Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
18
– Девочки! – Запыхавшаяся Полина забегает в подсобку и обводит нас восторженно-сияющим взглядом. – Там знаете кто пришел?
– Опять Сергей Безногов? – переспрашивает Эльза, вторая из официанток смены, стягивая колготки. – Он живет через дорогу, поэтому часто к нам ходит.
– Нет! Парень из стендапа… Красивый такой… Как же его зовут… Да вы его знаете… Он еще в зал спускается на своих выступлениях и над публикой прикалывается… В интернете много нарезок с ним…
Решив не ждать, пока Полина вспомнит имя, я спешно сдираю с вешалки толстовку. Какая завидная у Данила пунктуальность. Пришел минута в минуту, не раньше и не позже. И я тоже дура. Надо было попросить подождать на остановке, чтобы не будоражить коллектив. Хотя я и предположить не могла, что кто-то из сотрудников «Родена» его знает.
– Данил Лебедев, вот! – С видом человека, который вот-вот представит миру очередную модель айфона, Полина смотрит на меня. – И приехал он к тебе-е-е, Диана! Давай колись! Вы, что, встречаетесь?
– Нет, мы недавно познакомились и просто дружим, – смущенно бормочу я, запихивая ногу в кроссовку.
– Поэтому он приезжает за тобой в десять вечера? – моментально подключается Эльза.
– Стоп, девочки! – Я поднимаю руку в просьбе остановить допрос и натянуто смеюсь. – Он правда просто друг. Все, я побежала.
– Дружите на совесть! – шутливо несется мне вдогонку. – Нам проходки на его выступления пригодятся.
Борясь с новым приступом вины за то, что опрометчиво согласилась на встречу, я бегу по опустевшему залу к выходу. Силуэт Данила различим сквозь стеклянный фасад: скулы, подсвеченные экраном смартфона, над которым он склонился, широкие плечи, взъерошенные волосы.
– Привет! – неестественно громко здороваюсь я, еще до того как дверь за мной успевает захлопнуться.
– Привет! – Взгляд Данила проходится по моему не слишком впечатляющему образу и сменяется ослепительной улыбкой. – Классно выглядишь.
– Спасибо, – бормочу я, ни на секунду не поверив в комплимент. – Так что… Прогуляемся немного? Или ты на машине?
– У меня нет машины. Уже два года передвигаюсь на такси. – Данил встает рядом и кивает вперед, тем самым указывая направление для прогулки. – Рассказывай, что у тебя стряслось. И кем ты, кстати, работаешь?
Он задавал тот же вопрос в наш телефонный разговор, но я предпочла стыдливо отмолчаться. Было неловко, что в свои двадцать пять я сумела дорасти лишь до должности, не требующей навыков и талантов, тогда как он запросто променял востребованную профессию на возможность покорять сцену, и более чем преуспел.
Но после унизительной встречи с Максимом и шлюхой Надей вдруг стало плевать. Суровая реальность быстро рассеивает иллюзии о собственной эксклюзивности, в которую мне почти удалось поверить за шесть лет беззаботной и сытой жизни рядом с Костей. Так что да, должность девушки с ресепшена – это пока максимум, на что я могу претендовать.
– Я встречаю гостей, – говорю я с вызовом. – Отвечаю на телефонные звонки и вношу брони. Такая нехитрая работа.
– Это отличный ресторан, – ничуть не удивившись моему признанию, замечает Данил. – Мегапопулярный. Не думаю, что сюда каждого берут. Так что ты умница.
Я отрывисто смеюсь.
– Издеваешься?
– Совсем нет. Люди часто обесценивают собственные достижения, когда сравнивают себя с другими. Ты молодец, потому что не стала бездействовать и ждать чуда. Как я понял, муфлон Костя был против любой твоей реализации, но компенсировал это деньгами. Любому было бы нелегко принять такие перемены и стартовать с нуля. Не прошло и двух недель, как ты нашла работу. Это охренительно большой шаг.
