Текст книги "Резонанс (ЛП)"
Автор книги: Аделин Хамфрис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Медленный выдох покидает мою грудь. – Да, – тихо говорю я.
Её глаза почти мгновенно наполняются слезами, и маленькая улыбка, которую она дарит мне после, делает это ещё хуже. – Ты подарил бы мне это? – мягко спрашивает она. – После всего, что я сделала тебе?
Я опускаю голову, чтобы мой рот был у её уха. – Я сказал тебе однажды, что никогда не буду причинять людям боль так, как ты и Нолан причиняли мне. – Я делаю паузу. – И я имел это в виду. Так что да, я подарю тебе это.
Маленький звук вырывается из неё – вздох, смешанный с рыданием, и она опускает голову, пока её щека не ложится на мою грудь, пока мы продолжаем покачиваться в такт музыке. – Мне так жаль, – шепчет она так тихо, что я едва слышу.
Моя рука медленно движется по её руке. – Я знаю.
Мы остаёмся так, пока песня не заканчивается. Аплодисменты тихо раздаются по комнате, когда музыка затихает, и затем голос Влада прорезается через динамики, объявляя, что основное мероприятие теперь будет проходить в частном зале за бальным залом. – Заинтересованные покупатели, – говорит он с тихим смехом. – Пожалуйста, присоединяйтесь к нам с вашими картами.
Адриана сразу поднимает голову, страх мелькает на её лице. Прежде чем мы успеваем подумать о том, чтобы остаться на месте, Алексей появляется за нами, одной рукой легко указывая в сторону коридора.
– Идёмте, – говорит он. – Вам стоит увидеть, о чём сегодня вечер.
Я крепче сжимаю руку Адрианы и веду её вперёд. Частный зал меньше, холоднее и темнее. Ряды мужчин сидят перед маленькой сценой. Идёт ровный поток разговоров, больше похожий на уже начавшуюся сделку, чем на вечеринку. Женщин выводят одну за другой в простых платьях, некоторые пытаются сохранить лица пустыми, другие уже достаточно сломаны, чтобы не пытаться. Некоторые в чёрных платьях, другие в белых. Некоторые в белом выглядят так, будто им едва за десять...
О, блядь.
Я едва мог чувствовать что-либо последние несколько дней, но это я чувствую.
Нет, нет.
Называются номера. Поднимаются таблички. Цены растут. Моё сердце колотится так сильно, что я едва могу дышать. Я чувствую, как ногти Адрианы впиваются в мою ладонь. Алексей стоит рядом с нами, наблюдая за торгами, как человек, любующийся искусством, следя, чтобы никто из нас не двигался. Мы вынуждены стоять и смотреть на эту деградацию, пока последнюю молодую женщину не продают с аукциона.
– Вы двое определённо ближе, чем я думал, – напевает он. – Пока ты не теряешь голову из-за этой… она не закончит, как они. – Он указывает на сцену. – Нам, мужчинам, нужна женщина рядом, чтобы трахать.
Я сверлю его взглядом, оставаясь безмолвным. Рука, не держащая Адриану, сжимается, потому что я просто хочу разбить его грёбаное лицо. После того как Влад благодарит покупателей и говорит им, что они могут забрать свои покупки в номерах отеля, Алексей наконец снова выступает вперёд.
– Есть ещё одна зона, которую я хочу вам показать, – говорит он тоном, жутко небрежным.
Глава 28
ДЖУД ГРЕЙВЗ
Коридор открывается в другую часть здания, и разница заметна сразу. Роскошная элегантность бального зала исчезает, сменяясь низким неоновым освещением, тяжёлым басом, вибрирующим сквозь пол, запахом алкоголя, пота и наркотиков, витающих в воздухе. Женщины в едва прикрытых нарядах танцуют с мужчинами, развалившимися в кожаных креслах. Некоторые девушки двигаются механически, глаза стеклянные, явно под кайфом. Другие смеются слишком громко, достаточно пьяны, чтобы не замечать, или притворяются.
Я чувствую, как Адриана придвигается ближе, когда мы полностью входим в комнату, моя рука всё ещё сжимает её.
