Текст книги "Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Ладно, – сказал самый старший из товарищей Сталиных, – есть мнение, что в этом деле мы вам поможем чем сможем. Нужно только все тщательно обдумать и спланировать.

– Сначала вам требуется сформировать и сцементировать собственное Единство, чтобы к вам после остроухих пошли истинные большевики, борцы за светлое будущее человечества и счастье всех народов, – пояснил я. – И только потом, имея под ногами уже работающую структуру, можно замахиваться на действительно массовую репатриацию остроухих. Лес поджигают первой спичкой, партия начинается с первого рабочего кружка, а армия – с первого организованного батальона. Однако должен предупредить, что остроухие, только что освобожденные от заклинания принуждения, чрезвычайно чувствительны к малейшим проявлениям несправедливости, пренебрежительного отношения или барско-начальственной спеси. А эти явления у вас до конца еще не изжиты, и среди партийных товарищей еще попадаются деятели, считающие всех нижестоящих своими законными холопами, а остроухие для таких и вовсе будут нелюдями, которых незачем жалеть. Особенно к такому поведению склонны закоренелые интеллигенты, только себя мнящие настоящими людьми, а остальных считающих пылью под ногами. У меня, например, за такое без всякой пощады списывают в пеоны, а при проявлении рецидивов после самой короткой судебной процедуры сажают на кол.

– Мы знаем о таком явлении и боремся с ним со всей пролетарской решительностью, – жестко кивнул советский вождь. – А если кто-то попробует обидеть наших Верных, то узнает, каков товарищ Сталин в гневе. Насколько я знаю, ничего из того, что происходит в Единстве, не остается тайным для Патрона, поэтому наша реакция на любые негативные события будет молниеносной и самой суровой. А теперь, наконец, скажите, с каким вопросом вы к нам шли на самом деле, и если это будет в наших силах, мы окажем вам всю возможную помощь.

Тогда я рассказал товарищу Сталину о ситуации на Украине девяносто четвертого года, как она видится с моей колокольни, и объяснил, для чего мне нужен товарищ Буденный (конечно, при его собственном желании, потому что даже на временной основе в строю у меня стоят только добровольцы).

Товарищ Сталин подумал и ответил, что, если так, то он лично поговорит с Семеном Михайловичем и даст мне знать о его положительном или отрицательном ответе. Он сам тоже уже задумывался о кардинальной переделке внутреннего устройства Советского Союза, поскольку ничего, кроме головной боли от развивающегося местечкового национализма, эта конструкция у него не вызывает. А в этом деле ничей опыт не будет лишним.

Мир Мизогинистов, 1 июля 2021 года, вечер, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Спрингдейле (22 км к северо-востоку от Питтсбурга), бывший дом управляющего, а ныне штаб 2-й пехотной дивизии генерала Неверовского и особняк ее командира

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В гости к генералу Неверовскому я отправился сразу после визита к товарищу Сталину. Время было вечернее, но солнце еще стояло высоко, поэтому на окружавших лагерь овощных и картофельных полях с сапками и корзинами копошились бывшие няньки и прочий чернокожий обслуживающий персонал. Ротные полевые пункты дислокации, ныне уже превратившиеся в села, расположены на некотором удалении от дислокации штаба дивизии и ее первой бригады, только там огороды служат лишь для личного семейного употребления, – а на полях колосится пшеница, рожь, овес, и произрастает экзотическая для русских солдат кукуруза.

Поскольку я заранее предупредил о своем визите по каналам Воинского Единства, Дмитрий Петрович встречал своего командующего, то есть меня, на крыльце собственного дома, в окружении настоящего женского цветника. И главной розой в нем была, разумеется, старшая жена генерала еще с родного мира Елизавета Алексеевна (в девичестве Мусина-Пушкина), статная красавица, причем в блеске ее великолепия не было ни малейшей толики усилий мисс Зул, все сама-сама-сама. Впрочем, и младшие жены соответствовали самым высоким стандартам женской красоты, ведь в бывшем Царстве Света дурнушки бывают только в афроамериканской популяции, не подвергшейся селекции. Впрочем, Истинный Взгляд говорит, что, помимо бывших наложниц, генерал Неверовский взял в семью одну «мамочку», причем уже побывавшую в употреблении и омоложенную, а статная афроамериканка, что держит на руках годовалого бутуза – это не нянька-кормилица, а тоже законная младшая жена. Очевидно, генерал принял введенные мной аквилонские брачные законы как руководство к действию, а старшая жена не возражала. Техногенный генератор магии Жизни, накрывающий репродукционный лагерь и его окрестности, особенно способствует таким настроениям.

