Текст книги "Строго 18+ (СИ)"

Автор книги: Алайна Салах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

73

– Ты шикарно смотрелась на сцене, – голос Димы льётся как елей, а его взгляд даже на мгновение не отрывается от моих глаз, что доставляет особенный дискомфорт.

Он стоит очень близко – гораздо ближе, чем уместно для нашего, по сути, шапочного знакомства. Отторжение к нашему контакту с каждой секундой растёт, смешиваясь с необъяснимой злостью на себя и раздражающей беспомощностью.

Так наверное и бывает, когда чувства расходятся с действиями. Не с Димой мне бы хотелось стоять сейчас, не его взгляд удерживать и не его комплименты слушать.

Не знаю, для чего я позволила ему лапать себя за талию… Хотя, вру, я конечно знаю. Потому что на секунду захотелось продемонстрировать Данилу, насколько у меня всё прекрасно и без него. Карьера, поклонники… Продемонстрировать и убедиться, что ему всё ещё не всё равно.

Это мимолетное, неконтролируемое желание, принёсшее удовлетворение в моменте, спустя каких-то пару минут причиняет мне боль. Данил ушёл, что было ожидаемо. Он слишком хорошо воспитан, чтобы мешать чужому общению.

– И какие у тебя планы после банкета, м-м? – Дворецких смахивает несуществующую пылинку с моего плеча.

– Поеду домой, – на автомате отвечаю я, размышляя о том, вернулся ли Данил к Мари или вовсе ушёл с вечеринки.

– Не хочешь потом в ресторан подняться? Он здесь, на втором этаже. Познакомлю тебя с нашими спонсорами…

Растерянно моргая, я смотрю на растянутый в улыбке белозубый рот Димы. Спонсоры? А причём здесь они?

И следом перед глазами вдруг ни с того ни с сего встаёт картина того злополучного вечера в клубе. Костя, демонстративно развалившийся перед столом, забитым самым дорогим из меню, и я рядом, наложница в коротком блядском платье и при полном макияже. Данил, вынужденный наблюдать за этим со сцены. О чём он тогда думал? Что я, по итогу, выбрала лёгкую и безбедную жизнь? О чём думает сейчас, наблюдая за притязаниями Дворецких? О том, что я снова отдаю предпочтение выгоде и спонсорам?

– Нет, Дим, спасибо, – грохнув бокалом об стол, я отступаю назад. – Я что-то устала и ничего не хочу.

– Да ладно! Дома же скукота. Отдохнуть всегда успеется, – возражает он, не переставая игриво скалить зубы. – Церемония «Итоги года» бывает лишь раз в триста шестьдесят пять дней.

– И она уже закончена, – напоминаю я, машинально запуская ладонь во внутренности сумки. – Спасибо большое за компанию. Увидимся… Потом…

Решив не оценивать реакцию Димы на свой уход, я разворачиваюсь и иду. Куда – понятия не имею. Мне просто необходимо быть от него как можно дальше.

Перед глазами возникает вопросительное лицо Даши – она пьёт шампанское в компании девушки в зелёном брючном костюме.

«Всё в порядке», – на ходу выговариваю я одними губами, продолжая пробираться сквозь толпу.

Впереди – широкие панорамные окна, сквозь которые проглядывают людские силуэты. Поняв, что нашла выход на уличную террасу, я ускоряю шаг. И плевать, что я лишь в платье, а на улице минус. Перепад температуры – это именно то, что нужно, чтобы прийти в себя.

Морозный воздух ударяет в разгорячённое лицо и моментально забирается под вырез платья. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я улыбаюсь обернувшейся ко мне парочке, подношу электронную сигарету ко рту, но затянуться не успеваю: тёмная фигура справа перетягивает внимание.

Сердце, споткнувшись, начинает взволнованно колотиться. Ещё одно открытие этого вечера: год и два месяца спустя, Данил, так же как и я, не сумел избавиться от пагубной привычки.

Приподняв ладонь в приветственном жесте, я делаю затяжку. Перепад температуры, призванный отрезвить, вовсе перестаёт ощущаться, вытесненный нашим очередным столкновением.