Алексей снова подходит к нам, та же змеиная улыбка изгибает уголки его рта. В руках у него два пластиковых стаканчика с ярко-розовой жидкостью и две маленькие таблетки на ладони.
– Расслабьтесь, – легко говорит он. – Наслаждайтесь.
Я сначала не беру их. Я просто смотрю на него.
Его выражение не меняется. – Пейте.
Я смотрю на Адриану. Она смотрит на меня, уже зная, что у нас нет выбора. Медленно я беру один стакан и одну таблетку, передавая другой набор ей. Мы проглатываем их под внимательным взглядом Алексея. Жидкость приторно-сладкая.
Убедившись, что мы действительно проглотили таблетки, он усмехается. – Хорошо. Веселитесь.
Он исчезает обратно в толпу.
Адриана дрожаще выдыхает. – О чёрт… что мы только что приняли?
Я оглядываю комнату, наблюдая за медленными движениями, стеклянными глазами, расслабленными телами, покачивающимися под светом. – Вероятно, МДМА.
Она издаёт маленький скулёж. – Они, блядь, продали тех девушек, Джуд, – шепчет она. – Несовершеннолетние были в белом.
Моя челюсть сжимается. – Я знаю.
– Мне страшно.
– Я знаю.
Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть Влада, входящего в комнату с ещё одной едва одетой женщиной под руку, громко смеющегося, когда он приветствует Алексея через зал. Его глаза обводят комнату, прежде чем остановиться прямо на мне.
Инстинктивно моя рука крепче сжимается на спине Адрианы, притягивая её ближе к моему боку.
Сдвиг становится заметным через тридцать минут. Тепло распространяется сначала в груди, затем по рукам, будто что-то мягкое расслабляет мышцы, о напряжении которых я даже не подозревал. Напряжение в плечах притупляется, постоянная электрическая тревога в нервах затихает до странного, плавающего спокойствия. Свет теперь кажется ярче, цвета мягко перетекают друг в друга, бас приятно вибрирует в рёбрах, а не сотрясает их.
Определённо МДМА.
Сильная, блядь, доза.
Адриана смеётся тише, чем я слышал её за долгое время. Жёсткий страх, живший на её лице днями, тает, пока она двигается рядом со мной, её руки скользят на мои плечи, когда музыка снова меняется.
«Maneater» Нелли Фуртадо начинает играть из динамиков. Она смотрит на меня, и даже если в её глазах всё ещё остаётся тревога, она пытается отпустить себя на несколько минут. Наркотик заставляет всё чувствовать так, будто мир обёрнут в тонкий слой статического электричества. Прикосновения ощущаются острее. Дыхание глубже. Истощение в костях отступает достаточно, чтобы я почти забыл, где мы. И честно?
К чёрту.
Я наклоняюсь и целую её. Удар накатывает сильнее, как только наши губы встречаются, грудь заливает внезапная, искусственная волна чего-то, что почти похоже на привязанность, почти на безопасность, хотя я знаю, что это химическая ерунда.
Затем – вспышка.
Лицо в моём разуме. Воспоминание пробивается вперёд. Моё тело мгновенно напрягается, низкий рык почти поднимается в горле.
Убирайся из моей головы.
Забудь обо мне. Пожалуйста.
Забудь её, забудь её, забудь её...
Я притягиваю Адриану ближе и целую её сильнее, прогоняя мысль, сосредотачиваясь только на пульсе музыки, давлении танцующих тел вокруг, искусственной эйфории, пытающейся поглотить всё остальное. Свет стробоскопирует по толпе, отражения вспыхивают на стекле и металле, люди громко смеются и свободно касаются друг друга.
Это не значит, что они могут спасти меня. Я знаю их. Они могут попытаться, но потерпят неудачу. И в конце концов сдадутся. Или я умру.
Песня нарастает, бас вибрирует через пол, и на несколько коротких минут я позволяю себе исчезнуть в шуме, в движении, в тепле, текущем по кровотоку. Всё, чтобы воспоминания не прорвались. Та жизнь теперь кажется такой далёкой.