– Добрый вечер, Дмитрий Петрович, – сказал я, пожимая руку хозяину дома. – Как я вижу, вы тут процветаете…

– Вашими молитвами, Сергей Сергеевич, – ответил тот. – С таким государем, как вы, не процветать было бы постыдно. Наши солдатики тако же на вас молиться готовы: есть среди них и такие, что прошли через аракчеевские военные поселения, только тут условия по сравнению с теми как небо и земля. Разве это мужицкий труд, когда поля им трактором вспахали, проборонили и засеяли – осталось лишь ходить и смотреть хозяйским глазом, нет ли какого непорядка. И земли у каждого столько, сколько там, дома, было не у каждого помещика.

– Хозяйский глаз – это главное, остальное со временем приложится, – пояснил я. – Однако дело у меня к вам весьма далекое от разговоров на хозяйственные темы, и обсуждать его на ногах попросту невместно.

Генерал Неверовский сразу стал предельно собран и серьезен, из хлебосольного хозяина превратившись в вышколенного подчиненного.

– Тогда, Сергей Сергеевич, давайте пройдем в дом, – сказал он. – О делах следует говорить исключительно у меня в кабинете.

– Да, – кивнул я, – идемте, Дмитрий Петрович, и поскорее, потому что вопрос у меня к вам ну очень интересный.

В кабинете генерала обстановка полностью соответствовала вкусам начала девятнадцатого века: помпезно и немного сумрачно, и только вместо свечей в шандалах и канделябрах находились их точные техногенные имитации. Но тут, как говорится, о вкусах не спорят.

– Значит, так, Дмитрий Петрович, – приступил я к делу, – должность комдива вы переросли уже на две головы, но корпус я вам сейчас предложить не могу по причине отсутствия соответствующих свободных штатных единиц. Вместо того у меня к вам имеется немного неожиданное предложение. Как насчет того, чтобы некоторое время послужить на стезе регионального администратора?

– Я не понимаю, что вы имеете ввиду, – пожал плечами генерал.

– Вы период своего временного киевского губернаторства в восемнадцатом году помните? – спросил я.

– Да, Сергей Сергеевич, – кивнул мой собеседник. – Незабываемый был опыт.

– Так вот, – вздохнул я, – сейчас, в мире девяносто пятого года, мне нужен генерал-губернатор Малороссии, можно сказать, всесильный Наместник. Развившуюся после развала единой страны вороватую и продажную мазепщину необходимо в корне пресечь, а местным людям дать возможность понять, что над ними теперь есть твердая и честная власть. Последнее главное, ибо все их руководители, за редким исключением, были и будут самой отъявленной сволочью.

– А почему так? – с интересом спросил генерал Неверовский. – Не может же быть такого, чтобы все сразу – и сволочи.

