Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
38
Дважды прокрутив замок, я рву на себя дверь и молча смотрю на Костю. Он резко останавливается и оглядывает меня с головы до ног, словно сканирует изменения.
– Привет. Почему не отвечаешь?
Он абсолютно трезвый, очень серьезный. Таким, как сейчас, я его особенно любила. Это и есть настоящий Костя: собранный, немного задумчивый и почти не матерящийся.
– Потому что не вижу смысла, – тихо отвечаю я, переступая с ноги на ногу.
– Все? – Пытливо сощурившись, он запускает ладонь в задний карман джинсов и выуживает пачку. – Вычеркнула меня из жизни?
Левую половину груди прокалывает болью. Почему он никак не избавится от дурацкой привычки курить? И неужели считает, что я хотела нашего расставания? Я, черт возьми, его любила больше всего на свете!
– Странные вопросы ты задаешь, если учесть пакеты с вещами и записку.
– А хули мне было делать? – бормочет Костя, чиркая зажигалкой. – Пока я голову ломал, как с тобой помириться, ты по кинотеатрам расхаживаешь с этим щеглом. Как уж его там зовут?
Выпустив струю дыма, он зло сплевывает.
– Дани-ил?
– А пока ты ломал голову, как помириться, Надя тебе очевидно помогала, – защищаюсь я, мысленно презирая себя за трепет, возникший от мысли, что ему не все равно. Что все это время Костя о нас думал.
– Да не трахал я ее, – Костя презрительно кривится. – Хотя я пиздец как взбесился, когда Эрик мне рассказал про твою свиданку. Если тебе интересно, я хотел назло эту дырку выебать, но у меня ни хера не встал.
– У тебя и не встал? – Я крепко обнимаю себя руками, чтобы защититься от картины того, как Надя и Костя трахаются. – Что-то сомневаюсь.
– Я тебе как есть говорю. – Глубоко затянувшись, Костя сверлит взглядом мою переносицу. – Она сосать мне пыталась, минут десять во рту гоняла вялого. В итоге я ее из тачки выпнул и один домой поехал бухать.
– Она прислала мне вашу фотографию, – обвинительно вылетает из меня. – У тебя в машине.
Брови Кости взлетают в неверии, которое он едва ли стал разыгрывать.
– Вот пизда тупорылая. И главное на хера? Ей бы все равно ничего не светило.
– Еще скажи, что у тебя месяц никого не было, – бормочу я, отчаянно желая поверить в то, что так и было. Пусть это ничего для нас не меняет, но это бы дало понять, что я для Кости особенная.
– Отвечаю, не было. Уж блядь после того, как ты с другим хуем шарахалась, я бы точно не стал скрывать. Ты трахалась с ним?
Я молча качаю головой.
– А что тогда? Просто за ручки держитесь?
Даже несмотря на недавнюю ссору, мне кажется нечестным обсуждать Данила. Костя начнет его материть, а Данил этого точно не заслужил.
– Для чего ты пришел? – тихо, но твердо спрашиваю я.
– А ты сама не видишь? – Нахмурившись, Костя нервно стряхивает пепел. – Херово мне без тебя. Каждый день ломает.
Глаза стремительно намокают, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы как следует проморгаться. Разве не это я хотела все это время услышать? Наверное, да. Но, черт, как же больно.
– Мне тоже временами бывает плохо. Но я не могу забыть того, что ты сделал…
– Да бля-я-ядь! – раздраженно рявкает Костя. Правда, сейчас выглядит он так, будто злится больше на себя, чем на мои слова. – Я же бухой был и понятия не имел, что ты так закусишься… Думал, по кайфу будет обоим… Это ведь не телка даже, чтобы приревновать, а мужик… Разве не все девки о таком втайне мечтают?
– А ты меня спросил?! – взвизгиваю я. – Хочу ли я? Вот так, без предупреждения? Это ведь было самое настоящее насилие!
– Блядь, кис… – Костя шагает ко мне, но сразу же останавливается. – Ну извини меня, ладно? Я ступил, признаю. Перегнул палку. Если бы я еще трезвым был, то наверняка остановился. А тут бухал до одури и член колом стоял.
