Текст книги "Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Еще надо будет только позаботиться о том, чтобы ни одна сволочь в Останкино не сумела отключить передатчики. Или даже сделать еще круче. После последнего удара курантов по Москве врезаться в каналы спутникового вещания и вместо «Голубых Огоньков» и прочей попсовой лабуды пустить в эфир по всей стране и ближнему зарубежью свою программу. Пусть, как говорится, видят все, а не только Москва и Московская область, как это предполагалось по первоначальному плану. И отдельно, с дублированием на английском языке по каналам CNN следует показать эту передачу всему прогрессивному человечеству. Из Боснии я ничего подобного не транслировал, а сейчас пусть смотрят. В этом мире это мой самый главный и решительный бой.

31 декабря 1994 года, 20:05 мск. Грозный, так называемый Президентский дворец, а на самом деле штаб-квартира Республиканского комитета КПСС ЧИАССР

На прорыв господин Дудаев и его ближайшее окружение решили пойти в тот самый полуночный час, когда по всей стране будут бить куранты. Однако это безнадежное* предприятие тоже фатально запоздало. Все закончилось ровно в восемь вечера, когда сразу два «Каракурта» обрушили на цель перекрещивающиеся волны депрессионного излучения, в ночной тьме видимого невооруженным глазом как бледно-фиолетовое свечение. Один тактический бомбардировщик атаковал с юга на север, другой с востока на запад – на таких курсах, чтобы ни российские, ни имперские войска не попали даже под ослабленные боковые лепестки. Но все равно даже на километровом удалении от цели, в стороне от основных директрис ударов, у российских солдат и офицеров на мгновение возникло ощущение немыслимой потусторонней жути, заставляя вставать дыбом коротко остриженные волосы.

Примечание авторов: * в подобных случаях попытка группового прорыва сразу же купируется атаками «Шершней», рассеивающих компактную массу на мелкие группы, которые в свою очередь становятся добычей егерей-невидимок.

И тут же, едва только бомбардировщики выполнили свою задачу, из низких облаков вынырнули большие десантные челноки и приземлились в окрестностях главной цитадели ичкерийской власти. После этой стремительной спецоперации на местах в городах и селениях еще останутся крупные и мелкие отряды непримиримых полевых командиров, которым из Грузии границу через Панкисское ущелье еще будут поступать подкрепления от международного террористического интернационала. Люди еще будут захлебываться ненавистью, не понимая, что они сами породили то, что их сейчас убивает, но единого центра у всего этого кровопролития уже не будет. Каждый отряд будет сам за себя, не признавая никакого начальства, и давить или уговаривать на инверсию их будут тоже поодиночке.

Главное, чтобы не было никаких местных или общих перемирий, зон безопасности и прочей «общечеловеческой» лабуды, которая ведет только к увеличению общего количества жертв. Все должно быть четко и до предела четко и однозначно. С хорошими людьми нужно поступать по-хорошему, с плохими по-плохому, а если враг не сдается, то его следует уничтожать. И никаких обстрелов города по кварталам из «Градов». Реактивная установка залпового огня вообще предназначена не для этого. Боевики спрячутся в укрытия, а жертвами такой бомбардировки станут только безоружные гражданские. Впрочем, вразумление российских военных запланировано Серегиным на следующем этапе, а сейчас у врага предстоит выбить из обоймы ферзей.

Когда спецназ вошел в здание, его бойцы сразу принялись убивать боевиков так называемой президентской гвардии, державших оборону в самом дворце и на его ближайших подступах. Тогда присутствовавший при этом Владимир Жириновский (хотел все видеть своими глазами) спросил у генерала Годеева, мол, не слишком ли это жестоко – убивать людей, находящихся без сознания? Тот, не задумываясь, ответил, что в связи с массовыми случаями издевательств, пыток и жестоких убийств пленных российских военнослужащих Верховный Главнокомандующий отдал приказ во время этой операции на территории города Грозного брать в плен только тех боевиков, что еще до боя сами, с поднятыми руками, выйдут к имперским войскам.