Я смотрю себе под ноги, чувствуя сопротивление похвале Данила и страстное желание в нее поверить. Все-таки тяжело каждый день просыпаться с ощущением собственной никчемности – волей-неволей начинаешь цепляться за все, что сможет убедить тебя в обратном.
– Ты спрашивал, что стряслось, – напоминаю я. – Так вот, в первый же рабочий день сюда заявились Костины друзья, чтобы меня высмеять.
– Серьезно? – Брови Данила взмывают вверх. – Друзья твоего бывшего – такие мрази?
– Да нет… Я наверное не так выразилась… – Удалив из памяти кадр торжествующего оскала Нади, торопливо поясняю я. – Хотя это уже неважно. На самом деле, когда я устраивалась сюда, то предполагала, что смогу их встретить. «Роден» действительно популярный ресторан.
– Видишь, ты не только решительная, но и смелая.
– Ты задался целью мне польстить? – смеюсь я, ощущая, как внутри теплеет. – У меня просто выбора не было. Денег осталось немного, и я вряд ли сумею надолго их растянуть… А занимать у сестры не хочется.
– Теперь я бы мог назвать ответственной и здравомыслящей, но тогда ты снова обвинишь меня в угодничестве. В общем, ты молодец, Диана. – Во взгляде Данила появляются уже знакомые мне теплые искорки, увиденные во время встречи в кафе. – Продолжай в том же духе.
Я чувствую, что краснею, и потому решаю перевести тему. Мы и так почти всегда говорим только обо мне, а это невежливо.
– Ладно, мои дела мы обсудили. Теперь расскажи о своих. Как прошло выступление? Зал тебе рукоплескал?
– Как обычно, – Данил задорно скалит зубы. – На самом деле, я впервые выступал в Нижнем и сильно волновался.
– Волновался? Ты? Ни за что не поверю, – я шутливо гримасничаю, невольно заражаясь его манерой общения. Недавняя подавленность от встречи с Максом и его удивленным присвистыванием: «Ты реально тут? Вот Костян охереет», сама собой сходит на нет.
– Зря. Я дико эмоциональный. Первые полгода стабильно блевал перед выходом на сцену. Уж прости за подробности.
– Надо же. А так совсем не скажешь. Когда я тебя впервые увидела, то подумала, что ты, скорее, страшно самоуверенный. И потом мне тоже так казалось.
Мое замечание, как и обычно, не задевает Данила, и он лишь пожимает плечами.
– Все носят маски.
– Кто еще, например?
– Да все. И ты, и твой бывший.
– И какая маска – моя? – решаю поинтересоваться я вопреки желанию.
Данил поворачивается и, сощурившись, оглядывает меня с ног до головы, будто бы желая убедиться в правильности поставленного диагноза.
– Маска жертвы. На деле, ты гораздо больше и сильнее, чем сама о себе думаешь.
– Так как ты говоришь все, что приходит в голову, сделаю тебе скидку, – заключаю я, молча переварив сказанное. Сдается мне, что личная симпатия затмила Данилу голову и он слишком хорошо обо мне думает.
– А твой бывший носит маску всесильного альфы, хотя на деле он ссыкло, – продолжает он. – Поэтому ему нужно было держать тебя на коротком поводке. Он успокаивается только контролем.
– Можно не трогать Костю? – Я резко останавливаюсь. – Несмотря на не слишком красивое расставание, он сделал для меня очень много, и мне не нравится, когда о нем плохо говорят.
– А я разве сказал что-то плохое? Мне лишь хотелось немного развеять твои иллюзии о нем.
Я хмурюсь, глядя перед собой. Снова я защищаю Костю. Но Данил действительно не прав: Костя кто угодно, но не трус. Грубый, вспыльчивый, жесткий, не терпящий возражений – да, но он никогда и никого не боялся.
– Если мы пойдем полтора километров по прямой, то сможем дойти до моего дома, – предлагаю я через паузу. – Долго гулять не могу. Завтра рано вставать.
– Звучит как план, – соглашается Данил. – Ты есть хочешь? Можем зайти куда-нибудь по пути.
