Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
10
– То есть опыта работы у вас, по сути, нет… – повторяет женщина, ощупывая меня взглядом с рвением сотрудника службы досмотра. Её взгляд в который раз задерживается на кулоне из розового золота и, скатившись по свитшоту, останавливается на кольце из того же набора. – А почему вы выбрали вакансию именно нашего СПА-комплекса?
– Подумала, что смогла бы быстро освоить вакансию администратора, – неуверенно отвечаю я, ощущая себя не в своей тарелке от такого пристального разглядывания. – И в объявлении вы указали, что берёте людей без опыта.
– Да, это так. Но я хочу понять, для чего вам работа и почему именно у нас?
Я нервно сплетаю пальцы. Что за странные вопросы она задаёт? Для чего мне работа? Очевидно, чтобы не умереть с голоду, когда баланс карты приравняется к нулю.
– Работа мне нужна, как и всем. Чтобы зарабатывать деньги. Ваш СПА-центр выглядит…
– Не скажешь, что вы нуждаетесь в деньгах, – перебивает женщина. – Вы больше похожи на нашу постоянную посетительницу, чем на ту, кто хочет заработать. Вы видели оклад, который мы предлагаем? Он самый что ни на есть средний.
Я почти готова улыбнуться. Бывало, Костя за один вечер в ресторане тратил столько же. Но при этом у меня никогда не было излишка собственных денег. Раз в месяц он перечислял мне определённую сумму на карту, которой хватало на такси, продукты и мелкие нужды. Вещи и украшения всегда оплачивал он сам.
– Внешний вид ведь бывает обманчив. – Я заставляю себя не отводить взгляд. – Если я здесь, значит, меня устраивают и вакансия, и зарплата.
Мне кажется, что я привела железный аргумент, однако у женщины напротив другое мнение на этот счёт. С самого начала собеседования меня не отпускает мысль, что я не понравилась ей ещё до того, как успела поздороваться, и с каждой минутой я убеждаюсь в этом ещё больше.
– Диана, давайте я скажу вам как есть, – тоном, полным снисходительности, произносит она. – Как старший администратор, я не заинтересована в текучке кадров. Нам нужен сотрудник, который останется минимум на год или два. А глядя на вас, я такого человека не вижу. Вы простоите за стойкой ресепшена месяц, получите не самый большой оклад и решите, что вам это не нужно…
– С чего вы это взяли? – пытаюсь возразить я.
– Я работаю здесь с момента открытия, и мне достаточно пятиминутного общения с человеком, чтобы понять, задержится он у нас или нет. В прошлом году к нам устроилась одна девушка. Приехала на «Мерседесе», в резюме указала, что не хочет зависеть от родителей и хочет зарабатывать самостоятельно. Ушла ещё до истечения испытательного срока, потому что один из ВИП-клиентов недостаточно уважительно с ней разговаривал. Три месяца назад уволилась другая. Вы даже внешне чем-то похожи… – Взгляд женщины неприязненно пробегается по моим волосам. – Несколько недель играла в гляделки с одним из клиентов и в итоге своего добилась. Он предложил встречаться, и она сбежала от нас, сверкая пятками.
Я чувствую поднимающиеся гнев и обиду. Зачем сравнивать меня с другими девушками, даже если у нас похожая внешность? Я просто хочу здесь работать, и всё.
– Меня не интересуют отношения, и у меня нет богатых родителей. Мне действительно нужны работа и деньги, чтобы платить за квартиру и покупать продукты. Это моя единственная цель.
– Эти девочки тоже так говорили, – скорбно парирует женщина.
– Я так понимаю, убеждать вас в обратном дальше не стоит? – мечась между желанием заплакать или разораться, переспрашиваю я.
Она одаривает меня приторно-сочувственной улыбкой.
– Увы. Попробуйте поискать счастья в другом месте.
– Сука! – беззвучно выдыхаю я, стремительно вылетая из кресла.
– Мерзкая гадина, – говорю уже вслух, стоя на крыльце и жадно втягивая в себя фруктовый дым вейпа.