Немного подумав, генерал добавил, что все это достаточно взрослые люди, в советское время воспитанные в идеалах общесоветского патриотизма, интернационализма и добрососедского отношения, но едва запахло вседозволенностью и правом сильного, сбросили маски цивилизованных граждан и принялись творить такое, что устыдились бы даже дикие звери. А тут не простые боевики, а так называемая «дудаевская гвардия» – то есть отборные отморозки, которым ичкерийский диктатор доверил свою жизнь. Если их простить и отпустить, то они сразу же возьмутся за прежнее, и от их рук погибнет еще множество мирных россиян. Раскаются эти люди только после того, как поймут, что против них стоит сила неодолимой мощи, и с вседозволенностью уже полностью покончено, только до этого момента еще очень далеко.

После такого ответа Владимир Жириновский задумался, что правильнее: всепрощенчество, велящее подставлять правую щеку после удара по левой или такая вот первозданная справедливость, взвешивающая палача на одних весах с его возможными жертвами. Дмитрий Холодов, который тоже присутствовал при том разговоре, в свою очередь, промолчал, потому что видел подобное в Боснии, и не раз. Там тоже Империя щадила только тех, кто не совершал кровавых преступлений, успел одуматься и перейти на правую сторону, а всех остальных участников вооруженных боснийских формирований казнила без всякой пощады. А еще до всех этих событий, Боснии и Грозного, он был в Абхазии, где успели кроваво отметиться боевики Шамиля Басаева, и понимал, что обвинения генерала Гордеева более чем справедливы. Стоило снять все запреты, как на поверхность вылез такой ужас, какого в нормальной жизни просто быть не должно. Чем быстрее и решительнее удастся закончить этот кошмар, тем меньше будет общая сумма жертв и страданий.

Там, где обычным штурмам пришлось бы прокладывать себе путь гранатами, огнеметами и зарядами взрывчатки, да и имперской штурмовой пехоте пришлось бы изрядно надробить щебня своими магнитоимпульсниками, спецназ генерала Гордеева после депрессионного удара прошел, что называется, не замочив лапок. И вот он – подвал, превращенный Дудаевым в командный пункт, и там, застигнутые врасплох внезапной депрессией, в самых разнообразных позах валяются руководящие деятели ичкерийского режима, их охрана, иностранные гости (в том числе и журналисты), а также сочувствующие лица российского либерального происхождения. Жириновскому и Холодову тут были знакомы многие и многие.

Вон там лежит господин депутат, призывавший российских солдат сдаваться боевикам, то есть Сергей Адамыч Ковалев. Если такое деяние осталось безнаказанным, и после его совершения это существо еще четверть века коптило небо, а не упокоилось на кладбище это значит, что государство российское смертельно больно, и даже находится в коме, и не может защитить себя от лиц с преступными намерениями. А вот, свернувшись в позу эмбриона, лежит госпожа Политковская. Раньше по поводу ее связей с боевиками у имперской службы безопасности имелись только более чем обоснованные подозрения – но вот он, факт налицо. Ба, а вот еще и еще – знакомые лица из нижесреднего либерального московского актива.

Осмотревшись, Жириновский выругался и сказал, что для полного набора не хватает только Гайдара, Чубайса, Немцова и Хакамады. Они сейчас в Москве, готовятся встречать Новый Год в тепле и уюте, а тут сейчас те, кого им на самом деле не жалко.

А операторы – и те, что сопровождают Дмитрия Холодова, и те, что от службы безопасности – снимают происходящее и для истории, и для приобщения к материалам дела, особо фиксируясь на лицах. Потом заходят рабочие остроухие в униформе вспомогательных сил службы безопасности и начинают вьючить тела на парящие носилки и вывозить их прочь, начиная с одетых в парадные мундиры главарей. Дальнейшая работа с ними будет проводиться в ведомстве Бригитты Бергман. Тут, среди лиц, особо приближенных к диктатору, берут живыми всех подряд, даже тех, кто выглядит как рядовой боевик. И маленький человек, приближенный к телу, может знать достаточно много. И уж, конечно, особое внимание иностранным гостям и российским либералам. По данным предварительного следствия, некоторые из них мотались из Москвы в Чечню и обратно как на службу. Цель у чеченских боевиков и залетных гостей общая, и заключается она в полном разрушении российского государства, иначе деятельность господ пгавозащитников понять невозможно.

