Текст книги "Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Да, – подтвердил Евгений Примаков, – репутация у вас есть, этого не отнять. Но что делать мне, которого вы подняли на высокую гору и предложили стать спасителем России? И горд я таким доверием, и боязно не справиться с поставленной задачей…

– Делайте, что должно как российскому патриоту, и помните, что Наша поддержка всегда будет с вами, – ответил я. – А это не только сокрушительные удары по врагам России, но и многое другое. Если для стабилизации вашей финансовой системы в нее нужно будет вбросить несколько сотен или даже тысяч тонн золота, то будет вам это золото, причем не в виде кредита, а в качестве безвозвратного гранта. Если потребуются поставки продовольствия, чтобы избежать голода, то будет вам и продовольствие. Главное, чтобы российская экономика как можно скорее заработала на полную мощь, не оглядываясь ни на марксистские, ни на либерально-рыночные догмы. Такое вы можете, Мы это знаем.

– Ну что же, – вздохнул мой собеседник, – если вопрос поставлен именно так, «не оглядываться», тогда я согласен. Теперь дело за Борисом Ельциным и Государственной Думой, которая у нас отдельный геморрой.

– Мы их поторопим, – сказал я. – Соответствующие методы у Нас имеются в самом широком ассортименте.

3 января 1995 года, 15:35 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Практически сразу же после встречи с Евгением Примаковым, я в режиме савраски собрался метнуться в Грозный, где от томительной неопределенности изнывали оставшиеся не у дел командующие российских войсковых группировок. После того как я ампутировал моздокский штаб объединенной группировки российских войск в Чечне, при отсутствии в пределах досягаемости Грачева, Квашнина и примкнувшего к ним Шевцова, пришлось господам российским генералам налаживать между собой горизонтальные связи, при этом старшим в силу звания, боевого афганского опыта и харизмы крупного военачальника сделался генерал-лейтенант Рохлин. Кроме того он был единственным из российских генералов, который не поддался на провокационные крики из Моздока, не побежал сломя голову вглубь города, а потому не потерпел поражения даже в той сумятице что творилась в Основном Потоке, не был окружен и разгромлен. Про Основной Поток местные генералы не знают, зато все остальное понимают хорошо, поэтому тянутся под руку более опытного и способного товарища. Тем более, что время для такой структурной перестройки имеется, с утра первого числа в Грозном больше не стреляют. Те боевики, которым повезло, ушли в глубокое подполье и притворились мирными жителями, остальные умерли и больше никак не влияют на ситуацию.

В связи с этим затишьем господа российские генералы не знают, что им теперь делать, ибо задачи, поставленные еще Грачевым и Квашниным, выполнены в силу моего вмешательства свыше, а для действий по выявлению ушедших в подполье боевиков и налаживанию мирной жизни армейские формирования банально не предназначены. К тому же от Грачева с Квашниным осталось еще одно неприятное наследство, когда армейские формирования действуют сами по себе, внутренние войска МВД сами по себе, подразделения ФСК (будущее ФСБ) тоже сами по себе. Вот назначили «вованов*» оказывать пехотную поддержку входящему в Грозный танковому полку, а они вперед не пошли, потому что армейское командование для их начальства не авторитет. И разрулить такие затыки можно было не иначе как на уровне Кремля, потому что общее начальство для всех действующих лиц сидит именно там. Пашу Грачева такие «мелочи» не волновали, но он теперь далече, а жить как-то надо прямо сейчас, пока не успокоились бурления в государственных кишках, вызванные явлением Божьего Бича. В связи с этим обстоятельством все ответственные лица пока не оформленной объединенной группировки к четырем часам дня собрались на совещание в штабе у генерала Рохлина. Самый удобный момент для того, чтобы явиться и поговорить о том, как товарищам жить дальше.

Примечание авторов: * «вованы» – внутренние войска.

