Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
42
Я открываю глаза и несколько секунд в неверии разглядываю панорамное окно, за которым виднеется изголовье шезлонга и ярко-синее пятно бассейна. Вот уж не думала, что еще когда-нибудь буду лицезреть этот вид.
Лента вчерашних событий по обыкновению мелькает перед глазами, достраивая картину настоящего. Сообщение от Кости, лимузин, звон бокалов, мой кокетливый смех, поцелуй, секс… Потом мы приехали сюда, выпили еще и трахались до полуночи.
В груди екает вина и тревога. А как же Данил? Ведь он так много значил еще недавно. Неужели вот так все закончится? Без встреч и без объяснений?
Хотя, возможно, так и будет правильно. К чему все эти прощальные разговоры о том, почему у нас не вышло? Там наверняка прозвучало бы что-то вроде «мне с тобой сложно», «мы говорим на разных языках» и «я понял, что ошибся»… Так что, да, лучше оставить, как есть.
Сзади ощущается движение. Ладонь Кости ложится мне на талию, а его эрегированный член утыкается в ягодицы. Утренний секс – наша неизменная традиция, однако сейчас тело ей противится.
За месяц, проведенный порознь, я привыкла просыпаться одна и неспешно обдумывать планы на день – при условии, что не нужно бежать на работу, конечно. К тому же за ночь секса мне хватило, и я совсем не против передышки.
– Проснулась? – охрипший от сна голос Кости щекочет мне затылок, пока его член упрямо пробуривает себе путь между моих ног.
Я киваю и, морщась от болезненного нытья во влагалище, помогаю ему войти.
Сжав сосок, Костя зарывается лицом в мои волосы и начинает быстро и методично меня трахать. Утро – это про его удовольствие, а не мое, хотя в остальное время он привык о нем заботиться. Этой ночью, например, мне удалось достичь оргазма дважды, что сгладило провальный половой акт в лимузине.
– Так жрать хочу… – Костя притягивает меня к себе и, обняв, задумчиво смотрит в потолок. – В холодильнике голяк, а в город ехать влом. Я бы кино какое-нибудь посмотрел.
Я прислушиваюсь к выравнивающемуся стуку его сердца и мысленно ликую. Может быть, расставание действительно пошло нам на пользу. Не помню случая, когда Косте хотелось просто побыть дома и тем более по-пенсионерски сидеть перед телевизором. Может быть, в нем и правда произошли те самые изменения, о которых я втайне молилась?
– Есть же доставка продуктов, – осторожно напоминаю я. – Закажем, а я что-нибудь приготовлю.
– Можно. Хотя нет, на хер… – Вытащив руку из-под меня, Костя садится. – Пока этих тормозов на самокатах дождешься – поседеешь. Лучше сам сгоняю. Список только черкани.
Я наблюдаю, как он встает и, на ходу ощупывая пробившуюся за ночь щетину, скрывается за дверью ванной, и растерянно улыбаюсь. Кто этот мужчина? Чтобы Костя сам поехал в супермаркет, да еще попросил меня составить список необходимого? Раньше такого не было никогда.
Стянув телефон с тумбочки, я открываю окно мессенджера и нахожу иконку с его фотографией. Итак, что нам нужно для завтрака? Конечно, любимый сыр Кости, еще красную рыбу, цельнозерновой хлеб… Нет, стоп. Цельнозерновой хлеб он не любит, значит, его вычеркиваем. Багет, сливочное масло, яйца… О, надо не забыть молотый кофе. Приготовлю его в турке, чтобы Костя убедился, что он не хуже, чем из машины.
К моменту, как Костя выходит из душа, я успеваю переслать ему список и даже влезть в одну из его футболок. Кроме юбки и толстовки, облитой шампанским, из моих вещей здесь больше ничего нет.
– Можешь пока по дому пройтись, убедиться, что здесь других телок не было, – с ироничной ухмылкой предлагает он, стоя в дверях.
– Заняться мне больше нечем, – фыркаю я. – У тебя же был клининг. Здесь все до блеска вычищено.
– А если бы, блядь, клининга не было, здесь, конечно, бы повсюду трусы валялись, – парирует Костя, потом вдруг шагает ко мне и, наклонившись, целует в щеку. – Реально говорю, не было тут никого. Все, топай давай в душ. Я скоро буду.