Ничего не ответив, Данил заправляет дымящуюся сигарету в уголок рта и направляется ко мне, на ходу снимая пиджак.

– Да не надо… – беззвучно сиплю я, когда ткань, хранящая запах и тепло его тела, опускается мне на плечи. – Замёрзнешь же.

– Я теплокровный, – замечает он, перехватывая фильтр пальцами, сложенными галочкой. – А куда делся Дворецких?

Я мелко дёргаю плечами.

– Не знаю. Наверное, общается с кем-то.

Воспоминание проносится перед глазами яркой вспышкой. Я и Данил стоим у входа в бар, где празднует день рождения наш общий друг Коля. Я терзаюсь переживаниями о том, что с опоздавшей девушкой Викой его связывает больше, чем дружба, но одна его честная фраза великодушно не обрывает мою агонию. «Вика не моя девушка», – так Данил тогда сказал, и меня в ту же секунду постигло невероятное облегчение.

Руки начинают мелко дрожать, но не от холода, а от волнения. Так всегда происходит, когда я хочу быть предельно честной. Возможно, даже себе во вред.

– Дима не моя пара, – роняю я и торопливо затягиваюсь. – Не знаю, для чего тебе эта информация, но вот так… Возвращаю тебе любезность.

Данил смотрит, долго, пристально, но я не решаюсь посмотреть в ответ. Холод не справляется со своей задачей: внутри меня бурлят горячие гейзеры и извергаются вулканы. И ещё говорят, что курение успокаивает. Успокаивает оно только наедине с собой.

– Спасибо за эту информацию, – голос Данила звучит мягко. – Что касается Дворецких – он точно находится под впечатлением.

– На деле мы не очень-то и знакомы. Но Дима быстро ко мне проникся… Возможно, в силу его рода деятельности.

– И ещё потому что ты умница и красавица.

– От тебя это звучит куда более естественно, чем от него. – Тугой узел внутри расправляется, и мне удаётся даже рассмеяться. – Когда диалог на девяносто процентов состоит из комплиментов, невольно начинаешь сомневаться в их искренности.

– Да, наверняка так и есть, – кивает Данил.

Повисает пауза. Я глубоко затягиваюсь, словно это поможет растянуть последние мгновения рядом. Долго стоять на морозе не выйдет, и нам так или иначе придётся разойтись.

– Холодно, – подтверждает мои опасения Данил и, развернувшись, тушит окурок о край металлической урны.

– Да, – натянуто улыбнувшись, соглашаюсь я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Хочешь уйти отсюда? – Его глаза, в которых отражается свет уличной бра, открыто смотрят в мои. – Здесь неподалёку есть кафе.

Поток тёплой радости заливает меня так щедро, что в горле встаёт влажный ком, и я могу только кивнуть.

– Да… А то здесь так шумно. А в кафе… – Я неловко шаркаю ногой. – Там наверное гораздо тише.

74

На противоположную сторону улицы мы практически бежим, желая спастись от фуршетного гула и собственной неловкости. Конечный пункт, по словам Данила – увесистая дверь с надписью «Каморка».

За ней обнаруживается крошечная кофейня с парой-тройкой деревянных столов и светящимся камином.

– Он, что, настоящий? – озвучиваю я первую пришедшую в голову мысль.

– Тоже задавался этим вопросом, когда впервые сюда зашёл, – отвечает Данил, помогая мне избавляться от пальто. – Увы, или к счастью, нет, не настоящий.

Воздух здесь пахнет свежемолотым кофе и специями, а тишина после бьющего по ушам гвалта ощущается настолько уютной, что тело моментально обмякает.

– Хочу сесть сюда, – я указываю глазами на два кресла возле камина и оборачиваюсь к женщине за стойкой. – Там ведь не занято?

Та машет рукой: мол, «Садитесь где хотите», и прячется за громоздкой кофемашиной.

Кожаное кресло уютно поскрипывает, стоит в него опуститься. На подлокотнике обнаруживается флисовый плед, в который я, не раздумывая, кутаюсь.