Мой разум и тело, кажется, полностью разъединены. Я оглядываюсь, наблюдая за танцующими и трущимися людьми вокруг. Я бывал на диких вечеринках за эти годы, принимал наркотики, которые не должен был принимать, но это самое страшное дерьмо, в котором я когда-либо был. Рабов-людей продают, а покупатели принимают МДМА и кружатся друг вокруг друга без единой заботы в этом мире.
Что, блядь, происходит?
Время замедляется, зрение расплывается. Меня здесь нет.
Час спустя я глубоко утопаю в одном из низких бархатных диванов у края комнаты, моё тело тяжёлое и расслабленное так, что почти кажется нереальным. Адриана начала разговаривать с одной из других женщин, так что я устроился здесь. Мои наушники внутри, бас «WASTE» от KXLLSWXTCH вибрирует прямо в череп, песня зациклена снова и снова, пока остальная вечеринка не звучит приглушённо и далёко.
Экстази сильна теперь. Моя голова откидывается на диван, глаза полузакрыты, пока музыка протекает сквозь меня. Впервые за целую вечность моё тело действительно реагирует на что-то – слабая искра возбуждения, притупленная неделями страха, пыток и истощения, внезапно вспыхивает обратно к жизни под влиянием наркотика. Это чувствуется чуждым. Искусственным. Но всё равно... здесь.
Вес ложится на мои колени.
Я сначала даже не открываю глаза. Кто бы это ни был, пахнет сладко, фруктовые духи опускаются вниз, её руки легко ложатся на мои плечи. Это приятно... простое тепло другого тела. И на несколько секунд я позволяю этому случиться, позволяя музыке заглушить всё остальное.
Мои глаза наконец открываются. Блондинка в чёрном белье с идеальным макияжем и идеальной улыбкой. Она красивая. Но она не...
В груди сжимается.
Нет. Не думай о ней.
Остановись.
Остановись. Остановись. Остановись.
Через комнату Адриана смотрит на меня. Она не выглядит злой или ревнивой. Она просто... смотрит. Я осторожно сдвигаю женщину с колен, давая ей маленькую усмешку и игривое сжатие ягодицы, чтобы она засмеялась, а не почувствовала себя отвергнутой. Она легко отворачивается, уже исчезая в толпе.
Я встаю, слегка нетвёрдый, но функциональный, и двигаюсь к Адриане. Она ничего не спрашивает, когда я добираюсь до неё. Я просто поворачиваю голову в сторону выхода.
Её взгляд скользит туда, затем обратно ко мне, прежде чем она кивает. Мы выскальзываем без остановки, и холод ударяет сразу. Снег наконец падает – густые, медленные хлопья дрейфуют в воздухе, покрывая уличные фонари мягким свечением, которое делает весь город красивым. Золотые огни Москвы льются на свежие белые тротуары, далёкий шум транспорта приглушён бурей.
Я всё ещё под кайфом, тепло разливается по кровотоку, несмотря на морозный воздух. Я достаю сигарету, зажигаю её и глубоко вдыхаю, дым приятно жжёт лёгкие, прежде чем я медленно выдыхаю его в ночь.
«WASTE» всё ещё играет в наушниках, припев повторяется снова и снова. Почему-то это меня успокаивает. Я не думаю менять песню... я просто позволяю ей зацикливаться снова и снова.
Адриана идёт рядом, не говоря ни слова. Её, похоже, не беспокоит холод. На самом деле её щёки всё ещё горят последним свечением наркотика.
Чёрная машина стоит через улицу, и я замечаю Эрика и Айдена на передних сиденьях. Наблюдают. Мой телефон вибрирует в кармане. Я смотрю вниз.
Эрик:
Подойди к машине после вашей маленькой прогулки.
Я не отвечаю. Я просто убираю телефон обратно в карман, делаю ещё одну затяжку и смотрю на сияющие огни города, пока снег продолжает падать вокруг нас.
Дни перестают выстраиваться в линию. Утро больше не утро. Это просто когда кто-то открывает шторы, и серый свет ползёт по полу. Иногда полдень. Иногда всё ещё темно. Иногда я просыпаюсь от боли в рёбрах и не помню почему, пока не двигаюсь. Иногда я просыпаюсь от того, что Эрик толкает меня в плечо, говоря одеваться. Поскольку пытки бывают в любое время дня.