Кстати, очнувшийся от депрессионного шока Джохар Дудаев на допросах начал рассказывать такое, что у меня возникло настойчивое желание найти местного Руслана Хасбулатова и еще раз вывернуть его наизнанку в показательно-назидательных целях. Оказывается в интриге девяносто первого года со свержением советских властей и установлением власти бандитских формирований был замешан не только Беня Цин, но еще и этот неуважаемый персонаж, лично гарантировавший Дудаеву непринятие мер со стороны Верховного Совета РСФСР. Более того, он прямо подстрекал вождя сепаратистов к самым радикальным действиям по свержению существующей в тогдашней Чечне власти, ибо после августовского переворота можно было уже все. При этом отношение вождей боевиков к самому Хасбулатову было таким же, как к склизкой пакости, прилипшей к подошве сапога, если не обтереть ее вовремя об траву, недолго и поскользнуться. Такова участь всех предателей, без различия по временам и нациям. В прошлом мире, было дело, мы этот вопрос так глубоко не копали, в основном за счет того, что ситуация была купирована в самом начале, а в следующем мире в живых не будет уже самого Дудаева.

Впрочем, и Горбачев и Ельцин и Хасбулатов, да и сам Дудаев, как и прочие деятели того же пошиба, это не более чем фурункулы на разлагающемся теле позднесоветской действительности, злосчастные последствия Хрущевского волюнтаризма. Я даже не знаю, стоит ли ковырять их там, где они уже неактуальны, или лучше будет похоронить такие подробности под грифом секретности в уголовном деле, ибо расследовать его гласно полностью и без остатка, не задев личность Бени Цина, будет невозможно. Наверное, второй вариант предпочтительнее, но только для этого и последующих миров, а вот товарищам основоположникам и политическим деятелям советского периода этот момент требуется поставить на вид, как пример разложившейся до полного безобразия партийной номенклатуры.

Товарищи Сталины во всех своих инкарнациях знакомы с этим явлением лучше всех прочих и считают, что оно не сможет нормально существовать без регулярного терзания чистками и репрессиями. Вынося за скобки вопрос эффективности таких мероприятий (не тех оставили и не тех расстреляли), надо задаться вопросом, а зачем вообще нужна настолько морально неустойчивая элита, которую постоянно требуется поддерживать в тонусе подобными варварскими способами, потому что иначе она обращается в свою прямую противоположность?

Впрочем, постсоветская элита, пришедшая во власть по следам Бременских музыкантов, то есть реформаторов ельцинской волны, оказалась не лучше, а местами даже значительно хуже своих предшественников. Обсев власть в двухтысячных, будто мухи блюдечко с вареньем, они изо всех своих сил тянули оживающую страну обратно в затхлый тлен развитого ельцинизма. Сейчас в самом начале девяносто пятого года большинство из этих людей еще никто, молодые перспективные кадры, скромно теряющиеся в тени массивных фигур Гайдаров, Чубайсов и Черномырдиных, а потому нужно сделать так, чтобы никем они так и остались. На первый план должны выйти люди без страха и упрека, которым обидно за державу, а не просто хочется влезть повыше, пьяно пить и вкусно есть и при этом ни за что не отвечать.

Безответственность постельцинских элит это еще одно следствие договора о мирной передаче власти, заключенного между уходящим Ельциным и приходящим Путиным. Демократический диктатор желал защитить от возможных репрессий близких людей и единомышленников и вместе с тем загнал страну в положение, когда элита не несет ответственности даже за катастрофически провальные решения и уголовные преступления. Самое серьезное наказание в такой системе координат это отставка с полным забвением. В самых критических ситуациях, когда ничего замять нельзя и уголовное дело нарисовывается просто само собой, фигуранту (Чубайс) просто давали сбежать за границу и опять же забывали о его существовании. Но так нельзя.

Новую элиту нужно ковать там, где люди будут драться за Родину даже в самой безнадежной ситуации, не бросят оружия и не сдадутся и предпочтут смерть в бою позору капитуляции. Советский Союз мог вынести любую дурь, волюнтаризм и застой в то время пока им правило поколение, выкованное в кровавом горниле Великой Отечественной Войны. Крах наступил после того как эти люди закончились просто по возрасту и на смену им выползло поколение маменькиных сынков, воспитанных в святом убеждении, что все лучшее должно быть детям, то есть им, любимым. Поэтому, если я не хочу застрять здесь надолго, утирая салфеткой испачканные рты, искать носителей нового элитного сознания следует в офицерских рядах, в частности в составе армейской группировки в Чечне.