Когда дверь за ним закрывается, я еще несколько секунд стою истуканом, не в силах поверить в то, что не сплю. За все шесть лет я ни разу не видела Костю таким покладистым и домашним. Он даже вспомнил, что я когда-то просила его целовать меня на прощанье!
Происходящее похоже на сказку, в которой хочется остаться. Если бы не свербящая мысль о Даниле и о том, что я веду себя нечестно, можно было сказать, что сейчас я счастлива.
По дому, несмотря ни на что, я все-таки прохожусь, но не нахожу никаких следов пребывания здесь других женщин. В гардеробной решаю задержаться и с тоской разглядываю пустые полки, особенно несколько глубоких вмятин на стенке. Теперь понятно, как были сломаны каблуки у моих любимых туфель.
Трель смартфона, донесшаяся из глубины спальни, заставляет прервать ревизию. В сердце екает: Данил! Приходится напомнить себе, что его номер заблокирован, а значит, звонка технически не может быть.
Звонит Тея. Я прикладываю динамик к уху, попутно гадая, каким образом сообщить ей о нашем с Костей воссоединении. Страшно представить, что сестра подумает обо мне после всего, что я ей рассказала. Слабохарактерная и неуважающая себя – пожалуй, самые мягкие эпитеты из тех, что я заслужила.
– Алло… – Голос Теи звучит непривычно потерянно. – Ты дома, сис?
– Нет.
– У Данила?
– Нет, я… – Я машинально подхожу к окну и одергиваю тяжелую чернильную штору. – У Кости.
– Ни хрена себе, – безлико удивляется сестра. – Ладно, потом расскажешь. Я тогда приеду скоро.
– У тебя все нормально?
В трубке повисает молчание, которое нарушает лишь учащенное дыхание Теи. Если бы я не так хорошо знала сестру, то подумала, что она вот-вот заплачет.
– Все плохо, – сдавленно выдает она наконец. – Я пока поживу у тебя, ладно?
– Да что случилось-то? – не выдержав, рявкаю я.
– Я и Влад. Мы разводимся.
Повесив трубку, я еще долго ошарашенно разглядываю переливающуюся на солнце гладь бассейна. Как вообще такое возможно? Чтобы Влад и Тея… Идеально друг другу подходящие. Влюбившиеся друг в друга с первого взгляда и почти сразу же поженившиеся.
Что такого могло случиться, чтобы пара, созданная на небесах, вдруг неожиданно решила развестись? В глубине души я всегда завидовала их отношениям и втайне мечтала, чтобы мы с Костей когда-нибудь достигли той же степени душевной близости.
Костя возвращается спустя минут сорок с тремя пакетами, набитыми провизией. Занеся их на кухню, тяжело опускается на барный стул и, поймав мой растерянный взгляд, осведомляется:
– Что с лицом?
– Тея и Влад решили развестись, – выговариваю я машинально. – Я просто в шоке.
– Я же говорил, что все айтишники ебанные задроты.
Я хмурюсь.
– Не надо, пожалуйста. Их расставание не повод для стеба.
– А я и не стебусь. Ну а смысл из-за этого грустить? Не пиздюки же, сами разберутся. Давай, короче, поедим, кино посмотрим, а потом съездим, шмотки тебе купим.
– Да зачем мне вещи? – недоуменно переспрашиваю я. – У меня в той квартире ими весь шкаф забит.
Костя брезгливо морщится.
– Не хочу пока тащиться в ту хату. А шмотки нужны, потому что у нас есть планы на вечер.
Мое сердце начинает радостно биться. С тем, как началось это утро, сложно не предвкушать продолжения.
– И какие у нас планы?
– Идем на концерт, – Костя, не мигая, смотрит мне в глаза. – Ты же давно хотела. Эрик по моей просьбе билеты подогнал.
43
Счастливая сцена из нашей супружеской жизни в моем воображении была именно такой: мы с Костей в обнимку валяемся перед телевизором с тарелкой чипсов, а он расслабленно поглаживает мое плечо. Казалось бы, мечта сбылась, и все, что мне остается, – это наслаждаться моментом. Однако кадры на экране сменяются один за другим, но даже на секунду не задерживаются в памяти. Все мои мысли заняты сестрой и новостью о разводе.