– Может, еще как может, – заверил я. – Суть этой территории кроется в ее названии. Украина – это окраина: с одной стороны Российской империи, с другой Речи Посполитой или Австро-Венгрии. Лучшие люди с окраин всегда стремятся в центр, где можно делать карьеру или ворочать миллионами. И если в Варшаве или Вене православных малороссов не принимали, то в Москве и Санкт-Петербурге они неизменно находили себе место, после чего никогда не возвращались в свои тухлые местечки, а дети их становились русскими. Так же активную часть населения со страшной силой втягивала в себя армия, и господа офицеры погибали в бою или, выходя в отставку, оседали с семьями где угодно, только не в родных краях. А потом началось такое явление, как освоение Сибири и Дальнего Востока, которое требовало людей, людей и еще раз людей, так как огромные пустующие территории перед обустройством требовалось заселять. И люди это должны были быть не абы какие, а такие, чтобы могли идти по дикой тайге с ружьем в одной руке и топором в другой, а потом ставить на пустом месте села и города, поэтому из Малороссии опять утекли лучшие и просто активные. Что представлял собой в начале двадцатого века вроде бы столичный Киев, вы уже видели. Что ни образованец (хоть дворянин, хоть разночинец), то щирый украинский националист, жить которому мешают исключительно жиды и москали, а не его собственная лень, глупость и жадность. И других там не было, или было очень мало, так как они все рассеялись по великим русским просторам. И окружающее их селянство и городские обыватели средней руки мало чем отличались от своих господ, ибо подверглись тому же разрушительному процессу. А дальше в Основном Потоке ситуация только ухудшалась, потому что господа большевики сделали ставку на так называемые национальные кадры. Результат такого эксперимента был предсказуем, ведь исходный материал для создания тех самых национальных кадров без малейших признаков русского влияния находился в нижних слоях местного населения, откуда все лучшие и талантливые уже утекли в центральные губернии и далее на восток. Впрочем, и в советское время этот процесс продолжался, и с еще большей силой, поскольку наиболее перспективные кандидаты на руководящие должности всеми правдами и неправдами старались устроить свою жизнь так, чтобы никогда больше не видеть родимых вишневых садочков и сельских хат. Вот так и оказывались на самых высоких постах в Киеве люди, которым в управление нельзя доверить даже небольшой вещевой склад. Такое явление по науке называется исчерпанием человеческого потенциала, и руководство на всех уровнях в подобном случае следует назначать со стороны. Главная задача – привести менталитет местного населения к общероссийскому уровню, а иначе эта территория так и останется внутренним нарывом и источником всяческих смут.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул мой собеседник, – мазепщина – это такая штука, бороться с которой следует не покладая сил. Матушка Екатерина, ликвидировав гетманство, эту работу начала, а вот заканчивать ее никто не стал.

– Чтобы закончить эту работу, надо было начисто вывести с этой территории окраинский дух, – пояснил я. – Вот только необходимости этого тогда никто не понимал, да и не было в ваши времена возможностей браться за задачи такого масштаба. Мол, не бунтуют хохлы подобно пшекам, и то хорошо. Большевики в силу своего темперамента могли бы взяться за это дело, но они были осеменены прямо противоположной идеей, в результате чего только усугубили положение. Но и их тоже можно понять. Чтобы увидеть пагубность такой политики, надо было дожить до две тысячи четырнадцатого года и широко открытым ртом куснуть ее ядовитые плоды. В результате получилось то, что получилось, и разгребать последствия придется уже нам.

– Понятно, Сергей Сергеевич, – произнес генерал Неверовский. – Ну что же, если будет на то ваша воля, я возьмусь за это неблагодарное дело. Только как быть с тем, что я пока еще ничего в том мире не знаю и не понимаю?

– На «Неумолимом» все требуемые знания вложат вам прямо в голову, – сообщил я. – Там, на самых верхних уровнях цивилизации, это самое обычное дело, потому что все необходимое хорошему специалисту привычным нам путем не выучить и за три жизни. Еще я придам вам для помощи соционженера светлую эйджел из числа недавно новообращенных. Эти особы не способны создать что-нибудь новое, зато прекрасно умеют разлагать враждебное общество на составные элементы. Также за вами и вашей семьей навечно останется этот дом, а вы получите специальный амулет, который позволит вам приходить сюда и уходить способом, когда одна нога здесь, а другая уже там. Но эта штука будет работать только в ваших руках, а если ею попробует воспользоваться посторонний человек, то окажется не в этом доме, а в корабельной тюрьме «Неумолимого», где ему придется иметь дело с подчиненными госпожи Бергман. А это далеко не самые приятные партнеры для общения. А еще вы, Дмитрий Петрович, сможете рассчитывать на мою помощь и поддержку в любой момент, как только она вам потребуется. И помните, что со временем люди почти не меняются, поэтому главное о своем будущем контингенте вы уже знаете. Без Истинного Взгляда ни шагу. Верить там кому-то на слово – это значит напрашиваться на большие неприятности.

– Хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, – сказал мой собеседник. – Вы тоже можете на меня рассчитывать. Не подведу.

