Текст книги "Строго 18+ (СИ)"
Автор книги: Алайна Салах
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
4
К клубу мы подъезжаем за сорок минут до начала шоу. При виде толпы людей, сгрудившихся возле входа, меня непроизвольно передергивает.
Зачем я здесь? Можно было просто поплакаться сестре в машине и никуда не ехать. Купить в ближайшем супермаркете бутылку вина – или как чем там обычно запивают горе те, кто закончил многолетние отношения? – и остаться дома.
– Смотри какой, – сестра азартно кивает на постер-афишу. С него на нас смотрит улыбающийся парень с микрофоном, на вид ровесник или на пару лет старше. Над головой у него красуется предупредительная надпись «строго 18+».
– Типичная мамина булочка, – хмуро резюмирую я. – Может, зайдем в какую-нибудь кофейню? Я что-то совсем не в настроении. Поболтаем немного, и я вызову такси.
– Вот только давай без этого, – Тея требовательно сжимает мою руку. – Зря я, что ли, Влада дома сидеть оставила? И кстати, можешь уже начинать рассказывать о том, что твой психопат учудил.
В памяти вспышками проносятся мерзкие кадры сегодняшнего утра. Плотоядный взгляд турка, его торс, поросший темными волосами… Череда болезненных толчков, горящие азартом глаза Кости, запах чужой спермы.
– Он привел к нам третьего, – сдавленно признаюсь я. – Позволил какому-то своему знакомому трахать меня, пока я была на нем сверху.
Даже в приглушенном свете уличного фонаря я вижу, как лицо сестры покрывается пятнами шока.
– Он, что, совсем ебанулся?! – возмущенно верещит она, так что люди в толпе начинают на нас оборачиваться. – Это же самое настоящее изнасилование! Ты просила его прекратить?
– Просила, конечно. – Мне приходится задрать голову, чтобы слезы унижения закатились обратно. – Он всю ночь хлестал шампанское… Думаю, он половины не понимал…
– Так, стоп-стоп-стоп, – Тея берет меня за плечи и встряхивает. – А ну-ка, слушай сюда. Неважно, сколько он выпил. Это вообще ни на что не влияет. Мало того, что он без предупреждения притащил к вам в спальню левого мужика, так он еще и не остановил все, когда ты попросила. Да ему яйца за это мало отрезать! Надо заявление на него написать…
– Хватит! – Я сбрасываю с себя ее руки и делаю шаг назад. – Никуда я обращаться не планирую. Я собрала вещи и ушла. Все, чего мне хочется – это начать новую жизнь и поскорее о нем забыть.
– Как будто он тебя так просто отпустит, – уже спокойнее произносит сестра, помолчав. – Костян же буйнопомешанный. А если почувствует, что ты всерьез настроена от него уйти, вообще с катушек слетит. Тебе бы по-хорошему квартиру снять, чтобы он не знал, где тебя искать.
– Найдет себе другую на все согласную дуру и успокоится, – В левой половине груди больно колет от того, что я произнесла это вслух. – Костя не всемогущий. Начнет руками махать – вызову ментов.
Лицо Теи становится задумчиво-встревоженным.
– Сис, может, лучше у нас поживешь? Над тобой он власть имеет, а меня побаивается. Начнет быковать – Влад ему махом челюсть поправит.
Неопределенно мотнув головой, я киваю на закачавшуюся толпу.
– Стали впускать, вроде. Пойдем, раз приехали.
Клуб находится на цокольном этаже – моя отдельная фобия. Длинная лестница вниз, красная неоновая стрелка с надписью «Смеяться там», на ступенях – россыпь лежалых окурков и пивные подтеки. Костя бы заржал, если бы знал, куда я пришла. Спорю, я здесь единственная в кедах от Гуччи.
– Ну а чего ты ждала? – безошибочно считав мое неприятие, Тея цепляет меня под локоть. – Выступления восемнадцать плюс не проводят в отеле «Four Seasons».
Впереди нас ждет досмотр. Охранник с бицепсом размером с мое бедро улыбается так, будто выступает на разогреве.
– Запрещённые предметы есть?