Отчасти потому, что недавно я была так же разбита из-за разрыва с Костей и понимаю ее как никто, а отчасти потому, что Тея и Влад долгое время были моей самой любимой парой.
В детстве мы с сестрой запоем смотрели молодежные сериалы и обязательно выбирали пару любимцев, за отношения которых переживали до самого конца. Для меня, как для закоренелого романтика, эта традиция сумела перекочевать в реальность.
– Костя, извини, но я так не могу… – я виновато трогаю его за руку. – Смотреть кино сейчас. Я чувствую, что нужна Тее. Надо к ней съездить.
Напряжение в его скулах выдает грядущий протест, который я мысленно готовлюсь оспорить. Тея значит для меня куда больше, чем подруги, от которых он заставил меня избавиться. За свои интересы я не всегда готова сражаться, а за сестру – еще как. Даже если нам придется поссориться из-за моего желания уехать – я готова.
Но Костя снова удивляет.
– Ну поезжай, раз хочешь, – выговаривает он медленно, будто через силу. – Надеюсь, вы там не до ночи будете сопли на кулак мотать?
– Нет! – обещаю я, торопливо вскакивая с дивана. – Ты же знаешь Тею. Она не умеет жаловаться и плакать. Узнаю, что с ней все в порядке, и вернусь.
Слабо кивнув, Костя переводит взгляд на экран. Я вижу, как он дергает челюстью, чувствую его недовольство, но принимаю решение оставить все, как есть. Если мы хотим быть вместе, ему придется давать мне больше свободы. Чему-то же это расставание должно было нас научить.
Кое-как заправив огромную футболку за пояс юбки, я торопливо обуваюсь. Такси вот-вот подъедет, а до города ехать еще час. Перекинув через плечо ремешок сумки, я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Костей. Он стоит в прихожей полностью одетый, в руке зажаты ключи от мерседеса.
– Отвезу тебя, – поясняет он, поймав мой вопросительный взгляд. – Я же не педик, чтобы эти розовые сопли один досматривать.
Я улыбаюсь ему, искренне благодарная за то, что он старается. Костя действительно любит все контролировать, а еще он чертовски ненавидит, когда что-то или кто-то меняет его планы. Поэтому предложение подвезти – почти подвиг для такого, как он.
***
Спустя получасовой непрерывной езды на скорости сто тридцать километров в час мы заезжаем ко мне во двор. Теина мазда уже припаркована на обочине.
– Позвони, как освободишься, – хмуро требует Костя, опустив окно. – Я пока на шиномонтаж сгоняю. Задняя ось на скорости стала ебашить.
– Позвоню, – обещаю я и, улыбнувшись на прощанье, забегаю в подъезд.
Я намеренно не пытаюсь открыть дверь своим ключом, а позволяю сестре самой меня встретить. Тея очень сильная, и едва ли ей будет приятно, если ее застанут плачущей.
– Привет, – ее расфокусированный взгляд едва касается моего лица перед тем, как ускользнуть в сторону. – Ты чего это? Не обязательно было приезжать.
– А мне хотелось, – борясь с порывом обнять сестру, я скидываю обувь и бесшумно семеню за ней на кухню.
На столе стоит нетронутая кружка с пакетиком чая, который, судя по интенсивности цвета, пролежал в ней не меньше получаса. На включенном экране смартфона застыла их с Владом фотография.
– Тей, расскажи, пожалуйста, что случилось, – мягко прошу я. – У вас же все было хорошо.
– Нет, не хорошо, – эхом отзывается сестра, опускаясь на табурет. – Все было плохо уже несколько месяцев.
Я растерянно моргаю.
– А почему ты ничего не говорила? Когда я была в гостях, казалось, что у вас все по-прежнему.
– Со стороны всегда так кажется.
– Дело в другой женщине? – с запинкой и очень осторожно предполагаю я.
– Если бы, – горько усмехается Тея, вращая в руках кружку. – Это еще возможно было как-нибудь пережить.
– Не совсем понимаю… А что тогда?
Несколько секунд сестра сидит без движения, а затем, сгорбившись, прячет лицо в ладонях. Ее узкие плечи подрагивают, как если бы она действительно могла плакать.
Не выдержав, я шагаю к ней и крепко-крепко обнимаю ее со спины, как сделал тогда Данил. Даже если она станет сопротивляться, я знаю, что ей сейчас это нужно.