– Самое главное, вы умеете работать с людьми, а остальное приложится, – подбодрил я генерала и тут же процитировал сообщение энергооболочки: – «Что касается генерала Неверовского, то прежде всего поражает общее, единогласное уважение, общая любовь к нему всех знавших его и почти восторженная привязанность его подчинённых, которые по прошествии тридцати лет со времени его кончины любят его, как живого, говорят о нём, как о присутствующем».

– Не знал, однако, – генерал смущенно потер подбородок, – и должен сказать, что весьма польщен вашими словами.

– А разве вы не замечали, что ваша дивизия пошла за вами вся, до последнего человека, и составила как бы Единство в Единстве? – спросил я. – Это свойство характеризует вас как харизматика неимператорского типа. Такими же качествами у нас обладают генерал Багратион, генерал Бережной и маршал Покрышкин. Еще можно вспомнить генерала Рокоссовского, адмирала Нахимова, а также иных прочих командиров и начальников, чья власть держится не на страхе наказания и привычке к субординации, а на искренней любви и преданности подчиненных. На этом у меня все. Дела сдавайте своему начальнику штаба или любому другому старшему офицеру по вашему выбору, и будьте готовы отбыть на переподготовку. А сейчас желаю всего наилучшего и прощаюсь до следующей встречи, которая наступит очень скоро.

10 января 1995 года, 1 0: 1 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока мы занимались дипломатией и консолидировали управленческие кадры для окончательного решения украинского вопроса, в Крыму посчитали результаты референдума и разразились декларацией о выходе из состава Украины. Сразу после этого последовали законы о государственном языка, флаге, гимне и гражданстве, которое предполагалось автоматически давать всем местным уроженцам по первому требованию. При этом двойное крымско-российское гражданство допускалось, а вот крымско-украинское – нет. Не для того крымчане убегали из Украины, чтобы терпеть рядом с собой ее поклонников и апологетов. Нежелательные иностранцы должны будут покинуть Крым в течение трех месяцев, или их выдворят силой с тем, что они смогут унести на руках или увезти в собственной машине. И все эти решения принимались более чем квалифицированным большинством в восемьдесят процентов депутатских голосов.

И одновременно правительство Крыма обратилось к Галактической Империи и Российской Федерации с просьбой о признании и установлении дипломатических отношений. Товарищ Антонова ответила согласием сразу, а Сергей Лавров – через некоторое время после нее. Гарантией того, что эта независимость навсегда, а точнее, до того момента, когда Крым войдет в состав Российской Федерации, является зависший над данным миром «Неумолимый». В Киеве это поняли, так что даже не протестовали. Впрочем, заявить официальный протест было бы затруднительно, ибо предыдущий украинский посол в Москве оставил пост еще в сентябре, а новый был только что назначен и еще не прибыл к месту службы. Да и не нужен там совсем этот человек, поскольку самой Украине существовать осталось очень недолго. После так называемых стран Балтии ее очередь следующая. Легко и приятно прибираться в замусоренном доме, когда из него уже вывели всех заокеанских слонов. Как мне кажется, Кучма понял и это, а потому, подобно черепахе, в ожидании неизбежного втянул голову в плечи.

Еще в Симферополе подготовили договор о бессрочном базировании российского Черноморского флота на Севастополь, ведь соответствующее соглашение с Украиной утратило свою силу, а скоро исчезнет и само это государство. Пройдет совсем немного времени, и никто о том не пожалеет, за исключением непосредственных бенефициаров этого несуразного образования. Поэтому даже речи не идет ни о постройке Крымского моста (по крайней мере, прямо сейчас), ни о прокладке энергокабелей на «материк». Если в Киеве попробуют отключить Крым от энергоснабжения или перекрыть Северо-Крымский канал (который зимой не очень-то и нужен), тогда визит Каменного Гостя настигнет тамошних деятелей в форсированном порядке. И ветеранские, и резервные бригады штурмовой пехоты на данный момент полностью валентны, и могут быть задействованы на любом из возможных направлений. Война в эпоху абсолютной мобильности становится совсем не похожей на себя прежнюю, даже из эпохи подвижных механизированных соединений.