Я качаю головой.
– Только дерьмовое настроение.
– С этим мы пропускаем, – подмигивает он. – Данил вам быстро его поправит.
Зал выступления оказывается просторнее, чем я ожидала, но с критично низкими потолками. В воздухе пахнет удушливым женским парфюмом и стейками. Маленькие круглые столики хаотично разбросаны по залу, на каждом стоит свеча в стакане. Выясняется, что у нас «ВИП»-места – прямо у сцены. Хотя сцена, конечно, громко сказано. Скорее, большая прямоугольная ступенька с микрофоном по центру.
– Две маргариты и воду, – говорит Тея молоденькой официантке в сетчатых колготках и белых кедах.
– Принято. – По-детски распахнутый взгляд из-под ярко-синих ресниц устремляется на меня. – А вы что будете?
Растерявшись, я вопросительно смотрю на сестру, желая удостовериться, что правильно поняла вопрос. Тея прыскает смехом.
– Девушка, две маргариты и вода… – повторяет она вдвое медленнее. – Это наш заказ.
– А, теперь поняла-а, – девушка расплывается в расслабленной улыбке. – Хорошо, скоро принесу.
Проводив ее глазами, я со вздохом оглядываю зал. Разговаривать-то толком все равно невозможно.
Публика собралась разношерстная. Сразу за нами – компания девчушек лет по двадцать в крошечных топиках-корсетах и рваных джинсах. Сосут два коктейля на четверых и выжидающе смотрят на сцену.
На так называемых «ВИП» местах справа от нас – мужчина и женщина. Он в деловом костюме-тройке, она в вечернем платье в блестках – на мой вкус, странный выбор наряда для подобного шоу.
Слева сидит компания подруг. По виду далеко за сорок, но старательно молодятся: широкие вырезы декольте, пышные укладки и многочисленные достижения пластической хирургии на лицах.
– Бедные дамы, – иронизирую я, наклонившись к Тее. – Зря наряжались. В зале от силы три мужика.
– Боюсь, они пришли к конкретному, – задорно скалится сестра. – У маминой булочки, как ты его назвала, куча фанаток.
Характерный хлопок микрофона заставляет меня вздрогнуть. И без того тусклый свет гаснет, и на сцене появляется ведущий.
– Привет, столица! Вы готовы пошуметь?! А что так тихо? Я вас не слышу!!
Далее следует пара прогревочных шуток про запрет порно и цены на алкоголь. Зал хихикает, я закатываю глаза. Здесь все, как и ожидалось: лед в коктейле – замороженная водопроводная вода, а местный юмор – полный отстой.
– Погоди, Ди. – Тея ободряюще теребит меня за руку. – Сейчас выйдет Даня, и все будет как надо.
Пробормотав скептическое «угу», я присасываюсь к трубочке. Уйти сейчас все равно не получится, значит буду пить.
О выходе звезды вечера я узнаю по истеричному женскому визгу. Оторвав взгляд от телефона, смотрю на сцену. Да, это тот самый парень с афиши. Небрежно взлохмаченные волосы, квадратная челюсть и яркий пухлый рот, одет в темные джинсы и толстовку. Взгляд ироничный, походка уверенная – даже, пожалуй, чересчур. Из-за приподнятого рукава угадывается татуировка.
Я ловлю вопросительный взгляд Теи и в ответ равнодушно пожимаю плечами. Что я о нем думаю? Типичный интернет-красавчик. Спорю, в его соцсетях сплошные селфи и фотки у зеркала в спортзале.
– Привет, столица! – выдернув микрофон, Данил, или как его там, обводит зал глазами. – Как настроение, ребят?
Публика одобрительно гудит.
– В общем, такие дела, друзья. Бумажку с подсказками я оставил в своей личной гримерке… – он скалит зубы в шутливо-досадливой усмешке. – Давайте притворимся, что она у меня есть… Поэтому предлагаю сегодня просто с вами пообщаться. Как вы на это смотрите?
Зал выкрикивает громогласное «Да!!!» и восторженно улюлюкает. Кажется, будто все, кроме меня, в курсе, что будет дальше.