Могла бы просто сказать, что в случае положительного ответа они сами мне перезвонят, как сделали в клинике. Но нет, этой злобной калоше в дурацком красном костюме необходимо было во что бы то ни стало меня унизить, рассказав, что девушки вроде меня способны только водить дорогие тачки и кокетничать с мужиками.
Как она там выразилась? «Играла в гляделки с клиентом и наконец своего добилась»? Та девушка что, загипнотизировала бедолагу из-за стойки против его воли? Откуда взялась неприязнь к представительницам своего же пола?
И я тоже идиотка. Не нужно было пытаться выглядеть презентабельно и надевать украшения. Возможно, тогда бы этой курице не пришло в голову мне завидовать.
В глазах снова начинает щипать от слёз, и приходится запрокинуть голову, чтобы они не потекли.
Последние три дня я нахожусь на грани истерики. Мне больно от всего: и от вероломства и жестокости Кости, который даже не видит нужды по-настоящему раскаяться и попросить прощения за сделанное, а лишь ждёт, когда я сломаюсь и приползу к нему на коленях; и от грызущего одиночества по ночам, в котором оживают все мои страхи… От того, что новая жизнь не спешит раскрывать свои объятия и уже третья попытка устроиться на работу проваливается.
Из медицинского центра мне так и не перезвонили, а собеседование в бизнес-центре закончилось предложением секса. Из кабинета владельца я вышла оплёванной. Этот грузный пятидесятилетний мужик с кольцом на пальце даже не заглянул в моё резюме, а сходу спросил, есть ли у меня парень. А после отрицательного ответа заявил, что вакансия секретаря включает сверхурочную работу по вечерам, которая будет щедро оплачиваться. Его не интересовали ни мои навыки работы с компьютерными программами, ни образование. Он, как Костя и злобная идиотка из СПА-центра, видел во мне лишь резиновую куклу.
– Привет… – шмыгнув носом, я прижимаю телефон к уху. – Как дела?
– У меня-то в порядке, – бодро отзывается Тея, щёлкая пальцами по клавиатуре. – А у тебя как? Как собеседование?
– Не очень. – Оторвавшись от ступеней, я бреду по парковке в сторону проезжей части. – Я не понравилась старшей администраторше, потому что, по её мнению, я сбегу, как только найду себе спонсора.
– Так это же самая настоящая предвзятость! – возмущённо фыркает сестра. – То, что ты красивее неё, не значит, что у тебя нет намерений добросовестно работать.
– Она даже слушать меня не хотела. Просто упивалась навешиванием ярлыков.
– Ну и хрен с ней. Хорошо, что ты не стала тратить время и проходить у них стажировку. Эта грымза всё равно бы тебе житья не дала. Костян не звонил?
– Он же у меня в блоке, – напоминаю я, ощущая болезненное ёканье в груди при упоминании его имени.
– Тю! Это была проверка. Вдруг ты вынула его из чёрного списка.
– Нет, конечно, – бормочу я, ощущая прилив стыда оттого, что вчера действительно хотела это сделать.
Я так злилась на того мужика за мерзкий подкат, что первым непроизвольным желанием было рассказать об этом Косте. Он бы никогда этого просто так не оставил. Спросил бы адрес этой конторы и разнёс бы извращенца в пух и прах.
Но в итоге сдержалась, и слава богу. Да, я была бы отомщена, но какой ценой? Костя бы не преминул напомнить, что без него я никто. А именно так он и считает. А я не хочу больше быть никем: ни в его глазах, ни в чьих-то других.
– В общем, надо подредактировать твоё резюме, – возвращает меня на землю голос Теи. – Поэтому приезжай сегодня к нам. Вместе покумекаем.
11
– Вот эту строку о том, что нигде и никогда не работала, нужно убрать, – убеждённо заявляет Тея, отхлёбывая вино. – Ты же устраивалась в кафе до того, как Костян нарисовался. И за кассой смотрела, и столы обслуживала, и в помещении убирала. Так что пишем: последнее место работы – 2019 год, кофейня «Арабика», должность – администратор.
