Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
54
Вечерний воздух кажется обжигающе холодным после переполненного зала. Остановившись на крыльце, я жадно дышу им, параллельно ощупывая внутренности сумки в поисках электронной сигареты. Да, я снова курю. Костя бросил, а я вот начала.
Выудив пластиковый гаджет, жадно сжимаю его губами. Узнай, чем я здесь занимаюсь, Костя бы меня убил. И за курение, и за позирование полуобнаженной. Странно, что сейчас эта мысль совсем не вызывает страха, а лишь неуместный выброс адреналина.
Уловив запах сигаретного дыма – не ванильно-ягодного, а терпко-табачного, – я машинально кручу головой в поисках компаньона. Семинар все еще продолжается – это я, после того, как Коля дал добро, трусливо сбежала, чтобы перекурить и успокоить нервы.
Курящего я обнаруживаю возле забора справа: густая растрепанная шевелюра, серая толстовка с капюшоном. По венам проносятся искры тока. Данил?! Он все еще здесь? Я думала, он ушел еще сорок минут назад.
Я каменею, не зная, как быть. Окликнуть его, подойти или просто притвориться, что не заметила?
И словно почувствовав мой взгляд, Данил оборачивается. В приглушенном свете уличного фонаря его черты выглядят непривычно резкими и заострившимися. Вот она, та самая игра света и тени, о которой говорил Коля.
Пару секунд он молча смотрит на меня, затем резко отводит глаза и, глубоко затянувшись, швыряет окурок в урну.
– Я думала, ты ушел, – из-за страха, что Данил сейчас уйдет, мой голос звучит чересчур громко.
– Смотрел с заднего ряда – там подвинулись, – непривычно безлико откликается он. – Я понятия не имел, что ты будешь здесь.
Я слабо улыбаюсь.
– Я тоже не знала, что ты придёшь. Это ведь семинар Коли. Он порой меня фотографирует, а недавно предложил…
– Я знаю, что вы дружите. – Данил коротко, безо всякой теплоты, кивает. – Можешь ничего мне не объяснять.
Мне больно. От его бесцветного тона, который я, конечно, заслужила, от слов, что ему не нужны мои объяснения, и оттого, что знай Данил о моем участии в семинаре, он вряд ли бы появился.
– Было неловко позировать при тебе, но я все равно рада увидеться, – признаюсь я, проглотив неуютный ком в горле. – Я знаю, что у тебя много концертов и что тебя пригласили на телевидение. Все это более чем заслуженно. Я тобой горжусь.
В глазах вдруг собираются слезы, и приходится быстро и глубоко затянуться фруктовым дымом, чтобы их остановить. Мне так много хочется ему сказать, но все это будет неуместным с учетом того, что скоро за мной приедет Костя.
– Спасибо, – Данил вытаскивает новую сигарету и, накрыв ее ладонью, чиркает зажигалкой. – Кольцо? Замуж вышла или пока только собираешься?
Я сжимаю ладонь в кулак с такой силой, что края бриллианта больно врезаются в кожу. Кольцо, ну конечно. Оно все еще на мне. Какая же я идиотка… Идиотка, которая так запуталась, что стала стыдиться правды и своего выбора.
– Нет, не вышла. Пока просто ношу… – не справившись с эмоциями, я резко отворачиваюсь. – Извини… В твоих глазах все наверняка выглядит однозначно паршиво. Я предательница, которая обманула отличного парня.
– Нет. Скорее я считаю себя идиотом.
– Пожалуйста, не надо, – с жаром выпаливаю я, впиваясь в Данила глазами. – Ты кто угодно, но не идиот. Помнишь, в первую нашу встречу я сказала, что со мной проблем не оберешься? Это ведь была чистая правда. Ты встретил меня в один из самых сложных периодов в моей жизни, в самый его разгар. Тогда была слишком поглощена своим прошлым, чтобы находиться в настоящем.
– Судя по кольцу, ты и сейчас там находишься, – саркастично замечает он, смахивая сизую змейку дыма с глаз.
– Пусть так. Но сейчас я по крайней мере пытаюсь понять, кто я есть на самом деле.