Нам с Адрианой теперь тоже дают таблетки. Иногда Алексей сам протягивает их мне, улыбаясь, будто я заслужил угощение или что-то в этом роде. Я даже не знаю, что это за херня, честно. Они не похожи на окси.
Но я всегда принимаю их.
Сначала Адриана просто смотрела, как я их глотаю, но со временем она начала брать стакан из руки Эрика до того, как он доходил до меня, и глотала их сухими. Мы спим в странные часы, иногда падая в середине дня, иногда бодрствуя до рассвета, говоря ни о чём, глядя в потолок. Иногда мы вообще не говорим – просто лежим, её голова на моей груди, оба притворяемся, что тишина мирная. Даже сейчас я не знаю, который час. Всё, что я знаю, – на улице темно. Мой телефон мёртв уже неизвестно сколько из-за моего пренебрежения.
У нас всё ещё не было секса, и я благодарен за это. Интересно, я сломлен в этом смысле теперь после всего, через что прошло моё тело. Как бы она ни прижималась ко мне ночью, я ничего не чувствую. Она не пыталась ничего, потому что, думаю, она чувствует то же самое, что и я. Я вздыхаю и переворачиваюсь, чувствуя присутствие Адрианы рядом.
Я едва уснул, когда внезапный, леденящий кровь крик доносится снаружи. Адриана резко садится рядом в тот же миг, что и я, мы оба уже тяжело дышим от тревоги. Я выскакиваю из кровати до того, как понимаю, что двинулся, натягивая джинсы, адреналин прожигает остатки наркотиков в крови. К тому времени, как я добираюсь до передних окон, я вижу Алексея и Эрика, идущих от края двора, их дыхание слабо запотевает на холоде.
Алексей смеётся над чем-то, что говорит Эрик. Будто они только что, блядь, не убили кого-то. Он смотрит в сторону дома, замечает меня в окне и даёт небольшой кивок, прежде чем продолжить путь к главному зданию.
Я стою там на секунду дольше, чем нужно, руки всё ещё наполовину сжаты в кулаки, прежде чем повернуться обратно. Адриана сидит в кровати, когда я возвращаюсь, одеяло до подбородка. Она не спрашивает, что случилось. Она уже знает. Я скольжу под одеяло рядом с ней, и через мгновение она прячет голову у меня под подбородком. После этого никто из нас почти не спит.
Холодный воздух просачивается через приоткрытую входную дверь, касаясь затылка. Пахнет снегом и лесом. Мы с Адрианой сидим на полу рядом с ней, плечи соприкасаются, сигарета медленно переходит из рук в руки. Маленький гостевой дом тих в три часа ночи.
Кокаин держит мысли в движении, даже когда тела кажутся тяжёлыми, но кайф начинает спадать. Эта острота притупляется. Спуск никогда не бывает весёлым.
Долгое время никто из нас не говорит.
Дым поднимается вверх, исчезая в двери. Я смотрю на него вместо того, чтобы думать. Думать обычно ведёт в никуда.
Я не знаю, сколько я уже в Москве. Недели. Месяцы. Время здесь не кажется реальным. Оно растягивается и складывается само в себя, пока не становится просто… ничем.
Я достаю телефон из кармана, переворачивая его в руке, не разблокируя. На секунду я думаю снова написать Майку. Что-то короткое. Убедиться, что он понял мысль в прошлый раз.
Они, вероятно, теперь оставили Алексея в покое. Я знаю, что он сильно влюблялся в Хизер, так что угроза ей, возможно, наконец сработала.
И даже если они не отступают, что, чёрт возьми, они могут сделать? Свалить его? Маленький Рук не мог коснуться такого. Никто из них не мог. Тот мир кажется меньше с каждым днём. Будто он сжимается, чем дальше я от него.
Я убираю телефон обратно в карман.
