Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
31
Утром не приносит облегчения. Я просыпаюсь полностью разбитой с ощущением тяжести в левой половине груди. Пижамная майка насквозь промокла от пота, тело бьет озноб.
Плотнее закутавшись в одеяло, я тараню стену невидящим взглядом. Всякий раз, когда начинало казаться, что я вот-вот оправлюсь от болезни по имени Костя, этот мучительный недуг вновь сваливал меня с ног. Наверное, нужно прожить боль до конца, окунуться на самое дно тоски и безысходности, чтобы начать жить заново. Чтобы то место в сердце, которое сейчас кровоточит, зарубцевалось, загрубело и со временем превратилось в твердую мозоль.
Я не до конца понимаю, почему испытываю такую вину за то, что его друзья увидели меня с Данилом. Костя наверняка трахнул Надю и даже не раз, и он фактически дал тому омерзительному турку меня изнасиловать. Разве это не освобождает меня от любых обязательств по отношению к нему? Разве я не в праве злиться? Тогда почему меня так ранит то слово в записке? Почему до сих пор так важно, что Костя обо мне думает, тогда как сам живет без оглядки на мои чувства?
Наверное, отчасти потому, что он всегда так себя вел. Позволял себе слишком много, в то время как я держала себя в рамках, оставаясь преданной и послушной. Поэтому меня так сильно ломает от свободы. Рушится фундамент, на котором целых шесть лет строилась моя жизнь.
Раздавшийся стук в дверь заставляет меня подскочить на диване. Сердце трепыхается в груди как голубь, пойманный в силки. На часах всего восемь утра. Кто это может быть?
Стук повторяется, настойчиво, почти раздраженно.
Стуча зубами от непрекращающегося озноба, я мечусь по гостиной в поисках одежды. Вряд ли это Данил. Он бы предварительно позвонил. Да и зачем ему приезжать так рано? Костя… Костя не хочет меня больше видеть. И если бы стучал он, стены бы уже тряслись.
Натянув первое попавшееся худи, я выхожу в коридор и заглядываю в глазок. При виде мужского силуэта тело напрягается сильнее, но потом я узнаю в нем соседа с третьего этажа и поворачиваю замок.
Грузный мужчина лет сорока в спортивных трико окидывает меня неприязненным взглядом.
– Кобеля своего бешеного усмири, – не удосужившись поздороваться, бросает он. – Мне тут на хер не нужны такие концерты. Еще раз такое повторится – ментов на тебя натравлю.
Я сдавливаю дверную ручку с такой силой, что будь она живой – заорала бы. Да причем здесь, черт возьми, я?! Почему он хочет натравить полицию на меня, а не на Костю? Потому что безопаснее разбираться со мной, чем с ним? Ровно так же вел себя тот придурок из Родена. Не сумел поставить на место равного себе и переключился на меня.
От воспоминаний об моем позорном увольнении к вискам приливает гнев. Фу. Какие же они трусы. Слабохарактерные чмо, как правильно выразился Данил.
– Во-первых, не тыкайте мне, – цежу я, от возмущения подаваясь вперед. – Я вижу вас во второй раз в жизни. Во-вторых, что вам мешало вызвать полицию, когда Костя был здесь? Вот на него бы и натравили, вместо того, чтобы угрожать мне. В-третьих, сестра сказала, что предлагала вам написать заявление, но вы отказались. А что так? Вы только с женщинами такой смелый?
Насупившись, мужик бормочет что-то неразборчивое и переминается с ноги на ногу. Я удерживаю его взгляд пару секунд, после чего демонстративно захлопываю дверь перед его носом.
Сжав ладони в кулаки, я смотрю на свое отражение в зеркале. Вены гудят под напором разогретой крови, глаза возбужденно мерцают. У меня наконец получилось дать отпор. Вот и отлично. Сколько можно быть мячиком для битья?
Визиту соседа удается отвлечь меня от болезненных мыслей о Косте, но те возвращаются снова, стоит мне вернуться в гостиной и упереться взглядом в развороченные мешки. Он изувечил лишь часть вещей – очевидно те, что первыми попались ему под руку, и к тому же вернул все украшения. Стало ли мне от этого легче? Ничуть. Стало только хуже. Он явно не преследовал цели уязвить, а просто хотел избавиться от любых напоминаний обо мне.