– Я была официанткой, – напоминаю я. – И кофейня называлась «У Давида».
Сестра закатывает глаза.
– Вот всему тебя учить надо! Нам нужно составить резюме под стать твоей внешности. Чтобы снобы, вроде той тётки, увидели в тебе серьёзного кандидата. Кого бы ты наняла: официантку в кафе с дурацким названием «У Давида», или администратора кофейни «Арабика»?
– Но они ведь попросят контакты бывшего работодателя. – Я засовываю в рот ломтик сыра и тоже тянусь за вином. Энтузиазм Теи и уютная атмосфера их с Владом кухни действуют расслабляюще, постепенно стирая неудачи сегодняшнего дня.
– То кафе всё равно давно снесли, – отмахивается Тея. – И неужели ты думаешь, что кто-то перезванивает бывшим работодателям? Если переживаешь – можешь дать номер Влада. Он представится владельцем и расскажет, что таких администраторов, как ты, нужно хватать, не глядя.
Прикрыв глаза ладонью, я смеюсь её находчивости. Мы ведь родные сестры. Почему же я не такая бойкая и неунывающая? Закономерно, что у Теи в жизни всё идёт так, как надо: есть уютный дом, любящий и заботливый муж, хорошая работа и совершенно здоровая психика. Тогда как у меня, как сказал бы бывший банкир из мема, нет «Ни-ху-я».
– А Влад, кстати, где?
– В спортзале. Искусственный интеллект составил программу тренировок, которую он теперь каждый день тестирует. – Сестра досадливо вытряхивает в себя остатки вина. – Как будто к соревнованиям по бодибилдингу готовится, ей-Богу. Бесит.
– Он же ради тебя старается. Хочет быть в форме.
– Ну конечно.
То, что Тея, кажется, не на шутку злится на Влада, вызывает во мне улыбку грусти. Вот уж действительно, люди порой не ценят того, что имеют. Какая разница, сколько раз в неделю он тренируется, если уже столько лет продолжает носить её на руках? Если настолько не сомневался в своём желании быть с ней, что почти сразу сделал предложение и заявил, что готов к детям? Если отказывается ужинать без Теи, смотрит с ней мелодрамы и в постели готов довольствоваться ей одной?
И словно в подтверждение моих мыслей из прихожей доносится хлопок двери.
– Вернулась фитоняшка, – ворчит Тея, поднимаясь из-за стола. – Сейчас будет бесперебойно мести котлеты.
Я с грустью смотрю на часы. Половина девятого. Как бы мне не хотелось ещё погреться в тепле чужого семейного очага, пора вызывать такси. Надо отредактировать резюме и пораньше лечь спать.
Планы на завтра: найти в себе силы продолжать ходить по собеседованиям и не раскисать в случае отказов.
– Привет, Диан! – появившийся на кухне Влад занимает собой половину пространства. Широкоплечий и высоченный, он действительно больше походит на спортсмена, нежели на востребованного айти-специалиста. – Как дела?
– В порядке, – отвечаю я, глядя, как он открывает холодильник и задумчиво изучает его внутренности. – Составляли мне резюме.
– И как, удачно?
– Можешь не отведать, – советует Тея, плюхаясь рядом. – У Влада сейчас все мысли о том, что он может проглотить. Вот когда поест, можно с ним по-человечески разговаривать.
– Значит, придётся отложить этот разговор до лучших времён, – замечаю я, поднимаясь. – Я уже вызвала такси.
Сестра пытается протестовать, напоминая, что я обещала попробовать её фитнес-котлеты, но всё же сдаётся и идёт меня провожать. Она выглядит так, будто не на шутку расстроена моим уходом, но, скорее всего, мне просто кажется. Я помню о темпераменте Влада: как только дверь за мной закроется, он повалит Тею на стол.
Правда, когда я сажусь в такси, забота об интимной жизни сестры сменяется эгоистичным желанием вернуться обратно и просидеть до момента, пока не клонит в сон.