Однако эта любовь – не только с интересом, но и с эксцессами на бытовой почве. Как вспоминал один авторитетный источник, и в советское время иные московские либералы, несмотря на то, что жили в квартирах со всеми удобствами, выглядели и благоухали, будто бомжи с помойки. И во времена развитого ельцинизма отношение к личной гигиене у тех ничуть не поменялось, и сейчас, ворочая некоторые тела, рабочие остроухие морщатся, а ведь они совсем не из брезгливых. А вот чеченцы такого отношения к жизни не понимают: если есть возможность, все они (в том числе бородачи) выглядят всегда опрятно и даже щеголевато. И тут приезжает к ним в Грозный или куда-нибудь еще юродивый из Москвы и начинает вонять в прямом и переносном смысле. Бывало, не выдержит душа абрека, и тот прикажет своим джигитам схватить это существо, обстричь-обрить наголо, после чего хорошенько вымыть в речке. А то не человек это, а какое-то ходячее ведро для помоев. Бывали происшествия и посерьезнее, когда за повторный визит в том же самом свинском виде заезжий либерал мог лишиться не только волос и грязи, но и жизни. Стоило вонючему гостю отъехать за границу зоны ответственности отряда, как на его пути могла оказаться засада, что есть обычный способ общения местных полевых командиров с неприятными им людьми. И все, концы в таком случае никто искать не будет – ни федералы, ни ичкерийское руководство. Пойдут только шепотки, кто его и за что, но их к делу не подошьешь.

Владимир Жириновский, поняв, что здесь все интересное закончилось, и осталась только скучная рутина следственных мероприятий, запросился обратно на «Неумолимый». Там ему надо будет еще раз переговорить с господином Серегиным, а потом с ходу кидаться в бой за Единую и Неделимую.

31 декабря 1994 года, 20:45 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

После захвата дворца Дудаева и ожесточенного боя на внутреннем кольце обороны, когда штурмовая пехота и с фронта, и с тыла ударила по боевикам, заранее оглушенным и дезориентированным депрессионным излучением, в Грозном наступила тишина, прерываемая лишь спорадической стрельбой. Российские войска приходили в себя, пытаясь понять, что это было и почему молчит Моздок, штурмовая пехота готовилась к обратной амбаркации, ибо в городе ей больше нечего делать, а вот егерям-невидимкам прибыла ротация. Отдельные группы боевиков еще пытаются просочиться на выход, в основном через относительно слабо прикрытое восточное направление, и это безобразие необходимо пресекать со всей возможной решительностью. Прикрывает эти действия один свежий эскадрон «Шершней», а остальные злобные девочки вернулись на «Неумолимый» для отдыха и восстановления сил.

Я не поленился, сходил в ангар, чтобы вместе с Александром Покрышкиным пожимать им руки и говорить одобряющие слова. Можно сказать, что такое происходит после каждой серьезной операции, став устоявшимся ритуалом. Егерей-невидимок, вернувшихся после ротации, корабельный врач Валерия Доминика уложит в аппараты счастливого сна, а вот пилотессам флаеров огневой поддержки десанта будет достаточно отдыха в собственных постелях. При этом возвращающуюся штурмовую пехоту и за себя, и за меня встречает генерал Бережной. Свое мысленное приветствие бойцам, воительницам и их командирам по каналам Воинского Единства я уже послал, теперь Вячеслав Николаевич вслух скажет то же самое. Мы победили, все сделано хорошо.

Фактически за эти несколько часов мы сделали работу, на которую в Основном Потоке у российской армии ушло два месяца, при том, что результат тогда был неоднозначный: ядро незаконных вооруженных формирований и их главарей не истребили полностью (как сейчас), а лишь вытеснили из Грозного, заплатив за это большой кровью. В дальнейшем последствиями такой тактики стал реванш боевиков, которых бросился поддерживать весь «цивилизованный» мир, а также террористические рейды на соседние с Чечней российские территории, что вылилось в такое позорное явление, как Хасавьюрт. Тут возможность подобного исхода аннулирована если не под корень, то очень близко к тому. Не с кем и незачем уже договариваться, да и внешние силы, желавшие ослабления и расчленения России, сами попали под удар моей Империи и выбыли из игры. Осталось только доделать кое-какие дела в Москве, хотя эта часть работы, возможно, будет самой сложной. Перевернуть Россию, не разломав ее на части – это задача не для могучего Геракла, а для хитроумного Одиссея.