Повисает молчание. Данил, глядя в сторону, быстро и жадно курит. Я катаю на языке сладковатый синтетический привкус. Так хочется подыскать слова, которые могли бы хоть немного сгладить политые кровью углы между нами, но кажется, будто таких сейчас не существует.
– Я в любом случае рад, что ты ищешь себя, – запустив в урну окурок, Данил хмуро смотрит на область рядом с моей щекой. – Работа модели тебе очень подходит. Многие не могли оторвать глаз.
– А ты? – шепотом спрашиваю я, глядя, как он набрасывает капюшон на голову и стремительно удаляется.
Данил, разумеется, не слышит этот вопрос, но это не отменяет моего желания узнать ответ. Отчего-то мне важно знать, что у него остались ко мне чувства.
Зазвонивший телефон заставляет меня вынырнуть из ступора. Сжав губами курительный гаджет, я машинально принимаю вызов.
– Алло, – слышится в динамике громкий голос Кости. – Ты как там, закончила?
– Да, – машинально отвечаю я, выдувая дым. – Остановись возле дороги, я подойду.
– Ты там куришь, что ли? – с подозрением переспрашивает он.
Смахнув выкатившуюся слезу, я смотрю на розовый пластиковый наконечник. В памяти вдруг всплывает сцена из трехмесячной давности: я и Данил курим в перерыве его выступления. «Здесь достаточно места, – сказал он, когда я попыталась стыдливо спрятать «дудку» за спину. – Кури, не стесняйся».
А ведь и правда. В мире так много места. Так почему я, черт возьми, постоянно прыгаю на одной ноге?
– Чего молчишь? – требовательно повторяет Костя. – Отвечай: куришь?
– Да, курю, – тихо отвечаю я после небольшой заминки. – И пока бросать не планирую.
55
– Что ты там всю дорогу выискиваешь? – Костя бросает на меня хмурый взгляд из-за руля.
– Выбираю фотоаппарат, – задумчиво откликаюсь я, добавляя понравившееся объявление в папку избранного. Коля назвал несколько достойных моделей для начинающих, но даже они стоят немало. Поэтому я решила подкопить денег, а на первое время приобрести подержанную камеру.
– И на хрена тебе нужен фотоаппарат?
– А ты сам как думаешь? – иронизирую я. – Для того, чтобы фотографировать.
– Решила сделать карьеру папарацци? – голос Кости звучит нескрываемым раздражением. – Работать на свадьбах и на курортах полуголые туши фоткать?
– Не исключаю такого. Но пока хочу купить просто, чтобы учиться.
Краем глаза я замечаю, как Костя агрессивно сжимает челюсть. С каждым днем он закипает все больше: из-за работы, на которой я порой задерживаюсь, из-за моей потребности курить, из-за отказа в утреннем сексе, ставшем причиной моих опозданий.
Раньше подобное напряжение между нами приводило меня в ужас. Сейчас же я просто отмечаю его как факт и признаю, что не в силах ничего исправить. Я не мыслю жизни без своей работы, временно или нет нуждаюсь в курении, не люблю утренний секс и больше ни под каким предлогом не хочу опаздывать.
– А может, ты со мной это обсудишь?! – взрывается Костя. – Я, блядь, не хер с горы, а мужик твой! И мне не нравится, что моя баба дымит вейпом, торчит до позднего вечера хер пойми где и с кем, и носится по городу с фотоаппаратом!
Скрипнув зубами, я выключаю телефон и нахожу его взглядом.
– Я же не указываю, сколько тебе пить и сколько материться. И ты регулярно куришь кальян с Эриком, не спрашивая моего разрешения. Я не твоя собственность. И я, кстати, никогда не обсуждаю твою работу, а просто принимаю, что она у тебя…
– Моя работа, блядь, покрывает все твои расходы на отдых и цацки! – перебивает Костя. – Еще бы ты её обсуждала!!!