Накрыв намокшие глаза ладонями, я трясу головой в протесте.
– Я не знаю, смогу ли когда-то это забыть. Я ведь тебе доверяла…
– Ну так у нас теперь один в один. Я блядь в жизни не мог подумать, что ты так легко променяешь меня на первого смазливого хуя.
Я молча смотрю в пол. И без того хлипкие защитные стены трещат по швам. Чтобы искусственно укрепить оборону, я воспроизвожу в памяти сцены того кошмарного утра. Сипящее мужское тело сзади, горящие азартом глаза Кости, боль, страх, чувство преданности и унижение. Еще недавно эти кадры были мучительно-яркими, но сейчас поблекли и стали черно-белыми.
– Приглашаю тебя на свидание, – вдруг хрипло произносит Костя. – Куда захочешь. Хоть в рестик, хоть кино.
Растерянно заморгав, я вскидываю глаза. Я не ослышалась? Он хочет, чтобы мы пошли на свидание? После всего?
Я молчу слишком долго, отчего Костя начинает хмуриться.
– Не хочешь? Просто свидание. Членом размахивать не буду.
– Не знаю… – бормочу я, вцепившись в дверную ручку.
В голове так много мыслей… О Даниле, и о том, что один короткий разговор не должен так сильно на меня влиять… О том, что Костя очевидно все это время страдал не меньше меня, и о том, что я впервые чувствую себя сильнее.
– Тачка внизу… – кивнув себе за плечо, он сминает зажженный окурок в пальцах. – Наряжаться не обязательно. Ты в любом тряпье выглядишь охуенно.
Так легко согласиться. Перестать наконец прилагать усилия, терпеть и мучиться… Просто расслабиться и позволить течению себя нести. Нет ничего криминального в простом походе в кино или ресторан. Данил так запросто от меня отказался, а это всего лишь свидание.
– Я не могу, Костя… – выдавливаю я, попятившись назад. – Я так старалась научиться жить без тебя. Это будет неправильно…
– Диан… – Костя делает быстрый шаг вперед, но я успеваю отшатнуться и захлопнуть дверь.
Потому что еще пара секунд контакта глаза в глаза – и я бы согласилась. За шесть лет я ни разу не видела его таким: совершенно потерянным и измученным.
39
Этой ночью мне не удается сомкнуть глаза. Мысли о появлении Кости и его признании в том, что ему без меня плохо, миксуются со сценой нашей с Данилом ссоры. Мрачный усталый взгляд исподлобья перебивается кадром ярко-зеленых глаз с застывшим в них разочарованием, и так по кругу.
Еще в голове звучат слова. Много слов, сказанных с разной интонацией и разными голосами:
Ты нравишься мне именно такой… Приглашаю тебя на свидание… Ты сильнее, чем сама о себе думаешь… Херово без тебя… Катя мне не нужна… Ей все равно ничего не светило…
Отчаявшись уснуть, я открываю нашу с Костей переписку и проматываю ее от начала и до конца. По большей части мы переписывались по делу. Короткие фразы «Ты где?», «Выходи», «Еще пять минут» лишь изредка прерываются полотнами моих обвинений в адрес Кости, неизменно начинающихся со слов «Я не понимаю, за что ты так со мной…», и потоком защитного мата от него: «Блядь, Диан, завязывай ссать мне в уши. У тебя вроде течка в этом месяце уже была».
Перед глазами снова встает его потухшее лицо в стремительно сокращающемся дверном зазоре. Грудь мучительно выворачивает. Одному богу известно, откуда во мне взялись силы, чтобы сказать ему «нет».
Раньше я совсем не умела ему отказывать, считая себя слишком влюбленной, зависимой и слабой. Испытываю ли я сейчас хотя бы толику удовлетворения от своей силы? Нет. Я знаю, что поступила правильно, но от этого не легче. Не могу не думать, в каком состоянии Костя сел за руль, не могу не думать, что у него нет никого, кроме меня. С матерью они не близки, отец мотает срок.
