Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
27
Я открываю глаза и утыкаюсь взглядом в мебельную обивку. Воспоминания молнией проносятся в голове, заставляя дыхание замереть.
«Мерседес», перегородивший двор, такси, сдающее назад… Данил, разливающий вино, стеллаж с книгами, «Матрица». Где-то между посреди этого затерялось селфи шлюхи-Нади, сидящей рядом с Костей.
Следующие кадры заставляют меня непроизвольно зажмуриться. Я пришла к Данилу, разделась и предложила секс. Презервативов не было, поэтому он мастерски довёл меня до оргазма, после чего ушёл в ванную, чтобы самостоятельно сбросить напряжение.
Раздавшееся звяканье посуды заставляет меня резко перевернуться на другой бок и встретиться глазами с Данилом. Он стоит за кухонным островком в одних спортивных штанах и с ножом в руке. Судя по скворчанию сковороды, что-то готовит.
Опомнившись, я подтягиваю плед повыше, чтобы прикрыть грудь. Вспышки воспоминания возобновляют свою атаку.
Данил вышел из ванны, лёг рядом и молча обнял меня… Кажется, ещё была шутка о скоропостижном оргазме, а дальше я отключилась.
– Доброе утро, – улыбаясь так, словно ничего из особенного за ночь не произошло, он поднимает ладонь в приветственном жесте. – Вчера тебе можно было просто меня крикнуть. Не пришлось бы спать на диване.
От намёка на то, что Данил пришёл бы по первому моему зову, растущее смущение начинает стихать.
– Доброе утро, – бормочу я, заматываясь в плед, чтобы иметь возможность встать. – В следующий раз буду иметь это в виду.
– Завтракать будешь?
Я машинально смотрю на плиту и чувствую требовательное урчание в животе. Что неудивительно с учётом аппетитных запахов и того, что вчера я от расстройства проигнорировала финальный ужин в «Родене».
– Да, буду, – я соскальзываю с дивана и торопливо семеню к спальне, не забыв по пути поднять с пола скомканные стринги.
Слава богу, Данил не стал их трогать. А то однажды на курорте горничная нашла в номере моё бельё и разложила их прямо на журнальном столе изнанкой вверх. Костя тогда ржал как умалишённый, а я чуть сквозь землю от стыда не провалилась.
– Я забегу в душ, ладно? – Я останавливаюсь в дверях, стараясь смотреть Данилу в глаза, а не на торс с красиво прорисованными мышцами. Спорю, он специально не надел футболку, чтобы я смогла оценить то, что не успела разглядеть ночью.
– Конечно. Чистые полотенца найдёшь в шкафу. – Данил вопросительно поднимает брови. – Напомни, ты кофе с молоком пьёшь или чёрный?
Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, перед тем как ответить. Из-за меня ему пришлось спать на диване, а теперь он ещё делает завтрак и варит мне кофе? Как-то неловко.
Под двойной защитой в виде запертой двери ванной и стен душевой кабины, мысли перестают хаотично метаться. Данил ведёт себя абсолютно спокойно, значит и у меня нет причин переживать. Даже хорошо, что мы не продвинулись дальше, и всё закончилось только петтингом. Вчера я была немного не в себе из-за увольнения и той фотографии… Не последнюю роль сыграло и выпитое вино… Так что, да, всё к лучшему.
Быстро приняв душ и прочесав влажные волосы пальцами, я влезаю во вчерашнюю одежду и покидаю своё укрытие.
– Ты как раз вовремя. – Данил приглашающе кивает на островок. Будто прочитав мои мысли, он облачился в футболку, за что я ему премного благодарна. – Завтрак готов.
Снова смутившись его щедрым гостеприимством, я присаживаюсь и с удивлением оглядываю стол. Две чашки кофе, две тарелки с румяными тостами, сверху которых лежат красная рыба, авокадо и яйца-пашот, посыпанные тёртым сыром. Отдельно порезана ветчина и открыта банка оливок.
– Ничего себе… – Я растерянно смотрю на Данила. – Ты что, закончил кулинарные курсы? Это же настоящий пятизвёздочный завтрак.