– Так-то лучше, – улыбаюсь я, поймав наблюдающий взгляд Данила. – Теперь я полностью соответствую интерьеру. Ещё бы кружку какао – и всё, буду на небесах.

– Помнится, тебе не слишком нравились такие заведения, – словно извиняясь за выбор места, поясняет он. – Это единственное, которое было поблизости.

– Это было давно и неправда. Я обожаю такие ламповые места, где полумрак и почти нет людей. Сразу кажется, что попал в сказку о волшебнике со шрамом.

Данил смотрит на меня с улыбкой. Взгляд тёплый, изучающий.

– Ты изменилась.

– Да, наверное, – легко соглашаюсь я. – Стоило побыть одной, чтобы понять свои истинные предпочтения. Как в фильме, знаешь…

Приходится смолкнуть, потому что в этот момент к нам подходит бариста и протягивает Данилу меню.

– Так, Диан… – Он быстро пробегается глазами по строчкам. – Есть какао, есть горячий шоколад… Чего хочется больше?

– Какао, – с удовольствием произношу я, дивясь, насколько комфортной ощущается его компания даже спустя год. – А ты сам что будешь?

– Пусть будет горячий шоколад. Ты голодная? Здесь есть сэндвичи и десерты.

– Нет-нет, – я решительно мотаю головой. – Даша набрала целую тарелку своих любимых эклеров с красной рыбой. Есть я точно не хочу.

– Тогда всё. – Данил возвращает женщине меню и снова сосредотачивается на мне глазами. – Даша – это та, с кем у тебя была коллаборация?

– Да, Лыгина. Классная девчонка. Я долго не решалась ей написать, чтобы предложить сотрудничество… Думала, вдруг скажет: ты кто вообще такая? А Дашка – свой человек. Ответила в тот же день и предложила встретиться. Без неё нас бы точно не номинировали.

– Напомню, что ты, а не Даша, выиграла номинацию «Прорыв года».

– Отчасти это тоже благодаря ей.

– А ещё благодаря твоему труду и блестящим идеям, – с нажимом произносит Данил, заставляя меня невольно зардеться. Он был и остаётся одним из немногих, в чью похвалу верится. – Ты теперь не только директор по развитию, но и совладелец бренда, так?

– А ты, смотрю, много обо мне знаешь, – улыбаюсь я, закусив губу. Кокетство совсем не входило в мои планы, но удержаться сложно.

– А как иначе, – отвечает Данил мне в тон. – Я же был ведущим церемонии.

Тихо рассмеявшись, я перевожу взгляд на тлеющие бутафорские угли и щупаю своё состояние.

С Данилом мне и раньше было легко общаться, но сейчас эта лёгкость высшей пробы. Ещё полтора года назад в его присутствии я чувствовала постоянное неудовлетворение собой. Казалось, что Данил и его окружение намного лучше и умнее меня. Та же Симак, с которой он давно расстался, была невидимым раздражителем, просто потому что я, по своему собственному мнению, в подмётки ей не годилась.

А теперь всё не так. Фоновый раздражающий шум внезапно стих, и сейчас, сидя в кресле напротив, у меня не возникает вопросов, имею ли я право на это место. Да, имею. Потому что точно не хуже других.

– Ну так что, расскажешь? – Данил подпирает щёку кулаком, отчего рубашка на его плече натягивается. И пусть я намеренно избегала любой информации о нём, но теперь тоже кое-что знаю. Тренироваться всё это время Данил точно не прекращал.

Толстостенная глиняная кружка с какао опускается передо мной. Поблагодарив женщину, я обнимаю её ладонями и глубоко вдыхаю тонкий аромат шоколада и ванили. Этот момент в моей памяти навсегда запечатлеется как идеальный. Мороз за окном, мягкий плед на плечах, полыхающий золотом камин – пусть и ненастоящий, чашка какао в руках, тихая радость внутри и он – напротив.

Я рассказываю. О курсах по маркетингу, о беременности Нели и о сложном разговоре, по итогу принёсшем мне то самое предложение о партнёрстве.

– А ещё ты снялась в рекламе, – напоминает Данил. – Минимум пять раз в день в течение года я видел твоё лицо. И по телевизору, и в интернете.