– Нет, спасибо. Нас кормят в «Родене». – Я саркастично усмехаюсь. – Один из плюсов этой работы: возможность питаться в ресторане бесплатно. Все как я люблю.
– Видишь? Теперь и ты начинаешь видеть плюсы. А какой у тебя, кстати, график?
– Два дня рабочих, два выходных.
– Значит, послезавтра ты свободна для кинопоказа?
– Это приглашение в кино? – Собственная прямота кажется почти поразительной в свете того, что я обычно легко теряюсь. – Немного завуалированная формулировка.
– Главное, что суть ты поняла. – Данил выжидающе дергает подбородком. – Так что?
– Ты всегда такой настойчивый? – Я щурюсь, в очередной раз копируя его мимику.
– Только когда вижу ту самую самку пингвина, – абсолютно серьезно произносит он.
Как и в прошлый раз сравнение с пингвином заставляет меня рассмеяться. В непосредственном контакте с Данилом оказывается довольно легко принимать его предложения. Сомнения и угрызения совести приходят тогда, когда я остаюсь наедине с собой.
– Ладно, пойдем.
– Что, так легко? – Его губы изгибаются в удивленной полуулыбке. – И даже не придется заманивать тебя Брэдом Питтом?
– Так не уверен в себе, что пришлось звать на помощь на шестидесятилетнего?
Запрокинув голову, Данил громко смеется – точно так, как делает на сцене. Я тоже улыбаюсь. Острить рядом с ним тоже выходит на редкость легко.
Спустя полчаса мы оказываемся во дворе моего дома. Чем ближе подходим к подъезду, тем волнительнее мне становится. Прощание подразумевает контакт глаза в глаза, повышенный градус внимания и прикосновения… А я пока сама не понимаю, в какой форме хочу попрощаться. Можно просто поднять руку, улыбнуться и сказать «пока!», и Данил тогда скорее последует тому же примеру. Но действительно ли я хочу, чтобы все было именно так? Наверное, меня бы устроили короткое объятие и поцелуй в щеку. Так, как он сделал тогда у такси. Да, это было бы идеально.
– Напишешь, как поднимешься, – Глаза Данила неотрывно смотрят в мои. – Спасибо за прогулку.
– Что, даже на экскурсию напрашиваться не будешь? – с осипшим смешком выходит из меня. Надо бы заканчивать с остротами, а то он всерьез решит, что я рассчитываю на продолжение.
– Нет. Пока рано.
– Пока? – повторяю я с иронией.
– Когда знаешь, чего хочешь и веришь в результат, время не имеет большого значения.
Особенные интонации в его голосе заставляют кожу покрыться мурашками. Что бы он ни имел в виду, прозвучало впечатляюще.
– Ты все же очень самоуверенный.
– А ты красивая.
Данил делает шаг ко мне, окуная в облако своего запаха: чистая кожа без примеси туалетной воды, запах стирального порошка и нотка чего-то мужского, отчего екает в груди и теплеет внизу живота.
Я непроизвольно закрываю глаза, когда его дыхание касается ушной раковины, а пальцы отводят прядь волос от лица. Затаиваю дыхание, когда его губы касаются уголка моего рта и задерживаются там на долю секунды.
– Спокойной ночи, – с трудом разлепив рот, бормочу я, не находя в себе сил снова посмотреть ему в глаза. Сердце в груди грохочет так, что и Данил и даже моя глуховатая соседка по лестничной клетке могут запросто его услышать.
– Спокойной ночи, Диана.
Повернувшись, Данил поднимает руку, сигнализируя такси, заехавшему во двор, о своем нахождении. Сама не знаю зачем, я смотрю, как он садится на пассажирское кресло, и лишь после, опомнившись, лезу за ключами в сумку. Дыхание неровное, пальцы немного дрожат.
Ну ты чего? – цыкаю я на себя, прикладывая «таблетку» к подъездному замку. – Мало ли какие цели и результаты наметил для себя Данил. Я пока не готова. И неизвестно, буду ли готова вообще. Может быть, предварительно стоит пару десятков лет быть одной.