Но Тея на удивление не вырывается, а, напротив, вцепляется в мои ладони и тихо-тихо всхлипывает.
– Просто он меня разлюбил, понимаешь? Влад просто взял меня и разлюбил.
44
– Все, наговорились? – осведомляется Костя, сканируя меня внимательным взглядом.
– Да. – Я понуро откидываюсь в кресле и жмурю глаза. Видеть сестру такой раздавленной оказалось тяжелее, чем я думала.
И все равно я упрямо отказываюсь верить, что их красивая любовь могла так бесславно закончиться. Между Теей и Владом не было громких ссор, скандалов и измен. Разве так бывает, чтобы раз! – и без повода разлюбил?
– Я, кстати, взяла с собой немного вещей, – я киваю на спортивную сумку, стоящую в ногах. – Поэтому по магазинам можно не ехать.
– Да на хер это старье, – фыркает Костя, трогая рычаг передач. – Поехали новое купим.
Мысль о предстоящем шопинге не вызывает даже толики воодушевления или радости, притом что я обожала это занятие. Примерять вещи, демонстрировать их Косте и ловить одобрительные комментарии, вроде «Вот это охуенно на тебе сидит» или «У меня вставать начал. Значит точно берем».
Бывало, правда, что он критиковал мой выбор, особенно если я смотрела в сторону объемных моделей, которые он называл противозачаточными балахонами. Правда, редко.
– Это платье куплено в начале года, – возражаю я. – Далеко не старье.
– Это то черное, по пятки? – морщится Костя. Его феноменальная способность запоминать подобные детали никогда не перестанет меня удивлять. – Не годится. Короче, поехали. Домой не успеваем, поэтому запишись в салон. Что там тебе нужно? Накраситься, уложиться.
– Столько подготовки к одному концерту, – иронизирую я. – Ты так и не сказал, кто петь будет.
– Не помню. Какая-то местная херабора. Ты же знаешь, что я не разбираюсь.
– Это только для того, чтобы сделать приятное мне?
Костя бросает на меня быстрый взгляд.
– Ты же все время твердила, что надо ходить в театр и на концерты. Видимо, настало время.
– Приятно, что ты помнишь о моих просьбах, – в порыве теплых чувств я трогаю его за руку, моментально прощая вынужденный шопинг. – Спасибо.
– Не за что. Салон не забудь найти.
***
Три с половиной часа спустя мы стоим возле входа в заведение, по виду похожее на клуб. У дверей собралась длинная очередь из не самых нарядных людей, что заставляет чувствовать себя глупо в платье с кричащим декольте и при полном макияже.
– Ты же терпеть не можешь такие места… – бормочу я, послушно следуя за Костей к табличке с надписью ВИП.
– А хуле было делать, если концерт здесь проходит.
Поравнявшись с секьюрити, Костя без слов разворачивает к нему телефон и демонстрирует электронные билеты.
– Вижу. У вас с депозитом, – уважительно сообщает он. – Проходите.
Парень за стойкой пытается надеть на Костю бумажный браслет, но тот брезгливо отмахивается.
– Ты мне еще печать поставь. Я же не пиздюк пятнадцатилетний.
Успокаивающе улыбнувшись растерявшемуся парню, я забираю два браслета и на всякий случай спрашиваю:
– Подскажите, а что за группа сегодня выступает?
– Корнер-бэнд, – с готовностью отвечает тот. – Победители шоу «Высокая нота».
С моих плеч падает невидимый груз. На несколько секунд мне показалось, что Костя мог… Видимо, сказалось дежавю в виде секьюрити и очередей.
Внутри помещения пахнет озоном и сладостью кальянного табака. Эффектная брюнетка с бейджиком «ВИП-сервис», красиво виляя бедрами, проводит нас в основной зал, и оттуда – к зоне, огороженной бархатным шнуром.
– Это ваш стол, – сверкнув белоснежными зубами, она жестом указывает на стол возле сцены. – Сейчас я приглашу для вас официанта. Желаю прекрасного вечера.
С облегчением опустившись на кожаную банкетку, я оглядываюсь по сторонам. Зал почти заполнен, но зрители по-прежнему продолжают пребывать. Судя по толпе на улице, ожидается аншлаг.