Впрочем, все необходимые инструменты для этого подготовлены, и важнейшим из них станет исповедь Павла Грачева, которую тот дал Бригитте Бергман под влиянием заклинания Муки Совести. Этой самой субстанции в Паше-Мерседесе оказалось не так, чтобы очень много, но вполне достаточно для того, чтобы, оказавшись в застенках имперской службы безопасности, он тут же понял, насколько грешен, и принялся молиться и каяться, молиться и каяться. Совесть в таких людях включается только под страхом неизбежного наказания, а во всех остальных случаях она крепко спит, в большинстве случаев убаюканная алкогольными парами. Генерал Квашнин и его начштаба Шевцов оказались слеплены совсем из другого теста, и проходят у меня по категории «исполнительный дурак»: что начальство скажет, и сделают, а отсутствие боевого опыта и тактических талантов только усугубляют это качество.

А еще никто из этих троих оказался непричастен к сливу плана операции в Грозном, утечка произошла двумя этажами ниже, среди рядовых исполнителей, которым «мерседес» и тугая пачка «чеченских» долларов оказались дороже верности присяге и офицерской чести. Обычное, собственно, дело для государства, где все покупается и продается. Во времена Второй Чеченской Войны такого в массовом порядке уже не было, а тут оно сплошь и рядом. Впрочем, обнародовать этот факт преждевременно, да вообще не нужно, имея в виду моральное состояние российских войск, которое и так невысоко, но если солдаты станут считать, что штабные их предают, то оно может стать еще хуже, вплоть до полного развала управления. Так что об этом прискорбном факте будем знать только мы с Бригиттой Бергман, и более никто. Во всем должен быть виноват Чубайс, то есть Павел Грачев. Он сам выбрал себе такую судьбу.

Дальше у меня по плану финальный разговор с Владимиром Жириновским и переключение на американскую тему, где публика только-только приходит в себя от шока. Едва я закончу в Вашингтоне, в Москве на плите закипит Беня Цин, и надо будет мчаться туда. Скачки на бешеных тиграх продолжаются.

1 января 1995 года, 0:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Вот и минула роковая новогодняя полночь. В Грозном слышны лишь отдельные выстрелы, ибо оружие егерей бесшумно (в ночи видны только отсветы-зарницы), российские войска не имеют привычки понапрасну тратить боеприпасы, а на противной стороне сохранились только остатки остатков. Пройдет еще немного времени, мои неистовые фурии оближут тарелку, и тогда утром для российских войск останется только работа похоронных команд.

Чтобы избежать всяческих накладок, через час после прекращения организованного сопротивления я вышел на связь на командной волне Моздока и, представившись, сообщил, что противника в Грозном больше нет, потому что он весь умер. И Дудаева тоже нет, и Масхадова, и многих других, которые пока живы, но только для того, чтобы дать показания на суде по делу о разжигании мятежа. И указаний от Павла Грачева господа российские генералы тоже не дождутся, так как он с подельниками сидит в моей службе безопасности и отвечает на настырные вопросы дотошных следователей, как так могло получиться, что российские войска в Грозном попали в ловушку. Мол, все остальное господа генералы видели собственными глазами, и наступившая в городе тишина является самым верным подтверждением моих слов. Завтра утром российские войска должны снова войти в Грозный, но не бронеколоннами, а собственными ногами, взять под контроль очищенную от боевиков территорию и приступить к похоронным работам. И чтобы не было мне никаких неопознанных тел погибших российских военнослужащих, каждый должен быть назван поименно и захоронен на родине с воинскими почестями, как настоящий герой. А если кто вздумает отдать приказ обстреливать город артиллерией или бомбить авиацией, то пусть заранее прикажет вырыть себе могилу, так как она ему понадобится. И ведь что интересно: промолчали все, даже ершистый Лев Рохлин.

Потом я весьма продуктивно поговорил с полным впечатлений Владимиром Жириновским и выпустил его в окружающую среду доносить распоряжения до подчиненных и соратников. Прежде чем мыть солдатские сапоги в Индийском океане (не факт, что это вообще нужно делать), требуется разобраться с внутренними делами и обрести под ногами твердую почву вместо зыбкой трясины.