– Диана!!!
Ключи, выпущенные из онемевшей руки, со звяканьем валятся на бетон. За спиной слышится шараханье автомобильной двери, агрессивный звук приближающихся шагов.
Господи, – надрывно орут голоса в голове. – Только не сейчас…. Он все видел? Нет-нет, пожалуйста!
– Диана!!! На хера ты глухой-то притворяешься?!
Прежде, чем я успеваю обернуться, ладонь Кости опускается мне на плечо и рывком разворачивает к себе. Его глаза, налитые бешенством оказываются прямо перед моими, дыхание с запахом сигарет горячими волнами бьет в лицо.
– Кто это был? Какого хуя он здесь трется? – Желваки на его скулах вздуваются до пугающих размеров, рука сильнее сдавливает плечо. – Бля, Диан, отвечай, быстро…И ради собственного блага не вздумай мне пиздеть.
19
– Отпусти меня, – лепечу я первое, что приходит на ум.
– А я тебя держу, что ли? – рявкает Костя, но хватку на моём плече всё же ослабляет и даже отходит назад.
Получив толику свободы от шока и энергии подчинения, волнами исходящей от него, я понемногу прихожу в себя. Мозг проворачивает мысли со скоростью блендера. Во-первых, между мной и Данилом не произошло ничего, что заслуживало бы порицания. Он просто поцеловал меня в щёку на прощанье, и всё. Во-вторых, мы с Костей больше не вместе, и он не имеет права контролировать мою жизнь. В-третьих, именно он стал причиной нашего разрыва, что совсем не мешает ему продолжать устраивать тусовки и приглашать туда шлюх.
– Зачем ты приехал? – чеканю я, немного отрезвев от поднимающейся злости. – Надоело куражиться в компании проституток?
– Нахуя ты тему переводишь, Диана? – цедит Костя, сверля меня глазами. – Что за хер это был?
Внутри слабовольно ёкает. Разве я когда-то могла представить, что придётся отвечать на такие вопросы? Всё мужское население планеты было для меня одним большим серым пятном, и лишь фигура Кости была цветной и значимой. Я даже не могла оценить красоту и харизму мировых знаменитостей – настолько он всех их затмевал в моих глазах.
– Это не твоё дело, – прочистив горло, сиплю я.
– То есть ты от меня съебалась, чтобы работать говорящей башкой за копейки и трахаться с кем попало, так что ли?
Да, его грубые нападки – это именно то, что надо. Они заставляют меня злиться, вызывают желание не только защищаться, но и нападать.
– Нет, Костя. Я от тебя съебалась, потому что ты отнёсся ко мне как к резиновой кукле и подсунул меня своему приятелю.
– То есть ты решила отомстить мне и замутила с первым встречным?
– Я ничего не решила, – мой голос пропитан ядом. Теперь, когда я вижу, что ему не всё равно, мне эгоистично хочется ещё сильнее его отравить. – Но знаешь, приятно узнать, что кто-то не относится ко мне как к вещи.
– Блядь, ты моя, ясно?! – оглушительно орёт Костя и всаживает кулак в стену. – Я был твоим первым, им и останусь!!!
Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь. Мой яд достиг цели, но удовлетворения совсем нет.
– Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я на тебя молилась. Но для тебя острые ощущения были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто всё испортил – загляни в зеркало своей долбанной тачки!
– Блядь, Диан, охуительно ты съезжаешь, – телефон Кости звонит, и он не глядя сбрасывает вызов. – А я, что ли, на тебя не молился? У тебя, блядь, было всё… Лучшие шмотки, салоны красоты, курорты, рестораны… Да любая бы по стойке смирно стояла, но ты ещё и перманентно права качала… И я, блядь, всегда шёл у тебя на поводу…
– Так это выглядит в твоих глазах? – с изумлением восклицаю я. – Что я постоянно качала права? Я по твоей просьбе перевелась на заочку, чтобы ты мог в любую минуту сорваться на отдых, и осталась с никому не нужным купленным дипломом… Отказалась от подруг, потому что они тебе не нравились…
– А ты в курсе, что твоя блядина Аня меня за хер хватать пыталась в Новый год и предлагала в сортире отсосать? Таких подруг ты оплакиваешь?