– А я разве когда-то хоть что-то у тебя просила? Умоляла отвезти на курорт или купить платье? Я вернулась к тебе при условии, что ты не будешь препятствовать моей работе и увлечениям. И что с того, что я учусь фотографии? Или мне нужно непременно быть как Арина? Пустоголовой домашней наседкой, не видящей дальше своего носа?
– Как, блядь, свои три копейки зарабатывать начала, так с цепи сорвалась, – бормочет Костя, стискивая руль. – Гордая, с-с-с-сука, и независимая.
– А тебе бы очень хотелось, чтобы я была зависимой и без гордости, да? – язвительно парирую я. – Чтобы меня можно было скрутить в бараний рог, а я пикнуть бы не посмела?
Костя оглушительно лупит ладонью по консоли.
– Да, блядь, Диан! Вот на хера ты это делаешь, а?!
– Делаю что?
В течение нескольких секунд он сверлит меня бешеным взглядом, после чего вновь смотрит на дорогу. Я отворачиваюсь к окну, недоумевая, почему при всем накале ссоры внутри меня царит штиль. Я ведь помню, как мы ругались раньше. Мне было так плохо, что хотелось содрать с себя кожу. Эмоции били через край, я плакала и кричала. А сейчас есть лишь раздражение и странное, почти токсичное чувство удовлетворения. Потому что Костя орет, а меня это почти не трогает.
– Заебался я уже кусаться, кис, – примирительно произносит он спустя пару минут. – Давай хоть в рестик сходим нормально. Я три с половиной часа на совещании отсидел с этими дятлами. Башка чугунная.
Я бормочу «давай», уже не в первый раз отмечая, что манера Костиного разговора, когда-то казавшаяся мне по-своему брутальной и «мужской», вызывает все больше неприятия. Особенно на контрасте с гладкой и правильной речью Данила, Коли и Вадима. Так было с загаром, к которому я фанатично стремилась в первые годы езды по курортам, часами жарясь на солнце. Глядя на свои фотографии пятилетней давности, я нахожу его вульгарным и безвкусным.
– Добрый день! – приветливо щебечет администратор на ресепшене. – Хотели бы у нас пообедать? Вдвоем будете?
– Да, вдвоем, – буркает Костя.
Остановившись у гардероба, я развязываю пояс своего хлопкового тренча, как он вдруг шагает ко мне и помогает снять его с плеч.
Выходит немного неловко и грубовато, но я все равно застываю, пораженная этим жестом. Раньше я не раз просила Костю помочь с верхней одеждой, на что он огрызался, говоря, что не швейцар.
– Спасибо, – робко улыбнувшись, я трогаю его запястье. – Мне очень приятно, что ты вспомнил. А что, вы, кстати, так долго обсуждали на совещании? Потом, если тебе интересно, я расскажу про съемку на линзу.
56
– Да-да… – Прижав телефон плечом, Костя выходит на крыльцо. – Слушай, бать, да вот на хера ты в мои дела лезешь? Это, блядь, давно не твой завод…
Я иду вслед за Костей, на ходу обыскивая дно сумки в поисках ключей, и потому не вижу, как входная дверь несется мне навстречу.
– Твою мать!!!! – взвизгиваю я, закрывая ладонью переносицу, на которую приходится удар металлическим полотном. – Господи, боже…
Вид удаляющегося Кости расплывается из-за набегающих слез боли. Моей трагедии он не замечает, продолжая гневно переговариваться с отцом.
– Да вот хуй тебе, понял?! Это был склад для трупов крыс, когда я туда в первый раз зашел! Пока ты карты на нарах швырял, мы с Эриком как проклятые ебашили!
Я судорожно нащупываю в кармашке влажные салфетки и обтираю ими ноющий нос. На белоснежной целлюлозе остаются три небольших алых пятна. Черт, черт… Только бы не перелом, пожалуйста! В конце недели Коля хотел поснимать меня для своего блога.
Из-за страха опоздать на работу я принимаю решение отказаться от необходимости возвращаться в дом и прикладывать лед, зажимаю нос и спешно семеню к машине. На утро назначены аж три семейные фотосессии, и промедление даже в пару минут недопустимо.