3 января 1995 года, 16:05 мск. Грозный, консервный завод, штаб группировки «Северо-Восток» (8-й гвардейский армейский корпус)

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На встречу с господами генералами, а прибыл не через портал, а на личном императорском челноке. Первый визит можно считать официальным, а потому все требуется делать «как положено» и лишь потом можно будет шастать туда-сюда через портал, по принципу одна нога здесь, другая там. Когда мы вошли туда вместе с Коброй и генералом Бережным, совещание только-только должно было начаться и его припозднившиеся участники еще рассаживались на своих местах. Однако полной неожиданности не получилось.

Приземляющийся во внутреннем дворе императорский челнок наделал переполоха у гарнизона, правда, дальше возбужденных возгласов дело не пошло. Империя тут воспринимается как могущественная сила, безусловно дружественная как русским солдатам и офицерам, так и Российской Федерации в целом и этого настроя не портит даже арест в Моздоке Грачева, Квашнина и всех их прихвостней. Мол, так с этими тыловыми хмырьками, загнавшими войска в ловушку, поступать и требуется. Вот если бы во двор консервного завода зарулил кортеж черных членовозов с мигалками, настроения в солдатско-офицерской массе были бы совсем другими.

Поэтому когда мы вошли, только что рассевшиеся генералы и их приближенные вскочили как по команде «смирно».

– Вольно, товарищи, – сказал я. – Садитесь, и поговорим о том, как нам жить дальше, в новом девяносто пятом году. Сразу надо сказать, что Мы не ищем в вашем мире себе ни новых уделов, ни каких-либо материальных выгод, поэтому отношения между Нашей Галактической Империей и Российской Федерацией, после того как ваше государство закончит свою внутреннюю трансформацию, выйдут на уровень равноправного союзничества и не будут описываться в терминах подчинения и доминирования. То что случилось в Грозном это была только разовая акция, в дальнейшем со всеми своими проблемами и задачами вы должны справляться сами, а я только сделаю так, чтобы ни изнутри России, ни извне ее вам никто не смог помешать. Защищать вас, дорогие россияне, нужно не столько от внешнего врага, что как раз таки проще всего, один удар с орбиты и никто никуда не идет, сколько от последствий второй за двадцатый век величайшей геополитической катастрофы. Библейская истина, что «царство разделившееся внутри себя не устоит» не утратила своей актуальности и в двадцатом веке. И самое главное разделение проходило не между союзными и национальными автономными республиками, ощущавшими себя зачатками независимых государств, а в противопоставлении номенклатурной элиты и широких народных масс. Небожителям, получавшим снабжение из спецраспределителей, было безразлично, чем дышит (в смысле экологии*), как питается и одевается простой народ, ведь у них были чистый воздух, продукты и импортные товары без всяких очередей, за которые они платили по любым меркам смешные деньги.

Примечание авторов: * нам довелось пожить в городе, который при неблагоприятном направлении ветра регулярно накрывало сернистым смогом со стороны градообразующего медеплавильного комбината.

Я обвел присутствующих Истинным Взглядом и убедившись, что слушают меня очень внимательно, продолжил:

– Когда старую власть свергли, вместе с тем вогнав Россию в границы шестнадцатого века, легче все равно не стало, потому что на самый верх выбрались люди, воспитанные во втором-третьем эшелоне той же системы. Им также были безразличны обнищание народных масс, вместо обещанного демократического процветания, стремительный рост цен и многомесячные задержки зарплат. И в армии то же самое. Генералу Грачеву было безразлично, что до начала операции в Грозном войска не прошли боевого слаживания, исправность техники была далека от нормативных показателей, а разведка оперировала не объективными данными, а догадками и предположениями о силах и намерениях противника. Поэтому и получилось у него то, что получилось, план новогоднего штурма, как говорил присутствующий здесь генерал-лейтенант Рохлин, оказался планом разгрома и гибели российских войск. Бронетехнику колоннами, в занятый противником город, ввести мог только идиот или предатель. И только он же мог приказать бомбить и обстреливать территорию по кварталам, имея только самое приблизительное представление о расположении своих и вражеских частей. Отдельный состав преступления это слив командованию боевиков радиочастот и позывных, что позволяло чехам не только вести пораженческую агитацию, предлагая сдаться вместе с техникой, но и врезать в каналы артиллерийских корректировщиков и авианаводчиков, внося в их данные маленькие, но существенные для себя поправки. В Основном Потоке истории, там где не было Нашего вмешательства, армия в Грозном умылась кровью, понесла тяжелые потери и при значительном наращивании сил смогла выдавить боевиков из города только после двух месяцев ожесточенных боев и нескольких дурацких перемирий, использованных дудаевскими формированиями для перегруппировки и подтягивания резервов. Однако, здесь и сейчас у вас боевики не вытеснены, а уничтожены, их верхушка у меня в плену, вести переговоры о перемирии не с кем и незачем. И еще, если кому то из вас безразличны условия службы и судьба подчиненных, как нижестоящих офицеров, так и солдат срочной службы, то ему лучше всего в ближайшее время написать рапорт с просьбой об отставке. Иначе в итоге может получиться нехорошо. На этом у Нас все, а теперь, если кому что непонятно, можете задавать вопросы.

