Текст книги "Резонанс (ЛП)"

Автор книги: Аделин Хамфрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

ЭММА ИСТОН

– Итак, – начинает Нико с усмешкой. – Рук сказал нам, что ты дева в беде.

Я выпрямляюсь. – Он... прав, полагаю.

Его тёмно-карие глаза не моргают. Они просто изучают меня. Официантка возвращается, чтобы принять их заказы, когда приносит мой мохито. Её глаза загораются, когда она видит, кто ко мне присоединился. Я не могу представить почему, честно. Они ужасающие.

– Готова заказать, Эмма? – мягко спрашивает Рэйф. Его голос такой утончённый, даже если он выглядит как демон в облике красивого мужчины.

– Да, – выдавливаю я. – Морепродукты альфредо, пожалуйста.

Нико обдумывает мой заказ. – То же самое. Звучит достаточно, чтобы взять с собой.

Рэйф улыбается ему, затем поднимает взгляд на официантку. – Филе и лобстер. С кровью. – Он поднимает палец. – И возьму с собой лосось с пармезановой корочкой. Для жены.

Боже, его жена, должно быть, злая сучка.

Официантка кивает и уходит. Он определённо часто здесь бывает.

– Итак, – говорит Рэйф, глядя на меня так, будто изучает мои выражения лица. – Русская проблема.

Моё горло сжимается. – Алексей Морозов забрал человека, которого я люблю.

Глаза Рэйфа вспыхивают. – Морозов. Чёрт. – Он обменивается взглядом с Нико.

– Вы знаете его? – спрашиваю я, голос ровнее, чем я себя чувствую.

– Ага, – говорит Рэйф, почти забавляясь. – Я знаю этого ублюдка. Он был в моём списке пару лет назад. Но возможности убить его не представилось.

Я сглатываю. – О. – Я хочу спросить почему, но лучше просто держать рот на замке.

Нико наклоняется вперёд. – Рук сказал, что у него есть шантаж на твоего друга. Джуд Грейвз, да? Солист Dissonance?

– Верно, – говорю я. – Эм, несколько лет назад Джуд случайно убил кого-то в Лос-Анджелесе. Нолан узнал и использовал это против него. Он заставлял его причинять боль людям. Убивать. Нолан не менеджер – он монстр, отмывающий деньги и наркотики через туры.

Рот Нико кривится. – Это что-то новенькое.

Рэйф отпивает виски. – А Алексей? Когда он во всё это вступил?

– Нолан заключил с ним партнёрство, – говорю я. – Предполагаю, чтобы работать вместе, занимаясь... чем бы они там ни занимались. Незаконными делами.

– Законность – это скучно. – Нико мрачно усмехается. – Нолан базируется на Западном побережье?

Я киваю.

Улыбка Рэйфа медленная. – По крайней мере, он избегает Восточного побережья. Потому что оно моё.

У меня падает желудок.

– Слушай, – продолжает он, голос мягкий. – Я хотел бы помочь.

– Почему? – выпаливаю я и мысленно проклинаю себя. – Как?

Улыбка Нико становится шире. – Мы умеем взламывать лучше всех, любовь моя.

Тон Рэйфа остаётся плавным. – Моя жена управляет одной из самых мощных кибербезопасных фирм в мире. Она защищает много людей. Многие из которых, скажем так, не являются морально безупречными.

У меня отвисает челюсть. – Ладно.

Глаза Нико светлеют.

Рэйф откидывается. – Где вы остановились?

Я заставляю руки перестать ёрзать на коленях. – В отеле через улицу с моей лучшей подругой и коллегой Джуда по группе, Майком.

– Барабанщик? – спрашивает Нико. – Он безумен. Обожаю его соло.

Рэйф отмахивается от него. – Я пришлю машину сегодня вечером. Продолжим у меня в таунхаусе.

Мой рот открывается и закрывается. – Правда? Вы просто впустите нас в свой дом?

Он приподнимает бровь над бокалом. – Конечно. Мы собираемся вместе войти в ад. Можем хотя бы немного узнать друг друга. К тому же, я уже кое-что знаю о тебе. Я помню, как Рук спрашивал нас о тебе несколько лет назад.