– Готовлю под настроение. – Его взгляд прочерчивает линию вдоль моей щеки и спускается к шее. – Сегодня оно у меня есть.
Порозовев, я придвигаю к себе чашку с кофе. Всё это так непривычно. Будто сцена из романтичной мелодрамы. Пока героиня спит, герой для неё готовит. Помню, Костя высмеивал подобные клише, говоря, что торчать у плиты, чтобы сделать кому-то завтрак, могут разве что педики. Но Данил точно не гей. После сегодняшней ночи я в этом не сомневаюсь.
– Вкусный кофе, – с благодарной улыбкой замечаю я. – Ты тоже варишь в турке?
– Если тороплюсь – завариваю дрип-пакеты, – поясняет Данил, пристально наблюдая за мной из-за чашки. – Но сегодня я никуда не спешу, поэтому достал турку.
– И бутерброд тоже очень вкусный, – признаюсь я минутой позже. – За что ты не берёшься – у тебя выходит отлично.
– В свете недавних событий я особенно польщён. – Данил ослепительно улыбается. – А ведь это были только пальцы.
Поперхнувшись воздухом, я прикладываю ладони к стремительно краснеющим щекам. Казалось, что после грубой прямоты Кости меня сложно будет чем-то пронять, но нет. Данилу с лёгкостью удалось вогнать меня в краску.
– Ты покраснела.
– Быть смелой в темноте после половины бутылки вина гораздо проще, чем утром с кофе и при свете.
– Жалеешь?
После небольшой заминки я качаю головой.
– Нет. Разве что немного стыдно. Что я сама на тебя напала… И что тебе пришлось идти в ванную.
– Для любого здорового мужика – это обычная рутина, – шутит Данил и тут же становится серьёзным. – Мне всё понравилось.
Я закусываю губу, чтобы спрятать улыбку. Поверить не могу, что мы, будучи совсем мало знакомы, спокойно обсуждаем петтинг и онанизм.
– Ты давно встал?
– Примерно за час до тебя. В холодильнике не нашлось авокадо, так что я успел дойти до магазина.
– Странно, что я ничего не слышала… – растерянно роняю я, пребывая в странном неверии от происходящего. Данил не только приготовил завтрак, но и не поленился сходить в магазин. – Я обычно чутко сплю.
– Ну, я старался не шуметь.
И это мне тоже странно. Если Костя вставал первым, не было шанса не проснуться вслед за ним. Он сразу начинал хлопать дверьми, включать воду и все домашние приборы разом, начиная от чайника и заканчивая телевизором.
– Ты ведь помнишь, что мы в кино сегодня идём? – Данил протыкает оливку зубочисткой, проделывает то же самое с ломтиком сыра и лихим движением отправляет всё это в рот.
Я с усмешкой качаю головой. Он безусловно позёр, но уж очень обаятельный. То, что в его исполнении выглядит круто, у других смотрелось бы смешно и нелепо.
– Помню, – киваю я, стараясь не выдавать свою радость этому факту. – Подскажи, пожалуйста, где я могу взять зубочистку?
Заметив, что Данил собирается встать, я трясу головой в протесте.
– Нет-нет, ешь спокойно. Я сама.
– Нижний средний ящик, там, где штопор, – инструктирует он.
Я подхожу к кухонному гарнитуру, открываю ящик и, оглядев его содержимое, фокусируюсь на распечатанной цветной коробке.
– Нашла?
Я не отвечаю и не шевелюсь. Кровь гневно стучит в ушах вместе с вопросом «почему?». Какого чёрта Данилу понадобилось врать, что у него не было презервативов, когда их здесь целая упаковка?! Если не хотелось меня трахать – так и нужно было сказать!
28
– Нашла, – цежу я, ощущая, как стремительно утрачиваю контроль над эмоциями. Данил мне, по сути, никто, чтобы так легко на него обижаться, но ничего не могу с собой сделать. Мне обидно до крика, до слёз…
Если я его не привлекаю, для чего нужно было позволять этому продолжаться?
И я, конечно, полная дура. Вообразила себя неотразимой гейшей, перед чьими чарами ни один мужчина не устоит.
