Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
50
– Как тебе со мной спалось? – Тея шутливо смотрит на меня из-за чашки с кофе, который я перед ней поставила.
– Было бы лучше, если бы ты не закидывала на меня ноги, – иронизирую я, торопливо строгая бутерброды. – Но обнимать тебя было приятно.
До начала рабочего дня остается всего пятьдесят минут. За слезами и разговорами мы уснули лишь ближе к трем, и естественно ни одна не услышала будильник.
– А ты, кстати, почему не торопишься? – я киваю на пижамную футболку сестры с надписью «Демин» – фамилия Влада.
– Взяла выходной, – отмахивается она. – Хочу еще хотя бы день пореветь в подушку.
– Я приеду с работы и тебе помогу, – торжественно обещаю я, отчего мы обе смеемся. Этот смех не имеет общего с весельем, он скорее о дружбе и душевной близости. Все же проживать тяжелые времена намного проще в компании того, кто тебя любит и понимает.
Мы быстро пьем кофе, а бутерброды я беру с собой из-за страха опоздать. Хотя сегодняшняя спешка мне в каком-то смысле даже приятна. Нет времени думать о здоровенном бриллианте, который лежит в стеллаже рядом с остальными украшениями, о глазах Данила и о прощальных объятиях Кости.
То, что я отчетливо ощутила этим утром – это потребность побыть одной. Забавно, ведь еще недавно я жутко боялась одиночества и тех последствий, которые оно за собой влечет: внутренний холод, пустота и осознание собственной никчемности. Сейчас все куда-то ушло, и дело совсем не в присутствии Теи, которая, как мне кажется, быстро помирится с мужем.
Уединение и одиночество имеют совершенно разные оттенки. Первое означает душевный комфорт, второе – его отсутствие.
– Если что-то нужно купить – напиши! – выкрикиваю я из прихожей.
– Сейчас я ничего не хочу, но к вечеру наверняка потребуется винишко! – несется в ответ. – И круассаны!
Пообещав порадовать сестру, я торопливо сбегаю по лестнице и на ходу вызываю такси. В утреннее время оно стоит заоблачных денег, но уж слишком велик риск опоздать. Работа у Вадима – едва ли не единственная константа в моей жизни, и мне отчаянно не хочется её потерять. Надеюсь, что вчерашние события не послужат этому причиной. Вадим ведь друг Данила и неизвестно, захочет ли он видеть меня в своей фотостудии после всего.
Уткнувшись в телефон, я останавливаюсь на крыльце и с отчаянием смотрю в приложение. Машина прибудет через пятнадцать минут! Да они что, издеваются?!
– Доброе утро.
При звуке знакомого голоса я резко вскидываю голову и ошарашенно оглядываю на машину Кости, стоящую напротив подъезда. Он смотрит на меня из-за опущенного стекла.
– А ты чего… здесь? – от растерянности мне не удается выражаться связно.
– Тебе же на работу с утра надо. Решил подвезти. – Костя иронично приподнимает бровь. – Так и будешь стоять или сядешь? Я не кусаюсь.
Все еще не до конца веря в происходящее, я обхожу капот и неуверенно берусь за пассажирскую ручку. Мне сложно разобраться в своих чувствах: с одной стороны мне приятна забота Кости – тем более, когда я так сильно опаздываю, с другой – она сбивает меня с толку. Я-то решила какое-то время побыть одна, чтобы привести мысли и чувства в порядок.
– Ты что, не был дома? – я с удивлением смотрю на помятую рубашку, которая была на нем еще вчера.
– Да, по городу катался полночи, потом прямо в тачке вырубился, – хмуро поясняет Костя, выруливая из двора. – Тебя куда? Дорогу покажешь?
– В центр, – тихо отвечаю я, в очередной раз покоробленная фактом его душевных страданий. – Дорогу, конечно, покажу.
Мы едем молча. Костя то и дело барабанит пальцами по рулю, несколько раз переключает радио. Я смотрю в окно и тереблю ремень сумки. Все так странно между нами. Страннее еще никогда не было.
– Вот здесь направо, – подсказываю я тоном автомобильного навигатора. – Потом снова направо, и мы на месте.
Костя выкручивает руль в нужном направлении и потом вдруг опускает ладонь мне на колено. Я каменею, не зная, как реагировать. Рука просто лежит, не предпринимая попытки подняться выше и протолкнуться мне под юбку. У меня есть куча заготовленных фраз, чтобы осечь притязания прежнего Кости, а этого Костю я совсем не знаю и оттого теряюсь.