Смахнув вытекшую слезу, я крепко обнимаю себя руками. Вот что ты за жалостливая дура, а, Диан? Родители Кости по крайней мере живы, а еще у него куча друзей, которые в случае чего примут с распростертыми объятиями. И денег у него достаточно, так что вопрос выживания не стоит.
Я же не могу похвастаться ничем из вышеперечисленного. И ничего, дышу как-то.
Такие мысли немного отрезвляют, но не настолько, чтобы перестать мучиться необъяснимой виной. Кажется, когда другому больно, ты обязан помочь. Тем более, когда речь идет о том, с кем ты был настолько близок.
Коснувшись фотографии Кости в окне мессенджера, я медленно спускаю палец вниз по экрану и нажимаю «Разблокировать». После сегодняшнего разговора он точно не враг, поэтому нет смысла и дальше держать его в черном списке.
Сделав это, я несколько минут смотрю в зияющий чернотой потолок. Да, так мне спокойнее. Костя сделал большой шаг навстречу, и это мой способ ответить ему тем же. Мы ведь в конце концов можем просто дружить.
Затем мысли снова перетекают к Данилу. Из-за появления Кости наша ссора уже не так ранит, но все же. Обычно перед сном он обязательно пишет что-то приятное: справляется, как дела или желает спокойной ночи. А сегодня ничего. Лишнее подтверждение тому, что он устал мириться с моими внутренними проблемами и решил отстраниться. Продвинутая и уверенная в себе Катя Симак наверняка не выносила ему мозг по таким пустякам, так что ничего удивительного.
Ничего удивительного, но больно и обидно все равно. Перевернувшись набок, я снова включаю смартфон и захожу на его страницу. В ленте нет никаких изменений, как и в кружке историй.
Чувствуя себя сталкером, я захожу в его немногочисленные подписки и нахожу профиль пиар-менеджера Валерии. Иконка в верхнем левом углу пульсирует обновлением. Торопливо пролистав снимки утреннего кофе, спящей кошки и ссылку на заумную статью, я задерживаюсь на последней черно-белой фотографии с надписью «Готовимся к раз@ебу». Широкие плечи, обтянутые серой футболкой, густые непослушные волосы… Данил стоит спиной напротив какого-то парня и, судя по позе, что-то увлеченно с ним обсуждает.
Я больно прикусываю губу. Снимок выложен три часа назад, то есть после нашей ссоры прошло не более двух. Значит, пока я терзаюсь от переживаний, Данил отлично проводит время в компании голубоглазой Валерии, которая, как я почти уверена, по уши в него влюблена.
Я запихиваю телефон под подушку и с силой прижимаю ладони к глазам. Как все у Данила легко. Эмоциональные встряски не мешают ему преспокойно жить дальше. Одно непонятно: для чего он говорил всю эту чушь про моногамию и самку пингвина, которую якобы себе выбрал? Если уж он ко мне так быстро охладел, можно было честно об этом сказать.
И такой мыслительный хаос не стихает до самого утра. Данил, Костя, Костя, Данил… Костя, Костя… Самое паршивое, что впереди два выходных дня, а значит я смогу истязать себя еще очень-очень долго.
От отчаяния я даже хочу поехать в ближайший фитнес-зал, чтобы купить себе абонемент и лишь в последний момент передумываю. Ну какие мне сейчас тренировки? И так еле на ногах держусь от недосыпа и морального напряжения.
Отдельно бесит нахождение в фоновом режиме ожидания. Чего именно я жду – сама не понимаю. То ли появления Данила с извинениями, то ли сообщения от Кости.
Но если на последнего за молчание злиться не получается, то Данила к обеду я начинаю практически ненавидеть. За то, что запудрил мозги, заставив поверить в то, что действительно разглядел во мне что-то уникальное. За то, что ушел без объяснений, тогда как очень нуждалась в поддержке. Костя никогда не говорил мне ободряющих слов, зато не поленился приехать. И не закрой я перед ним дверь вчера, он бы точно меня не отпустил.
Мысленно я даю Данилу время до двух часов, и когда ничего не происходит, решительно отправляю его номер в черный список. Если будет очень нужно – сумеет меня найти. А если нет… Тогда пошел он к черту.