В Европе пока думают, что они «в домике», и разная журналистская публика заходится истошным лаем по поводу «имперской агрессии против молодых демократических стран». Не столь интересно, что эти люди понимают под словом «демократия», важнее то, что эти статьи и не только пишут, но и печатают, причем не в одних лишь желтых листках, но и в самых респектабельных изданиях. То ли это такой способ выпустить пар в свисток, то ли тамошние деятели всерьез рассчитывают хоть сколь-нибудь успешно воевать против Империи. Это даже не фантастика, а полный бред. А быть может, тамошние политиканы надеются на реванш после того, как я перейду в следующий мир, а тут пущу все дела на самотек. В таком случае следует поведать этому миру о судьбе кагана Угэдея, который тоже думал, что, раз Артанского князя Серегина не видно, значит, его и нет, через что нажил себе, своей родне и ближайшему окружению летальные неприятности в виде анальной колотерапии. За мной не заржавеет пустить на мясо всю насквозь «демократическую» оборзевшую элиту Европы, не разделяя ее на «правых» и «левых», демократов и консерваторов, американских подхалимов и национальных патриотов. За редким исключением, вся эта биомасса, вне зависимости от прочих убеждений и устремлений, активно и люто ненавидит Россию просто за то, что та есть.

И тем же поветрием охвачен весь так называемый образованный класс: всем этим людям русские мешают жить просто по факту своего существования. Это как раз эти моськи сейчас лают на Империю со страниц газет и журналов, а также с голубых экранов телевизоров, ибо, по их мнению, нарушен естественный порядок вещей, из-за чего в маленьких костяных кастрюльках закипает то, что заменяет этим людям мозг. И нет ведь уже непримиримого противостояния двух антагонистичных систем, распущены советские танковые армии, которые должны были шинковать Европу во всех направлениях, а в Кремле уселся послушный всем западным указаниям всепьянейший царь Борис, однако в американо-европейской филармонии ничего не поменялось. Разница только в том, что теперь вместо захватнической войны планировалось освоение ничейного пространства, которое должно было образоваться после распада Российской Федерации.

Для меня, выходца из две тысячи шестнадцатого года, это не новость. Такой немотивированной враждебности удивляются обычно местные уроженцы, особенно если читают ее с помощью психосканера или Истинным Взглядом: вот, вроде бы цивилизованный и обаятельный господин, обещающий содействовать углублению и улучшению отношений – а внутри у него все буквально кипит от лютой злобы. И не имеет значения, выходец это из «коренной» Европы западнее Эльбы или наш недавний союзник из бывших стран «народной демократии». Впрочем, среди восточных европейцев попадаются и такие, кто ненавидит нас за то, что мы поманили их дорогой в светлое будущее, завели в дебри, а потом бросили на произвол судьбы и американского господина. Предательство доверившихся – грех страшный и не искупаемый, но лежит он только на руководящих деятелях от Хрущева до Горбачева, а не на всем советском народе.

Однако чувства европейцев для меня сейчас отнюдь не предмет первоочередного интереса. Главные задачи у меня – на постсоветском пространстве. В связи с тем, что события на Украине развиваются своим чередом, у моей ипостаси Божьего Бича возникло желание осмотреться по сторонам и понять, чего бы еще такого можно сломать плохого или, наоборот, поддержать хорошего. И предмет для слома и одновременно поддержки нашелся сразу. В Приднестровско-Молдавском конфликте правая и неправая стороны четко идентифицированы и поляризованы до крайности, тем более что Молдавскую Республику я не воспринимаю как настоящее государство. Не было никогда такого – и точка, а стремление румын налезть на эту территорию со своей идеей «Великой Румынии» вызывает желание переловить всех причастных к этой затее и устроить им сеанс форсированного потрошения. Не зря же мои коллеги Старшие Братья во всех мирах, где им довелось орудовать, закрывали эту лавочку на вечный переучет. Только сейчас у меня румыны остаются за кадром операции, и только в случае их вмешательства в молдавско-приднестровские дела я обращу внимание на государство самозваных потомков римлян.

И начинать тут следует не с Кишинева, а с Тирасполя. Товарищ Смирнов – очень интересный кадр, в Основном Потоке правивший маленькой непризнанной республикой двадцать лет – с девяносто первого по две тысячи одиннадцатый год. В прошлом мире девяносто первого – девяносто второго годов я сделал этого человека генерал-губернатором Бессарабии, и тут его не минует доля сия. Однако энергооболочка подсказывает, что в конце своего правления, в канун выборов две тысячи одиннадцатого года, Игорь Смирнов высказался за вхождение Приднестровья в состав Украины, после чего его политическая карьера рухнула как подстреленная. Больше о таком политике никто ничего не слышал, потому что приднестровцы вовсе не хотели кидаться из молдавского огня да в украинское полымя.