У меня отвисает челюсть. – Ч – что?

Он усмехается. – Он был взбешён тем, что твой парень убил его брата, это точно.

– Главным образом потому, что теперь он сам не может этого сделать, – добавляет Нико с хищной улыбкой.

Лёгкая улыбка появляется и на моих губах. – Спасибо. Я... не знаю, что сказать.

– Мы бы не стали работать ни с кем, кого не проверили. – Нико наклоняет голову. – К тому же, босс и босс-этт перерезали бы вам глотки и повесили в подвале истекать кровью, если бы вы их предали.

Рэйф фыркает, но я чуть не обсираюсь. – Босс-этт? Это что-то новое, Нико. Смею посмотреть, как ты назовёшь Аделу так позже.

Нико смеётся.

– В любом случае, Эмма, всё в порядке, – говорит Рэйф с забавной усмешкой. – Мы будем рады вас принять. Мне всё равно нужна месть этому куску дерьма. И это отличный предлог.

Лимузин подъезжает бесшумно, точно вовремя. Майк и Хизер стоят по обе стороны от меня, их плечи напряжены. Когда я сказала им, что мы останемся у Рэйфа, у Хизер отвисла челюсть, а Майк просто улыбнулся. Он определённо готов к этому.

Водитель выходит первым. Его тёмные волосы стянуты в низкий, небрежный пучок, пряди до плеч обрамляют лицо. Он смотрит на нас и предлагает небольшую, сдержанную улыбку. – Добрый вечер, – говорит он. Его голос плавный и дружелюбный. – Я Киран.

Я сглатываю.

Майк кивает раз. Глаза Хизер сужаются, оценивая его.

Киран открывает дверь и жестом приглашает внутрь. – Пожалуйста, – говорит он.

Я выравниваю дыхание, прежде чем первой скользнуть в заднюю часть машины, Хизер и Майк следуют за мной.

– Я просто... я не могу поверить, что это моя грёбаная жизнь, – бормочет Хизер, пока Киран начинает движение.

Я замечаю, что он оставил перегородку опущенной. Он кажется достаточно дружелюбным.

– Я не видел ничего в новостях о Джуде, – шепчет Майк, пролистывая телефон. – Должно быть, он скрывается от публики.

Я выдыхаю, думая о посте Адрианы в Instagram с фото без футболки Джуда в Москве. Я решаю не упоминать об этом, потому что не хочу добавлять дискомфорта в свой желудок. Майк, наверное, уже видел это. Он следит за ней. Честно, мне просто нужно перестать быть сталкером. Но это моя последняя связь с ним. Вроде того.

Поездка не очень долгая, прежде чем Киран останавливается на красивой улице на окраине города. Вдоль всей улицы выстроились деревья, за которыми скрываются шикарные особняки. Мы выходим, холодный осенний воздух касается моих волос.

Таунхаус стоит за коваными воротами, высокий и элегантный в вечернем свете. Кремовый каменный фасад выглядит так, будто его вырвали из парижской мечты. Окна с чёрной отделкой выстроены на каждом этаже, плющ вьётся у входа. Ворота открываются с лёгким скрипом, и мы идём по дорожке.

– Он не заперт, – небрежно говорит Киран. – Мистер Вон ожидает вас.

Я киваю, моя рука сжимает ручку, прежде чем распахнуть дверь. Внутри обстановка выполнена в тонах матового чёрного, мягкого бежевого и текстурированного кремового. Полированные деревянные полы мягко скрипят под моими ботинками. Каждая комната перетекает в следующую, украшенная, но не загромождённая. Всё расставлено с намерением.

И затем я вижу Рэйфа и Нико, стоящих в гостиной с бокалами, наполненными янтарной жидкостью. Рэйф в чёрной рубашке, рукава закатаны ровно настолько, чтобы открыть намёк на мышцы и татуировки. Нико прислонился к стене, глаза тёмные, на губах усмешка. Киран закрывает за нами дверь и молча следует.