С этими мыслями я снова падаю на диван и накрываюсь пледом. Тело бьет озноб, хочется плакать. Вдруг становится страшно, что я нанесла слишком сокрушительный удар по самолюбию Кости и он больше никогда не даст о себе знать. И что Данил вычеркнул меня из жизни, потому что вторых шансов не дает.
Дзынь!
Оторвав мокрую щеку от подушки, я судорожно хватаюсь за пискнувший телефон. При виде входящего сообщения в крови стремительно распространяется адреналин.
«Через час будь готова. Заеду за тобой».
40
Раздавшийся стук в дверь заставляет резко вскочить с дивана, на котором я сижу без движения вот уже двадцать минут. В голове стучит набатом: «Вот и все. Назад пути уже нет».
Приказав себе успокоиться, я приглаживаю волосы, распрямляю спину в намерении транслировать уверенность и не спеша иду в прихожую.
Мы просто увидимся. Это не запрещено и не карается законом. Да и у меня по сути выбора не было – после такого-то бескомпромиссного сообщения.
Я надавливаю на ручку и аккуратно открываю дверь, верная установке вести себя с достоинством.
– Не слишком-то ты нарядилась, – резюмирует Костя, оглядев мой незатейливый образ: джинсовая юбка и толстовка-хенли. И усмехается: иронично, по-доброму.
– А я разве должна была? – я приподнимаю бровь, удовлетворенная тем, как спокойно и уверенно звучит голос. – Это же ты хотел увидеться.
– Да ладно, шучу. Сказал же, что ты в любом шмотье охуительно выглядишь. Все, тапки хватай и пошли.
То, что Костя не настаивает на том, чтобы войти, и терпеливо ждет на пороге, немного меня расслабляет. Да и вообще он ведет себя по-другому. Голос непривычно мягкий, взгляд предельно ясный и сфокусированный исключительно на мне. Будто у Кости нет дел важнее, чем стоять здесь и разговаривать со мной.
Приходится напоминать себе не торопиться, зашнуровывая кеды и нащупывая ключи в сумке. Эта встреча – полностью инициатива Кости, так что пусть немного подождет. Чего он делать, кстати, не любит. Раньше постоянно бесился, говоря, что за время, которое я одеваюсь, успел бы объехать половину столицы и подрочить.
Удерживая безопасное расстояние в пару ступеней, мы выходим во двор. При виде поблескивающего на солнце лимузина я изумленно распахиваю рот.
– Костя, ты с ума сошел?
– Садись уже, – по-хозяйски командует он. – Не хочу сегодня руль. Так что будем заливаться шампанским и колесить по городу.
Водитель средних лет в белой рубашке выверенным жестом открывает для меня дверь. Я послушно ныряю в прохладный салон, попутно ругая себя за выбор одежды. Хотела показать Косте, что не воспринимаю нашу встречу как свидание или шанс на восстановление отношений, а в итоге чувствую себя идиоткой, таращась на мини-бар, забитый «Кристаллом».
– По какому маршруту едем? – доносится до меня почтительный мужской голос.
– По хер вообще. Давай только, чтобы пробок поменьше было.
С этими словами Костя садится на диван рядом и выхватывает бутылку шампанского из ведра со льдом. Раздается характерный шлепок выбитой крышки, шипение пузырьков. Запах салонной кожи смешивается с ароматом ванили и цитруса.
– Мне много не надо, – протестующе пищу я, глядя, как фужеры наполняются до краев.
– Выпьешь, сколько захочешь, – парирует Костя, протягивая мне один. – Ну что? Давай за встречу, которая, как ты говоришь, ни хера ни свидание, и за охуительную поездку.
С трудом подавив улыбку, я подношу бокал к губам и делаю крошечный глоток. Вкус дорогого алкоголя приятно танцует на языке и будоражит рецепторы.
Будучи не готовой встречаться с Костей глазами, я поворачиваюсь к окну. За ним одно за другим исчезают места, за месяц ставшие родными: киоск, где я покупаю кофе, аптека, минимаркет, работающий двадцать четыре часа, маленький уютный скверик. Наблюдать за ними отсюда – странно, почти нереально.