Впрочем, все это могло быть от отчаяния: существование изолированного эксклава, зависшего между небом и землей, было не из легких. О возращении в состав Молдовы не было и речи, потому что как раз от националистического диктата самодельных кишиневских элит приднестровцы и бежали. Присоединение к России тоже никто всерьез не рассматривал: находилась она за двумя границами, да и готовности расширяться сверх пределов РСФСР российское высшее руководство в те времена не демонстрировало. А тут еще в две тысячи восьмом президентом стал, не к ночи будь помянут, «Дима, скажи чиз», любитель всего западного и прогрессивного, и на четыре года в стране воцарились девяностые-лайт, отчего ее будущее виделось мрачным и туманным. И даже скоротечная и победоносная Пятидневная Война не изменила положения, ибо либеральнейший президент, не желая расстраивать коллективный Запад, остановил армию на самом пороге стратегической победы. Такая простота, как говорят, хуже воровства.

Поэтому откладываем сведения энергооболочки в сторону и отправляемся с визитом к президенту ПМР.

10 января 1995 года, 11:35 мск. Приднестровская Молдавская Республика, Тирасполь, улица 25 октября, дом 45, Здание Правительства и Парламента ПМР

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Представительский челнок с эскортом из четырех «Стилетов» сработал не хуже любых верительных грамот, так как подделать такое было невозможно. Он бесшумно опустился на площадку между парадным входим и памятником Ленину, а истребители остались висеть в воздухе, демонстрируя принадлежность к высокотехнологичной цивилизации галактического уровня всем желающим это увидеть. Переговорная команда состояла из меня, Кобры и товарища Антоновой, больше никто там не был нужен. Мы, самовластные монархи (неважно, средневековые или галактические), не любим долгих разговоров ни о чем, и все свои дела стараемся вершить при минимальном количестве помощников. Но немного церемониала в данном случае было не вредно, поэтому мой герольд монсеньор Антон де Серпенти перед нашим выходом наружу на чистейшем русском языке с латинским акцентом (для солидности) огласил имена и титулы высоких особ, требующих встречи с президентом Приднестровской Молдавской Республики Игорем Смирновым. Акустическая система на челноке хорошая, так что слова моего герольда были слышны не только в здании Приднестровского правительства, но и на пару кварталов вокруг.

И там, внутри цитадели приднестровской власти, сразу началась беготня и суета, как при внезапном вражеском нападении. Честное слово, не стоило им так волноваться. И наконец из дверей выскочил один из тех мельчайших секретарей, которых вечно посылают прямо к черту в зубы, и, стараясь соблюдать солидность, быстрым шагом направился к челноку, чтобы сообщить, что президент Смирнов прямо сейчас готов встретиться с императором Галактики и сопровождающими его лицами. Ну, раз готов, значит, мы идем к нему.

При личной встрече товарищ Смирнов показался мне человеком без особых талантов, который справляется с обязанностями вождя осажденного со всех сторон народа только за счет упрямства и здоровой злости. Впрочем, другой бы здесь не выжил: когда ты заперт в четырех стенах и нет ни друзей, ни даже союзников, не помогут никакие таланты, и только упрямство и злость были способны сделать цену уничтожения Приднестровья неприемлемой для врага.

– Добрый день, Игорь Николаевич, – сказал я. – Закончив с другими делами, мы наконец-то пришли к вам, чтобы навести на этой территории настоящий имперский порядок.

– Добрый день, господин Серегин, – ответил президент Приднестровья. – Для несведущего человека ваше заявление звучало бы угрожающе, но от своих друзей в Москве и Баня-Луке мы уже знаем, что вы считаете настоящим порядком, и такое понимание этого термина нас полностью устраивает. Пугаться вас следует господам в Кишиневе.

– Да, – подтвердил я, – это так. Самодельная молдавская государственность должна быть ликвидирована под корень, а вместо нее на основе вашего Приднестровья следует учредить Бессарабскую Народную Республику.