Я ошарашенно моргаю. Что? Аня приставала к Косте? Да быть того не может… У неё же был Ярик, за которого она замуж собиралась… Моряк дальнего плавания или кем-то он там работал.
– Это прикол какой-то? Почему ты мне об этом не сказал?
– Да не помню я уже. Новый год же был… Может, настроение портить тебе не хотел.
Телефонный звонок повторяется. Глядя в экран, Костя бормочет: «Блядь, хуле тебе надо?», убирает смартфон в карман и снова смотрит на меня.
– В общем, похуй на неё. Я вообще за другим приехал, пока тебя с этим хуем в обнимку не увидел. Повезло пиздюку, что водила на тапку нажать успел, а то бы мы его кишки сейчас по двору собирали.
– И зачем ты приехал? – тихо переспрашиваю я, обняв себя руками.
– Сказать, чтобы заканчивала позориться, – хмуро, но куда более спокойно произносит Костя. – Даже эта блядь толстожопая над тобой ржёт. Если деньги нужны – просто мне надо было сказать.
С этими словами Костя залезает в задний карман джинсов, извлекает толстенную пачку купюр и впихивает её в мою обмякшую ладонь.
К лицу приливает кровь. Толстожопая блядь – это явно Надя. То есть это она ему рассказала, где я работаю? И что значит «даже она ржёт»? То есть в его понимании я теперь ещё хуже этой шлюхи? Просто потому что Надя может позволить себе заказывать устрицы за чужой счёт, а я пытаюсь зарабатывать сама?
– Не надо… – хриплю я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы ярости и обиды. – Забери…
– Мозги не еби мне, – зло огрызается Костя и, выудив из кармана пачку, нервно прикуривает сигарету. – У того обсоса даже тачки похоже нет, так что бабла он тебе явно не подкинет.
– Мне и не надо! Он мне не парень и не спонсор! – Я протягиваю ему трясущуюся руку с зажатыми деньгами. – Пожалуйста, забери. Я не ради них с тобой была.
Моё нежелание принимать помощь не приводит Костю в восхищение. Даже напротив, его лицо покрывается пятнами бешенства, а в глазах вновь сверкают молнии.
– Да заебала ты уже в гордость играть. – Он отпихивает мою руку, заставляя красноватые бумажки разлететься по обшарпанным бетонным ступенькам, и сбегает с крыльца. – Раз не нужны, пусть валяются. Нищеебов тут полно – вмиг разберут.
Я смотрю, как Костя торопливым размашистым шагом подходит к «Мерседесу», как садится в него и как машина, зло шаркнув, с рёвом срывается с места. Только тогда мои нервы окончательно сдают, и я, привалившись спиной к стене, громко всхлипываю.
Вот какого чёрта он пришёл, когда у меня только-только стало всё налаживаться? Какого чёрта стал совать деньги и рассказал про то, что моя некогда лучшая подруга к нему приставала? Зачем выглядит так, словно переживает за меня? И почему продолжает курить, как только понервничает, хотя всегда порицал эту привычку?
20
На следующий день в «Роден» я приезжаю невыспавшейся и с глазами, опухшими от слёз. После внезапного появления Кости и его перформанса с брошенными деньгами я прорыдала всю ночь.
Вот что я за слабачка такая? Стоило ему проявить немного неравнодушия, как моя выдержка моментально затрещала по швам, и столько мыслей хлынуло потоком… Например о том, что Костя не лгал, сказав, что ни в чём мне не отказывал и я при этом всё равно качала права.
Премиальные курорты, дорогие вещи, лучшие рестораны – у меня действительно было всё, о чём мечтает любая девушка. Казалось бы: живи и радуйся, но я всё равно находила повод обижаться. Например, когда восьмого марта мы поехали в СПА, и Костя всю дорогу трепался с Эриком, напрочь забыв, что я сижу рядом. Тогда я вспылила, заявив, что хотя бы пару раз в году он бы мог уделить мне больше внимания.