– Чем занималась сегодня?
Я оборачиваюсь. Костя изучающе смотрит на меня поверх фужера. Будто скучный ответ на этот вопрос ему действительно интересен.
– Я плохо спала, поэтому ничего толком не делала. Позавтракала, погладила белье. Думала выйти прогуляться, но потом получила твое сообщение.
Он щурится.
– А чего это ты плохо спала?
Я делаю быстрый глоток, чтобы спрятать смущение. Не рассказывать же Косте про то, о чем я думала всю ночь.
– Гадала, разблокировать меня или нет?
Уверенность и достоинство, – напоминаю я себе. Когда Костя переходит в наступление, очень сложно сохранять невозмутимость. Даже то, что он арендовал лимузин, не значит, что мое поведение должно измениться. Мог бы не приезжать, и я спокойно осталась бы дома и занималась делами.
– Я не гадала. Решила, что после нашего разговора нет смысла держать тебя в черном списке. Ты мне не враг.
– Аллилуйя, блядь, – на его лице появляется кривая улыбка. – Ты это наконец поняла. А что за фотки новые?
Я растерянно моргаю.
– Ты о чем?
– В инстаграме. Ты выложила.
– Ты видел? – переспрашиваю я, старательно имитируя удивление. Я была уверена, что Арина непременно их покажет. – У тебя же нет соцсетей.
– А что мне оставалось? Пришлось подзаебаться и зайти. Кто фоткал, кстати?
Раньше я бы непременно постаралась что-то сочинить, чтобы не нарываться на Костину ревность, но сейчас с удовольствием признаюсь:
– Один фотограф. Я тебе когда-то про него рассказывала. Коле понравился мой образ, и он предложил сделать пару кадров.
– Ебать какой инициативный, – раздраженно фыркает Костя, но быстро берет себя в руки и добавляет значительно спокойнее. – Да нет, красивые фотографии. Ты работаешь, что ли, сейчас?
– Да, – я киваю, ощущая удовлетворение от возможности давать такие ответы. Сейчас, когда мы встретились после всего и просто разговариваем, особенно приятно осознавать, что я не сломалась и моя жизнь тихо двигалась вперед. – Из «Родена» меня, как ты знаешь, уволили, так что пришлось искать новое место.
– Да как уж не знать, – потянувшись, Костя по-свойски выдергивает почти пустой фужер из моей руки и склоняет над ним горлышко бутылки. – Ты мне такой поток сознания в голосовом прислала. У меня аж в башке зазвенело.
– Костя, я серьезно, не надо больше… – возражаю я, но слишком вяло. Я дала себе слово не перебарщивать с алкоголем, но шампанское уж слишком вкусное и легко пьется, да и разговор мне нравится.
Раньше мы нечасто говорили обо мне. В смысле, говорили, конечно, но редко по Костиной инициативе. Он возвращался из офиса, погруженный в свои мысли, и половину рассказанного мной обо мне пропускал мимо ушей.
– Можно подумать, ты этого не заслужил, – обиженно буркаю я, принимая бокал. – Меня управляющий вызвал на ковер и сказал, что из-за тебя тот тип разозлился, и просит меня уволить. Решил отыграться на мне.
– Тот дряхлый уебан? – презрительно выплевывает Костя. – Ссыкло стремное. Я его перед тем очкариком спрашиваю: ты, блядь, ответь, на хера ты к девушке моей приставал? А тот пачку свою кирпичом собрал и в отказ: нет, мы просто общались. В глаза мне смотрит и пиздит, сука. Я его в кабинете чуть не вынес.
– А отыгрался он в итоге на мне, – горько роняю я, отмечая, как обида на Костю за инцидент в «Родене» бесследно уходит. Потому что становится понятно, чего он так взъерепенился. Кому будет приятно, когда ему в глаза врут? И еще мне импонирует то, что Костя при них назвал меня своей девушкой, даже несмотря на расставание.