И, наконец, пять минут назад, началась операция «Троянский конь», то есть новосозданный телеканал Павла Гусева начал трансляцию новогодней программы из Грозного с моим личным предисловием. И ту же программы через врезку в спутниковое вещание я пустил по всем остальным российским каналам и на CNN с английским дубляжом. С новым годом, дорогие россияне и прочие жители планеты Земля, кушайте, только не обляпайтесь. Беня Цин (я проверял) сейчас уже лежит в алкогольной нирване, а вот когда это существо завтра утром очнется, веселья будет хоть отбавляй. Тем не менее руку следует держать на пульсе, потому что господин Коржаков может начать буянить и без приказа начальства. Мол, когда алкоголиссимус проснется, все равно одобрит. Но это мы еще посмотрим, кто кого арестует и посадит: Павлом Грачевым и его подельниками мои аппетиты далеко не исчерпываются. Проскрипционные списки у меня очень длинные.

А сейчас пора расставить все точки в американской истории. Это дело тоже не терпит отлагательств.

31 декабря 1994 года. 10:15. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет

Присутствуют:

Президент – Билл Клинтон

Вице-президент – Альберт Гор

Госсекретарь – Кристофер Уоррен

Министр обороны – Уильям Перри

Председатель комитета начальников штабов – полный генерал (четыре звезды) Джон Шаликашвили

В Москве уже два часа пятнадцать минут продолжается тысяча девятьсот девяносто пятый год, а вот в Вашингтоне все еще утро тридцать первого декабря. Правда, настроение в Белом Доме и Капитолии отнюдь не предпраздничное, а скорее наоборот. С самого раннего утра Белый Дом гудит как растревоженный улей: именно туда стекаются донесения обо всех потерях и разрушениях, ибо зданий Пентагона и ЦРУ в Лэнгли больше не существует. Правда, большинство офицеров и руководителей этих ведомств живы и вполне здоровы, поскольку ночевали дома, а не в своих служебных кабинетах, но на этом приятные моменты заканчиваются, и начинается сплошной кошмар.

И самая вкусная вишенка на торте – это очередное выступление императора Галактики, опять врезавшегося в спутниковую трансляцию CNN. Случилось то, чего со страхом ожидали все присутствующие сейчас в Овальном кабинете. Объявив, что берет под защиту русских и их государство, потусторонний владыка обозначил истинную цель своего появления на планете Земля. Как оказалось, сербы были только разминкой, или, скорее, захватом плацдарма в самом удобном для этого месте, и вот теперь, когда сложились соответствующие условия, последовал удар в самое сердце.

– Итак, джентльмены, – сказал Билл Клинтон, потрясая стопкой бумаг, – вот этот проект Акта о капитуляции я нашел сегодня утром на своем президентском столе. Полностью выбив наш стратегический потенциал и изрядно разорив союзников, в том числе и Францию, мистер Сергий требует от нас полного и безоговорочного подчинения. Иначе действовать этот человек просто не умеет.

– Да, это так, – с горечью подтвердил Председатель комитета начальников штабов Джон Шаликашвили. – Все операции имперских вооруженных сил стремительны, брутальны, тщательно просчитаны и имеют своей целью достижение полной и окончательной победы, а не какие-нибудь промежуточные результаты. У нас не сохранилось ровным счетом ничего – ни одной ракеты, бомбардировщика, эсминца УРО или подводной лодки. И даже устаревшие линкоры, поставленные на консервацию в качестве запасного аргумента, тоже подверглись ударам и были полностью уничтожены. Кое-что еще можно сдать в переплавку, а остальное просто испарилось под ударом ужасающего оружия, сравнимого только с тактическим ядерным боеприпасом.

– Э-э-э, мистер Шаликошвили, – промямлил Альберт Гор, – а может, это и был ядерный боеприпас?

– Нет, – ответил генерал, – радиационный фон в эпицентрах ударов не превышает естественного фона, а значит, действие такого оружия не связано с радиоактивным распадом или термоядерным синтезом. Цивилизация такого высокого уровня должна уметь высвобождать в заданной точке любые количества энергии и применять это в качестве оружия, что мы и наблюдали по факту. При этом наша противовоздушная оборона, в том числе и в Вашингтоне, не смогла даже обнаружить атакующие галактические аппараты, что делает идею сопротивления мистеру Сергию безнадежной и, более того, дурацкой. То, как он менее чем за сутки расправился с чеченскими повстанцами, говорит мне о том, что и здесь, у нас, может быть то же самое. Какая его головорезам разница, где им действовать – в Грозном или в Вашингтоне. Так что если вам, мистер Клинтон, взбредет в голову блажь немного заупрямиться*, то я пас, ищите дураков в ином месте.