– …И начну я, пожалуй, с той, кто сидит передо мной и выглядит так, словно под ее ногами воняет кошачье дерьмо. – Смеющийся взгляд парня останавливается на мне. – Да, это я говорю тебе, леди. Представься.
– Диана, – поперхнувшись от неожиданности, я тянусь к стакану с водой.
– Ди-ана, – повторяет он, словно пробуя мое имя на вкус. – Диана, ты с кем здесь сегодня?
Занервничав от избытка внимания, я беспомощно поворачиваюсь к Тее.
– Я… эм… Пришла с сестрой.
– Очень предусмотрительно. – Внимание Данила переключается на нее: – Ты наверняка в курсе, что твоя сестренка адски горячая. Ты поэтому пришла с ней? В качестве телохранителя?
– Ты как всегда в точку, Даня, – беззлобно смеется Тея, с легкостью включаясь в диалог.
– Ты, кстати, тоже огонь. Просто не вижу смысла об этом говорить, потому что у тебя кольцо на пальце. – Парень корчит сочувственную гримасу. – Я ведь здесь не для того, чтобы за твоего мужа отдуваться.
Компания сорокалетних подруг заходится громким кокетливым смехом. Я с возмущением кошусь на них. И что в этом смешного?
– Вернемся к тебе, Ди. – Искрящийся весельем взгляд парня возвращается ко мне. – Ты состоишь в отношениях?
Проигнорировав вспышку боли в левой половине груди, я решительно качаю головой.
– Нет.
– О, так еще интереснее. По шкале «Я в одиночку пересмотрела все сезоны «Друзей» до «Час назад я вызвала грузчиков, чтобы забрать от него свои вещи», где ты сейчас находишься?
– Съехала сегодня с утра, – с несвойственной прямотой отвечаю я и машинально подношу к губам коктейль.
В ответ на мое признание зал тянет сочувственное «у-у-у», как будто на сцену вынесли трехлапого щенка.
Парень тут же поднимает ладонь, тормозя коллективное сочувствие.
– Вот только, блядь, давайте обойдемся без этого унылого «у-у-у». Мы здесь не для того, чтобы кого-то жалеть.
Он делает многозначительную паузу и выразительно, почти флиртуя, смотрит на меня.
– С ним всё окончательно?
– Да.
– Он знает?
– Да, – я до хруста поджимаю пальцы в кроссовках, чтобы не зареветь. – Теперь уже в курсе.
– Отлично. Ребята, аплодисменты Диане, которая только что сделала шаг в свою лучшую жизнь, – Данил стучит пальцем по микрофону. – Расставание ведь сродни ломке. Сначала трясёт, затем постепенно светлеют глаза, а в один прекрасный день вдруг начинаешь различать нормальных мужиков…
Ослепительно улыбнувшись, он прикладывает ладонь к груди и склоняет голову.
– Диана, я буду ждать.
Зал хохочет, словно это лучшая шутка из услышанных, в то время как стареющие кокетки косятся на меня с ревностью.
– Я же говорила, что он классный! – орет Тея мне в ухо. – Заметила, как бережно он с тобой шутил?
– Скорее, это апогей его возможностей, – огрызаюсь я, отрывая взгляд от самодовольно улыбающегося Данила. Меньше всего этим вечером мне хотелось оказаться в эпицентре внимания и публично обсуждать расставание с Костей. А благодаря ему случилось и то, и то.
– О, это ты зря, – хмыкает сестра. – Сейчас ты в этом убедишься.
5
Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник – переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.
Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».
Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь – мои правила», он поднимает на смех.
«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»
И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:
– Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.
Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.
Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.
Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.
– Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?
– Хочу тебя трахнуть, – томно и абсолютно не впопад произносит женщина, заставляя зал восторженно заулюлюкать, а нас с Теей переглянуться в осуждении.
– Прости, что? – Данил прикладывает ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. – Я спросил имя, но ты, кажется, назвала еще и фамилию с отчеством.