Я собираюсь открыть рот, чтобы поприветствовать их, но к нам присоединяется женщина с длинными чёрными волосами и невесомой чёлкой, смягчающей её остроту. Её платье обтягивающее, чёрное и идеальное. Она двигается с поразительной уверенностью, её голубые глаза скользят по нам с любопытством.

Взгляд Рэйфа переключается на неё, и улыбка, появляющаяся на его лице, – та, о которой женщины мечтают повсюду. – Это Эмма, – плавно говорит он. – И её друзья, Майк и Хизер, если я правильно помню.

Глаза женщины переключаются на меня. – Здравствуйте, – говорит она, протягивая изящную руку. – Я Адела Синклер-Вон. Приятно видеть вас здесь. – Её рукопожатие крепкое.

Я вежливо улыбаюсь.

– Можешь расслабить плечи. – Голос Рэйфа мягкий. – Вы здесь в безопасности, – говорит он.

– Сначала, прежде чем мы перейдём к обсуждениям, – говорит Адела, оглядываясь на нас через плечо. – Позвольте показать вам вашу комнату.

Гостевая комната наверху, в конце коридора. Когда дверь открывается, Хизер издаёт тихое, непроизвольное о боже.

Она огромная. В центре доминирует кровать California king, застеленная белоснежным бельём и украшенная мягкими серыми и кремовыми покрывалами. Изголовье обитое, элегантное и сдержанное так, что кричит о деньгах. У окна стоит раскладной диван, пушистый и явно никогда не использованный. Окна от пола до потолка впускают вечерний свет, разливающийся по паркетному полу.

Над головой люстра, которая стоит больше, чем моя машина.

Хизер медленно поворачивается, глаза широко раскрыты. – Это... чёрт возьми.

Я киваю, не в силах найти слов.

Майк, с другой стороны, почти не реагирует. Он осматривает комнату с ровным выражением. Никакого благоговения или шока, как у нас, просто признание, будто он видел сотню таких мест раньше.

– Ванная там, – говорит Рэйф, указывая. – Можете пользоваться всем, что есть в мини-баре.

Они оставляют нас обустраиваться, отчего у меня немного кружится голова. Мы в доме незнакомцев. Людей, которые крайне опасны. Что, чёрт возьми, со мной случилось?

Джуд. Джуд – это то, что со мной случилось. Придурок.

Хизер сразу падает на кровать, подпрыгивая раз. – Эмма, – шепчет она. – Мы спим в постели миллиардера.

Я выдавливаю смешок. – Ага, это что-то особенное.

– Эй, ты спишь с миллионером, – говорит Майк, указывая на себя, ставя сумку.

Она хихикает.

Майк вздыхает, уперев руки в боки. – Они кажутся достаточно милыми.

Я встречаю его взгляд.

– Странно, учитывая, что Рук сказал, что он страшный.

Хизер фыркает на него. – Конечно, они гостеприимны. Но все трое выглядят так, будто могут убить нас за две секунды голыми руками, если мы их разозлим. Водитель тоже. – Она пожимает плечами. – Так что, думаю, мы будем в порядке, пока не сделаем этого.

Я фыркаю, проверяя телефон и видя милое сообщение от миссис Кент с обновлением о Нове. Я скучаю по своей девочке. Скучаю по своему маленькому домику. Скучаю по своей работе.

Я скучаю по своей жизни. Но по Джуду я скучаю больше.

Глава 15

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Я просыпаюсь от звука музыки. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что это за мягкая, мелодичная мелодия доносится с кухни. На долю секунды моё тело не знает, где я. Никаких криков. Никаких ботинок. Никаких приказов, рявкнутых по-русски.

Просто... музыка.

Я приподнимаюсь, голова тяжёлая, вены уже ноют от этой раздражающей, низкоуровневой паники, которая приходит, когда слишком долго остаёшься трезвым. В номере полумрак, шторы всё ещё затянуты. Я вытаскиваю себя из кровати и останавливаюсь в дверном проёме.

Адриана у кухонного островка, спиной ко мне, легко двигается в ритм. На ней серые шёлковые шорты для сна и свободный топ в тон, волосы собраны в хвост до спины. На плите тихо шипит сковорода. Яйца, наверное. Масло. Кофе. Пахнет... хорошо.