Сумерки – по-прежнему мой главный враг, так как их приходом особенно больно фонит одиночество. Каждый день я пытаюсь нащупать опору под ногами, но у меня не получается. Собственные ноги представляются слишком немощными и слабыми, а опоры в лице Кости рядом больше нет.
Чтобы отвлечься от накатывающей тоски, я открываю свои соцсети. Проматываю ленту друзей и перехожу к кружкам историй. Ставлю сердечко под роликом с хаски, резвящимися в траве, машинально перехожу к следующему видео и каменею при виде знакомых лиц.
На первых кадрах Эрик и Костя лежат на шезлонгах возле бассейна и курят кальян. Певучий голос Арины за кадром вещает о том, что они с мужем приехали к другу на дегустацию вина, привезённого из Португалии.
Костя, что, успел слетать в Португалию?
Я лихорадочно всматриваюсь в мелькающую панораму в попытке выяснить, кто ещё находится в доме. В красной футболке – Максим, тот самый идиот, уронивший подарочный торт, ещё Андрей, двоюродный брат Кости, а это…
Я до скрежета стискиваю зубы, ощущая, как барабанный бой сердца сотрясает грудь. Узкая полоска плавок, утонувшая в пухлой загорелой заднице, наращенная чёрная пакля, разметавшаяся по спине, и вульгарный смех. Ну разумеется, шлюха Надя тоже там. Пасёт освободившийся член хозяина дома.
Нетвёрдой рукой я нащупываю кнопку стеклоподъёмника и опускаю окно в попытке побороть удушье. Как же это, чёрт возьми, несправедливо, что мне настолько плохо, в то время как Костя продолжает жить как ни в чём не бывало. Курит кальян и развлекается в компании шлюх и друзей. Неужели все эти шесть лет совсем ничего для него не значили? Неужели наши отношения всегда были игрой в одни ворота?
– Здесь налево, – бормочу я, поймав вопросительный взгляд водителя. – Третий подъезд.
Смахнув выкатившуюся слезу, снова разблокирую экран и нахожу в поисковике страницу Данила, помня, что в его ленте был размещён анонс следующего выступления.
Выясняется, оно состоится уже завтра, что меня более чем устраивает. Раз уж стендап оказался единственным действенным способом поднять себе настроение, попробую использовать его.
12
Бодрствовать в моей новой жизни становится ещё сложнее, чем погружаться в сон.
Страшно подумать, что время моей личной трагедии могло прийтись на осень, если даже солнце, щедро озаряющее стены моей крошечной кухни, ощущается недружелюбным и давящим. Слишком уж его оптимизм контрастирует с беспросветной тоской в моей душе и тем самым раздражает.
Сняв овсянку с плиты, я выкладываю её на тарелку и принимаюсь жевать. Аппетита нет совсем – я ем просто потому, что надо. Если нам с Костей доведётся встретиться, не хочу, чтобы он видел меня болезненно тощей и решил, что причина в нём.
С момента моего ухода прошла уже неделя, но легче всё никак не становится. Даже наоборот, с каждым днём мне всё хуже.
Шок, гнев и неприятие того, что он сделал, служившие противоядием от моей любви к нему, начинают замещаться кадрами из прошлого. Вчера перед сном я вдруг вспомнила, как устроила истерику на отдыхе из-за того, что Костя в одиночку ушёл на завтрак и не удосужился меня разбудить. Он пытался свести это к шутке, но я настаивала, что он повёл себя как эгоист и обязан извиниться.
А ещё мы как-то три дня не разговаривали, потому что Костя, забыв о нашей четвёртой годовщине, допоздна проторчал в офисе и по возвращении домой сразу завалился спать.
Что за дурочкой я была? Сейчас это кажется такими пустяками.
Ещё отчего-то вспоминается много хорошего. Например, как мы занимались сексом в уличном джакузи, и Костя впервые сказал, что меня любит. Я помню этот момент до деталей: как багряно-золотой свет заходящего солнца падал на его лицо и отражался в его зрачках, и как я задала тот самый вопрос и затаила дыхание.