Данил не только трахать меня не хотел, но даже удовлетворять себя предпочёл в одиночестве. А может, в ванной он не мастурбировал, а просто тщательно мыл руки после того, как трогал меня?! Конечно, куда грязной дочери алкоголиков с купленным дипломом до успешного и здорового во всех смыслах сына психотерапевта! И уж конечно я не иду ни в какое сравнение с блистательной Катей Симак. Спорю, её он мог трахать без всякой защиты!
Резко повернувшись, я трясу в воздухе коробкой.
– Просто скажи: зачем?
Тяжело вздохнув, Данил трёт лицо.
– А ты сама не догадываешься?
Гнев, собравшийся в печени, молниеносно раздаётся в объёме и взмывает к вискам. Ну разумеется, я была права! Я просто недостаточно хороша, чтобы меня трахнуть! Недостаточно умная, успешная и целеустремлённая, и, возможно, недостаточно чистая после Кости, которого он считает мудаком!
Я швыряю коробку на пол и разъярённо топаю ногой. Лицо Данила стремительно расплывается, превращаясь в мутное дрожащее пятно.
– Догадываюсь, конечно! Только не понимаю, для чего ты в таком случае за мной таскаешься?! Чтобы ставить мне диагнозы?!
Всхлипнув, я отворачиваюсь, чтобы спрятать собственное унижение. Слёзы вовсю льются по щекам, и их никак не остановить. Мне больно из-за того, что Данил меня обманул, и одновременно стыдно за такую бурную реакцию. За то, что устроила истерику, тогда как могла просто показать ему пачку и молча уйти.
– Диана, хватит! – Данил обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе. – Перестань… Ты явно не о том догадалась.
– Снова врешь! – взвизгиваю я, отчаянно задергавшись. – Не надо относиться ко мне как к вшивой дворняге!
– Тс-с-с… Никто так к тебе не относится, слышишь? Ни я, ни кто-то ещё. – Кольцо его рук становится теснее, а голос, напротив, стихает. – Ты мне нравишься такая как есть. Без всяких «но». Когда в первый раз увидел тебя в зале – глаз не мог оторвать. И так происходит каждый раз.
Я замираю и, тяжело дыша, смотрю перед собой. Данилу всякий раз удаётся найти те самые слова, чтобы меня обезоружить.
Это ведь не просто слова успокоения, и он говорит правду? Я хочу, чтобы это было правдой.
– Презервативы здесь уже год без дела валяются, – продолжает Данил. – Могу сказать, что забыл про них, но не хочу врать. Ночью ты пришла, как будто хотела что-то доказать. И себе, и мне. И бывшему, наверное. А это не лучший настрой на первый секс.
– Костя в прошлом, – сиплю я. – Он ни при чём.
– ТЫ говорила о нём половину прогулки. Прошлое не так выглядит.
Я хмурюсь, сфокусировавшись на выдвинутом ящике кухонного гарнитура. Неужели я много о нём говорила? Совсем этого не помню.
– Извини.
– Всё нормально. – Данил разворачивает меня к себе и осторожно выпускает из рук. – Это же мой выбор: проводить время с той, кто ещё не до конца освободился. Мама наверняка бы диагностировала у меня синдром спасателя, но ничего не могу с собой поделать. Когда ты пришла на моё выступление во второй раз, я просто не смог тебя отпустить.
– Что ты такого во мне нашёл? – Я пытаюсь улыбнуться, но выходит слабо. – Я даже близко не дотягиваю до Кати.
– Ты видишь себя иначе, чем я. Не надо сравнивать себя с другими. У каждого своё время цветения. Просто знай, что ты мне нравишься именно такой. Я не стал объяснять всё это ночью, чтобы не вдаваться в очередную демагогию. Итак часто бываю душным.
Тихо рассмеявшись, я опускаюсь на стул. Последствия истерики бесследно исчезли, и теперь я даже готова продолжить завтрак.
– Извини меня, пожалуйста, за крик. Я столько себе придумала, когда увидела презервативы. Подумала, что ты мной побрезговал.
– Ты же меня видела вчера. – Данил шутливо гримасничает. – Я растерялся как подросток.