– Извини, – шучу я. – Это всё благодаря Коле. Пару раз меня приглашали на съёмки в качестве модели для каталога, а потом предложили попробоваться в рекламе. Но не потому что у меня талант… – я досадливо дёргаю плечами, – а потому что от природы хорошие зубы.

– Жаль, в итогах года не было такой номинации, – с улыбкой замечает Данил. – А что с личной жизнью? Встречалась? Или может быть встречаешься с кем-то?

К щекам приливает жар, и сердце вновь сбивается с ритма. Мне ведь не чудится, что его взгляд стал серьёзным? Или это всё же праздный интерес?

– Хм… – Потупив взгляд, я кручу в руках чашку. – Сейчас нет, ни с кем не встречаюсь. Да и тогда тоже… Сходила на пару свиданий для галочки. Знаешь, как бывает? Какое-то время ещё пытаешься бродить знакомыми маршрутами, чтобы уже окончательно убедиться, что тебе не туда.

Данил коротко кивает.

– Да, я тебя понял.

Я запрещаю себе думать о том, что упоминание о свиданиях могут быть ему неприятны. Он ведь тогда ушёл, значит я была вольна делать всё, что угодно. Но сама я о его личной жизни спрашивать не буду, потому что знаю себя. Любое упоминание о свиданиях, бывших девушках и тем более настоящих, надолго выбьют меня из колеи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ну а ты? – отмахнувшись от надвигающихся туч, я делаю тон непринуждённым. – Расскажи, чем ты всё это время занимался? Я не особенно следила, но кое-что всё равно слышала. Ты теперь резидент комедийного клуба и тебя приглашали на интервью к Катрин Кузнец.

Обо всём этом мне рассказала Тея, хотя я и просила не упоминать имя Данила при мне. Не потому что возненавидела его за тот уход, а потому что было больно жить с мыслью, что у него всё прекрасно и без меня. Глупо, знаю. У меня ведь без него, по сути, всё тоже сложилось неплохо. Просто не было ни дня, чтобы я не вспоминала о нём, вот и всё.

– Да, всё так. Резидентом я давно хотел стать, а вот об интервью никогда не мечтал, и до сих пор не до конца понимаю, для чего согласился. Я много рассуждал о творчестве, а от меня, вероятно, ждали юмора и перчённых историй. Думаю, большинству было скучно.

– Ты как никто умеешь поддерживать других, а себя постоянно критикуешь, – с улыбкой замечаю я. – Специально посмотрю интервью, чтобы убедиться, что ты не прав.

– Не стоит, правда. – Нахмурившись, Данил склоняется над столом и разглядывает содержимое своей чашки. – Дурацкое получилось интервью.

75

В разговорах нам всегда было чересчур легко друг с другом, и сейчас это становится проблемой: время близится к полуночи, но заявить, что пора расходиться, не решаюсь ни я, ни Данил.

«Ты же выспаться хотела, разве нет?» – мысленно журю я себя. – «Так просто скажи об этом. Боишься, что следующая встреча состоится только через год?»

– Ты устала, да? – скорее, не спрашивает, а констатирует Данил, будто прочитав мои мысли. – Я помню про твои перелеты.

– Держусь из последних сил, – признаюсь я и со вздохом выпутываюсь из пледа. – Пора вызывать такси.

– Я тебя отвезу… – Данил ощупывает карманы пиджака и извлекает автомобильный брелок с сигнализацией.

Я удивленно приподнимаю брови.

– Ого! Ты снова за рулем?

– Вроде того… – Поднявшись, Данил накидывает куртку. – Подожди тут, ладно? Я сейчас машину подгоню.

Я смотрю, как он торопливо идет к входной двери, и чувствую, как тепло разливается по телу. Мне бы не составило труда пойти с ним, но отсутствие такой необходимости невероятно приятна.

За минувший год я научилась многое делать сама: перемещаться по городу с помощью навигатора, контролировать коммунальные платежи, разбираться в системах налогообложения и летать в одиночку. Однажды даже разобрала и собрала забившийся кухонный слив… И теперь, когда мне известна цена самостоятельности, мужская забота ощущается особенно ценной. Полагаясь на других и ничего не решая, я не могла по-настоящему этого оценить.