Она выглядит расслабленной. Счастливой, даже. И от этого в груди становится странно.

Я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю за ней, не объявляя о себе. Она напевает под нос какую-то песню, бёдра слегка покачиваются, когда она тянется за тарелкой. В её плечах нет напряжения, печали или страха.

Я беру телефон с тумбочки и проверяю. Когда я вижу, что, к моему удивлению, у меня нет сообщений, я падаю на диван. С тяжелым вздохом я тянусь к своему набору. Ритуал – мышечная память: жгут, похлопывание, вдох, укол. Облегчение распускается быстро, плечи расслабляются, челюсть разжимается.

Я выдыхаю. – Хочешь? – спрашиваю я, голос хриплый, но небрежный, будто предлагаю кофе.

Она оглядывается через плечо, слабо улыбаясь. – Я в порядке, – говорит она. – Уже покурила этим утром. – Она поворачивается обратно к плите, совершенно спокойная. Адриана употребляет наркотики так, как люди пьют вино или курят сигареты – как порок. Для меня это выживание. Игла – не просто вариант. Это грёбаный контракт. Я всегда завидовал ей в этом.

Я глубже утопаю в диване, снова глядя на неё. Всё это кажется таким обычным, будто эта женщина не смотрела, как меня избивают до полусмерти. Мысль заставляет мой желудок скручиваться. Это место чувствуется безопасным, по крайней мере. Я всегда могу вернуться сюда, чтобы вздохнуть и отдохнуть, когда я не в кошмарном доме Алексея. Ну, тюрьме.

Адриана ставит передо мной тарелку с улыбкой. Яйца, тост, аккуратно разложенные фрукты. Она пододвигает ко мне и кружку кофе. Я смотрю на неё с ненавистью, чувствуя себя слишком ленивым, чтобы добавить сливки.

– Ешь, – легко говорит она, прислоняясь к стойке напротив. – Выглядишь уставшим.

Я тихо фыркаю и беру вилку, мои руки чувствуются более уверенными, чем должны. Героин делает своё дело. – Удивительно, учитывая, что я очень крепко спал прошлой ночью.

Она усмехается. – Я тоже.

Я жую, почти не чувствуя вкуса. Еда хорошая. Я знаю это интеллектуально. Но моё тело всё ещё гудит, паря в нескольких дюймах над самим собой. Я глотаю и поднимаю на неё взгляд. – У тебя хорошее настроение, – говорю я.

Она пожимает плечами, беря свою кружку. – Мне нельзя быть в хорошем настроении?

– Можно, – отвечаю я. – Просто... не привык.

Её взгляд задерживается на мне на секунду дольше. – Прошлая ночь была, эм, приятной, – говорит она вместо этого.

Я киваю. – Ага.

– Мне понравилось, как было тихо, когда я проснулась, – начинает она. – Чувствовалось почти мирно.

Моя челюсть сжимается. Тишина – это не мир. Это просто пауза перед следующей жестокой волной ада.

Она запрыгивает на стойку, свесив ноги, шёлковые шорты задираются на бёдрах. – Алексей ещё не звонил, – добавляет она небрежно.

Пока.

Слово эхом отдаётся в голове. Я вонзаю вилку в ещё один кусок яйца и жую сильнее, чем нужно. – Позвонит.

– Ага, – мягко говорит она. – Я знаю.

Тишина тянется между нами, и она странно интимна. Музыка сменяется другой, более медленной и меланхоличной.

Адриана смотрит, как я ем, мгновение, затем вздыхает. – Вчера ты справился хорошо.

Моя вилка замирает. – Правда? – спрашиваю я.

Она кивает. – Они не самые нежные мужчины. Но ты продолжал вставать.

Я смотрю на неё. – Это теперь планка?

Её рот сжимается. – Не делай так.

– Чего?

– Притворяйся, что тебе всё равно. – Она спрыгивает со стойки и подходит ближе. – Ты всё ещё ты. Я это вижу.

Я почти смеюсь. Она видит то, что ей нужно видеть, чтобы справиться с тем фактом, что я исчезаю. Прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, мой телефон вибрирует на журнальном столике. Моё тело реагирует мгновенно – мышцы напрягаются, желудок падает, будто я пропустил ступеньку на лестнице. Я ещё даже не смотрю на экран. Я уже знаю.