– Но быстро собрался. – Я отвожу взгляд, перед тем как отпустить комплимент: – Я впечатлена.
– На этой позитивной ноте предлагаю продолжить завтрак. – Бодро предлагает Данил. – На самом деле хорошо, что ты немного поистерила. У тебя было много стресса, и ему нужно было куда-то вылиться.
– Спасибо, – шёпотом выговариваю я, глядя, как он занимает стул напротив и тянется к кофе.
И в мыслях добавляю:
Спасибо за то, что не дал и дальше чувствовать себя ничтожеством.
Спасибо за то, что обнял.
Спасибо за то, что не воспользовался ситуацией.
Спасибо за то, что сказал про цветение.
Спасибо за то, что не стал винить за истерику.
Спасибо за то, что был рядом, когда я получила ту фотографию.
За то, что видишь то хорошее, чего я напрочь не замечаю в себе, но, возможно, когда-то сумею.
29
– Ты как там вообще? – встревоженно тараторит голос Теи в динамике. – Где ночевала? Мы с Владом заезжали к тебе с утра. Дверь на месте, хоть и отпинанная, а вот тебя дома не было.
– Я была у друга, – прикрыв динамик ладонью, я машинально оглядываюсь на Данила, покупающего билеты в терминале кинотеатра. – Со мной все в порядке. Сосед, надеюсь, жив?
– Мы к нему заходили извиниться. Предложили написать на Костяна заявление, но он наотрез отказался. – Сестра вздыхает. – Ну до чего же твоему бывшему-мудаку прет. Хоть бы кто в ментовку на него настучал. Так, а что, кстати, за друг?
– Потом расскажу.
– Интригуешь, коза. Ладно, позвони, как сможешь. Ты где сейчас?
– В кино.
– О! А жизнь-то, смотрю, налаживается.
Я театрально вздыхаю.
– Это как посмотреть. Меня вчера из «Родена» уволили.
– Да ладно?! Почему?
– Потом. – Я улыбаюсь подошедшему Данилу и, торопливо попрощавшись с Теей, убираю телефон в карман. – Можем идти?
– До начала сеанса есть еще двадцать минут, – он касается пряди моих волос и снимает с нее белесый пушок. – Можно посидеть в баре.
– И взять по пятьдесят? – острю я, внезапно вспомнив, что Костя всякий раз пил виски в бизнес-лаунже аэропорта перед вылетом.
– А ты хочешь?
Я громко смеюсь.
– Боже, нет! То, что я дочь алкоголиков, не означает любовь к выпивке.
– Я не имел этого в виду. – Данил кивает на столик с диванами в углу зала. – Пойдем туда.
Я иду за ним и машинально обдумываю, почему тема моего некрасивого прошлого стала так часто и болезненно фонить. Рядом с Костей я не переживала по поводу своих плебейских корней и отсутствия толкового образования. А вот рядом с Данилом вдруг стала.
– Диана!
Я резко поворачиваю голову и чувствую, как каждая мышца в теле каменеет. На нас смотрят Арина и Эрик.
Господи, нет! Как такое возможно? Они ведь живут на противоположном конце города. Что им понадобилось здесь? Почему нам нужно было встретиться именно сейчас, когда рядом находится Данил?
– Привет, – мямлю я, в панике отмечая, что Данил останавливается. Расстояние между нами слишком небольшое, чтобы предположить, что мы пришли не вместе. Это подтверждает растерянно-любопытный взгляд Арины и оценивающий – Эрика.
– Тоже в кино?
Я киваю. Шея гнется с трудом. Сколько времени пройдет, прежде чем об этой встрече станет известно Косте? С учетом того, что они с Эриком лучшие друзья – от силы десять минут.
– А мы за покупками выбрались, – Голос Арины звучит неестественно высоко, выдавая то, что она тоже взволнована неожиданным столкновением. – И подумали заодно что-нибудь глянуть.
Я машинально отшатываюсь назад, потому что Данил протягивает ладонь Эрику и представляется.
– Эрик, – сухо роняет тот в ответ, но руку все же пожимает.