Сигарета возвращается ко мне. Я затягиваюсь, медленно выдыхаю в сторону открытой двери, наблюдая, как дым исчезает в холодном воздухе. На мгновение кажется, что никакой другой жизни никогда и не существовало. Будто это… таблетки, ночи, боль… единственное, что когда-либо было реальным.
Адриана шевелится рядом, подтягивая колени ближе к груди. Её плечо сильнее прижимается к моему.
– Ты думаешь, мы переживём это? – тихо спрашивает она, будто комментирует погоду.
Я не отвечаю. Не потому что не хочу. Я просто не знаю как.
Она слегка толкает меня рукой. – Если бы ты мог выбраться отсюда, – говорит она, голос тише, – что бы ты сделал?
Я медленно выдыхаю, глядя в темноту. Я всё ещё не отвечаю. Не могу.
Она издаёт тихий, безрадостный смешок. – Ладно. Я первая.
Сигарета зажата между её пальцами, когда она откидывает голову на стену, глаза уносятся куда-то далеко.
– Я думаю… – начинает она, затем замолкает, будто пробует слова, прежде чем позволить им выйти. – Я хотела бы стать актрисой. Это всегда была моя мечта. – Лёгкая улыбка касается её губ. – Я бы вышла замуж за кого-то… красивого. Наверное, актёра. Кого-то доброго и красивого внутри.
Мои губы дёргаются, почти в улыбку.
Её голос смягчается. – И у меня была бы дочь.
В груди сжимается, я смотрю на неё. – Да?
Она кивает, глядя на деревья за дверным проёмом, будто уже видит это. – Да. Я всегда хотела.
– Как бы ты её назвала?
На этот раз она не колеблется. – Роза, – тихо говорит она.
Я смотрю на неё секунду. – Почему Роза?
Её губы изгибаются, но это печально. – Потому что они растут в невозможных местах. Сквозь бетон, сквозь холод… сквозь всё. И они всё ещё… – Она замолкает, слегка качая головой. – Красивые. Мягкие. Даже после всего.
Я снова смотрю в темноту, сигарета догорает между пальцами.
– А ты? – спрашивает она через мгновение. – Что бы ты сделал?
Я сглатываю, челюсть сжимается. – Я бы вернул это, – говорю я.
Она слегка поворачивает голову. – Вернул что?
– Мою жизнь. – Слова выходят грубо. – Ту, которую у меня украли.
Я смотрю прямо перед собой, почти ничего не видя.
– Я бы вернулся в то время до всего этого. До Нолана. До… – Я обрываю себя, качая головой раз. – Я бы всё вернул и действительно прожил это.
Адриана ничего не говорит. Она просто кладёт голову мне на плечо. Мы сидим так, передавая сигарету туда-сюда, холодный воздух заползает вокруг, оба смотрим в мир, который кажется невозможным далёким.
Глава 29
МАЙК ПРЕСКОТТ
Блядь. Я перечитываю сообщения, которые прислал мне Джуд, большой палец скользит вверх и вниз, будто слова могут измениться, если я посмотрю на них достаточно раз. Они не меняются.
«Ты понятия не имеешь, с кем связываешься».
«Я знаю, кому именно он планирует продать её, если вы продолжите копать».
«Он грёбаный плохой человек, Майк».
«Если вы появитесь, я убью вас сам. Всех вас».
Мой желудок падает всё ниже с каждым разом, будто у этого нет дна. Это было почти час назад. Я пытался позвонить ему сразу – один раз, два, шесть грёбаных раз, – но меня снова заблокировали. Он связался достаточно надолго, чтобы вырвать моё сердце и засунуть его обратно в грудь боком.
Ублюдок.
Хизер прижалась ко мне на одном конце дивана, крепко спит. Её рука лежит на моём животе, дыхание тёплое и мягкое у моего горла. Эмма и Адела свернулись на другом конце дивана под общим одеялом, смотрят «Ходячий замок Хаула». Наверное, это любимый фильм Эммы для утешения. Она смотрит его, когда ей грустно, или когда она перегружена, или когда пытается не думать слишком много. Я не большой фанат мультфильмов, но, блядь, он реально хорош. Цвета мягкие, музыка нежная. Мне это сейчас нравится.