Я поднимаю коробку, в котором хранится кольцо, купленное в Испании, и бережно кладу ее на полку стеллажа. Едва ли я когда-то его надену – скорее всего со временем сдам в ломбард. Эта мысль вызывает новое желание разреветься.
Чтобы себя отвлечь, я снимаю телефон с зарядки, чтобы позвонить Тее и как следует поплакаться, и вижу пропущенный вызов от Арины. Звонила три минуты назад.
Игнорируя ускорившееся сердцебиение, нажимаю «перезвонить». Что ей нужно? Хочет поделиться тем, как ее муж сдал меня Косте?
– Алло.
– Привет, Диан, – голос Арины звучит приглушенно. – Как твои дела?
– Мои дела… – Я смотрю на разбросанные по полу вещи. – Средне. Как твои?
– Слушай, хочу спросить… Извини, если лезу не в свое дело… Просто Эрик переживает за Костю… Он в последнее время сам не свой. У вас с ним совсем… все?
– Эрик переживает за Костю, – повторяю я. – Видимо поэтому он ему так быстро доложил ему о том, что видел меня с Данилом.
– Я просила его этого не делать. Но ты же знаешь: Костя его лучший друг. У тебя все серьезно с этим парнем?
– Он мой друг. Единственный, кроме сестры, кто меня поддерживает. Вы все переживаете за Костю, но никто даже не подумал спросить, как чувствую себя я.
– Извини, я просто не хотела тебя тревожить… – бормочет Арина. – И конечно мы оба за тебя переживали… Эрик сказал, что вы в день рождения Кости сильно поругались…
Из глаз вытекают слезы унижения. Она знает. Я чувствую… Она в курсе причины, по которой мы с Костей расстались.
– Мы не просто поругались. Костя повел себя отвратительно со мной. И после всего разъезжает со шлюхой Надей… А вчера прислал мне вещи с припиской о том, что я блядь.
– Он тебя любит, Диан… Ты лучше других знаешь, какой он вспыльчивый. Просто злится, потому что не знает, как с тобой помириться… А Надя… Ну ты же знаешь, что она какая она прилипала. Вряд ли у них что-то было…
Если еще недавно я чувствовала себя слабой и захлебывалась виной, то сейчас неожиданно начинаю злится. На Арину. Пусть мы не были лучшими подругами, но подругами точно были. Я всегда поддерживала ее в ссорах с Эриком, хотя многие из них были высосаны ей же из пальца, часами слушала скучные рассказы об их детях, и по просьбе Арины сопровождала ее в походах по магазинам, даже когда совсем не хотелось.
За три недели она ни разу не удосужилась поинтересоваться, как я, но стоило дело коснуться Кости – сразу ринулась разведать, что за парень со мной был.
– Спасибо за звонок, Арин, – чеканю я, стиснув смартфон так же крепко, как недавно – дверную ручку. – Косте достались очень верные друзья. О себе я того же сказать не могу. Ну ничего. Со временем найду новых.
32
Данил звонит ровно тогда, когда я запихиваю в стеллаж последнюю пару обуви. Испорченные вещи я выкинула, но и того, что осталось, хватит мне еще лет на двадцать. При условии, что я не разжирею.
– Привет, – смахнув со лба налипшие пряди, я сажусь на диван, чтобы отдышаться.
– Ты на тренировке? – его голос, как и всегда, звучит энергично. – Будто запыхалась.
– Я прибиралась, – уклончиво отвечаю я, по какой-то причине не желая рассказывать Данилу о том, что Костя вернул вещи. – Как твои дела?
– А я вот как раз вышел после тренировки. Ты говорила, что ездила в «Феррум». Как тебе там?
– Зал вроде бы неплохой, но я пока не решила покупать абонемент. Неизвестно, как будет с работой. Буду ли я вообще успевать.