Адриана тоже.

– Давай, – тихо говорит она. – Ответь.

Я беру телефон. Нолан. Я отвечаю, не утруждаясь говорить.

– Будь готов к четырём, – говорит он, игнорируя моё раздражение.

Моя хватка на телефоне усиливается, я вздыхаю через нос. – Где? Что я делаю?

Адриана смотрит на меня, наверное, думая о том же, насколько это глупо.

– Частное мероприятие.

– Это всё, что ты мне скажешь? – спрашиваю я, сжимая кулак.

– Возьми гитару, мальчик. Алексей хочет представить тебя некоторым людям после выступления.

Линия обрывается.

Я смотрю на телефон на секунду дольше, чем нужно, прежде чем убрать его. Мой аппетит пропал. – Мне нужно, блядь, выступать сегодня вечером.

– Давно не было. Почти забыл, что ты рок-звезда. – Она медленно выдыхает. – Ну, это лучше, чем идти в подвал Алексея.

Я киваю раз. – Я пойду в душ, – бормочу я, поднимаясь.

Она касается моего запястья, прежде чем я успеваю уйти. Её прикосновение тёплое. – Эй, – говорит она. – Позаботься о себе сегодня вечером.

Я смотрю на её руку на своей руке. На лёгкую дрожь, которую она пытается скрыть. – Ага, – говорю я. – Позабочусь.

Она отпускает.

Когда я иду обратно в ванную, в груди сжимается – не от страха, не совсем. От тяжести осознания, что иллюзия безопасности исчезла. Я просто существую в пространстве между приказами. И я уже отсчитываю время, пока снова не стану его. Пока меня снова не будут избивать снова и снова, доводя до почти безумия от ломки.

Я беру телефон с собой в ванную и кладу на стойку рядом с раковиной. Я пролистываю, пока не нахожу один из плейлистов, которые создал давно. И нажимаю «воспроизвести».

Музыка заполняет ванную через динамик телефона. Я раздеваюсь, бросаю одежду на пол и захожу в душ. Вода обжигающе горячая, пар запотевает зеркало, прежде чем я успеваю взглянуть на себя.

Первая песня проходит. Затем вторая. Я смываю шампунь с волос, когда начинается третья. Я кладу ладони на плитку, всё тело замирает, пока я слушаю первые ноты.

«Right Here» от Lil Peep.

В груди сжимается, но не так остро, как раньше. Тихее и даже тяжелее, будто дикое животное успокаивается внутри меня вместо того, чтобы вырываться.

Она здесь.

Не лицо... или голос. Просто ощущение её. Женщина из Сисайда. Вес её присутствия и то, как оно когда-то существовало внутри меня. Я закрываю глаза, пока вода течёт по голове, по плечам, по спине.

На долю секунды мышечная память включается. Инстинкт – потянуться к телефону, пропустить песню или выключить её, прежде чем она станет слишком сильной. Но голос Алексея перебивает этот импульс.

Тебе не нужно чувствовать.

Моя челюсть сжимается, и я не двигаюсь. Песня продолжает играть. Её присутствие задерживается, но оно далёкое. Я дышу.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Вода барабанит по черепу, возвращая меня в тело. В этот момент. В эту кафельную коробку, где я стою, голый и одинокий, и совсем не свободный. Это ново.

Обычно напоминание заставляет меня напрягаться, злиться или хотеть что-то сжечь и исчезнуть внутри себя. Обычно я борюсь с этим. Или топлю. В этот раз я не делаю ничего из этого. Песня играет до конца, каждый текст мягкий, сжимает сердце, но не разрывает его на части. Я не вздрагиваю и не срываюсь. Я не гонюсь за воспоминаниями и не отталкиваю их отчаянными, кровоточащими руками. Я просто выдерживаю это.

К тому времени, как трек затихает, переходя в следующий, чувство притупляется. Оно убрано куда-то, куда мне не нужно смотреть прямо сейчас. Я открываю глаза и прижимаюсь лбом к плитке, медленно выдыхая.