– Скажи, пожалуйста, честно, Костя. Что ты чувствуешь ко мне?
Ответ запечатлён в моей памяти очень чётко, потому что многократно проигрывался на повторе.
– Я провожу с тобой всё свободное время, и мы ебёмся как кролики. Ты единственный человек, которому я рассказываю, как прошёл мой день. Конечно, я тебя люблю.
Понятия не имею, для чего это всё снова всплывает в моей голове. Любые его слова потеряли своё значение после того, что случилось. Насколько же нужно себя не любить, чтобы даже самую малость скучать по нему? И для чего в сотый раз грызть себя за эпизоды, в которых я была не совсем права? Едва ли истерику в отеле можно сравнивать с ситуацией, где член чужого мужчины с разрешения Кости раздирает мой анус. Вот об этом мне нужно помнить, а не о том, что когда-то у нас было всё хорошо.
В обед меня ждёт собеседование на должность администратора в один из самых модных ресторанов города. Я оставила его на крайний случай, так как велик риск нарваться на знакомых. Костя не слишком любил это заведение, потому что, по его мнению, «у повара руки из жопы растут», а вот остальные его приятели «Роден» обожали.
Поэтому мне сложно определиться с чувствами, когда после небольшого диалога и беглого просмотра моего лже-резюме управляющий уточняет, как скоро я готова приступить к работе. С одной стороны, я рада, что не получила очередного отказа, а с другой… Каково мне будет с дежурной вежливостью улыбаться Арине, с которой мы ещё недавно распивали шампанское на крыше «Хайят», и провожать её к столу?
Разумеется, пара минут неловкости не идёт ни в какое сравнение с голодом и просроченной квартплатой, так что я обещаю выйти в понедельник. И пусть стажировка не гарантирует дальнейшей занятости, из «Родена» я ухожу с мыслью, что наконец получила работу.
По возвращении домой я, немного повеселев, приступаю ко второй части плана: купить билет на выступление Данила. И тут выясняется, что на шоу – полный солд-аут, и единственное оставшееся место – за общим столом на самом дальнем ряду. Видимо, не я одна ищу способ поднять себе настроение в вечер пятницы.
Что ж. Что было плохо для спутницы Кости, вполне сгодится для девушки, самой зарабатывающей себе на жизнь. Пусть будет общий стол и паршивое место на галёрке.
С такими мыслями я решительно нажимаю кнопку «купить».
***
Клуб «Импульс» оказывается полной противоположностью подвалу, где я была в прошлый раз. Атмосфера здесь – чистый гламур с привкусом элитарности: вместо пивной вони в воздухе витает аромат «Килиан» и запах дорогой кожи, а на входе стоит не качок в растянутой футболке, а представительный мужчина в смокинге и с планшетом.
– Шоу уже началось, – констатирует он очевидное, наводя камеру на мой электронный билет.
– Да, знаю… – От волнения и спешки я переминаюсь с ноги на ногу. – Я еду с другого конца города, а там жуткие пробки…
– Ваш стол под номером тридцать пять, – монотонно продолжает он, игнорируя мои объяснения. – Желаю хорошего вечера.
Сглотнув прилив нервозности, я ныряю за бархатную штору. Зал погружён в серые тона полумрака, и единственное яркое пятно – это Данил в толстовке с логотипом английского футбольного клуба. Судя по взрывам хохота после каждой сказанной им фразы, публика уже прилично разогрета.
«Извините», – бормочу я, поймав недовольный взгляд губастой блондинки, чью крошечную Louis Vuitton ненароком задеваю. Публика здесь впрямь совершенно иная и напоминает гламурный сходняк комедийного шоу, транслируемого на федеральном канале.
«Да что с тобой не так, Диана? – мысленно вопрошаю я, поднимая сумку с пола и возвращая её владелице. – Сидеть в душном подвале тебе не понравилось, здесь тоже нашла, к чему придраться. С таким подходом ты не скоро научишься заново радоваться жизни».