– Хочу тебя трахнуть, – настойчивее повторяет женщина, подаваясь вперед внушительной грудью. Ее подружки рядом хихикают и, как одна, поправляют локоны. – Расскажи, что ты делаешь сегодня вечером?
– О-о-о. – Разразившись громким смехом, он крутит головой по сторонам. – Охрана, вы где? Присмотрите за третьим столиком. Если черная выпрыгнет на сцену, пускайте слезоточивый газ. Ничего личного, Хочу-Тебя-Трахнуть. – Он сочувственно прикладывает ладонь к груди. – Просто мама строго-настрого запрещала мне садиться в машину к взрослым дядям и тетям.
Лицо брюнетки заметно вытягивается, но он успевает подсластить пилюлю шутливым вздохом:
– Ох уж эти дурацкие внушения из детства. А ведь могли бы кувыркаться с тобой всю ночь.
– Тей, я отлучусь ненадолго, – я трогаю сестру за руку. – Хочу воздухом подышать.
– С тобой пойти? – встревоженно переспрашивает она, отрывая взгляд от сцены.
Я качаю головой.
– Нет, не нужно. Скоро вернусь.
Миновав любопытный взгляд шутника-охранника и обшарпанную лестницу, я выхожу на улицу. После полумрака зала свет уличных фонарей слишком навязчиво бьет в глаза, шум проносящихся машин кажется слишком громким и пугающим.
Озираясь в поисках укромного места, я нащупываю в боковом кармане сумки курительный гаджет, купленный по пути сюда. Смешно, да? Мне двадцать пять, а курение до сих пор ощущается чем-то постыдным. И хотя Костя любил кальян, мне он его курить запрещал, так же как и всевозможные вейпы и сигареты. Но раз уж я больше не с ним, то можно, так? Чем-то ведь нужно успокаивать нервы.
Проскользнув в ветхую кирпичную арку, я обнаруживаю за ней небольшой уютный дворик. Судя по вибрации стен, это внутренняя сторона здания.
С облегчением навалившись на стену, я обхватываю губами пластиковый наконечник и жадно всасываю фруктовый дым. Выключенный телефон мертвым грузом лежит в сумке. Интересно, сколько раз Костя мне позвонил и сколько проклятий отправил в сообщениях? Вдруг, когда я вернусь, то застану дверь выломанной? Хотя возможно он уже успокоился и понял, что настаивать бесполезно и я не вернусь к нему ни при каких условиях.
Отчего-то оба этих варианта причиняют мне боль.
Когда металлическая дверь справа вдруг с протяжным скрежетом распахивается, я подпрыгиваю от неожиданности. Машинально спрятав курительный гаджет за спину, ошарашенно смотрю в ярко-зеленые глаза с ироничным прищуром.
– Привет еще раз, Диана. – Выбив из пачки сигарету, Данил вставляет ее в уголок рта и чиркает спичкой. – Тоже вышла подышать воздухом?
– Вроде того, – бормочу я, глядя, как желтоватое пламя озаряет его точеные скулы. – Не знала, что пришла на задний двор.
– А если бы знала, то что? – Он расслабленно прислоняется к стене и выпускает из рта серую струйку дыма. – Здесь достаточно места. Кури – не стесняйся.
Неловко кашлянув, я вытаскиваю руку из-за спины. То, что он уже дважды за вечер видит меня уязвимой, бесит.
– Как тебе концерт? – Сощуренный взгляд Данила меряет меня с головы до ног. – Ты стопроцентно не поклонница таких шоу.
Я качаю головой. На сцене этот парень никого не щадил, так с чего мне заботиться о его чувствах?
– Стендап – это совсем не мое. Слишком грубый юмор.
– Считаешь мой юмор грубым? – осведомляется он, явно находя это забавным.
– А у кого-то разве остались сомнения после того, как ты словесно уничтожил ту брюнетку?
– Эта та, которая «хочу-тебя-трахнуть»? – Запрокинув голову, Данил звучно смеется. – А ты хотела, чтобы я бросил ей визитку со сцены? Вдруг моя девушка сидит в зале? И вообще, я был вполне мил.
– У тебя в зале сидела девушка? – растерянно выходит из меня.