Голова начинает плыть. Это похоже на дурной сон. Теперь и Арина, и ее муж абсолютно точно убеждены, что между мной и Данилом есть отношения, раз уж он так легко о себе заявил. И это при том, что нашему разрыву с Костей нет еще и месяца.
– Ладно, мы пойдем. – Натянуто улыбнувшись, Арина берет Эрика под локоть. – Хорошего вечера. Может, еще увидимся.
Убедившись, что они отошли на достаточное расстояние, я машинально подхожу к столу и сажусь.
Мысли тревожно мечутся. Смотреть кино больше не хочется, как и находиться здесь. Хочется исчезнуть. Зарыться с головой под одеяло и не выглядывать из-под него сутками.
Связи с прошлым обрываются слишком больно и стремительно. Что Эрик с Ариной про меня думают? Что я легкомысленная прилипала, которая легко меняет одного мужчину на другого? И даже если Костя продолжает вести себя отвратительно по отношению ко мне, я не хочу причинять ему боль таким образом. Не хочу, чтобы он думал, что я с легкостью оправилась от разрыва и кинулась во все тяжкие. Я ведь действительно его любила все шесть лет, а теперь он наверняка подумает, что я была с ним из удобства.
– Выбрала что-нибудь? – голос Данила возвращает меня в реальность.
– Можно просто воду.
– Это были ваши общие знакомые?
Я киваю.
– Да. Эрик – партнер по бизнесу и лучший друг Кости. Арина – его жена. Они часто приходили к нам, несколько раз мы вместе ездили отдыхать. В общем, дружили.
– Понятно. Ничего, что я представился?
Мне чудятся холодность в тоне Данила, что заставляет посмотреть на него по-настоящему.
– Ничего… наверное, – бормочу я, встретив его пытливый взгляд. – Просто все произошло слишком быстро и неожиданно… Эрик уже наверняка звонит Косте, чтобы обо всем рассказать.
– Даже если и так – что с того?
Я хмурюсь. Что с того? Лучшие друзья человека, с которым я прожила шесть лет, увидели меня с другим мужчиной и подумали черти-что. Может, для психологически здорового Данила такая встреча ничего не значит, но меня она ранит.
– Просто я никому не хочу причинять боль, – тихо поясняю я.
– Чем быстрее сорвешь пластырь, тем лучше, – жестко произносит он. – Даже если они обо всем ему расскажут, какая разница? Я сторонник того, чтобы после расставания обрывать все связи. Если, конечно, нет детей.
– И ты после расставания с Катей тоже все связи оборвал? – раздраженно переспрашиваю я, уязвленная такой категоричностью. – Отписался от всех ее соцсетей, избавился от всех вещей и перестал здороваться?
– Вещи Катя сама забрала. От соцсетей не стал демонстративно отписываться, но уведомления о новостях скрыл. Здороваться, конечно, не перестану – как минимум из вежливости. То, что умерло, должно быть похоронено.
– Ты очень категоричный, знаешь, – Я смотрю на него с укором.
– Да, я именно такой, – парирует Данил. – Если принимаю решение, пути назад не рассматриваю. И свое мнение я редко меняю. Поэтому все попытки убедить меня в том, что твой бывший не мудак, ни к чему не приведут.
Я поджимаю губы. Где тот милый парень, который обнимал меня утром и готовил завтрак? Как можно быть таким упрямым и непробиваемым и не понимать, что шесть лет отношений не исчезают бесследно? Костя навсегда останется для меня дорогим человеком, как бы ужасно со мной не поступил.
Официант приносит воду, и я получаю возможность спрятаться от Данила за слоями стекла. Я действительно хотела пойти с ним в кино, но сейчас раздражена его непониманием ситуации и испытываю желание уехать.
– Я не мальчик на замену, которого можно прятать. Имей это в виду, когда соглашаешься идти куда-то со мной.
Тут меня осеняет. Кажется, Данила задел тот факт, что я его не представила. Помню, меня саму страшно бесило, когда так делал Костя. Начинал как ни в чем ни бывало болтать со своими знакомым, пока я стояла молчаливым ноунеймом.
Именно это воспоминание заставляет меня почувствовать себя неправой и виновато кивнуть.
– Извини, пожалуйста. Я просто растерялась.