На сцене стоит барабанная установка и две здоровенные колонки, возле которой суетится мужчина в темно-синей униформе. Если начало ровно в шесть, значит, до появления группы остается каких-то пятнадцать минут.
– Шампанское, – не заглядывая в меню, бросает Костя при появлении официантки. – Самое дорогое. И закуски, которые можно съесть без риска облеваться.
Почтительно кивнув, девушка исчезает и буквально через пять минут на нашем столе вырастает импровизированная пирамида: бутылка Моет в серебряном ведерке, фужеры, тарелка с нарезкой к вину, а еще мясная и сырная.
– Мы же вроде поели, – шутливо напоминаю я.
– Не голяком же сидеть. Давай за культурный поход, – Костя тянется ко мне бокалом.
Я чокаюсь с ним и делаю глоток. Игристая прохлада приятно обжигает горло, немного скрашивая фоновую подавленность.
На сцене показывается худощавый вихрастый парень с гитарой, и воздух пронзают первые пробные аккорды. Предвкушение начинает понемногу вытеснять тревогу за Тею и неловкость от моего слишком торжественного вида.
Основной свет гаснет, погружая зал в темноту, прошитую лазерными лучами. Нарастающий гул толпы сменяется оглушительными аплодисментами. Из-за кулис появляются остальные участники группы.
Я вижу этих ребят впервые, но это нисколько не умаляет моего восторга. Я действительно давно хотела послушать музыку вживую и потанцевать.
Из динамиков звучат ленивые переборы гитары, гудящий басовый рифф. Улыбка сама собой растягивает рот.
Это же брит-поп. Им мы с Теей заслушивались в детстве, когда мечтали о совместной поездке в Лондон. Жаль, что она здесь. Музыка хотя бы чуточку могла ее развеселить.
Ритм мелодии нарастает, заставляя меня непроизвольно постукивать в такт ногой.
– Мне нравится! – выкрикиваю я, повернувшись к Косте.
Он кивает, равнодушно глядя на сцену. Такие развлечения совсем не его формат, а потому я вдвойне благодарна ему за компанию.
– Ну что, друзья, – промокнув рукавом толстовки лоб, Артем – так зовут вокалиста, выдергивает микрофон из стойки. – Огромное спасибо за то, что были с нами. Танцевали, хлопали, подпевали…. Это просто обалденно – то, что многие из вас знают тексты наших песен. Лучшая награда для четырех дерзких пацанов из Сибири! Спасибо, столица!!!
Я хлопаю вместе со всеми и даже складываю ладони рупором, выкрикивая «Молодцы!», чем зарабатываю недоуменный взгляд Кости. Но что я могу поделать? Энергия этих ребят и атмосфера живой музыки опьяняет сильнее шампанского.
– Но давайте будем честными, – Артем посмеивается. – Вы собрались здесь совсем не ради Корнер-бэнд. Поэтому больше не будем испытывать ваше терпение…
Обернувшись к участникам группы, он делает шутливо-прогоняющий жест.
– Все-все, пацаны, пора и честь знать. А теперь встречайте, наш друг и лучший стендап-комик столицы! Данил!! Лебеде-ев!!!
Я обмираю. Вся эйфория от часового выступления улетучивается под ноль, уступая место абсолютному шоку. Я открываю и закрываю рот, как рыба, насаженная на крюк, и беспомощно смотрю на Костю.
Он молча встречает мой взгляд и сощуривается, будто оценивая степень моего ужаса. Десять из десяти. Сердечный бой гулко сотрясает грудную клетку. Если это сон, то ради бога, пусть он закончится.
Судя по взрыву аплодисментов и женскому визгу, Данил уже вышел на сцену.
Приняв моментальное решение, я вскакиваю с дивана. Нужно поскорее отсюда уйти, а потом уже решать, как быть дальше.
– Лучше сядь, – ледяной взгляд Кости за секунду превращает меня в мерзлую статую. – Не заставляй меня искать этого клоуна и разбивать ему ебало. Посмотрим его кривляния немного и поедем домой.
45
Мои ноги ватные, как у тряпичной куклы. Это одна из причин, по которой я медленно опускаюсь на диван. Вторая заключается в том, что Костя не бросает слов на ветер. Он действительно способен разыскать домашний адрес Данила и причинить ему физический вред, чего я точно не могу позволить. Он всегда относился ко мне лучше, чем я того заслуживаю. И сейчас окончательно в этом убедилась.