Ответом мне была гробовая тишина. Ах да. После моих последних слов архангел решил хотя бы одним глазком глянуть на генеральскую публику, чтобы понять, кому и чего там безразлично, отчего мои атрибуты на мгновение засияли как лампочки на новогодней елке. Отсюда и генеральский ступор.

– Значит так, – вздохнул я, – придется действовать в директивном порядке. Лев Яковлевич (генерал Рохлин), сейчас вы после ареста Грачева и Квашнина в порядке вещей оказались здесь самым старшим воинским начальником в силу своего звания и боевого опыта, но только это положение ненадолго. В самое ближайшее время в Москве произойдет смена караула, после которой царь Борис будет царствовать, но не править, после чего вас ждет должность министра обороны, на которой вам придется разгребать все то, что было наворочено предыдущим руководством. Уж мне-то прекрасно известно, что вам ничего не безразлично, поэтому вы и действовали в тот день так, как велел вам боевой опыт, игнорируя истеричные вопли из Моздока. Ну и запасной вариант, если господин Ельцин все же вздумает заупрямиться, что вряд ли, вы у нас потенциальный военный диктатор, лидер всех патриотических сил.

– Э-э-э, господин Сергий, а разве военная диктатура сейчас в России вообще возможна? – спросил ошарашенный Рохлин, под удивленное гудение прочих присутствующих.

– После расстрела Верховного Совета из танков у вас стало возможным все, – отрезал я. – Нам хотелось бы избежать такого исхода, но если это понадобится, Мы, не моргнув глазом, пустим в ход и этот вроде бы запрещенный прием, потому что не Мы начали грязную игру. И только двух вещей Мы делать не будем: не полезем в Кремль сами и не станем назначать правителем России кого-то из своих людей. Спасение утопающих должно быть делом их собственных рук, а мы можем только бросить им спасательный круг и помочь отвязать от ноги рояль. Иначе все будет не впрок. Потом народ сам решит, хорошим вы были правителем или плохим. Хотя последнее вряд ли, Мы видим, что сами вы к власти не рветесь ни в каком виде, а только таких людей и можно до нее допускать.

– Ну вот, Лев Яковлевич, – сказал генерал Трошев, который тоже находился среди присутствующих, – хотел определенности, получи и распишись. Информация определенней некуда.

– А вы, Геннадий Николаевич, не торопитесь радоваться, – сказал я. – Для вас тоже имеется подходящая работа по специальности. После убытия Льва Яковлевича в Москву, именно вы займете должность командующего объединенной группировкой в Чеченской республике. При этом вашим первым заместителем станет генерал-майор Иван Бабичев, а должность второго заместителя займет генерал милиции Виктор Воробьев. Один заместитель, кстати, с боевым опытом и тактическими талантами вместе с вами будет громить пока еще уцелевшие и отступившие от столицы банды мятежников, а другой займется наведением порядка в тылу, патрулированием и выставлением блокпостов, фильтрацией населения в целях обнаружения ушедших в подполье участников незаконных вооруженных формирований, а также их пособников. Каждый должен заниматься своим делом в соответствии со специализацией, чтобы не получилось, что пироги печет сапожник, а сапоги чинит пирожник.

