а значит, у власти они оказаться никак не могут. Франклин Делано Рузвельт – как раз то исключение, которое только подтверждает правило.

У меня модус операнди совсем другой, поэтому, если демократический диктатор действительно желает договориться, то будет ему отставка с подстраховкой и гарантией того, что к власти не прорвется какой-нибудь обормот, желающий вернуть старые добрые советские времена. Это только кажется, что тогда все было хорошо, а на самом деле именно тогда были заложены основы всех нынешних неустройств.

Одним словом, если Ельцин хочет переговоров, он их получит. Не будем откладывать дело в долгий ящик и тянуть кота за фаберже. Собираем переговорную команду, и вперед.

1 января 1995 года, 15:05 мск. Московская область, Одинцовский городской округ, посёлок Барвиха, Резиденция «Барвиха»

Из хмурых низко зависших облаков шел чистый крупный снег, ложась на землю толстым пушистым одеялом, температура стояла чуть ниже нуля. В самой Москве сейчас оттепель, серая нудная слякоть, делающая людей раздражительными и даже злыми, а тут самое время играть в снежки, ходить на лыжах или кататься на санках. Только вот обитателям этого поместья было совсем не до игр. Неизвестно же, что с ними будет уже завтра и где доведется приклонить голову. Какие уж там снежки.

Челнок императора Сергия, как и положено в таких случаях, появился в небе над президентской резиденцией в сопровождении истребительного эскорта. Зависнув перед парадным входом, он, не касаясь земли, выпустил десантную аппарель, и по ней на землю оспариваемого у зла мира ступили семеро: сам Серегин, Кобра, четыре Самых Старших Брата (среди них одна сестра) и светлая эйджел социоинженер Риоле Лан. Для пущего колорита не хватало только тяжеловооруженного эскорта, но его Серегин решил с собой не брать, чтобы зря не пугать и так уже напуганную публику. «Святогоры» с бригадой штурмовой пехоты и эскадроном «Шершней» для подстраховки грозными тенями зависли прямо под нижней кромкой облаков. Склоните головы, несчастные грешники, идет Бич Божий.

Борис Ельцин вышел на крыльцо навстречу гостям в домашних тапках, без шапки и в накинутом на плечи пальто. Чтобы ритуал покаяния стал полным, не хватало только власяницы и веревки на шее. А еще Серегину эта картина почему-то напомнила сцену из «Ревизора», хотя там момент появления вместо Хлестакова настоящего уполномоченного казнить и миловать Николаем Гоголем не описывался, а только подразумевался.

– Добрый день, Борис Николаевич, – сказал Серегин, глянув на хозяина дома Истинным Взглядом, – сегодня вы все сделали правильно, поэтому, по крайней мере, пока, он для вас действительно добрый. А там поглядим, до чего нам удастся договориться.

– Добрый день, господин Сергий, – ответил первый президент России, – вы нас тут всех изрядно напугали…

– Не изрядно, а слегка, – поправил Серегин. – Вы просто еще не знаете, что такое изрядный страх, когда все вокруг рушится, и даже сама мать-земля уходит из-под ног. Но в данном случае такие сильные меры были излишни, ибо со вчерашнего дня российское государство находится под Нашей защитой. И вообще, малым страхом лечат, а большим калечат. Однако сейчас давайте закончим приветственные разговоры и пройдем в дом, одна из моих спутниц принадлежит к очень теплолюбивой галактической расе, и такая зимняя погода, как сейчас, представляется ей чем-то вроде скандинавского ада Ниффельхейма.

Ельцин посмотрел на Риоле Лан, своей крупной головой возвышающейся среди его гостей как колокольня Ивана Великого над прочими кремлевскими строениями, кивнул и повел имперскую делегацию в свой рабочий кабинет, чтобы там, в тишине и покое, решать проблемы жизни и смерти, в том числе и собственной. Первый страх у него уже ушел, остались только опасения, что выдвинутые ему требования окажутся неприемлемыми, однако дороги назад не будет. Корабли, зависшие над резиденцией, говорили об этом более чем недвусмысленно.

Пять минут спустя, там же, домашний рабочий кабинет Бориса Ельцина

Серегин отметил, что обстановка в кабинете напоминала о канувших в лету временах Советского Союза и была по-мещански аляписто-роскошной. Бесформенный дутый кожаный диван, такие же кресла с журнальным столиком между ними, сервант с хрусталем (в основном бокалами и рюмками), большой цветной телевизор и стол, за которым хозяин иногда работал с документами. Следователи, проводящий обыск у расхитителя социалистической собственности, и переминающиеся в сторонке понятые были бы тут вполне уместны. Никакого сравнения с кабинетами товарищей Путиных из миров с техногенными и вторичными порталами.

Внимательно осмотревшись по сторонам, Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего вздохнул и, щелкнув пальцами, открыл портал, ведущий на «Неумолимый», и плечистые остроухие вынесли оттуда семь больших резных стульев с высокими спинками, по числу членов делегации. Тут эти предметы мебели из совсем другой ценовой категории смотрелись так же чужеродно, как где-нибудь на конюшне. Ну а хозяин сможет сесть в одно из своих дурацких кресел или вообще постоять, если не сумеет отойти от ступора.