Данил подходит к микрофону, постукивает по нему пальцем.
Я будто попала в кошмар наяву. Какой же надо быть дурой, чтобы надеяться, будто Костя так просто забудет о времени, которое я провела с другим мужчиной. И ни черта он не поверил, что я не спала с Данилом, потому и привел меня сюда, разодетую в пух и прах. Поэтому выбрал стол рядом со сценой и заказал половину меню, при том что мы оба не голодны. Чтобы продемонстрировать, что я теперь с ним, заявить свои хозяйские права и тем самым унизить Данила.
– Привет, столица! – по обыкновению бодро звучит со сцены. – Я рад вас всех…
То, что Данил запинается, дает понять, что это случилось. Он увидел меня и Костю.
Я намеренно на него не смотрю. Просто не могу поднять глаз от стыда и унижения. Чувствую себя вероломной предательницей, ответившей злом на добро. Вчера на эмоциях казалось, что я имею право поступать как вздумается из-за того, что Данил мне не перезвонил. Сейчас же очевидно, насколько паршиво все выглядит в его глазах. Он наверняка думает: раз я здесь, то осознанно пришла поиздеваться. Тогда как я просто не могу уйти!
– Скажу так: не ожидал увидеть здесь столько знакомых лиц, – откашлявшись, заканчивает Данил повисшую фразу. – Так в каком формате проведем последующие полтора часа? Могу развлечь вас бытовым монологом или пойти знакомиться с залом.
Последние слова тонут в восторженных криках зрителей. Краем глаза я вижу, как Костя раздраженно дергает челюстью.
– Доволен? – хриплю я, нащупывая фужер. – Ты снова меня подставил. Просто омерзительно.
– Ты давно просила концерт, мы на него сходили, – парирует он. – Заодно я решил расставить все точки над «I». У этого шута, блядь, даже мысли быть не должно, чтобы к тебе соваться. Ни о дружеских переписках, ни о поздравлениях с Новым годом.
– Ты бы мог со мной это обсудить. По-человечески… – от отчаяния мой голос дрожит. – Необязательно пытаться всех вокруг унизить.
– Если мы вместе, тебя вообще волновать не должно, что там с ним происходит… – Рука Кости сжимается в кулак. – Не так, разве?
– То, что я с тобой, не мешает мне хорошо относиться к другим людям. Мир не заканчивается на тебе!
Костя резко поворачивает голову и впивается в меня взглядом. Помимо бешенства, мне удается разглядеть в нем то, чего я не замечала раньше: панику.
– Как тебя зовут? – насмешливый голос Данила звучит совсем близко. – Катя? Ты очень заразительно смеешься, Катя. Но почему ты это делаешь до того, как я успеваю закончить шутку? Ладно, не отвечай. Так смеются либо очень позитивные, либо те, кто нажрался в стельку. Ты выглядишь на оба варианта. Официанты, вы меня слышите? Ей больше не наливать.
Залпом осушив бокал, я заставляю себя на него посмотреть. Присев на корточки, Данил смотрит в зал и задорно скалит зубы. Ничто в его поведении не указывает на то, что мое появление в компании Кости разбило его или уничтожило. Выглядит он отлично, смеется, жестикулирует в своем фирменном стиле. Девчонки на передних рядах смотрят на него раскрыв рты и сейчас вот-вот описаются от восторга.
Так может, зря я мучаю себя виной, и для Данила я – пройденный этап?
– Ты впервые пришла на стендап? – спрашивает он, глядя на одну из зрительниц с неестественно большой и высокой грудью.
– Да, – кокетливо щебечет она. – Обычно я юмору равнодушна.
– То есть ты пришла просто на меня посмотреть?
– Да.
Скорчив скептическую гримасу, Данил качает головой. – Все вы так поначалу говорите. На первом свидании: «Я ничего серьёзного не ищу», а через неделю вопите в трубку: «А ну-ка, сука, быстро отвечай, где ты сейчас и с кем?»
Если бы не раздавленное состояние, я могла бы поаплодировать тому, как мастерски Данил меняет голос от жеманно-кокетливого до взбешенно-истеричного.
При всем кошмаре происходящего я не могу отделаться от мысли, что горжусь им. За то, что совсем не пасует перед полным залом; легко импровизирует с шутками, но при этом не настраивает людей против себя, а заставляет их от души смеяться. Горжусь и восхищаюсь так, будто все еще имею какое-то к нему отношение.