Рядом с мерседесом с телефоном в руке расхаживает взбешенный Костя. Его отец вышел из тюрьмы три недели назад. Первые две недели обживался на воле и позволял братве себя чествовать: обновлять ему гардероб в дорогих бутиках, возить по элитным СПА-комплексам и ресторанам. Третью же решил посвятить общению с сыном, которое пока никак не складывается.
– Что ты, блядь, хочешь, говори? – разъяренный голос Кости влетает в приоткрытое окно автомобиля. – Хочешь на совещании посидеть? Окей, пригоняй в понедельник… Отчеты? Какие тебе на хер отчеты? Я тебе, блядь, клерк, что ли, который четырнадцать с хуем лет твои дела вел?!
Убедившись, что нос, хоть и покраснел, но не опух и не изменил форму, я с беспокойством смотрю на часы. Сколько они еще будут ругаться? Нам пора выезжать.
– Костя! – окликаю я, высунувшись в дверной зазор. – Вернись за руль, пожалуйста. Мне нельзя опаздывать.
Не уверена, что он услышал меня, потому что никак не реагирует, продолжая разъяренно вытаптывать желтеющий газон.
– Да ты, блядь, реально меня не слышишь, бать! Ты чего кипишуешь-то? Тебе жить что ли не на что? Хата с ремонтом есть, тачка есть… Деньги вообще не проблема… Думаешь, я тебя без них кину? Ну а чего тогда землю роешь?
– Костя! – громче повторяю я, решая выйти из машины. – Ты ведь можешь это и дорогой обсудить…
Костя резко останавливается, а его налитый раздражением взгляд хлещет меня по лицу.
– Бля, Диан, посиди пока тихо, а?! Дай мне с отцом договорить!
Закусив губу от обиды, я беззвучно заныриваю в салон и нащупываю телефон. Сообщение из приложения такси приводит меня в отчаяние. Подача автомобиля ожидается не раньше, чем через двадцать пять минут.
К тому моменту, как Костя возвращается в машину, я успеваю до крови искусать губу и содрать кожу на безымянном пальце. Поймав мой полный возмущения взгляд, он молча отворачивается и заводит двигатель.
– Пожалуйста, поезжай быстрее, – цежу я. – Мне нельзя опоздать.
На этом препятствия не заканчиваются. На въезде в город выясняется, что в баке мало топлива, и нам срочно нужно заправиться. На которой, как это всегда бывает по утрам, собралась длиннющая очередь.
– Давай же быстрее, пожалуйста, – умоляюще шепчу я, глядя, как заправщик небрежно пихает шланг в разъем бензобака.
Костя, сидящий рядом, погружен в свои мысли и, кажется, совсем не замечает ни происходящего вокруг, ни моей паники.
Когда машина наконец выезжает с заправки, я с облегчением прикрываю глаза, молясь, чтобы оставшихся полчаса хватило на то, чтобы добраться до студии. Сделать кофе посетителям я, допустим, не успею, но хотя бы запущу их вовремя. Тем более, что одна пара должна быть с ребенком.
– Блядь, да что тебе еще нужно… – зло бормочет Костя, хватая с консоли зажужжавший телефон. – Алло… Да, батя… Ну что опять?
Меня швыряет вперед, как плюшевого зайца, потому что он резко ударяет по тормозам.
– Да и какого хера ты туда едешь?! Да, с-с-с-ука! Конечно, я против!
Отпихнув от себя дверь, Костя вылетает из машины и, нервно дергая себя за волосы, принимается расхаживать вдоль обочины.
– Костя!!! – исступленно визжу я, выбегая за ним следом. – Хватит надо мной издеваться!! Поехали!!! Пожалуйста!
– Да сядь ты нахуй в машину-у-у!! – разъяренно выкрикивает он, прижав телефон к груди. – Похуй мне на твою работу, поняла?! Этот старый уркаган мой завод пытается отжать!!!
В фотостудию я приезжаю в слезах и с двадцатиминутным опозданием. Я настолько выпотрошена дорогой сюда, что при виде "Пежо" Вадима, припаркованного у входа, даже не нахожу сил испугаться.