Примечание авторов: * такая блажь могла прийти в голову миссис Клинтон, генерал просто не знает, что та полностью утратила влияние на своего податливого супруга, поскольку теперь у того другой наставник.

– А я, – сказал министр обороны Уильям Перри, – понял, почему нашим агентам-советникам в окружении мистера Грачева не удалось обнаружить связи мистера Сергия с Россией. Этот человек просто не интересуется подтухшим товаром из секонд-хенда, и в самое ближайшее время мы узнаем, кого из русских генералов он считает достойными доверия, а кого – самой никчемной дрянью.

Тем временем госсекретарь Кристофер Уоррен бесцеремонно взял с президентского стола проект Акта о капитуляции, бегло перелистал, просматривая страницы, и спросил:

– Мистер президент, а вы уверены, что Конгресс одобрит такое соглашение?

– Для мистера Сергия согласие или несогласие нашего Конгресса не значит ровным счетом ничего, – ровным голосом ответил тот. – Один щелчок его пальцев – и члены Палаты Представителей вкупе с сенаторами окажутся на доисторическом тропическом острове, куда до них не ступала нога человека. Есть у императора Галактики и такие возможности, ибо этому человеку подвластно не только пространство, но и время. Некоторые будут находиться в такой курортной изоляции до его особого распоряжения, потому что из них еще может получиться толк, а вот другие навсегда останутся сидеть под пальмами, ибо представляют собою зло в чистом виде. А теперь, джентльмены, я буду говорить о том, что вам пока неизвестно. Так уж получилось, что недавно мистер Сергий заглянул сюда, в Овальный кабинет, для проведения приватных переговоров с глазу на глаз, и мы с ним в некотором роде даже поладили…

– Как так заглянул, мистер президент? – удивился госсекретарь.

– А примерно так же, через дыру в пространстве, как он отправлял по домам из Боснии наших и европейских миротворцев, – пояснил Билл Клинтон, – только на этот раз обошлось без нудизма*. Тогда он на пальцах объяснил мне, почему невозможна силовая мировая гегемония, к которой нас толкает двухпартийный консенсус, основанный на Доктрине Очевидной Судьбы. То есть она возможна, но только очень ограниченное время, после чего наступит крах всего и вся, ибо сопротивление американскому господству превысит наши возможности по его подавлению. Прежде этим путем прошли империя Александра Македонского, Карфаген, Древний Рим, Арабский Халифат, империя Наполеона Бонапарта, Японская империя, Третий Рейх Гитлера и Британская империя. Мы были сильны, когда мир думал, что Соединенные Штаты несут ему свободу, демократию и процветание, но после перехода к чисто силовым методам нас ждет та же дорога, что и предшественников. Вмешавшись сейчас и подбив нас на взлете, мистер Сергий сократил жертвы не только среди тех народов, которых мы собирались силой принудить подчиняться нашим порядкам, но и среди самих американцев. Да, это факт – жирных котов император Галактики может швырять в мясорубку в любых количествах, а вот о благополучии нашего простонародья будет заботиться так же, как о русских, сербах и любых других народах. И благодарить за это мы должны очень интересную особу – белую англосаксонскую американку-протестантку родом из двадцать первого века некую мисс Мэри Смитсон по прозвищу Рыжая Акула, которая работает у мистера Сергия главным казначеем. Если выпустить эту хищницу на Уолл-Стрит, она пожрет там всех игроков и попросит добавки. Ну да ладно, джентльмены, не будем о грустном. Главное, что я хочу вам сказать, заключается в том, что через некоторое время после первого разговора мистер Сергий явился еще раз. И нужно ему это было только для того, чтобы пригласить меня на межамериканский саммит с участием, вы не поверите, четырех Франклинов Делано Рузвельтов из миров середины сороковых годов, президента Эйзенхауэра из пятьдесят четвертого года, президента Форда из семьдесят седьмого и двух президентов Бушей из восемьдесят пятого и девяносто второго годов. Весьма представительная компания, джентльмены, вы не находите?

Примечание авторов: * Билл Клинтон врет и не краснеет, что как раз является главным свойством для каждого закоренелого «демократического» деятеля.