– У меня нет девушки, – поясняет он, едва ли планируя меня впечатлить. – Но когда зритель играет на грани фола, ему стоит быть готовым к последствиям. Те, кто ходят на мои выступления, знают, что я не церемонюсь.
– Сестра сказала, что со мной ты был осторожен.
– Потому что я не бью лежачих. – Кончик его сигареты вспыхивает от новой затяжки, а взгляд становится пристальным и задумчивым. – Ты и так еле держалась.
– С чего ты это взял? – с возмущением переспрашиваю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– Я работаю с залом и умею его читать. Не хочется, чтобы после моего выступления кто-то вернулся домой и стал мылить веревку.
– Думаешь, та брюнетка не побежит записываться на новую пластическую операцию, после того как ты ее отшил?
– Она-то? – Скептически поморщившись, Данил качает головой. – Вряд ли. Скорее, расскажет всем своим знакомым, что выступление было отстойным, и пойдет в бар, чтобы найти себе пару поклонников в успокоение.
– А ты действительно неплохо изучил свою публику, – невольно улыбаюсь я, запихивая гаджет обратно в сумку.
Вместо ответа Данил шутливо кланяется и расплющивает окурок в пепельнице.
– Ну что ж, Диана, пойду дальше шутить свои грубые шутки. Жду тебя в зале.
– Удачи, – беззвучно роняю я, глядя в закрывающуюся дверь.
6
Судя по вибрации стен и взрывам хохота, шоу Данила вернулось к микрофону и продолжилось. Одному богу известно, почему я до сих пор торчу снаружи и сжимаю в руке выключенный телефон. Костя, безусловно, мудак, и я никогда к нему не вернусь, но стоять здесь без него непривычно. За исключением рабочих будней и его коротких командировок, мы всегда были вместе, и не занятое им время так или иначе ощущалось как пустота.
Поборовшись с собой, я все же нащупываю кнопку сбоку. На экране вспыхивает логотип откусанного яблока, а через несколько секунд телефон начинает гудеть от уведомлений. Среди них я обнаруживаю сообщение от Арины, жены Костиного приятеля, с которой мы в последнее время довольно сблизились.
«Диана, привет! Эрик попросил тебе написать и спросить, где ты. Я так понимаю, вы с Костей поссорились?».
Все остальное – СМС-ки о пропущенных звонках Кости и несколько сообщений в мессенджере с виртуальным ором "Где ты?" и угрозами силой вернуть меня домой.
«Пошел ты», – чеканю я вслух, а после заношу его номер в черный список и блокирую везде, где только можно. Это куда проще, чем тащиться в салон связи и менять сим-карту.
– Ты где так долго была? – Тея смотрит на меня с праведным возмущением. – Я тут в одиночку чуть живот не надорвала.
– Дышала воздухом, сказала же… – Я машинально ловлю пристальный взгляд со сцены и быстро отвожу свой. – И еще курила.
Данил тем временем успел переключиться на мужчину в костюме и даму в блестящем платье.
– Ребята, вы выглядите так, будто зашли не в ту дверь, – с улыбкой замечает он, сидя на корточках у самого края сцены. – Корпоратив Газпрома проходит на другой улице, в курсе?
Пока зал смеется, он спрыгивает вниз и подходит к их столику.
– Итак, представьтесь. Как вас зовут?
– Мила, – чересчур мягко, а потому не слишком естественно произносит женщина.
– Мила, рядом ваш муж?
– Да.
– Как его зовут?
– Анатолий.
Данил выразительно оглядывает мужчину.
– Выглядит очень представительным. У него, наверное, до хера денег, да?
Захихикав, женщина кивает.
– Очень.
– Тогда возникает закономерный вопрос: а здесь вы что забыли? Соскучились по дерьмовому рому с колой и деревянным стульям?
Для ответа он протягивает микрофон мужчине. Тот, почувствовав всеобщее внимание, приосанивается и напускает на себя деловой вид.
– Захотелось разнообразия.
– А то надоела эта венская опера и виды Бурдж-Хали́фа, – комментирует Данил. – Понимаю. Ну и как тебе здесь? Достаточно разнообразно?