Спустя десять минут к дверям кофейни подъезжает черный кроссовер. Я невольно улыбаюсь, глядя на Данила за рулем. Ему очень идет.

– Мы с тобой проговорили два часа, а ты даже не заикнулся о том, что купил машину, – сетую я, накидывая ремень безопасности. – Ты поэтому пил только воду?

– Это была спонтанная покупка, о которой я жалею всякий раз, когда приезжаю в центр, – шутливо откликается Данил и подносит ладонь к решетке обогревателя. – Не мерзнешь? Вроде пошло тепло.

– Спасибо, мне хорошо. А почему жалеешь?

– Из-за проблем с парковкой. Свободных мест в центре нет, поэтому я продолжаю ездить на такси. – Он мечет в меня быстрый взгляд. – Но сегодня машина определенно пригодилась.

– Я тоже думала сдать на права, но теперь хочу поменять квартиру, – со смешком сообщаю я. – Мы с сестрой договорились продать бабушкину, поделить сумму и взять две ипотеки. Я уже присмотрела неплохой вариант близко к шоуруму.

Данил улыбается.

– Продолжаешь меня впечатлять.

– Сказал человек, который взял ипотеку лет восемь назад, – я игриво щурюсь. – И уже наверняка ее закрыл.

– Говорят, что сравнивать себя стоит лишь с собой год назад. Ты же помнишь, какую премию сегодня взяла?

Размеренное цоканье поворотников и лаунж-композиция, льющаяся из динамиков, расслабляют и убаюкивают. Откинувшись на изголовье кресла, я наблюдаю, как серебристые снежинки врезаются в стекло, и думаю, что с охотой проехала бы так еще как минимум сотню километров, купаясь в уютном тепле салона и взглядах Данила, которые он время от времени на меня бросает. Даже жаль, что мой дом находится всего в пятнадцати минутах езды.

Пальцы любовно поглаживают хрустальный наконечник, торчащий из сумки. Данил, как обычно, прав. Не надо себя ни с кем сравнивать. Поставлю статуэтку в стеллаж и буду смотреть в моменты, когда все будет идти не так, как хочется. Чтобы не слишком себя клевать.

– Почти приехали, – зачем-то говорю я, когда машина заворачивает во двор. Наверное, чтобы немного растворить нервозность, поднимающуюся при мысли о прощании.

– Здесь как будто ничего не изменилось, – замечает Данил, глядя в боковое окно.

– Асфальт перестелили летом, – эхом отзываюсь я, пока мозг лихорадочно работает. Выйти из машины, посмотреть ему в глаза и мило попрощаться. «Спасибо, что довез. Рада была увидеться!» или «Спокойной ночи! Рада была поболтать!»

Машина останавливается возле подъезда. Набрав в легкие воздуха, я поворачиваюсь, планируя растянуть губы в улыбке и выпалить одну из двух шаблонных фраз. Но делать это оказывается неуместно, потому как Данил уже отщелкивает карабин ремня и выходит из-за руля.

Я растерянно наблюдаю, как он обходит капот, останавливается у пассажирской стороны и открывает дверь.

– Провожу тебя до этажа и потом поеду, – поясняет он, встречая мой взгляд.

Чувство радости ярко вспыхивает под ребрами и, распавшись на переливающиеся пузырьки, взмывает к горлу. Желания возражать, даже из вежливости, нет и в помине. Сегодня хочется сполна наслаждаться возможностью быть женщиной, о которой заботится мужчина.

Взявшись за протянутую ладонь Данила, я спрыгиваю на заснеженный асфальт.

– Сестра больше с тобой не живет? – спрашивает он, кивая на чернеющие прямоугольники окон.

– Съехала почти год назад. – Я запускаю руку в карман пальто и нащупываю ключи. – Для нее эта квартира была временным убежищем, в отличие от меня.

– Рад за нее.

Данил придерживает тяжелую подъездную дверь, пропуская меня вперед. Недавняя сонливость окончательно улетучивается. Мое тело – снова чувствительный датчик, реагирующий на малейшие движения и звук.