– Они работают с шести утра до полуночи. И, кстати, о работе. Я вчера написал Вадиму. Вакансия все еще открыта, так что если ты готова, он будет на месте около трех.
Волнение подкатывает к горлу. Так быстро? Но я совсем не готова… На голове осиное гнездо, и я еще даже не завтракала… И глаза все еще опухшие от вчерашних слез… И я понятия не имею, что говорить.
А вслух говорю:
– Ладно… Мне что-то нужно взять с собой? И где мы встретимся?
– Я напишу тебе адрес. Там при входе большая красная вывеска и указатель, так что ты точно не пройдешь мимо. И номер Вадима скину на всякий случай.
Нахмурившись, я смотрю себе под ноги. Спросив, где мы встретимся, я подразумевала себя и Данила. Работодатель ведь его знакомый, и разве не правильнее будет ему нас представить? В его присутствии мне было бы гораздо спокойнее. Если уж я действительно так сильно нравлюсь Данилу, ему должно быть не сложно оказать мне поддержку.
– А ты разве со мной не поедешь?
– Нет, я не смогу. Весь день по минутам расписан. Освобожусь только ближе к семи.
Я чувствую необъяснимую обиду на Данила за то, что он так легко и без сожаления об этом говорит. Нет, я понимаю, что он фигура востребованная, но… Он ведь даже на секунду не задумался, что смог бы подвинуть свои дела. Весь день по минутам расписан… Костя руководил целым заводом, но он легко находил время даже на шопинг со мной, не говоря уже о чем-то более серьезном. Я в принципе не помню, чтобы рядом с ним мне приходилось решать проблемы самостоятельно. Помню, когда в универе меня хотели отчислить за незакрытую сессию, он приказал мне сидеть в машине и сам пошел в деканат, чтобы все утрясти. Кстати, после этого он и сказал, что проще заплатить за диплом, чем договариваться с каким-то заумным хером. Через месяц после этого разговора в моих руках была синяя корка.
У Кости было много недостатков, но он воспринимал мои трудности как свои и точно не послал бы меня к какому-то своему знакомому с посылом: уж как-нибудь договоритесь.
– Ладно, поняла. Напиши, пожалуйста, адрес. К трем я обязательно подъеду.
– Уже скинул. Думаю, Вадим тебе понравится. Как вообще проходит твой день?
Если еще минуту назад я собиралась рассказать ему и о звонке Арины, и о нападках соседа, которому я сумела дать отпор, то сейчас не хочется говорить ничего. Данил понятия не имеет, через какие муки ада я сейчас прохожу. Да, он в них не виноват, но все же… Раз уж он находится рядом, то мог бы проявить немного больше участия и заботы.
– Все хорошо, – сухо отвечаю я. – Я еще не завтракала и не принимала душ, поэтому пойду собираться. Желаю удачи в твоем расписанном по минутам дне.
– Ты что-то не в духе, – произносит Данил после паузы. – Расскажешь, что случилось?
– Ничего, – чеканю я, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы обиды. Мне действительно очень тяжело: звонок Арины, эта чертова записка, вина перед Костей и куча страхов о будущем. О том, что я никогда не найду нормальную работу и остаток жизни буду перебиваться с хлеба на воду… Я так сильно всем этим измучена, и, конечно, мне хочется поддержки. А иначе для чего это все?
– Ладно, понял, – Данил не пытается настаивать на пояснениях, и тем самым заставляет меня злиться еще больше. – Желаю удачи на собеседовании. Позвони мне потом по результатам.
Ничего не ответив, я сбрасываю звонок. Снова хочется плакать. Я чувствую себя одинокой и очень слабой, даже несмотря на то, что недавно так гордилась умением за себя постоять.
33
– Смотри, Диан. Работа админа, по сути, нехитрая. – Парень, на вид мой ровесник, придвигает ко мне бумажный стакан с кофе и садится напротив. – Встретить посетителей, свериться со временем записи, кофе сделать по желанию – кофемашина автоматическая, так что умений баристы не требуется. Все это, как я понял, тебе уже знакомо. Данил сказал, что тебя интересует перспектива карьерного роста и возможность хорошего заработка, поэтому отдельно расскажу про аренду. Смотри: шестьдесят процентов времени в залах занято под съемки, сорок процентов остается свободным. У меня три зала по шесть тысяч в час – минималка два часа. Я предлагаю тебе партнерство. С меня залы, с тебя арендаторы. Тридцать процентов от выручки забираешь себе плюсом к окладу. Понятно или есть вопросы?