– Здесь? – Костя снимает ладонь с моей ноги, кивком указывая на вывеску с надписью «Фотостудия».
– Да… – сиплю я, безрезультатно прочищая горло. – Спасибо тебе большое.
Развернувшись, Костя смотрит на меня. Взгляд покрасневший от недосыпа, и без того выступающие скулы сильнее заострились.
– Во сколько заканчиваешь?
Я качаю головой.
– Костя, не надо. Поезжай домой и отдохни. Я сама доберусь.
– Да я тебя просто до дома довезу, – ворчит он. – Я же не маньяк-преследователь, а просто помочь хочу. Охереть можно, пока отсюда до той жопы мира будешь добираться.
– В восемь, – еле слышно выговариваю я после паузы. – Только я сразу попрошу тебя не заходить. Если хочешь меня встретить – просто дождись в машине.
– Я понял, – лицо Кости пересекает кривая усмешка. – Боишься, что я местных хипстеров распугаю.
– Я дорожу этой работой и очень люблю её. Просто не хочу недоразумений.
– Ладно, буду в восемь, – уперевшись рукой в пассажирское кресло, Костя наблюдает, как я выхожу из машины. – Батя, кстати, через две недели откинется, прикинь?
– Вечером расскажешь, – бормочу я, прикрывая за собой дверь.
Даже новость о том, что отец Кости выйдет из тюрьмы после четырнадцатилетнего заключения, не способна перебить мое собственное смятение. Все и дальше идет вразрез моему намеченному плану побыть одной, а я, в силу нового имиджа Кости, не нахожу в себе сил этому противостоять.
51
Полтора месяца спустя
– Костя, мне на работу надо, – хмурюсь я, когда он, верный своей утренней традиции, молча наваливается на меня сверху.
– А со стояком что мне делать? Знаешь же, что я без этого никак.
Протолкнувшись вглубь меня, Костя начинает быстро и ритмично двигаться. Я зажмуриваюсь в попытке уловить ускользающее удовольствие, и когда не справляюсь, повержено распахиваю глаза и смотрю на часы. Без пятнадцати семь. Десять минут на секс, пятнадцать минут на сборы, еще минимум сорок-пятьдесят, чтобы доехать до города. Итог: я опаздываю. Снова.
Спустя полчаса я мечусь по квартире в поисках расчески, которая неизвестно куда запропастилась. Косте она не нужна, так что пенять можно исключительно на себя.
– Твою же мать! – рявкаю я, обнаруживая её на подоконнике. – А сюда-то я её для чего положила?! Вот что я за балда!
– Кофе тебе сделать? – интересуется Костя, скептически наблюдая за моей нервной беготней.
– Какой еще кофе? – бормочу я, с остервенением прочесывая спутанные пряди. – Поехали скорее, пожалуйста.
– Блядь, и вот из-за этих трех копеек ты так каждое утро подрываешься и психуешь. Стоит оно того?
– Я люблю эту работу, – в тысячный раз повторяю я, не пытаясь скрыть раздражение. – Сегодня на восемь утра запланирован показ студии, и если я опоздаю – будет очень-очень плохо. И напомню, что это благодаря тебе и твоему стояку я каждое утро нервничаю и психую.
– Ладно, сейчас кофе допью и выезжаем, – Костя тянется к чашке, чем вызывает мой беззвучный исступленный вой. Надо и впрямь взять в кредит машину, чтобы ездить на работу самой. И неважно, что такая идея не нравится Косте.
– У меня сейчас дыра на лбу будет, – Поймав мой полный бешенства взгляд, Костя поднимается со стула. – Все-все, поехали. Давай я поговорю с этим очкариком. Пусть рабочий день тебе сделает с девяти. Мне хоть не придется ебланить между встречами.
– Не надо ни с кем говорить, – отрезаю я, спешно шагая в прихожую. – Вадим не обязан перекраивать график под чужие нужды.
По трассе мы едем молча. Я не могу перестать смотреть на часы, и от этого, разумеется, нервничаю все сильнее. Я дико опаздываю, а Костя, чувствуя мое раздражение, прилично нарушает скоростной режим.
– Давай, успокойся, – Он опускает ладонь мне на колено и мягко сдавливает двумя пальцами. – Даже если минут на пять задержишься – похуй, ничего страшного.