– Некрасивый подъезд и отсутствие лифта – это еще одна из причин, почему я хочу отсюда переехать, – разглагольствую я, миную ступень за ступенью. Данил идет позади, и если молчать – невольно начинаешь думать, куда он в этот момент смотрит.

– То, что ты не соответствуешь этому дому – факт, – подтверждает он. – Вид из окна и соседи имеют значение.

Вот и нужный этаж. Впервые за долгое время перспектива поскорее рухнуть на диван не приводит меня в восторг. Я слишком сконцентрирована на последних секундах рядом. Было время, мы с Данилом целовались на прощанье, а однажды даже занялись сексом. Не получается не думать, как все закончится сейчас.

– Пришли… – Я смотрю на свою руку с зажатыми в ней ключами. – Ты, как обычно, джентльмен. Довел до самой квартиры.

– Спасибо, что согласилась посидеть со мной, – голос Данила звучит глухо и чуть хрипловато. – Было приятно узнать тебя заново.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я киваю, ловя себя на том, что снова жду чего-то. Не секса, конечно… Возможно, чуда. Настолько, что готова давить из себя бессмысленные фразы и тянуть время… Дурацкая привычка форсировать события, которая однажды уже меня подвела.

– Ну все, спокойной ночи, – я быстро касаюсь плеча Данила на прощанье и отворачиваюсь к двери.

Замок поворачивается на удивление легко, хотя бывало заедал. Приму это за знак.

Дверь за моей спиной захлопывается, оставляя по ту сторону слабый сигаретный запах и Данила. Я щелкаю выключателем, ставлю сумку с ценным грузом на тумбочку, снимаю ботильоны. Вешаю пальто на плечики и, тронув волосы, машинально заглядываю в зеркало. Выгляжу очень даже.

Дальше – пройти в гостиную, чтобы избавиться от платья. Надо. Но я отчего-то продолжаю глазеть на отражение и вслушиваться в неровный сердечный стук.

Секунда, пять, десять…

Невидимая сила ставит меня на цыпочки и тащит к двери. Затаив дыхание, я льну к глазку. Знаю, глупо… Просто хочется убедиться, что я чересчур впечатлительная и он, конечно, уже ушел.

В груди пронзительно екает, волна мурашек окатывает тело. Нет, Данил не ушел. Стоит на том же месте, на котором мы попрощались, и смотрит. Кажется, будто прямо в меня.

Грудную клетку начинает саднить от воздуха, который никак не может найти выхода. Щиколотки ноют от бесцельного стояния на цыпочках, глаза слезятся от невозможности моргнуть. Почему он все еще здесь? Почему не уходит? Между нами всего полтора метра и какая-то дурацкая дверь.

Надо отойти, вернуться в гостиную и продолжить ежевечернюю рутину: снять макияж, умыться и раздеться. Я ведь и не должна была видеть то, что вижу. Я ведь могла не знать.

Усилием воли заставляю себя оторваться от глазка. Сразу отойти не выходит, поэтому я снова считаю: секунда, три, пять, десять…

Нет, я не могу! Мне необходимо узнать!

Пальцы нащупывают замок и дважды проворачивают. Я толкаю дверь, заведомо готовясь к тому, что теперь-то Данил точно ушел. А мне всего-то надо проверить.

Но нет. Желтоватый свет лампочки Эдиссона освещает его лицо, делая глаза темно-синими.

«А ты почему все еще здесь?» – этой заготовленной фразе так и не удается быть произнесенной вслух. Она до пепла сожжена эмоциями.

Данил без слов шагает ко мне. Его дыхание со вкусом мяты, сигарет и горячего шоколада касается моего лица, пальцы вплетаются в мои волосы, а рот голодно впивается в мой.

Я обхватываю его шею обеими руками и с жадностью глотаю поцелуй – доказательство того, что весь сегодняшний вечер нам обоим не казался.

– Прости меня… – пальцы Данила лихорадочно скользят по моим скулам, щекам. – Мне тогда было очень плохо, и я просто не мог.

Я просто киваю. Мне было непросто это принять, но сейчас я все понимаю.