Я завороженно скольжу взглядом по стенам. Это место гораздо лучше, чем я могла себе представить. Я ожидала увидеть замызганный стол под дешевеньким светильником и тесные кабинеты с плохо выставленным светом, а в итоге очутилась в современной двухэтажной фотостудии, в которой, судя по характерному запаху, не так давно закончился ремонт. И которая к тому же находится практически в центре города.
– А есть разница в стоимости между утренними часами и вечерними?
– Хороший вопрос. – Серьезное лицо Вадима смягчается улыбкой. – На утренние часы делаем скидку двадцать процентов. На вечерние – наценка плюс десять.
– А какой график работы? – с запинкой переспрашиваю я, не желая, чтобы он думал, что длинный рабочий день может меня смутить.
– Сейчас у меня только одна сотрудница. – Вадим поворачивается, чтобы пожать руку вихрастому парню с камерой, вышедшему из кулуаров. – Привет, Коль. Уже закончил съемку?
– Клиентка переодевается. – Его взгляд падает на меня, становясь любопытным. – Модель?
Я медлю с ответом, не сразу сообразив, что он обращается ко мне.
– Это подруга Дани, Диана, – отвечает за меня Вадим. – Диана, это Коля Баринов. Мой хороший друг и талантливый фотограф.
– Я вас знаю, – шелестом выходит из меня.
Да и кто его не знает. Николай Баринов – самый желанный мастер портретной съемки, очередь к которому расписана на год вперед. Снимает селебрити, ведет семинары на тему искусства и блог о фотографии. Я была подписана на его соцсети когда-то и даже мечтала попасть на фотосессию.
– Можно? – Баринов направляет на меня камеру и, не получив возражения, щелкает затвором.
А я пошевелиться не могу, не то чтобы возразить или согласиться. Происходящее кажется таким нереальным. Еще утром я в слезах разбирала разорванные вещи, а сейчас нахожусь на крутейшей фотостудии, где парень с лицом Цукерберга предлагает мне стать партнером, а фотограф, на которого молится весь столичный бомонд, только что сделал мой снимок.
– Смотри, какая ты классная. – Коля по-свойски разворачивает ко мне камеру, заставляя меня завороженно уставиться на черно-белый кадр. Кто эта девушка с задумчивым взглядом и чувственным изгибом губ? Больше похожа на модель из каталога высокой моды, чем на меня.
– Красиво, – завороженно роняю я, не в силах отвести взгляд от фотографии.
– Потом скину как-нибудь.
Спрятав камеру, Баринов снова исчезает, также неожиданно, как и появился.
– Вернемся к обсуждению. – Взгляд Вадима снова сосредотачивается на мне. – Ты спрашивала про график. Как админ работаешь два через два, с восьми утра до восьми вечера. Время, отведенное на продажу аренды, можешь регулировать сама.
– Поняла. – Мне даже удается заулыбаться – настолько я впечатлена встречей с Николаем. – Когда можно приступать?
– Хоть завтра. – Вадим тоже улыбается. – Постажируешься полдня и сразу в бой.
Я настолько окрылена прошедшим собеседованием, что без раздумий набираю Данилу, едва очутившись на улице. Вся злость и обида на него бесследно исчезли. Его друг, ни капли не сомневаясь, доверил мне управление фотостудией, где проходят съемки таких мэтров, как Баринов! Более того, предложил партнерство! Его ничуть не смутило, что у меня почти нет опыта работы. Он разговаривал со мной уважительно, как с равной. И это все – благодаря Данилу.
– Алло! Угадай, что?
– Завтра ты выходишь на работу к Вадиму, – договаривает за меня Данил. – Поздравляю, Диан. Я и не сомневался.