– Извиняю, конечно. – Улыбнувшись в знак того, что все в порядке, Данил кивает себе за плечо. – Теперь можно идти. Осталось пять минут до начала.
30
– Спасибо, – я с благодарностью смотрю на Данила, придерживающего для меня двери кофейни, в которую мы зашли после сеанса.
Он делает это машинально, явно не задумываясь о том, что совершает галантный жест. В то время как я всякий раз млею изнутри, ощущая себя дамой высшего света. Может быть, так проявляется мое скрытое желание чувствовать себя значимой – кто знает. Потому что значимой или важной я себя никогда не считала. Из нас двоих мама всегда выделяла Тею, говоря, что мозгами она пошла в деда и обязательно должна закончить университет. А про меня она, кажется, никогда ничего хорошего не говорила. Хотя вру. Однажды сказала, что ростом и худобой я напоминаю девушек, которые ходят по подиуму, и наверняка могла бы стать моделью. Но с таким дурацким лицом меня, конечно, никуда не возьмут. Это цитата.
– Как твое настроение? – Данил легко касается моей поясницы, направляя к ожидающему нас такси. – Лучше?
– После Бреда Питта гораздо лучше, – шучу я, отмечая, что спустя четыре часа, факт встречи с Эриком и Ариной уже не кажется ужасающим, даже несмотря на то, что я весь сеанс поглядывала на входную дверь в страхе, что в зал ворвется Костя. – И еще я страшно хочу спать.
Данил открывает очередную дверь, на этот раз автомобильную, дожидается, пока я заберусь в салон, и садится рядом.
– Какие планы на завтра?
– Я говорила. Продолжу искать работу.
– В каком направлении собираешься двигаться?
– В том же. – Я досадливо кривлюсь. – Буду пробовать устроиться на ресепшен. Пока я едва ли могу рассчитывать на большее.
Какое-то время Данил молчит, обдумывая что-то, после чего медленно изрекает:
– Знакомому требовался администратор в фотостудию. Завтра узнаю, открыта ли вакансия. Он хотел, чтобы админ также сдавал залы для съемок в аренду и готов платить процент сверху. Как тебе?
Я начинаю нервничать. Если Данил за меня поручится перед кем-то – это двойная ответственность. Вдруг я не справлюсь и подставлю его?
– Эм… Я ведь никогда не занималась продажами, – мямлю я. – Не уверена, что потяну.
– Не узнаешь, пока не попробуешь. Все с чего-то начинают.
– Ну хорошо… – Я робко киваю. – Если вакансия свободна и твоего знакомого не смущает отсутствие опыта, я за.
– Договорились, – Ободряюще улыбнувшись, Данил заводит руку мне за плечи и подтягивает к себе. Я прижимаюсь к нему щекой и вдыхаю его запах, который начинает казаться давно знакомым.
Не отпускает ощущение, что я попала в параллельную реальность, где события происходят с точностью наоборот. Плюсы прошлой жизни становятся минусами в настоящей, а минусы, которые так меня мучили когда-то, напротив, превращаются в плюсы.
Здесь я вынуждена решать свои проблемы самостоятельно, но при этом получаю возможность выбирать себе занятия и досуг. Данил не заваливает меня дорогими шмотками, но при этом не повышает голос, не ругается матом и придерживает дверь, как я всегда мечтала. Костя был против того, чтобы я работала, а Данил, напротив, пытается мне помочь с поиском вакансии.
С одной стороны меня пугает нужда трудоустройства – вернее страшит то, что я непременно облажаюсь, а с другой, мне интересно испытать собственные силы. Вдруг у меня получится и они все ошибались на мой счет.
– Ты почти не ругаешься матом, – невпопад озвучиваю я то, о чем часто думаю. – Хотя на выступлении ругался как сапожник.
– Это только при тебе. – Смешок Данила вибрирует у меня под ухом. – Говорю же, я обожаю материться. Ни одно слово не звучит так сочно, как «блядь» или «ебанный».
– То есть ты при мне сдерживаешься?
– Вообще при девушках. Но при тебе стараюсь особенно.