Этот примирительный жест заставляет меня немного обмякнуть. Все полтора месяца Костя старается сглаживать любые конфликты, тогда как я, напротив, все чаще становлюсь их инициатором.
– Так можно говорить, когда есть заместитель вроде Эрика. А для Вадима я и есть Эрик, – напоминаю я. – Потому мне и опаздывать нельзя.
– Кстати, про Эрика. Пораньше уйти сможешь? – Костя мечет в меня быстрый взгляд. – Сегодня в семь с ними договорились в каком-то новом рестике посидеть.
Я шумно вздыхаю.
– Конечно нет. Ты прекрасно знаешь, что я работаю до восьми. А если знаешь, для чего было на семь договариваться?
Ничего не ответив, Костя смотрит на дорогу. Желваки, гуляющие на скулах, выдают его раздражение. Опустив взгляд на руки, я нервно тереблю помолвочное кольцо. Я совсем не хочу ссориться, но отчего-то всякий раз выходит вот так.
– Я подъеду к восьми, – буркает Костя, глядя, как я лихорадочно отстегиваю ремень безопасности. – Ты же сегодня без задержек?
– Очень постараюсь, – обещаю я и, потянувшись через консоль, быстро клюю его в щеку в знак примирения. Прогноз Кости не оправдался. Из-за пробок мы опоздали на целых пятнадцать минут.
Тяжело дыша, я забегаю в студию и обреченно прикрываю глаза. Пара, которой был назначен показ, сидит на диване. Их впустил Вадим, который в данный момент нервно щелкает клавиатурой рабочего ноутбука в попытке на ходу разобраться, что к чему.
– Всем здравствуйте! – Я забегаю за стойку ресепшена и, поймав его укоризненный взгляд, умоляюще прикладываю ладони к груди. – Извините меня за опоздание. На въезде в город жуткие пробки собрались. Будете чай или кофе?
Спустя пятнадцать минут, обсудив аренду с клиентами и в качестве извинений проводив их аж до самого крыльца, я возвращаюсь в вестибюль. Вадим отрывает взгляд от телефона и выжидающе на меня смотрит.
– Слушай, я знаю, что в последнее время часто опаздываю, но я правда постараюсь, чтобы этого больше не повторилось, – стараясь не опускаться до заискивающего тона, обещаю я. – Просто из-за пробок…
– Диан, я все понимаю, но клиенты не обязаны ждать, – перебивает он. – Хорошо, что я был поблизости, потому что они банально собирались уйти.
Меня заливает стыдом и виной. Вадиму не нужно повышать голос или скандалить, чтобы показать степень своего недовольства. Достаточно одного укоризненного взгляда и пары фраз по фактам, чтобы я почувствовала себя отвратительно.
– Я понимаю, правда. Извини еще раз.
– Ладно. – Он приподнимает уголки губ, давая понять, что инцидент исчерпан. – У Коли когда ближайшая семинар, не знаешь?
– Завтра. – Я собираю со стола пустые чашки и несу их к мойке. – Тоже хочешь поучаствовать?
– Ага. Он говорил, что ты пошла к нему на курс фотографии. Как тебе, нравится?
– А разве могло быть по-другому? Я, разумеется, в полном восторге. Это же Коля.
– А на лекцию придешь?
– Не прийти не получится. – Я лукаво улыбаюсь. – Я выступаю в качестве модели.
Вадим присвистывает.
– Да ты теперь настоящая муза мастера, я погляжу. Что ж, ждем с нетерпением.
Я смотрю, как он снова утыкается в телефон, и борюсь с желанием задать вопрос, который с учетом всего случившегося задавать не стоит. Он касается Данила.
– Вадим?
Он поднимает глаза.
– М-м?
Сердце учащенно колотится. Я открываю рот, но из него не выходит ни звука. Словно я действительно не имею права.
– Ты еще кофе будешь?
– Конечно, – с энтузиазмом кивает он. – И напомни, пожалуйста, во сколько завтра начало?
52
– Ой, нет, туда мы точно не поедем больше, – Арина брезгливо морщит точеный нос. – В прошлый раз я нашла чей-то волос на подушке. И это в отеле класса люкс! Скажу туроператору, чтобы подыскал для нас другую гостиницу поближе к моллу. Пока мальчики будут коктейли пить, мы с Дианой будем гулять по магазинам… – Её ладонь ложится на мое запястье. – Хочу часы как у тебя. Эрик мне на годовщину свадьбы пообещал. Поможешь выбрать?