– Привет… – положив на стойку ключи, я смотрю, как он, сидя на диване, комкает в руках бумажный стаканчик. – Я знаю, что виновата. Мне совсем нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что…
Вадим резко поднимает голову, заставляя меня осечься.
– Диан, пойми, пожалуйста, правильно. Я в эту студию вложил все свои деньги до копейки. Хорошо, что я рядом живу и смог оперативно подъехать после их звонка… – Он кивает в сторону залов. – Я к тебе по-прежнему хорошо отношусь, но так больше продолжаться не может. После сегодняшнего я обязан тебя уволить.
57
В течение часа я сижу на лавке в ближайшем сквере, пытаясь эмоционально собраться. Одному богу известно, каких усилий мне стоило не разреветься на глазах у Вадима и начать умолять его дать мне еще один, самый последний шанс. Я не просто любила эту работу. Она была источником моего вдохновения, моей тропинкой в лучший мир. Утренняя болтовня с Вадимом на самые разные и неизбитые темы, обеденные фотосессии с Колей, ежедневные знакомства с новыми людьми. Я так все это полюбила, срослась душой… Потерять это все невыносимо больно. Так больно, что невозможно дышать…
На одну спасительную секунду кажется, что достаточно сильно-сильно захотеть, чтобы все вернуть. Но Вадим меня не вернет. Я достаточно хорошо его изучила, чтобы знать: он из тех, кто в первый раз предупредит, а во второй навсегда отрежет.
Запрокинув голову, я жадно хватаю ртом остывающий сентябрьский воздух. Ветер, сорвавшийся с крон деревьев, треплет волосы и сушит вытекающие слезы. Эта работа была, пожалуй, первым, чем я гордилась. Данил помог мне с трудоустройством, но дальше я справлялась сама. Мне удалось влиться в рабочую рутину, самостоятельно сдавать залы в аренду, подружиться с Вадимом и фотографами. Именно там в полной мере началась моя новая жизнь: подработка моделью, семинары, курсы. Случилось то, о чем я раньше и помыслить не могла: я стала гореть чем-то помимо Кости. А теперь все. Мне необходимо искать новую работу и себя.
Рядом со мной на скамейку, громко обсуждая удачный прогул уроков, садятся две старшеклассницы с рожками мороженого в руках. Их беззаботный энтузиазм настолько контрастирует с моей подавленностью, что становится очевидно: пора вызывать такси.
На заднем диване потертого корейского седана я позволяю себе обмякнуть и слабовольно всплакнуть. Прощаться всегда тяжело: даже если в прошлом кто-то или что-то причиняли тебе боль, все равно.
Расплатившись с водителем, я набираю код на воротах, захожу во двор и машинально иду к бассейну. Некогда яркая бирюзовая гладь сейчас выглядит грязной и потускневшей. В конце недели приедет бригада, чтобы слить воду перед холодами. Мы легко научились отпускать тепло в пользу зимы и надежды на следующее лето, а в отношениях отчего-то продолжаем сопротивляться очевидному.
Направив камеру на дрожащий пожелтевший листок, я делаю снимок, запихиваю телефон в карман и быстро иду в дом. Из прихожей – сразу в гардеробную. Мусорные мешки, в которых три недели назад были перевезены вещи, на удачу лежат в шкафу, заботливо сложенные домработницей.
Телефонная трель пробивается сквозь щелканье вешалок, но не заставляет меня прерваться. Одну за другой я утрамбовываю одежду в мешки: повседневную откладываю в кучу справа, платья и туфли – влево. Левую кучу с собой забирать не стану. Весь этот короткий ультрамодный глянец – совсем не мое. Если Костя захочет – может выкинуть. А если снова пришлет мне – сдам на благотворительность.
Звонок возобновляется и, оставшись без ответа, повторяется снова, больше не вызывая сомнений в личности звонящего.
Закончив с одеждой, я перехожу к украшениям. Из всей груды камней и драгоценных металлов мне нужно только одно кольцо. Оно было куплено на Майорке, и выбрала я его сама, без помощи Кости.