Генералы переглянулись, после чего Геннадий Трошев сказал:

– Ну что же, в последнее время произошло столько внезапного и чудесного, что я пожалуй поверю в то, что все остальное сказанное вами тоже сбудется с непреложностью ньютоновского закона всемирного тяготения. И насчет последнего пункта я тоже согласен. У нас при прежнем командовании вполне могло получиться так, что СОБР и ОМОН ходили бы на штурмы, мотострелки и десантники стояли бы на блокпостах, а от установок «Град» требовался бы снайперский огонь по точечным целям, для чего они изначально не приспособлены.

– Последнее утверждение не до конца истинно, – ответил я. – В одном из более поздних относительно вас миров был разработан и принят на вооружение комплекс лазерного наведения «Угроза» предназначенный к установке на неуправляемые авиационные ракеты и снаряды реактивной артиллерии от «Града» до «Смерча» включительно. Если погода хорошая, нет ни низкой облачности, ни дождя, ни тумана, цель не задымлена и не запылена и к тому же где поблизости от нее на возвышенности или крыше высокого здания возможно разместить корректировщика с аппаратурой лазерной подсветки, то тогда, если такое понадобится, ничего не стоит уложить полный пакет «Града» в круг диаметром пару метров. В ваших условиях воспроизвести такое устройство будет не так уж сложно, поэтому если такое понадобится, я добуду для вашей военной промышленности лицензию и полное описание технологии производства. Не все враги у вас еще побеждены и вполне возможно, вам еще придется снайперски стрелять из «Града» по разным обормотам пониженной сортности.

– Да, – подтвердил генерал Рохлин, – такое вполне возможно. Только это дело не сегодняшнего и даже не завтрашнего дня. Нам бы сейчас с текущими делами разобраться и только потом можно будет переходить к следующим блюдам из предложенного вами меню. Судя по вашей недавней акции в Крыму, Российской Федерации еще предстоит собрать все то, что в свое время умудрились разбросать Ельцин с Горбачевым.

– Да, Лев Яковлевич, вы все правильно поняли, – вздохнул я. – Однако и по текущим делам Мы тоже еще сказали далеко не все. Поскольку помимо бандитов и их пособников в городе Грозном и окрестностях в большом количестве имеется непричастное ни к чему плохому мирное население, то командующему группировкой в Чеченской республике, то есть вам Геннадий Николаевич, требуется третий заместитель, на этот раз по гражданской части. И нужный человек по счастью среди вас тоже присутствует. Да-да, Бислан Сайдалиевич, Мы говорим именно о вас. Как законно избранному, насколько это было возможно, председателю Грозненского городского собрания вам в этом деле и карты в руки. И вообще, я бы рекомендовал не присылать сюда в Грозный никаких «варягов» из Москвы для управления республикой, потому что итог их гастролей может оказаться очень печальным. Единственным посторонним для чеченцев человеком может быть только представитель федерального правительства, в обязанности которого входит следить, чтобы все делалось по закону и ничего более. Оскорбительное пренебрежение людьми никогда и никого не доводило до добра, а в данном случае эта истина становится актуальной вдвойне и втройне.

Означенный Бислан Гантамиров посмотрел на меня прямым взглядом и сказал:

– При этом вы, господин Сергий, приказали своим головорезам не брать в бою пленных и те буквально залили Грозный кровью чеченских мужчин, не щадя ни седобородых аксакалов, ни безусых юношей.

– На войне как на войне, господин мой Бислан, – ответил я. – Те люди, что взяли в руки оружие для того чтобы воевать с федеральными войсками несут ответственность один за всех и все за одного. Как только Нам стало известно, что мятежники подвергают пыткам и убивают пленных российских солдат, Мы сразу же приказали своим войскам в этой операции применять правила кодекса тотальной войны и беспощадно убивать всех вооруженных людей, кто не будет опознан как солдат или офицер федеральных войск. Раз уж Мы решили взять российских солдат и офицеров под свою защиту, иначе поступать было невместно. Если пленных нельзя было спасти, то за них следовало отомстить так, чтобы ни у кого более не возникало мысли повторить что-то подобное.

– Да, – подтвердил Лев Рохлин, – нам тоже известно о подобных случаях, слишком многочисленных для того, чтобы списать их на эксцессы экзальтированных исполнителей.