– Спасибо. Только зачем ты сказал ему, что меня интересует перспектива заработка и карьерного роста? – Я весело смеюсь. – Я была согласна просто варить кофе.
– Это ты сейчас думаешь, что согласна. На деле это не так.
– А еще я встретила Николая Баринова… Он меня сфотографировал.
– А, Колян тоже там был? Уж он точно не мог пройти мимо такой красоты.
– Спасибо, – я розовею от удовольствия, отмечая, что Данил, кажется, совсем не ревнует. Потому что расскажи я подобное Косте, он бы распсиховался и сказал, что извращенец-фотограф будет дрочить на мои снимки.
– Ты где сейчас?
– Стою у входа в фотостудию. – Я смотрю себе под ноги, понимая, что совсем не хочу возвращаться домой. – Думаю, куда ехать.
– Хочешь приехать ко мне на репетицию?
– Даже так? – Перспектива нашей встречи заставляет меня радостно заулыбаться. – Хорошо. Напиши адрес.
34
Репетиция Данила проходит в том самом помещении на цокольном этаже, в котором мы впервые встретились. Удивительно, что сегодня оно уже не кажется мне таким неряшливым и обшарпанным – время, проведенное вне роскоши, делает взгляд непредвзятым. На вид это обычный бар.
Заглянув за дверь, я вижу Данила на сцене и еще троих за тем самым столом, за которым мы сидели с Теей.
– Мне почему-то не нравится, как эта фраза звучит… – Данил досадливо морщится. – Хочется заменить слово, но я пока не знаю…
Не договорив, он резко поворачивает голову и, заулыбавшись, спрыгивает со сцены. Три головы моментально поворачиваются в мою сторону, тем самым удваивая и без того растущее смущение.
Непонятно, как Данилу всякий раз удается чувствовать мое появление. Что тогда на выступлении, что сейчас. Я-то планировала прокрасться за дальний столик и тихо сидеть, чтобы не мешать процессу.
– Привет! – его ярко-зеленый взгляд скользит по мне с нескрываемым удовольствием. То, что Данил искренне рад меня видеть, читается в его улыбке, мимике, развороте плеч и расстоянию между нами. Минуй он еще сантиметров десять – легко вторгнется в зону поцелуев. – Поздравляю с новой должностью. Пойдем, представлю тебя ребятам. Будешь чай или кофе? Кухня начнет работать с шести, а пока Элла может сделать бутерброды.
– Кофе будет достаточно, – мое сердце делает взволнованный кульбит, потому что Данил вдруг берет меня за руку.
Этот жест ощущается таким интимным, что кончики ушей тлеют. Странно, да? Даже в ночь, когда я полностью перед ним разделась, смятения было куда меньше. Я и Костя никогда не держались за руки. Только однажды, когда по пути в Малайзию самолет стало трясти, помню, вцепилась в его ладонь в панике. Казалось, что если нам суждено погибнуть, то так будет чуть менее страшно. Костя мою инициативу не поддержал.
– Так, ребят, это Диана. Мой ВИП-гость. Диана, запоминай, слева-направо: Борис, Иван, Валерия.
Я с улыбкой киваю парням и невольно задерживаюсь взглядом на девушке. Каштановые волосы до плеч, оливковая кожа, пронзительные голубые глаза. Очень красивая, если не брать во внимание дурацкую клетчатую рубашку, которая ей совершенно не идет.
– Диана, – зачем-то повторно представляюсь я.
– Лера, – ее голос исполнен спокойствия и чувства собственного достоинства, так же как и прямой немигающий взгляд. – Приятно познакомиться.
– Борис – владелец этой площадки, Ваня – комик, а Валерия – мой пиар-агент, – продолжает знакомить нас Данил. – Борь, давай организуем для Дианы кофе?
Мягко выпустив мою руку, он подходит к ближайшему свободному столу, подтаскивает его к месту, где я стою, после чего проделывает то же самое с креслом.
– Спасибо, – смущенно бормочу я, присаживаясь.
Худощавый блондин, представленный Иваном, озорно мне подмигивает.
– Смотри, как Даня для тебя старается. Ты точно ВИП.