– Ладно, проехали, – примирительно произносит Костя, чокаясь со мной. – Все равно тебе в этом блядушнике нечего было делать.
Я хочу возразить, что «Роден» вовсе не блядушник и Костя не представляет, как непросто найти работу без опыта, но решаю промолчать. Во-первых, потому что моя новая должность нравится мне куда больше, а во-вторых, впервые за минувшие сутки у меня хорошее настроение и я не хочу ссориться.
– А ты? – спрашиваю я, не донеся бокал до рта. – Чем занимался?
– На заводе торчал. Эрик там ходит в ахуе, – Костя сипло смеется. – Говорит, что я его заебал в каждый угол тыкать, и нам надо срочно мириться.
– Я думала, ты наоборот уйдешь в загул.
– Ага, блядь… – Он досадливо морщится. – Не, поначалу так и было, а через недели две меня пиздец накрыло. Ни жрать, ни спать нормально не мог.
Его слова впитываются в меня как крем в пересушенную кожу. Жадно, без остатка. Вот настолько ему было без меня плохо. Вот так много я для него значу. В то время как я выла в подушку, Костя тоже страдал.
– И что, это все из-за меня? – кокетливо переспрашиваю я, закидывая ногу на ногу.
– Ну а из-за кого еще, – хмыкает Костя, за секунду оказываясь рядом. Крепкий запах его туалетной воды наотмашь бьет по рецепторам, а исходящие от него голод и жажда завоевания.
– Что ты делаешь? – шепотом переспрашиваю я, поднимая глаза.
Его ладонь ложится на мое голое колено, вторая – сжимает затылок и поднимается к волосам. Дыхание со вкусом шампанского оказывается близко-близко и щекочет губы, окуная меня в беззаботное прошлое.
– Ты же и так все знаешь, сучка, – голос Кости звучит тягуче и завораживающе хрипло, отчего низ живота наливается горячим. – Сначала засуну язык тебе в рот, а потом между ног.
41
Костя целует меня: нетерпеливо, жадно, словно намерен за секунды наверстать месяц разлуки. Одна его рука по-прежнему удерживает мою голову, вторая скользит по ноге и поднимается все выше.
– Костя… – Я упираюсь ладонью ему в грудь, испуганно наблюдая, как темнеет стеклянная перегородка, отделяющая нас от водителя.
– Ему не в первый раз, – бормочет он, проводя языком по моей шее. – Здесь все обустроено для траха. И газовое стекло, и звукоизоляция… Ничего не слышно, даже если будешь в голос орать.
Правильнее будет его оттолкнуть. Сказать твердое «нет», и Костя, конечно, прислушается. Потому что мы оба знаем: если он этого не сделает, то нарушит свое негласно данное слово.
Но я не отталкиваю и «нет» не говорю. Потому что это же Костя. Неправильный, грубый, неидеальный, но все равно такой близкий. Он скучал по мне, и я тоже скучала по нему. Я понимала все последствия еще тогда, когда открыла ему дверь. И пусть мысленно обещала себе, что между нами не будет ни секса, ни поцелуев, я все равно знала, чувствовала… С Костей не бывает по-другому. Отрубить его окончательно можно, только если никогда больше не видеться.
Обвив руками его шею, я отвечаю на поцелуй. Образ Данила вспыхивает перед глазами, но медленно начинает бледнеть. Невозможно по-настоящему думать о нем, когда боль прошлого и эйфория настоящего сталкиваются так, что летят искры. Да и стоит ли? Где он был весь день, когда я слонялась по квартире, потерянная и одинокая? Возможно, это и есть ответ. Костя пришел, а Данил нет. Возможно, это знак, что все происходит правильно.
– Сучка горячая… – Костя снимает мою руку со своего плеча и кладет на разбухшую ширинку. – Чувствуешь, как трещит?
Его ладонь до боли сжимает мою грудь через толстовку, поднимается выше и обхватывает подбородок, заставляя смотреть на него.
– Спала с ним? – темный, пропитанный вожделением взгляд сверлит мою переносицу.
– Нет, – шепчу я, мотнув головой. – Сказала же.
– Верю.