Я никогда не рассказывал Эмме или Хизер ни об одном из его контактов. Я чувствую себя мудаком, но не хочу их пугать. Не тогда, когда они наконец чувствуют надежду, что у нас есть шанс помочь ему. Но Рэйфу я сказал. Он просто ответил, что они определённо ковыряются в голове Джуда. Либо Джуд искренне не хочет, чтобы его спасали, либо он слишком боится нашего вмешательства. Я очень надеюсь, что это второе. Рэйф также добавил, что когда кого-то доводят до грани безумия, они причиняют наибольший урон. Ему интересно увидеть монстра, которого Алексей вырвал из моего лучшего друга. Он сказал, что у каждого внутри есть монстр, но некоторые из нас просто лучше его прячут.
Рэйф – безумный ублюдок, но он правильного типа. Адела идеально ему подходит. Она тьма, обёрнутая в горячее тело и умный мозг.
Нико расхаживает по столовой с ноутбуком, бормоча себе под нос, как безумец с дикими глазами и беспокойной энергией. Тем временем Киран мёртвым сном спит в большом кресле, рот открыт, руки скрещены, будто ничто на земле не может его потревожить. Кажется, он из всех них тот, кому на всё, блядь, плевать.
Хизер шевелится, издавая мягкий звук у моей шеи. Мой член дёргается автоматически. Господи Иисусе.
Я инстинктивно крепче обнимаю её, наслаждаясь её теплом, её весом и реальностью того, что она моя. Эта женщина перевернула весь мой мир с ног на голову, и я не жалею ни секунды. Слава богу за это.
Эмма смеётся над чем-то, что говорит Адела, и это бьёт прямо в грудь. Солнечный свет в человеческой форме, эта девушка. Смотреть на неё рядом с Аделой почти смешно. Рай и ад делят одно пушистое одеяло.
Я пытаюсь остаться здесь. Правда пытаюсь. Но я не могу, блядь, сосредоточиться. Всё, что я слышу, – голос Джуда из первого звонка. Ярость в нём была ужасной, будто он едва держал себя в руках. Он не звучал как Джуд. Не как тот, которого я знаю.
А теперь...
«Если вы появитесь, я убью вас сам».
Что они, блядь, с тобой сделали?
Я тяжело сглатываю, глядя на красивое спящее лицо Хизер. Угроза Джуда сработала. Я не буду притворяться, что нет. Мысль о том, что Хизер или Эмма окажутся под перекрёстным огнём, вызывает у меня тошноту. Если уход держит их в безопасности...
Мысль не заканчивается, потому что вторая половина хуже. Если я уйду, Джуд будет терпеть жестокий ад, который никто из нас даже не может вообразить. И это, возможно, уже убивает его.
Голос Рэйфа внезапно возвращает меня из мыслей. – Есть.
Секундой позже Нико издаёт резкий смех триумфа. – Не может быть, – говорит он. – Не может быть, блядь, что это сработало. – Оба откидываются от ноутбуков за обеденным столом, ухмыляясь как маньяки.
Эмма мгновенно ставит фильм на паузу, одеяло соскальзывает с плеч, когда она вскакивает с дивана. – Что? Что случилось?
Рэйф жестом подзывает её, касаясь экрана. – Тот флаг мониторинга, который мы зацепили два дня назад? Его нет. Полностью перенаправили трафик через чистую цепочку. Если кто-то попытается отследить нас теперь, они будут гоняться за призраками по пяти разным странам.
Нико кивает, глаза сияют. – Мы просто исчезли.
Эмма зажимает рот рукой, облегчение обрушивается на неё так быстро, что она почти плачет. – Вы серьёзно?
– Ага, – говорит Рэйф. – Мы ещё не закончили. Его частные серверы всё ещё заблокированы многоуровневой аутентификацией, и это займёт время, но по крайней мере теперь мы можем работать, не объявляя о себе каждые пять минут.
– То есть, – добавляет Нико, – мы можем копаться в финансах и внутренней переписке без сигналов тревоги. Если есть цепочка переводов, безопасные дома, подставные счета… мы найдём.