– Соцсети – это отдельный вид ада, – доносится со сцены бодро-насмешливый голос Данила. – Там мы все участники реалити-шоу под названием «Посмотрите, как я не страдаю». Запомните: чем счастливее человек выглядит в соцсетях, тем чаще его психолог меняет тачки. Кстати, вы слышали…
Он запинается, заставляя смеющийся зал недоумённо затихнуть.
– Прошу прощения, – шепчу я мужчине с торчащими коленями и торопливо поворачиваюсь к сцене. Мне, как и многим, хочется выяснить, почему Данил вдруг замолчал.
В груди пронзительно ёкает, а в голове проносится сотня мыслей, самая связная из которых: "Да ладно? Из-за меня?"
– Так… – Оторвав от меня взгляд, Данил прочищает горло и тянется к бутылке с водой. – От неожиданности забыл, о чём хотел сказать. Увидел девушку, которая продинамила меня на прошлой неделе… – Это объяснение вызывает новую волну смеха в зале. – Привет, Диана!
Он салютует мне ладонью, заставляя зрителей с любопытством закрутить головами, а меня – густо краснеть.
– Ты поэтому так далеко забралась? Чтобы я тебя не доставал? – Данил прикладывает ладонь к груди – жест, уже знакомый мне по прошлому выступлению, и ослепительно улыбается. – Поздно, милая. То, что ты пришла на шоу ещё раз, для меня равносильно «да».
13
– Мой любимый момент сегодняшнего выступления – это когда я сказал: «представьте, что у вас нет денег», и в зале повисла неловкая пауза. – Данил запрокидывает голову и разражается своим фирменным смехом. – Видно, для большинства здесь это чересчур безбашенная фантазия. Ну, что, на этом я буду заканчивать. Если шоу вам понравилось – отлично. Если нет… – он театрально разводит руками. – Поздравляю, у вас отличный вкус. Просто он не совпадает с вкусами девяноста восьми процентов населения. Всех обнял-приподнял, друзья! Пока!
Когда зал топит его в дружных аплодисментах, я ещё раз убеждаюсь, что Данилу под силу найти контакт даже с самой притязательной аудиторией. Гламурный бомонд хлопает ему с тем же рвением, что и те молоденькие девчонки в дешёвых джинсах.
Правда, в отличие от предыдущего выступления, сегодня Данил почти не импровизировал с залом. Формат выступления был выстроен в качестве монолога, что, впрочем, не помешало мне от души повеселиться. Собственное умение так громко и долго смеяться стало для меня сюрпризом. Обычно, когда мне хорошо или весело – я просто улыбаюсь, но не хохочу.
Свет в зале загорается, и сразу несколько зрительниц моментально устремляются к торцу сцены, где стоит Данил вместе с парнем из съёмочной бригады. Одной из первых к нему подходит та самая губастая блондинка, чью сумку я уронила.
Оценив, с каким кокетливым изяществом она стучит его по плечу и с какой приветливой улыбкой он к ней оборачивается, я стремительно поднимаюсь с места.
«Надумала присоединиться к толпе его фанаток? – мысленно журю себя. – Если нет, тогда чего расселась? Шоу подошло к концу, так что можно с чистой совестью ехать домой».
Решив ни под каким предлогом больше не смотреть на сцену, я пробираюсь к выходу сквозь ряды пустеющих столов.
«А когда у тебя следующее шоу?» – долетает до меня ласковое женское воркование.
«Видела тебя в «Джанго» на прошлой неделе. Ты там тоже тренируешься?»
Интересно, у скольких девушек он просит телефонные номера после выступлений, – раздражённо думаю я, сфокусировавшись взглядом на спасительной бархатной шторе. – Может, это фишка такая, чтобы билеты лучше продавались? Раз уж даже я купила последний.
– Диана!
Звучный оклик заставляет меня застыть как вкопанной в паре метров от выхода. Сердце начинает частить, и первым желанием, идущим вразрез с предыдущими, становится притвориться глухой и ускорить шаг.