– Понятно. – Я снова опускаю голову ему на плечо и прикрываю глаза. В голове в сотый раз вспыхивает все тот же вопрос: что Данил такого во мне разглядел, раз пытается быть лучше, чем является? Это кажется непостижимым. Что кому-то хочется быть лучше, ради такой как я. Обычной, ничем не выдающейся.
–
По мере приближения к дому я начинаю жутко нервничать, боясь, что разъяренный Костя караулит нас возле подъезда. Однако, когда такси сворачивает во двор, его мерседеса, как и его самого, нигде нет.
– Ну что? Провожу тебя до этажа и поеду? – Данил, вышедший из машины, смотрит на меня вопросительно.
Мне чудится, что так он намекает на приглашение в квартиру, и это повергает меня в растерянность. Если я приглашу его войти, секс с девятностопроцентной вероятностью случится, а это стократно усилит чувство необъяснимой вины перед Костей, которое и без того мучает меня после столкновения с Эриком. Со временем оно безусловно пройдет – но на это нужно время.
– Провожать до этажа необязательно, – я улыбаюсь как можно непринужденнее, чтобы Данил не думал, что я хочу от него избавиться. – Если бы Костя здесь был, мы бы уже об этом знали. Поезжай домой, ладно? И спасибо тебе за все. И за кино, и за ночевку.
Решив взять прощание целиком в свои руки, я встаю на цыпочки и мягко касаюсь его губ. Это не страстный поцелуй изнемогающих от похоти любовников, но и не дружеский чмок. Я задерживаюсь достаточно, чтобы распробовать вкус его кожи и впитать мятно-кофейный запах дыхания. Руки Данила опускаются мне на талию и коротко прижимают к себе, отчего низ живота окатывает жаром. В памяти как по щелчку оживает кадр того, как он переворачивает меня на спину и проталкивает ладонь между ног.
– Я пойду, – шепотом говорю я, отстраняясь. – Спокойной ночи.
Данил хрипловато откашливается и тоже отступает назад.
– Позвоню тебе завтра.
Я замечаю, как он накрывает ладонью молнию на джинсах и мысленно ликую. Приятно, что даже такие невинные прикосновения действуют на него вот так.
Помахав ему на прощанье, я захожу в подъезд и замираю, чтобы как следует вслушаться в тишину. В воздухе, отдающим плесенью и запахом дешевого табака, нет ни намека на присутствие Кости. Если бы он был здесь, он бы непременно расхаживал из стороны в сторону или разговаривал по телефону. Так что, да: путь к квартире однозначно свободен.
Торопливо поднявшись по ступеням, я выхожу на лестничную площадку и шокированно застываю. У моей двери свалена груда мусорных мешков.
С колотящимся сердцем я подхожу к одному из них, осторожно заглядываю внутрь и обнаруживаю цветной ворох одежды. В левой половине груди мучительно сжимается. Дрожащей рукой извлекаю первую попавшуюся вещь и чувствую, как в глазах начинает печь.
Это платье Костя купил в Дубай Молле со словами, что оно почти не прикрывает задницу и ему будет удобно меня в нем трахать. Теперь это переливающийся кусок ткани за две тысячи баксов варварски разорван пополам.
Второй мешок забит обувью. У пары туфель, что лежит сверху, каблуки отломаны от подошвы и торчат в разные стороны, словно кто-то колотил ими по полу. Или в стену. Там же находится записка с одним единственный словом, выведенным с таким нажимом, что бумага в нескольких местах порвалась.
Блядь.
Слово, которое так нравится Данилу, и которое Костя обычно использует в качестве междометия и только в редких случаях, чтобы выразить свое крайнее презрение в адрес женщины.
Заткнув истеричное всхлипывание ладонью, я опускаюсь на колени и отползаю к стене. Легкие дерет от першащей боли – словно наглоталась битого стекла.
Блядь – это Костя написал обо мне. Эрик, разумеется, ему все рассказал. и теперь разрыв между нами стал окончательным и двусторонним. То, что Костя передал вещи, означает, теперь и я для него умерла.
И это конечно к лучшему, потому что я все равно не собиралась его прощать, но черт… Сейчас мне так плохо, что кажется тронь я щеки – увижу не слезы, а кровь.