Или когда увидела, что ему звонит Вера – лучшая подруга шлюхи-Нади, которая якобы помогала ему с маркетингом. Тогда я визжала как резаная и на эмоциях даже телефон выбила у него из рук. Костя тоже жутко психанул, но позже всё же показал их переписку в доказательство того, что их связывает только работа.
Да и по мелочам я много раз обижалась. Например, на то, что у Кости так и не выработалась привычка придерживать для меня дверь. Казалось бы, откуда такие запросы у голодранки из семьи алкоголиков? Но Эрик для Арины придерживал, и мне было страшно обидно, что Костя не делает для меня того же. Однажды в ресторане дверь едва не ударила меня по лицу, и я взорвалась. Остановилась на крыльце и проорала, что никуда не пойду. Костя, конечно же, страшно взбесился. Прошипел, что на расшаркивающегося принца никогда не претендовал, и если меня что-то не устраивает, я вольна поискать себе галантного нищееба. После этого мы две недели не разговаривали, а потом он в качестве примирения купил билеты в Ниццу.
Несмотря на внешнюю грубость, он умел сглаживать конфликты. Не на словах, а действиями. Поэтому мне, наверное, так больно сейчас. Было бы куда проще выдерживать наш разрыв, считая его полным дерьмом. Вчерашний вечер напомнил, что Костя всегда обо мне заботился. В своей эксцентричной манере, но всё же.
Даже в случае с Аней. Как же я обижалась, когда он категорично заявил, что ничего больше слышать не хочет об этой ебанной шкуре. Тоже цитата, разумеется. Обвиняла его в том, что он перекрывает мне кислород и лишает любого контакта с миром… А Аня, оказывается, шкурой и была.
Ещё вдруг вспомнилось, как в первый год наших отношений позвонил мой отец. Он с похмелья плакал и негодовал, что все его бросили. Что мать, изменщица и шаболда, ушла к соседу, и я, видно, той же породы, раз побежала за первым же длинным хуем. Даже не знаю, почему я помню все эти гадости дословно.
Костя тогда вырвал у меня трубку, покрыл его трёхэтажным матом и пригрозил, что в случае повторного звонка найдёт его и будет бить, пока у того память не отшибёт. Не знаю, звонил ли отец после этого, потому что в этот же день Костя заказал для меня новую сим-карту.
О смерти отца я узнала только спустя полтора года. Он отравился угарным газом и три дня пролежал на полу мёртвым, пока соседи не выломали дверь.
Колокольчик входной двери предупредительно звякает. Я торопливо смахиваю выступившую слезу и натягиваю на лицо приветственную улыбку.
– Добро пожаловать в «Роден»! Хотели бы у нас поужинать?
Разлетевшиеся по двору деньги я всё же собрала и спрятала в стеллаже на чёрный день. А в семь утра села в такси, чтобы продолжить и дальше позориться. Слова Кости о том, что все его друзья, включая шлюху Надю, надо мной смеются, конечно, покоробили, но не настолько, чтобы предать доверие тех, кто великодушно дал шанс бесталанной бездельнице вроде меня. К тому же, я отлично помню слова той суки из СПА-центра, что, мол, избалованные цыпы вроде меня привыкли бежать от работы. Хочется доказать хотя бы самой себе, что она ошибалась.
– Добро пожаловать в «Роден»! – Я крепче стискиваю планшет при виде того приставучего мужика. Андрей Смирнов, так кажется. Приходит сюда каждый день в одно и то же время, стол под номером двенадцать закреплён за ним на месяц вперёд.
– Здравствуй, Диана, – лизнув меня сальным взглядом, он опирается локтем на стойку и многозначительно смотрит в глаза. – Рассказывай, как твои дела? А то мы что-то толком познакомиться не успели.