Настолько по-идиотски я себя, разумеется, не веду. Медленно оборачиваюсь и смотрю на приближающегося Данила. В его руке зажата смятая бутылка воды, которая была с ним ещё на сцене, волосы и лицо мокрые от пота.
– Привет… – Подойдя вплотную, он моментально втягивает меня в кокон своего внимания и тем самым оставляет снаружи остальной мир. – Снова сбегаешь?
– То, что я не стою в очереди за автографом, не значит, что я сбегаю, – возражаю я.
Я смотрю, как его рот растягивается в ослепительной улыбке, и думаю, что фанаток можно понять. Это большая редкость, чтобы парень с таким лицом был не только высоким, но и с отменным чувством юмора, и к тому же далеко не глупым. И что немаловажно, у Данила отлично поставленный голос. Не писклявый, не тонкий, а по-хорошему мужской.
– Ну что за вечер, а? Ты не только пришла сюда, но ещё и ревнуешь.
И пока я пытаюсь придумать достойный ответ на это смехотворное обвинение, он оборачивается, чтобы помахать группе своих почитательниц, всё ещё ожидающих его у сцены.
– Девушки, я пойду! Желаю хорошего вечера!
Реакция люксовых поклонниц мало чем отличается от «бюджетных». По крайней мере взгляды, которые они мечут в меня, такие же ревностные и разочарованные.
– Подождёшь меня пару минут? – Данил кивает на небольшой тёмный коридор рядом со сценой. – Только умою лицо и сменю футболку.
Я растерянно переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как реагировать. Данил ведёт себя так, будто у нас есть какая-то договорённость, тогда как я пришла сюда просто, чтобы отвлечься.
– Здесь через дорогу есть кафе, – поясняет он, заметив моё замешательство. – Зайдём туда. Не переживай, программа та же: просто поболтать.
– Дань! – из-за шторы выныривает лысая мужская голова. – Там с тобой управляющий клуба хочет переговорить…
Данил решительно качает головой.
– Я не могу сейчас. У него же номер мой есть? Пусть позже наберёт.
Подозреваю, Данил отказался от встречи из-за меня, а потому, когда его вопросительный взгляд снова обращается ко мне, решаю быть великодушнее.
– Иди переодевайся. Я здесь подожду.
Он скептически щурится.
– Ты ведь не уйдёшь?
Я представляю, как улепетываю, стоит Данилу скрыться из вида, и от этой картины прыскаю смешком.
– Нет. Я не настолько трусиха.
– Верю, – заключает он. – Хорошо. Я быстро.
«Это его девушка?» – долетают до меня приглушённые голоса, стоит ему скрыться в чернеющем коридоре.
«Фарид говорил, что у него никого нет».
«У него была, но они расстались год назад. Катя Симак зовут. Луиза её знает».
Вызвав у себя избирательную глухоту, я отхожу подальше и выдыхаю воздух мелкими рваными порциями. Тело колотит нервный озноб. Я и сама не до конца понимаю, что делаю.
Для чего согласилась дождаться Данила, ведь очевидно, что его интерес не праздный, а любой мужской непраздный интерес я привыкла осекать. Да, Кости больше нет, но мне по какой-то причине кажется, что я всё ещё не имею права…. Возможно, потому что прошло совсем мало времени.
– Ну что? – Данил снова возникает рядом, обдавая меня запахом чистоты и мяты. – Ты все еще здесь. Не передумала?
Я встречаю его внимательный взгляд и отчего-то испытываю потребность сказать правду, несмотря на то, что в общении с внешним миром привыкла к минимальной искренности.
– Была очень близка к этому. Но ты, к сожалению, действительно быстро переодеваешься.
– Я всегда знаю, когда стоит ускориться, – скалится Данил, кажется, ничуть не расстроенный моим признанием.
Складывается впечатление, его самооценке вообще никак не вредят отказы, тогда как Костя, напротив, считал, что если женщина отвергает мужские ухаживания – это повод навсегда забить на неё хер. Это, разумеется, тоже цитата.