– Постойте, мистер президент, – сказал слегка обалдевший госсекретарь Кристофер Уоррен, – как это может быть четыре Франклина Рузвельта? Они что, у императора Галактики размножаются почкованием?

– Мистеру Сергию, – назидательно произнес Билл Клинтон, – доступны четыре мира из середины сороковых годов, в которых живы и здравствуют президенты Рузвельты. В одном из них он самолично ломал ноги Третьему Рейху, чтобы вывернуть их коленками назад, в трех других тем же самым занимались его союзники и соседи с фланга. И никто из них не мог пройти мимо старины Фрэнки, ведь он, в отличие от нас, грешных, такой человеколюбивый и в глазах императора Галактики вполне положительный исторический персонаж. В нашем прошлом во все тяжкие американское государство ударилось уже после его смерти. Более того, мистеру Сергию известны два аномальных мира, в одном из которых Франклин Делано Рузвельт умер совсем молодым, а в другом, напротив, прожил почти на десять лет дольше, до середины пятидесятых годов. В первом мире из Великой Депрессии Америка вышла через военный переворот, породивший такую экстремальную форму правления, как Корпоративный Директорат, ибо выборы тридцать второго года с минимальным отрывом выиграл Гувер, а вот в тридцать шестом году четыре третьестепенных кандидата разорвали политическое поле на куски, не добившись никакого результата. Начались беспорядки, и тогда свое слово сказали парни из Большого Бизнеса, заказав военным переворот в свою пользу. В мире, где Франклин Рузвельт жил долго и счастливо, история развивалась значительно более благополучным путем. Там вместо создания бесполезной ООНовской говорильни Соединенные Штаты и Советы, отхватившие в свою зону влияния всю Европу и Японию, составили конфедеративное объединение, именуемое Совладением, чтобы рука об руку вести человечество к лучшему будущему. Сначала все было красиво и благостно: взаимная конвергенция, международная торговля и прочие прекрасные вещи, но когда Франклин Делано Рузвельт умер, все покатилось по накатанной колее, причем даже быстрее, чем в нашем прошлом. Совладение было разорвано по американской инициативе, потом там случился свой Карибский кризис, и две нации-антагониста глянули друг на друга через системы наведения ядерных ракет. Только вот граница между Советами и Американской Демократией проходила не по Эльбе и тридцать восьмой параллели в Корее, а посередине Атлантики и линии перемены дат в Тихом океане, поэтому вместо Холодной Войны случился Горячий Мир, когда даже попытка приблизиться к чужой территории вызывает немедленный и безусловный военный ответ. Мне, например, в подобных условиях разрыв Совладения показался бы безумием, ибо преимущество было не на американской стороне, однако политики того мира поступили так же, как у нас в сорок шестом, когда Америка обладала атомной монополией, а Советы были изнурены тяжелейшей четырехлетней войной. Из той, другой, истории мистер Сергий сделал вывод, что нашего американского черного кобеля не отмоешь добела, и что вести с нами переговоры бессмысленно, ибо мы соблюдем подписанные соглашения только до того момента, когда нам это хочется, а не всегда. Он считает, что полного доверия в любой своей инкарнации достоин один только Франклин Делано Рузвельт. При этом всех остальных американских президентов следует сначала победить, так же, как и нас, после чего принудить подписать Акт о капитуляции, по которому они превращаются в пожизненных имперских Наместников, и уже мистер Сергий будет решать, правильно они управляют Америкой или нет. Только вот я в такие президенты-наместники, увы, не гожусь, не тот у меня темперамент, и мистер Гор тоже не вызывает у императора Галактики никакого доверия.

– Я не понимаю, зачем вы, мистер Клинтон, нам это говорите? – проворчал министр обороны Уильям Перри. – Если вы собираетесь подписать этот Акт о капитуляции и добровольно оставить свой пост, зачем делать ненужные предисловия?

– Дело в том, джентльмены, – сказал пока еще президент Клинтон, – что эти предисловия были нужны перед тем, как я представлю вам своего преемника, которому отныне предстоит нести ответственность за счастье и благополучие американского народа. Встречайте и ничему не удивляйтесь: президент Соединенных Штатов Франклин Делано Рузвельт и император Галактики мистер Сергий из рода Сергиев.