– Сносно, – небрежно бросает он.
– Надеюсь, то же самое ты говоришь в мишленовском ресторане после сета из трех блюд. Так что…
– Моя жена хочет твою толстовку, – перебивает мужик. – Я готов ее купить.
Зал притихает, а мы с Теей переглядываемся.
«Дешевые понты», – безмолвно транслирую я, округляя глаза.
«Высокомерный сучоныш», – шипит она.
– Вот они, Издержки славы, друзья, – Данил разводит руками, с усмешкой оглядываясь на зрителей. – Но сегодня у меня как раз есть запасная футболка. Так что, Анатолий, сколько ты готов дать?
– Давай начнем с десяти тысяч, – царственно заявляет мужик.
– То есть я могу повышать ставки? – Подобострастие в голосе Данила настолько фальшивое, что, кажется, никто, кроме Анатолия не принимает его за чистую монету. – Круто.
– Даю пятнадцать! – весело гаркает Тея.
Я смотрю на нее с неверием. Мол, ты что, совсем рехнулась?
– Это просто чтобы мужика побесить, – улыбаясь во весь рот, поясняет сестра. – А то возомнил себя королем мира.
– Двадцать, – снисходительно бросает тот, с неодобрением зыркнув в нашу сторону.
Зал размеренно гудит. Импровизированное общение неожиданно превратилось в забавный аукцион.
– Я так понимаю, никто накинуть больше не хочет? – скалится Данил и берется за полы толстовки. – Ну окей, тогда я…
Адреналин пузырьками собирается внутри живота, толкая на опрометчивый и совершенно не свойственный мне поступок.
– Двадцать пять! – Я вскидываю руку и сама же пугаюсь этого жеста. Среди нас двоих оторва – Тея, тогда как я предпочитаю быть молчаливым наблюдателем.
К тому же, эта сумма – четверть всего, что есть на моей карте, и ввязываться в аукцион с толстосумом в этом смысле – апогей идиотизма. Зачем я это делаю – понятия не имею. Наверное, заразилась слабоумием и отвагой сестры.
Взгляд Данила находит мой. Теперь помимо веселья в нем читается удивление.
– Ты хочешь мою толстовку, Диана? О-о-о… – Он с шутливом умилении прикладывает ладонь к груди. – Тебе просто нужно было мне об этом сказать.
– Пятьдесят! – рявкает мужчина, швыряя на стол портмоне.
– Продано!
Судя по тому, как быстро Данил это выкрикивает, он явно опасался, что аукцион перестанет походить на шутку.
После этих слов победитель удовлетворенно опадает на стуле. Ощутить свое превосходство было для него делом принципа.
– Друзья, давайте согласимся, что это была отличная сделка, – Данил снова обводит глазами зал. – Предел мечтаний толстовки за пять косарей.
– И вдвое больше твоего гонорара за выступление, – самодовольно хмыкает мужик, отсчитывая купюры.
– Тут ты немного ошибся, Анатолий. – Абсолютно не уязвленный небрежной ремаркой, Данил стягивает с себя толстовку.
По залу проносится скорбное женское «оо», когда под ней обнаруживается футболка.
– Как знал, потеплее оделся, – ухмыляется он.
Я успеваю заметить крепкий пресс с хорошо прорисованными косые мышцами и стыдливо отвожу глаза. Кажется, я не должна этого видеть или как минимум не имею права. Словно где-то поблизости сидит Костя и наблюдает за мной.
Забрав со стола свернутые галочкой купюры, Данил передает толстовку женщине в блестящем платье. И пока та, сияя триумфальной улыбкой, запихивает ее в сумку, по-приятельски добавляет:
– Надеюсь, твой муж ее наденет, когда вы соберетесь потрахаться.
Лицо мужика шокировано вытягивается, в то время как зал взрывается диким хохотом. Засунув два пальца в рот, Тея оглушительно свистит.
– Лучши-и-и-й!
Я закрываю лицо ладонями, чтобы спрятать искренний смех. Это была очень грубая шутка, но черт… Отчего-то мне очень смешно.