Когда я берусь за первый мешок с намерением оттащить его в прихожую, хлопает входная дверь. Сердце по привычке взвивается, но потом, словно спущенный шарик, с шипением опускается к ребрам. Даже хорошо, что Костя приехал. Нам в любом случае необходим разговор.
Слышны торопливые приближающие шаги, скрип двери в спальную. Я расправляю плечи и жду неизбежного столкновения "Титаника" с айсбергом.
– И чего ты трубку … – оборвавшись, Костя исследует пространство за моей спиной и раздраженно закатывает глаза. – Да бля-ядь. Ну психанул я, да, извини! Ты же слышала, какой пиздец с батей творится… Я в тот момент вообще мало что соображал. Все, хорош!
Быстро меня обойдя, он отпихивает мешок к дверям гардеробной.
– Диан, серьезно. Давай хоть сейчас не будем ебать друг другу мозги. У меня и так геморроя выше крыши…
– Меня уволили, Костя. – тихо говорю, глядя перед собой. – Уволили, потому что я в очередной раз опоздала и подвела людей.
– Этот очкарик, что ли? – презрительно сморщившись, он кивает себе за плечо. – Ну еблан он, что могу сказать. Давай я поговорю с ним и объясню, как было, если хочешь.
Я качаю головой.
– Не надо. И Вадим не еблан. Он очень ответственный, умный и порядочный парень. Просто никто не хочет связываться с теми, кто не в полной мере распоряжается собой.
– И что это значит? – переспрашивает Костя, нервно дергая челюстью.
– Это значит, что пока мы вместе – я себе не принадлежу. Это не только твоя вина, – я слабо улыбаюсь. – Моя тоже. Если бы полтора месяца назад прислушалась к себе, увольнения не случилось. Просто во мне недостаточно уверенности и силы, чтобы тебе противостоять. Когда-то и появятся, но на это нужно время. Которое я больше не хочу терять.
– Диан, бля-я… – Костя растирает ладонями побагровевшее лицо. – Ну вот что тебе нужно-то, я не понимаю? Ты, блядь, и так уже делаешь все, что захочешь. Куришь, на курсы какие-то бегаешь, работаешь на левого очкарика…
– Живу жизнью обычного человека, – заканчиваю я за него. – И я вижу, что тебе это не по душе. Что ты всякий раз наступаешь себе на горло и взрыв – это лишь вопрос времени. Так не должно быть.
– Диан… – Костя делает нервный шаг ко мне.
– Я больше себе не нравлюсь рядом с тобой, понимаешь? – шепотом продолжаю я, заломив руки за спину. – Я чувствую, что наконец нащупываю себя настоящую, которую никогда толком не знала. А ты со своим умением доминировать и подавлять мне в этом мешаешь.
– Блядь, я тебе еще и мешаю?!
– Да. Впервые в жизни я чувствую, что могу больше. Сама, без чьей-то помощи… Мне и страшно, и при этом жутко интересно. Я просто больше не хочу… – Я обвожу рукой периметр спальни, – вот это все. Чем больше времени будет проходить, тем сильнее я буду меняться. И другой я сама тебе уже буду не нужна.
– Что за херню ты несешь, Диан… – Костя подходит вплотную и сжимает мои руки. Его дыхание, частое и прерывистое, касается моего лица. – Хватит, а? Ну все нормально же было… Ну порычали друг на друга, с кем не бывает?
– Вернуться было ошибкой, Костя. Я это чувствовала с самого первого дня, но отказывалась признавать. Хотелось доказать себе, что еще не все потеряно и мы не зря были вместе шесть лет. Мне, как и многим, хотелось верить в чудо. А иногда нужно просто отпустить.
К глазам подступают слезы, потому что в этот момент Костя опускается передо мной на колени.
– Диан. Не надо, пожалуйста… Блядь… – его пальцы до боли сжимают мои. – Ты же видишь, что я стараюсь.
– Вижу… – Улыбнувшись сквозь слезы, я опускаю ладонь ему на голову и осторожно глажу. – Но это ничего не меняет. Для меня ты тьма, Костя. А я так сильно стремлюсь к свету.