Данил проходит по краю сцены мимо нас и наклоняется к мужчине в костюме, сидящему за ВИП-столом. – Как тебя зовут?
Тот заметно напрягается, но пытается не подавать вида и напускает на себя вид хозяина жизни. Откидывается на диване и с вызовом задирает подбородок.
– Артем.
– Артем, ты смотришь так, будто я должен тебе денег. И что самое обидное – если поставить нас рядом, – Данил скорбно проводит руками по своей толстовке, – все выглядит так, будто я реально должен. Короче, все нормально, – он делает тон заговорщицким. – Все здесь видят, у кого из нас двоих больше бабла.
Я почти готова заулыбаться тому, с каким облегчением смеется этот мужчина. Это магия Данила – чувствовать людей и шутить так, чтобы не заставлять кровоточить их наиболее больные места.
Отпустив пару острот в адрес его спутницы, Данил отпивает воду и, театрально сощурившись, всматривается в дальние ряды в поисках новой жертвы.
– А наш стол ты так и будешь стороной обходить? – громкий, полный неприязни голос Кости заставляет меня во второй раз за вечер шокированно замереть. – Шути давай. Тебе же за это заплатили.
Взгляд Данила отрывается от зала и медленно перетекает к нам. Я не могу ни выдохнуть, ни вздохнуть, лишь шевелю губами в беззвучном «Не надо». Я знаю, что он намеренно обходил наш стол стороной и невероятно ему за это благодарна. Что бы между нами ни происходило, Данил остается человеком с большой буквы.
Наши глаза встречаются на мгновение, после чего внимание Данила сосредотачивается на Косте.
– Извини, бро, я просто тебя не заметил, – он криво улыбается. – Как зовут?
– Константин Викторович, – чеканит Костя с ударением на последнее слово.
– Расскажи о своих предпочтениях, Костя. Может быть, ты любишь смотреть черно-белое кино?
Костя презрительно качает головой.
– Может быть, арт-хаус? Тоже нет? Футбольные матчи? – Приложив ладонь к груди, как если бы ответ действительно много для него значил, Данил подходит к самому краю сцены. – Тоже нет? М-м, дай подумать… Гей-порно?
Зал оглушительно хохочет, в то время как мое сердце проваливается к ногам. Костя не понимает таких шуток. Он воспринимает их как личное оскорбление.
– Еще раз такое ляпнешь, я стащу тебя со сцены и отмудохаю! – рявкает Костя, от гнева привстав с места.
Данил запрокидывает голову и разражается своим фирменным смехом.
– Жаль тебя разочаровывать, бро, но все будет по-другому. Как только ты выйдешь из-за стола, подбежит охрана и отмудоханным с большой вероятностью будешь ты. Мне-то шоу вести надо, сечешь?
– Да ты, блядь, просто ссыкло, – выплевывает Костя, до побеления сжимая пальцы.
– Мы с тобой по-разному понимаем смелость. – Данил улыбается, но в его глазах сверкает лед. – Слабо тебе позволить своей девушке выйти куда-то с подругами, зная, что она хорошо проведет время и без тебя, м-м? Или прийти туда, где тебя никто не знает, и не начать кидаться баблом, чтобы сходу дать понять, что ты важный кент, а не хер с горы? Или не сыпать угрозами, когда тебе что-то не по нраву, а допустить, что и у других есть право вести себя так, как хочется? Как тебе такая смелость, Костя? Спорю, что чересчур.
Зал не смеется, потому что ничего смешного в сказанном нет. Данил только что прилюдно вскрыл все слабые стороны Кости, о которых я догадывалась, но никогда не позволяла озвучить вслух.
– А еще я думаю, что ты редко получал по щам, – весело продолжает он. – Люди видят твои глаза непривитого от бешенства ротвейлера и думают: «Да ну на ху-у-уй. Чувак же явно на всю башку отбитый: вдруг нож достанет или еще чего. Съебусь-ка я от греха подальше».
Зал взрывается хохотом и аплодисментами, но Данил все так же смотрит на Костю.
– Признавайся, бро, – за видимой веселостью его тона угадывается острая неприязнь. – На том ведь и выезжаешь.