Я сдержанно киваю, недоумевая, почему Арина, при всей милоте и доброжелательности, с каждой встречей все больше меня раздражает.
– Помогу, если мы куда-то поедем на праздники. Я пока не знаю своего рабочего графика.
– А-а-а… – Арина многозначительно переглядывается с мужем, будто я могу этого не заметить. – То есть, тебя, что, могут не отпустить?
Да, именно поэтому она меня и бесит. Потому что, как и Костя, считает, что раз уж моя месячная зарплата не покрывает отдых на премиальном курорте, значит, я впустую трачу время.
И еще потому, что вся суть её разговоров сводится либо к их с Эриком детям, либо бесконечной погоне за шмотками и поискам наиболее престижного отеля для отдыха. Мне и раньше это было не слишком интересно, а сейчас и вовсе бесконечно скучно.
– А еще угадай, что? – Арина имитирует восторженные аплодисменты. – В следующем месяце я забираю свою Биркин!
Пробормотав «круто», я залпом допиваю вино. Забавно, что люди, которых я определяла для себя как пример для подражания, вдруг перестали казаться таковыми.
Пара Эрика и Арины в моем представлении была идеальной: он отличный семьянин и заботливый отец, который придерживает для неё дверь ресторана; она красавица-домохозяйка от кутюр, целиком посвятившая себя мужу и детям. Глядя на них, я хотела, чтобы у нас с Костей было так же.
Сейчас же манящее сияние куда-то испарилось, оставив на поверхности лишь ограниченность, зацикленность на роскоши и изнуряющую скуку. Стоимость вещей Вадима не исчисляется тысячами долларов, зато его всегда интересно слушать. Пусть он не ездит в престижные Конрад и Хаятт, но в свои двадцать девять посетил около тридцати стран: видел сад пятнадцати камней в японском Киото, побывал на самой старой винодельне в грузинской Кахетии, а две недели назад вернулся из Рейкьявика, куда летал на концерт любимой группы. Я с открытым ртом слушала его рассказ о том, как один из местных водопадов хотели продать под строительство ГЭС, но местная женщина пригрозила сброситься в него, и сделка сорвалась.
В мире столько всего интересного помимо того, чтобы фанатично скупать бренды и в сотый раз жарить зад на дорогом арабском курорте. Общаясь с Вадимом и Колей, я помимо восхищения стала все чаще испытывать голод до нового опыта и стремление хотя бы чуточку приблизиться к их уровню мышления.
– Ну что, договорились, куда поедем? – Костя, отходивший поговорить по телефону, опускается на стул рядом. – Арине не нравится отель, а Диана пока не в курсе, что у неё с работой, – сухо резюмирует Эрик.
Издав раздраженный вздох, Костя тянется к вину. Я знаю, что моя работа ему поперек горла, но раз уж так настаивал на нашем воссоединении, пусть потерпит.
***
К вечеру в фотостудии становится чересчур многолюдно. Я мечусь между кофемашиной и встречей прибывающих участников, пока Вадим с Колей обходят соседей в поисках дополнительных стульев. О семинаре Баринова в последний момент рассказал один крупный блогер, и людей собралось едва ли не втрое больше, чем планировалось.
– Прошу, – я протягиваю стаканчик американо девушке с пирсингом в брови. Убедившись, что толпа в вестибюле перестала наконец множиться, с облегчением опускаюсь на стул и поджигаю палочку "пало санто", чей запах, если верить рассказам Вадима, уничтожает нервозность и негативную энергию.
– Поберегитесь! – слышится из-за дверей веселый голос Коли. Вместе с Вадимом они затаскивают в вестибюль длинную лавку. – Друзья, на такой аншлаг мы не рассчитывали, поэтому кому-то достанется скамейка. Прошу всех проходить в малый зал!
Малый зал – самая небольшая и самая уютная часть фотостудии, на один день переделанная в лекционное пространство.
Наблюдая, как толпа начинает занимать заготовленные места, я улавливаю растущее волнение. Сегодня меня ждет не просто приятельское позирование в обеденный перерыв, а полноценная работа модели.
Я скидываю кардиган, оставаясь в топе на тонких бретелях – униформе, заранее обговоренной с Колей, и занимаю место в первом ряду.
Когда Коля появляется на импровизированной сцене, гул в зале как по команде стихает.
– Друзья, спасибо, что пришли, – его звучный голос эхом отражается от высоких потолков и прокатывается по стенам. – Сегодняшний семинар будет посвящен работе со светом и тенью. А свет и тень – это вторые по важности величины в кадре после модели.