Так вот что это такое.

Не исцеление и даже не движение дальше… а контроль. И пиздец в том, что я не уверен, должен ли я чувствовать облегчение или страх от того, что наконец учусь это делать.

Я выключаю воду и стою ещё секунду, прежде чем выйти. Я не узнаю версию себя, смотрящую в ответ из запотевшего зеркала, когда я провожу ладонью по чистой полосе.

Мои глаза выглядят пустыми. Орехового в них почти нет. Это был её любимый цвет. Полагаю, это в некотором смысле знак.

Я вытираюсь, натягиваю чистую одежду и выхожу из ванной, не утруждая себя укладкой волос. В номере стало тише без музыки Адрианы. Она сидит на краю дивана, телефон в руке, рассеянно листает. Она поднимает взгляд, когда слышит меня, и изучает моё лицо.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами. – Я в порядке. – Это выходит автоматически.

Она не верит, но, к счастью, не спорит.

Я беру куртку со стула и перекидываю через спинку дивана, затем сажусь рядом с ней. Подушка прогибается под моим весом. Она слегка сдвигается, давая мне пространство, но не отодвигаясь.

– Знаешь, – говорит она через мгновение, глаза всё ещё на экране, – тебе не обязательно всё время молчать.

Я смотрю на неё. – Я говорю.

Она тихо напевает. – Ты выступаешь и... подчиняешься. – Она наконец смотрит на меня тогда. – Это не одно и то же.

Я не отвечаю. Шокирующая новость.

Она блокирует телефон и кладёт его, теперь полностью поворачиваясь ко мне. – Если хочешь поговорить… ты можешь. Со мной.

Я выдыхаю через нос, глядя на противоположную стену. – О чём?

– О чём угодно, – говорит она. – Или ни о чём. Иногда так легче.

Я почти смеюсь. Не потому что это смешно – потому что это абсурдно. Особенно с ней. – Я не думаю, что ты на самом деле этого хочешь, – тихо говорю я.

Её брови хмурятся. – Почему нет?

– Потому что, как только я начну, – говорю я, голос ровный, – это будет некрасиво. И это точно не заставит тебя чувствовать себя лучше. Учитывая нашу историю и всё дерьмо, что ты мне сделала.

Она обдумывает это. Затем пожимает плечом. – Я предлагаю не исправить тебя. Я просто говорю, что тебе не обязательно исчезать.

Исчезать.

Я снова смотрю на неё. Она всё ещё Адриана – собранная, острая, опасная по-своему. Но теперь в ней есть что-то ещё. Мне не очень интересно спрашивать её, что изменилось. Не так давно она была злой, бешеной сукой. Теперь она немного мягче. Честно, возможно, потому что ей страшно. Она просто пытается выжить, как и я. Очевидно, что Нолан больше не главный. Так что, думаю, это заставляет её немного нервничать.

– Я всё равно исчезну. Ты должна это знать, – наконец говорю я.

Она бросает на меня взгляд, который говорит, что она знает лучше, но отпускает это. – Ладно.

Тишина снова оседает между нами.

Она тянется, колеблется, затем мягко кладёт руку на моё предплечье. – Как бы то ни было, – мягко говорит она, – я вижу, что ты всё ещё там. И, эм... – она замолкает, отводя взгляд от меня. – Прости за всё.

Я сглатываю. Часть меня хочет верить ей, но остальная часть знает лучше. Всё это самосохранение для неё, я уверен. К тому же, быть здесь ничего не значит, когда части тебя уже, блядь, ушли.

Её телефон жужжит секундой позже на столе. Она не проверяет. Я тоже.

– Мне нужно подготовить гитару, – говорю я наконец, вставая.

Она кивает. – Ага.

Я направляюсь в спальню, затем останавливаюсь. Я не оборачиваюсь, когда говорю. – Спасибо.

Я слышу улыбку в её голосе. – Ага.

Но когда я закрываю за собой дверь, я знаю правду. Ни разговоры, ни связь не спасут меня в этот момент. Всё, что они делают, – напоминают мне, что я теряю. И как легко становится отпускать это.