Сквозь морок поцелуя доносится звяканье пряжки ремня и нетерпеливое вжиканье молнии. Прохлада салонной кожи холодит спину.
– Ты же обещал членом не размахивать… – с осипшим смешком напоминаю я.
– Ну ты же не настолько херово меня знаешь.
Ладонь Кости проталкивается между моих ног, резко, почти раздраженно подцепляет нитки стрингов и тянет их вниз.
– Костя… – задушенно взвизгиваю я, ощутив грубый толчок во влагалище.
– Течешь, киса… Аж, блядь, по ладони льется… – хрипит Костя, нависая надо мной. – Хочешь член?
Зажмурив глаза, я кусаю губы и беззвучно ахаю, пока он быстро и глубоко пронзает меня пальцами. Такого мы еще никогда не делали… Не занимались сексом в едущей машине.
– Говори…
– Да… Хочу… – сдавленно лепечу я.
– Давай, проси!
– Я хочу твой член…
– Я хочу твой член, Костя, – требует он. – Громче!
– Я хочу твой член, Костя, – повторяю я, ощущая слабо поднимающийся протест. Видимо, сказывается непривычная обстановка, ибо раньше такие просьбы ничуть меня не смущали.
– Вот так, умница… – Его горячее дыхание касается моего лба. Головка члена утыкается в промежность и незамедлительно толкается внутрь.
Я закрываю глаза, запечатывая этот момент как точку невозврата в настоящее. После того как мы выйдем из этого лимузина, ничто не будет таким, как раньше. Что-то мне, возможно, удастся сохранить, но что-то точно уйдет. Эта мысль заставляет сердце тревожно ёкнуть и с новым рвением обвить руками шею Кости. Что-то, конечно, уйдет, но у меня ведь останется он.
– Узкая мокрая дырочка… обожаю… Вспоминала, как мы с тобой трахались?
Я просто киваю. Обычно меня заводят разговоры Кости, но сейчас все как-то по-другому… Как будто хочется заниматься сексом молча… Или нежно… Не знаю…
– Я вчера перед сном дрочил и вспомнил, как первый раз попробовал твою задницу… – его пропитанный вожделением голос эхом отдается в ушах. – Как ты раком стояла и подушки тискала… Какая она была тесная, как сжималась, когда сперма текла…
Я жмурюсь сильнее, чтобы изгнать оживающие кадры того кошмарного утра. Тогда тоже все это было… И сперма, и анальный секс, которого я не хотела.
– Я тебя люблю, киса.
Три волшебных слова, которые я так редко слышала в своей жизни, заставляют меня распахнуть глаза и уставиться на Костю. Вот он, лучший пятновыводитель для самых чудовищных загрязнений. То, что в перспективе способно уничтожить паршивые воспоминания и простить его по-настоящему. Любовь.
Нет, Костя бы ни за что не стал врать о своих чувствах. Вранье вообще не в его стиле. Он действительно меня любит, а это значит, у нас есть шанс начать все заново.
– Ты скоро кончишь? Я вот-вот…
Я слабо улыбаюсь, глажу его короткостриженные волосы и шепотом вру.
– Я уже.
Обычно у меня нет проблем с оргазмами, но сейчас что-то не складывается и уже не сложится. Все же секс при свидетелях – не мое.
Меньше, чем через минуту Костя разряжается мне на живот и, болезненно поморщившись, садится. Я стыдливо свожу ноги и, оперевшись на локти, делаю то же самое.
– Кость, дай салфетки.
Он вытаскивает пачку бумажных платков из подлокотника и протягивает мне. Я старательно тру живот и попутно подтягиваю ступней валяющиеся на полу стринги.
– Спину, блядь, что ли надорвал… – Выдернув бутылку шампанского из ведерка, Костя подносит к губам горлышко. – Ни хера тут трахаться неудобно.
Я поправляю толстовку, ощущая странный прилив слезливости и разочарования. Причины, однако, осмыслить не успеваю, потому что в следующую секунду Костя закидывает руку мне на плечо и по-хозяйски прижимает к себе.
– Ну что, кис, еще часок покатаемся, и поедем домой?