– У меня всё хорошо, – поддерживать приветливый тон удаётся с трудом, так как этот тип неприятен мне до зубовного скрежета. – Работаю, как видите.
– Ты вчера так и не ответила. Во сколько смену заканчиваешь?
– В десять, – мямлю я, не зная, что ещё ответить. Замену скрипту «У меня есть мужчина» я пока не придумала.
– Тогда подъеду к этому времени, – уверенно заявляет он, будто не рассматривает возможность отказа. – Отвезу тебя в одно классное место. Ты Дом Периньон любишь?
Входной колокольчик предупреждает о появлении нового посетителя, но я не могу повернуть голову, слишком занятая тем, чтобы не рассмеяться в лицо этому самонадеянному идиоту. На что он рассчитывает? Что едва заслышав слова «Дом Периньон», впечатлительная дурочка с ресепшена рванёт раздвигать перед ним ноги? Сколько бы Костя ни заказывал эту кислятину, я даже бокала допить не смогла.
– Ну так что, красавица? – тон Смирнова Андрея становится заговорщицки-интимным. – Договорились?
– Ебало оттяни-ка назад!
Дёрнувшись, я ошарашенно таращусь на Костю, появившегося в просвете бархатных штор.
– Я же сказал, завязывай позориться, – его полный раздражения взгляд обращается ко мне. – Или тебе домогательства старых хуев настолько по кайфу?
– Ты чего себе позволяешь?! – гавкает мужик, придя в себя от неожиданного нападения.
– Ты это мне это, что ли? – моментально заводится Костя. – Я сюда поесть пришёл, а не смотреть, как ты к персоналу свои отвисшие яйца катишь. Где, блядь, админ? – Вытянув шею, он смотрит поверх его плеча. – Это ресторан или бордель под прикрытием?
– Слушай, ты чего такой дерзкий?
– Бля-я-ядь, вот нахуй меня провоцируешь? – Костя делает угрожающий шаг вперёд, практически наступая Смирнову на ботинок. – Давай тогда на улице поговорим. Я тебе там всё до кровавых соплей разжую.
Моё сердце частит на адреналине. Вот он, типичный Костя, готовый разнести всё и всех, когда что-то, по его мнению, происходит неправильно. И плевать ему на правила приличий и чужой авторитет.
– Костя, не надо, пожалуйста… – умоляюще лепечу я, выходя из-за стойки. – Очень тебя прошу. Я на работе, а мы просто разговаривали.
– Да нахуй ты пиздишь мне, Диан? У меня глаза на жопе, что ли? Ещё пару минут, он бы свой хер достал и стал надрачивать.
– Прошу прощения, мужчины! – Голос управляющего звучит словно свисток арбитра. – Могу я узнать, что у вас случилось?
Я готова сквозь землю провалиться. Это надо же так опозориться в свой второй рабочий день.
– Ты кто? Админ? – ничуть не смутившись его появлением, требовательно рявкает Костя.
– Я управляющий этого заведения, Алексей.
– Херовый, видимо, управляющий. У тебя под носом гости домогаются до персонала. Или это в счёт входит?
Взгляд Алексея становится растерянным, но он быстро берёт себя в руки и оценивающе смотрит на нас троих.
– Если никто не против, мы можем обсудить ситуацию у меня в кабинете. Диана, Андрей Владимирович и э-э-э…
– Константин.
– У меня ни к кому нет претензий, – выпаливаю я, меньше всего на свете желая выступать свидетелем на импровизированном разборе. – Гости продолжают приходить, поэтому я бы предпочла остаться на месте.
– Хорошо, – внимательно меня оглядев, Алексей кивком указывает в зал. – Тогда предлагаю остальным идти за мной.
Затаив дыхание, я провожаю глазами их удаляющиеся спины. Костя идёт позади всех вразвалку, мужик трусливо семенит за управляющим.
Колокольчик, как назло, продолжает звенеть. Трясущимся пальцем я тычу в экран планшета и натягиваю на лицо вымученную улыбку.
– Добро пожаловать в «Роден»! Хотели бы у нас поужинать?