– Для меня он так никогда не старался, – с усмешкой поддакивает Валерия. – Я уже полчаса здесь сижу, но никто не предложил мне кофе.
И пусть она говорит без тени обиды или упрека, я все равно внутренне напрягаюсь. Почему Данил никогда не рассказывал, что у него есть пиар-агент? Потому что этот агент – девушка со внешностью киноактрисы?
Вот ты уже стала его ревновать, – думаю я, поблагодарив девушку в мешковатом худи, поставившей передо мной чашку капучино. – С чего бы?
К счастью, в этот момент Данил снова поднимается на сцену, и порассуждать на эту тему не получается.
Вникать в суть шуток выходит с трудом, потому что я по большей части заворожена языком его тела. В каждом движении Данила сквозит не просто артистизм, а тотальная само-уверенность, от которой по коже бегут мурашки. Он прохаживается по сцене лениво, но очень пластично, демонстрируя тотальный контроль над пространством. Мне нравится его фирменный смех с запрокинутой назад головой и то, как футболка обрисовывает рельеф мышц, когда Данил присаживается на корточки у края сцены, чтобы о чем-то спросить у Бориса.
Меня никогда не привлекал стендап, как ни привлекали те, кто имел хоть какое-то отношение к индустрии развлечений. Мне казалось, что кривляние на публику – занятие если и прибыльное, но далеко не мужественное и точно не сексуальное.
Сейчас же, глядя на Данила, я понимаю, что ошибалась. Потому что воздух в зале переполнен сексом. Энергия секса – это не только про спаривание. Это про невидимый контакт, про искры под кожей, про необъяснимую тягу, флирт и соблазнение. Все это здесь есть.
Оторвав взгляд от сцены, я украдкой кошусь за соседний стол и вижу, что я не одна, кто находится под впечатлением. Пиар-агент Данила не сводит с него глаз. Даже забывает моргать, стерва.
Воткнув микрофон в стойку, Данил спрыгивает со сцены и подходит к моему столу. Его грудь тяжело вздымается, на виске серебрится дорожка пота.
– Ну что? Не скучаешь?
Я игриво качаю головой. – Совсем нет.
– Ладно. Тогда перекинусь парой слов с ребятами и можем пойти куда-нибудь перекусить… – Он промокает лоб предплечьем и досадливо кривится. – А, ну и еще футболку переодену.
– Хорошо, – отвечаю я, ощущая, как в крови бурлит адреналин.
Именно из-за него я не остаюсь сидеть за столом, когда Данил исчезает за сценой, а встаю и иду за ним.
– Тук-тук.
Остановившись в дверях, я смотрю, как Данил жадно пьет воду из полуторалитровой бутылки. Он успел снять футболку, и теперь я могу в очередной раз оценить его татуировки.
При виде меня он закашливается и торопливо отрывается от горлышка. В расширенных зрачках мелькает беспокойство. – Черт, извини. После прогона я всегда много пью. Две минуты и уходим.
– Я никуда не тороплюсь, – заверяю я, делая первый шаг ему навстречу.
Подхожу так же близко, как недавно сделал Данил. От зоны для поцелуев остается всего-то десяток сантиметров. Он не дурак, сам все поймет.
Данил, разумеется, понимает. Зеленые глаза темнеют, и, ненадолго задержавшись на моих, соскальзывают к губам.
– Тебе понравилось? – и голос тоже меняет окраску, становясь низким и хрипловатым.
– Тебе отлично удается владеть залом, – шепотом говорю я. – Даже твой пиар-агент глаз с тебя не сводила.
– А ты?
Я закусываю губу, потому что в это мгновение разгоряченные ладони опускаются мне на талию и толкают вперед. Искры секса, который так будоражили меня в зале, за секунду становятся физически ощутимыми.
Моя грудь упирается в грудь Данила, наши рты сталкиваются. Любая пауза ощущается лишней. Я запускаю пальцы в его влажные волосы, он опускает ладони мне на задницу и сжимает, вырывая из легких пошлый стон.
Нет, конечно, мы не будем здесь трахаться. Мне просто нужно убедиться, что секс в зале между нами был обоюдным.