– Это был урок, господин мой Бислан, – с жесткой усмешкой сказал я, и если ваши соплеменники его не усвоят, то мы повторим такое вновь и будем продолжать, пока кровожадные упрямцы просто не закончатся. С хорошими людьми Мы поступаем по-доброму, а со злыми по справедливости, чтобы не было их нигде и никак. При этом Мы не обращаем свой гнев на некомбатантов и каждого оцениваем не в соответствии с его происхождением и вероисповеданием, а исключительно в разрезе личных заслуг и прегрешений. На этом Мы считаем необходимым закончить сегодняшний разговор. Сейчас мы уходим, но обещаем вернуться, как только в этом возникнет настоятельная необходимость, ну а пока желаем вам всего наилучшего.

После этих слов мы все трое развернулись и, не дожидаясь ответа, вышли прочь. Это дело было сделано. Пройдет совсем немного времени и в Москве станет известно, что я не только пригрозил военной диктатурой, но и наметил соответствующего кандидата в русские Пиночеты. Тогда произойдет или ускорение движения в направлении отставки с подстраховкой, или попытка покушения на генерала Рохлина. Глаз нельзя спускать ни там, ни там.

3 января 1995 года, 16:55 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На «Неумолимый» мы вернулись хоть усталые, но в приподнятом настроении, с ощущением честно выполненного долга.

– Это очень хорошо, что вы сказали, что если героев нельзя спасти, то за них нужно отомстить, – заметил Бережной. – В местной действительности такое не принято. Там, в нашем прошлом, убийства и пытки российских военнопленных не имели для главарей бандформирований никаких последствий, с ними, как с равными партнерами, вели переговоры официальные лица и встречались разные «уважаемые» люди: журналисты, правозащитники и депутаты. Тьфу ты, мерзость!

– Да, Батя, – подтвердила Кобра. – Сведения о твоем сегодняшнем демарше мгновенно разлетятся сначала по армейской группировке в Чечне, а потом и по всей Руси Великой. Именно потому, что здесь так не принято, твое отношение к русскому солдату вызовет самый широкий и положительный отклик.

– Вот именно, – поддержал Грозу Драконов генерал Бережной, – контраст с местной практикой у вас получился просто разительный. Как бы товарищи солдаты, и особенно офицеры, в первую очередь те, что чалятся в нашем госпитале, не начали массово просить о переводе в имперскую армию…

Я прислушался к голосам Единства внутри себя – и понял, что так и есть. Желающих прямо сейчас принести мне страшную встречную клятву – больше половины, и их количество быстро увеличивается. Однако военным людям в таком случае в обязательном порядке необходимо урегулировать отношения с родным государством, то есть подать рапорт об отставке, потому что иначе никак. А вот для этого мне опять же потребуется заключить с Российской Федерацией договор о дружбе и сотрудничестве, предусматривающий право российских граждан в добровольном порядке переходить на имперскую службу, что в дальнейшем позволит моим Верным избежать обвинений в наемничестве. А такое будет возможно только после смены караула в Кремле, и не раньше. С Беней Цином на подобные темы разговаривать просто бессмысленно.

– Да, – подтвердил я. – Такие настроения имеются, однако торопиться тут не стоит. Во-первых, пополнение Единства новыми Верными не является для нас самоцелью. Мы примем всех, кто придет к нам с чистым сердцем, но никаким образом не будем форсировать этот процесс. Этот мир еще больше нас нуждается в героях и созидателях, нужно только создать им соответствующие условия для жизни и самореализации. Во-вторых, если уж кому-то и в самом деле будет невтерпеж, такой перевод должен быть оформлен юридически безупречно, чтобы моих Верных нельзя было преследовать по закону. Из Империи, как и с Дону, выдачи нет, но все равно разбираться с российскими должностными лицами и судейскими чиновниками, решившими, что мои люди просто наемники, было бы крайне неприятно. Ну вы понимаете, что будет, если кому-то из моих Верных предъявят обвинения, даже заочно. Остаться безучастным в таких обстоятельствах я не смогу, и оторванные головы разных мерзавцев полетят во все стороны пачками.