Я выуживаю из кармана джинсов заготовленный блокнот, чтобы иметь возможность записывать то, что особенно западет в душу.
Коля много говорит о внимании. О том, что важно в первую очередь видеть в человеке не лицо, а историю, которую он в моменте хочет рассказать. О том, как правильно выставленный свет способен акцентировать красоту, а тень – её углубить.
Думаю, этим и обусловлен его талант: умением ясно видеть то, о чем модель и сама порой о себе не догадывается. Так было и со мной. Однажды Коля сказал, что моя внешность многослойна, и при желании из неё можно сделать все, что угодно. Можно превратить в глянцевую красоту, которая нравится всем, а можно слепить неповторимую Джоконду. Я всегда считала, что мой предел – это первое.
– Друзья, попрошу поприветствовать Диану. – Проницательный взгляд Коли находит меня. – Мою подругу и музу, которая любезно согласилась поучаствовать в сегодняшнем сражении света и теней.
Порозовев, я встаю со стула. Присутствующие, как назло, начинают хлопать, чем усиливают мою нервозность. Я ведь просто дилетант с удачными формами, а не титулованная модель.
Ободряюще улыбнувшись, Коля просит занять табурет напротив штатива. Я сажусь и старательно выпрямляю спину, представляя, что в зале мы одни, как и раньше.
– Друзья, обратите внимание на линию шеи, – Баринов деликатным жестом отводит мой подбородок в сторону. – Это место, где свет особенно ярко переходит в тень. Именно здесь рождается напряжение. Кто-то в первую очередь обращает внимание на глаза, но лично я всегда смотрю на шею.
Входная дверь приоткрывается. Зал, завороженный Колей, этого не замечает, но я вижу. Вижу, как в зазоре появляется плечистый парень в черной толстовке и, скрестив руки, прислоняется к косяку.
Когда он небрежным жестом стягивает с головы капюшон, мое сердце начинает барабанить так, что дребезжат внутренности. Именно этого я и боялась.
Что Данил появится, когда я буду совершенно беззащитной и не сумею держать лицо.
53
– А вот и еще один слушатель подошел. – Воодушевленный голос Коли доносится до меня будто сквозь слои ваты. – Дань, проходи давай!
– Так некуда же, – оторвавшись от стены, Данил выразительно разводит руками. – У тебя сегодня полный аншлаг.
Головы присутствующих как по команде поворачиваются к нему, и воздух пропитывается шепотками узнавания.
Это же Даня Лебедев.
Точно он.
Я видела их вместе с Колей в сторисах. Они дружат.
Воспользовавшись передышкой от взглядов, я жадно ловлю воздух. Вибрация сердечного боя не стихает, а лишь нарастает.
Да успокойся ты, боже… Он пришел на семинар к другу и, разумеется, не рассчитывал застать там тебя. Ты же не думаешь, что Данил ищет встречи после того, что произошло на его концерте?
– Проходи, – Коля делает приглашающий жест и кивком указывает на пустующее место в первом ряду. На то самое мое место. – Тебе по счастливой случайности достался ВИП-стул.
Под аккомпанемент крутящихся голов Данил пересекает зал, с каждой секундой становясь все ближе. На меня он не смотрит, то ли потому, что не хочет, то ли потому что отвлекается на протянутые руки и сыплющиеся фразы: «Подписан на тебя, бро», «Спасибо за отменный юмор».
– Я целых три дня составлял текст для анонса семинара… – театрально вздыхает Коля, когда Данил наконец садится. – А надо было просто указать, что придет Данил Лебедев и не напрягаться.
По залу прокатывается смех.
– Но, честно говоря, я и не знал, что он придет. – Баринов вытягивает шею. – Вадим, а ты был в курсе?
– Нет, конечно! – насмешливо доносится с задних рядов. – С этими звездами шоу-бизнеса никогда не угадаешь.
– Ладно-ладка, хватит! – смущенно заулыбавшись, Данил накидывает капюшон на голову. – Это что еще за хреновая прожарка? Я пришел на семинар по фотографии. Он здесь проходит?
Он совсем на меня не смотрит, зато я не могу оторвать от него глаз. Его мимика и жесты кажутся такими знакомыми, а сам Данил – таким далеким и близким одновременно, что остро щемит в груди.