– А наша государственность, значит, не самодельная? – прищурился на меня товарищ Смирнов, став похожим на прирожденного монгола.

Глядя президенту прямо в глаза, я ответил:

– Ваша государственность в своей основе имеет волю народа, который бился за нее с оружием в руках, а кишиневская власть началась с того, что господа депутаты, сославшись на пакт Молотова-Риббентропа, объявили о незаконности создания Молдавской ССР, что де-юре аннулировало их собственные полномочия. Однако вместо самороспуска и созыва Учредительного Собрания, как положено в таких случаях, политические приспособленцы-перевертыши под одобрительное улюлюканье с Запада принялись со всей дури прессовать своих политических оппонентов. В прошлом для меня мире девяносто первого года все эти деятели были списаны по первой категории на скорую руку путем отделения дурных голов от бренных тел, но тут они так легко не отделаются. В связи с уже наступившими тяжкими последствиями, как самовластный монах, тиран и самодур, а также Бич Божий, я приговариваю молдавских либерально-националистических политиканов к высылке в приледниковые тудростепи Каменного века с одним ножом на пятерых. Dixi! Да будет так!

Едва я это произнес, как за окнами президентского кабинета громыхнул раскат грома, скрепляя мое решение печатью небесной канцелярии.

Президент Смирнов непроизвольно втянул голову в плечи и ошарашенно спросил:

– Господин Серегин, что это было?

– Этот гром означал утверждение моего решения в самой высочайшей инстанции, – пояснил я. – Творец Всего Сущего согласился с моим планом и поставил на него свою печать. Все, приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Вы что, думали, я пришел к вам сам по себе? Нет! Моя главная должность называется «Специальный Исполнительный Агент Творца всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча». Всевышний открывает мне дорогу во все новые и новые миры, а вот то, что там следует делать, мне подсказывает собственная совесть. И еще. В счастливые миры меня не посылают – мое место там, где горит земля, льется кровь, плачут вдовы и сироты, с хохотом скачут дикие степные всадники и на восток ползут танки с крестами или белыми звездами на броне. Вот тогда я обнажаю свой меч и, закрывая собой обиженных и оскорбленных, встаю перед злобным врагом и задаю только один вопрос: «Допрыгался, козел?». Кстати, Игорь Николаевич, эта моя ипостась как раз про ваш случай. Вы у меня числитесь людьми, которых вменяется защищать и наставлять на путь истинный, а ваших врагов, наоборот, следует вытряхнуть в мусорное ведро и прикрыть крышкой, чтоб не воняло. Лишние они на этом празднике жизни. Впрочем, об этом я вам уже говорил.

– И… что мы вам будем должны за такое удовольствие? – с подозрением спросил приднестровский президент.

– Вы, Игорь Николаевич, можете удивляться, но ничего, – ответил я. – Все счета уже оплачены и закрыты, а потому сейчас я делаю только то, что должен, не более, но и не менее. Я даже не потребую никаких изменений в политике, потому что, на мой взгляд, вы все делаете правильно, и ваше Приднестровье можно считать образчиком того, как должно быть устроено небольшое многонациональное государство. Кстати, мой визит к вам для кишиневских деятелей должен послужить первым звонком. Посмотрим, как они отреагируют. Упрутся рогом и попытаются активизировать конфликт – это одно, а если прибегут сюда, к вам, и попытаются договориться – это другое. Во втором случае вместе приледниковых тундростепей я сошлю их на тропический необитаемый остров. А там жить уже можно, и даже достаточно долго.

– Это понятно, – кивнул товарищ Смирнов. – А теперь скажите, что делать нам?

– А вам, – сказал я, – следует ждать с прикладом у ноги. Кишиневскую клоаку мы вычистим сами, а дальше будьте готовы принимать под контроль территорию. А если вдруг на запах паленого припрутся румыны, то мы заставим их пожалеть о такой глупости, только присоединять их государство к Бессарабии не станем. Нет у вас сейчас ресурсов ни для того, чтобы накормить толпу голодных попрошаек, ни для их перевоспитания. На этом у меня все, поэтому позвольте откланяться. Вот вам прибор для связи: если возникнут вопросы или проблемы, сразу звоните. До новой встречи.