– Возможно, Батя, так и надо, чтобы головы летели пачками, – безапелляционно заявила Кобра. – Тут не только царь Борис и его непосредственное окружение являются самыми омерзительными деятелями смердяковского толка – настолько же зловонна и большая часть элиты вышесреднего и даже нижнего уровня. Мне все это представляется в виде бескрайней помойки, заросшей ядовитыми поганками, и товарищи генералы, которых мы сейчас с тобой наблюдали, на этом фоне выглядят как ангелы с крылышками. Один только тип мне там не понравился, потому что земляк земляка видит издалека – ленивый, умственно недалекий, и к тому же тугодумный, как большинство селян-гречкосеев, он категорически не способен управлять боем в быстро меняющейся обстановке, а потому завалил поставленную задачу, из-за чего был отстранен от командования. И в то же время этот человек не прочь приписать себе несуществующие заслуги, и на этом основании похлопотать насчет ордена. Тьфу ты, мерзость! Я едва удержалась, чтобы не врезать по нему тазером.

Товарищ Бережной вздохнул и сказал:

– Этого национального кадра при советской власти всеми силами тянули из лейтенантов, если не из курсантов, чтобы иметь представительность по национальному разрезу командного состава, и таким образом дотянули до генералов. А сколько еще таких же, только не успевших достичь высоких чинов, перевелись служить в украинскую армию, чтобы через двадцать лет принять самое активное участие в уже известных нам событиях на Донбассе?

– Да, – согласился я, – такое явление тоже имеет место, только вот так называемой украинской армией, как самим их квазигосударством, мы займемся на следующем этапе, когда у нас все устаканится в России. И вот тамошних кадров надо будет сортировать с удвоенным и утроенным тщанием: кто подался под тризуб и жовто-блакитные знамена от безысходности, потому что больше никуда не брали, а кто идейный националист-понадусешник*. Первых еще как-то можно простить, а вот вторым жить на этом свете как бы и незачем… Всех в советское время воспитывали в духе братской любви и дружбы народов, да вот некоторым любое воспитание оказалось как с гуся вода.

Примечание Серегина: * понадусешник – это тот, для кого Украина по над усе.

«Добрый ты, Серегин, – проворчала энергооболочка. – Если следовать традиции, то после кончины сюзерена новую присягу военные люди должны приносить отнюдь не первому встречному, а законному наследнику, преемнику и правопродолжателю. Если отстраниться от личности царя Бориса Второго, то таковым законным преемником павшей Советской Империи является Российская Федерация, что унаследовала от предшественника федеративный принцип государственного устройства, ракетные войска стратегического назначения, а также долговое бремя, накопленное идейными последователями Маркса и Ленина. По большей части полученные таким образом средства тратились на поддержание лояльности национальных республик, однако расплачиваться по этим долгам предстоит великому и многострадальному русскому народу…»

«Мысль понятная, но слишком радикальная, – ответил я. – В девяносто первом году Горбачев с Ельциным все устроили таким образом, что у подавляющего большинства людей просто не было никакого выбора, точнее, их выбор на референдуме о сохранении единого государства был грубо проигнорирован. И все об этом. Никакой поголовной ответственности в широких народных массах не будет, поскольку это не наш метод. Загнать миллионы в лагеря легко, тяжело потом разгребать негативные последствия такого огульного головотяпства».

«При этом ты амнистируешь Ельцина, несмотря на все, что тот натворил, – упрекнула меня энергооболочка. – Добрый ты, Серегин, и даже слишком».

«Ельцин амнистирован не за то, что он натворил, а за то, чего он делать не стал, – возразил я. – Поддайся он в октябре девяносто третьего года влиянию момента, имели бы мы сейчас на территории Российской Федерации гражданскую войну всех со всеми и „гуманитарную“ интервенцию сил ООН, то есть НАТО. Подобная „миротворческая“ операция в бывшей Югославии при этом могла оказаться не более чем тренировкой перед устранением с карты мира главного геополитического конкурента. Бригитта Бергман вполне обоснованно подозревает, что в противостоянии Верховного Совета и президента не обошлось без участия наших заклятых западных партнеров, которые толкали под руку сразу обе стороны, чтобы как можно сильнее разжечь пламя междоусобной смуты. Однако Беня Цин взбрыкнул, решил вопрос с Руцким и Хасбулатовым через силовое обострение, после чего российская история зашла на следующий круг, а не закончилась войной всех со всеми. На Западе приняли эту информацию к сведению и, не говоря ни слова и не вводя санкций, двинули вперед господина Дудаева, который тоже был ни черта не сам по себе».