Когда мы познакомились, я была настолько погружена в Костю, что не имела возможности по-настоящему его разглядеть. Будто перед глазами маячила пыльная завеса, которая мешала видеть детали. А сейчас ее вдруг не стало, и портрет Данила наконец сложился целиком. Потому я и смотрю на него как завороженная. Потому что при ярком свете он ощущается потрясающим.
– Ладно, шутки в сторону. – смахнув со лба вьющуюся челку, Коля вновь берется за штатив. – Вернемся к моей прекрасной модели. Ты как, Диан, еще не заскучала?
Я не успеваю вовремя отвести взгляд от Данила, и наши глаза встречаются. Это ведь естественная реакция человека – посмотреть на того, чье имя прозвучало.
– Нет. Я просто жду своего часа, – со смущенным смешком бормочу я, уставившись на носы своих кед.
– Тени и свет не менее важны для съемок фигуры, – голос Коли снова обретает ровность и глубину, завоёвывая внимание зала. – Те из вас, кто давно наблюдает за моими работами, знают, что я люблю все части тела, как одетые, так и не очень. Вопреки убеждениям, обнаженные фотографии делают далеко не те, кто хочет похвастаться идеальными формами. Часто на съемку в стиле ню-арт приходят со словами: «Я хочу попробовать полюбить себя, несовершенную, со шрамами от кесарева, растяжками, в неидеальном весе». И лучшие помощники в этом становятся все те же свет и тень. Сегодня в рамках семинара мы будем вместе исследовать красоту человеческого тела. Диана… – взгляд Коли обращается ко мне. – Повернись к основному источнику света. Да, вот так… И сними, пожалуйста, топ.
Мои пальцы, холодные и неуклюжие, неуверенно сползают к краям майки. Когда мы с Колей обсуждали эту часть работы, у меня почти не возникало сомнений. За время работы в фотостудии я не раз встречалась с запросом на обнаженную съемку у людей совершенно разных возрастов, чтобы не относиться к ней предвзято. Для фотографа уровня Баринова снимки тела – исключительно про искусство, а не про похоть. И тем не менее… Людей собралось гораздо больше, чем ожидалось, и, главное, что среди них есть Данил.
Плавных отрепетированных движений в таких условиях не получается. Я неловко стягиваю майку и дрожащей рукой кладу ее рядом собой на табурет, краем глаза улавливая резкое движение в первом ряду. Данил.
Дуновение кондиционера холодит кожу и стягивает соски. Я пытаюсь сглотнуть, но и в этом проваливаюсь, и машинально прикрываю грудь рукой.
– Диана, не надо нервничать, – лучистые глаза Коли смотрят в мои. – Вспомни, о чем мы говорили. Дело не в раздевании, а в линиях и формах. Ты прекрасная модель. Лучше тебя никто не справится.
Я медленно опускаю руку на табурет. Шея и позвоночник понемногу расслабляются. Я не смотрю в зал, но чувствую прикованные к себе взгляды. Особенно один, находящийся совсем близко. Он чертит линии по моему животу, выемке груди. Дышать почти невозможно. Переполненный зал, Данил, сидящий в паре метров, свет, жгущий кожу.
– Да, так идеально, – голос Коли полон профессионального удовлетворения. – Видите, как тень легла под ключицу? Очень деликатно, бархатно. Она добавляет объём. Диана, поверни голову вот сюда…
Я делаю, как он просит, и против воли смотрю на Данила. Несмотря на то, что сидит, откинувшись на спинку стула, в его позе нет даже отдаленной расслабленности. Его руки лежат на коленях, пальцы сцеплены так туго, что суставы побелели. Напряжение пронизывает его насквозь: оно в глазах, в плотно сжатой челюсти и подрагивающих губах. Вот уж кто точно не смотрит на моё тело как на объект искусства.
– В работе с моделями, особенно такой деликатной, как сейчас, важно разговаривать. Диана, я предлагаю тебе представить, что свет – это вода, в которую ты заходишь. Тёплая, как в море в разгар сезона… Твоя кожа встречается с ней впервые за долгое время. Впусти это ощущение. Пусть оно расслабит плечи, смягчит взгляд и тело…
Приходится закрыть глаза, чтобы суметь хоть немного проникнуться словами Коли и от волнения не запороть важную часть семинара. Я силой воли оживляю в сознании бирюзовые воды Эгейского моря, тепло, обволакивающее кожу, шум волн…
Где-то рядом слышится скрип стула, звук удаляющихся шагов.
Когда я наконец открываю глаза, то обнаруживаю, что мое место снова свободно.