Эмма тяжело выдыхает, затем внезапно разворачивается и бежит обратно к дивану. Прежде чем я успеваю среагировать, её руки обхватывают мои плечи сзади, подбородок легко ложится на мою макушку. – Они сделали это, – шепчет она, целуя мои волосы. – Мы продвигаемся.
– Хорошо, – бормочу я, слегка сжимая её запястье. На днях, когда нас засекли, Рэйф ругался несколько раз, пока пальцы Аделы летали по клавиатуре. Они спасли наше местоположение от отслеживания, слава богу. Так что это отличные новости.
Она исчезает так же быстро, спеша обратно к обеденному столу, где Рэйф и Нико уже открывают новые окна, указывая на строки данных, как дети, показывающие научный проект.
Через диван Адела едва двигается, бокал с вином в руке, полностью поглощённая фильмом снова, будто за ней могут происходить взрывы, а она всё равно досмотрит сцену до конца. – Хаул горячий, – бормочет она.
– Мультяшный персонаж? Серьёзно?
– Ага, – быстро отвечает она. – Боже мой.
Я фыркаю.
Хизер шевелится рядом, просыпаясь от внезапного шума. – Что происходит?
Эмма оглядывается через плечо, широко улыбаясь. – Они стёрли след! Теперь мы вне зоны видимости.
Облегчение мелькает на лице Хизер, и моё сердце подпрыгивает при виде этого. Её карие глаза, её светлые волосы в беспорядке, то, как надежда появляется на её лице прежде, чем она успевает её скрыть. Это чертовски мило.
Она садится. – Серьёзно?
– Серьёзно, – кричит Нико. – Работы ещё много, но мы снова в деле.
Хизер усмехается и вскакивает с дивана, направляясь к ним, уже засыпая Рэйфа вопросами, пока он разворачивает ноутбук, чтобы она могла видеть экран. Их возбуждённые голоса сливаются после этого, пока я остаюсь на месте, откидываясь на подушки. Камин под телевизором тихо потрескивает, пламя медленно колышется оранжевыми волнами за стеклом. Я смотрю на них некоторое время, позволяя теплу коснуться лица, пытаясь оставаться в моменте, в котором, кажется, живут все остальные.
Но мои мысли всё равно уносятся.
– Воспоминание ~
Мы с Джудом развалились на маленьком столике у окна в нашем отеле, деля последнее пиво из мини-бара, пока Лос-Анджелес сияет снаружи. По соседству я всё ещё слышу смех Финника сквозь стену, наверное, он всё ещё отходит после того, как вытащил Ками из бара, прежде чем она ударила вышибалу. Она была так пьяна, что попыталась наехать на парня, будто реально думала, что победит. Финник просто перекинул её через плечо и вышел, будто это был обычный вторник. Бедный ублюдок. Она такая заноза в заднице.
Я качаю головой, усмехаясь воспоминанию, затем смотрю на Джуда. – Так что там с той девушкой сегодня вечером? Брюнетка. Она буквально лезла на тебя, как на дерево.
Джуд фыркает, запрокидывая бутылку. – Не имело значения.
– По виду не скажешь.
Он тихо смеётся, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Даже если бы я хотел, не мог бы. Адриана владеет моей задницей. Писал ей половину ночи. Она с Ноланом на какой-то встрече завтра, и она уже в плохом настроении.
Я закатываю глаза. – Меня бы это не остановило. Адри – злобная сучка.
Он усмехается. – Ага. Правда.
Что-то мелькает на его лице сразу после этих слов, но исчезает, прежде чем я успеваю понять.
Я делаю ещё глоток, наблюдая за ним поверх горлышка бутылки. – Что?
Он сначала пожимает плечами, будто это ничего, откидываясь на стул, взгляд устремляется в потолок. – Просто… много думал об Эмме сегодня вечером, чувак.
Я слегка хмурюсь. Я знаю это имя. Знаю историю. Девушка, которую он оставил четыре года назад, потому что Нолан решил его шантажировать. Он ушёл, чтобы уберечь её от всего этого дерьма и опасности.
Джуд смотрит на бутылку в руках секунду, медленно перекатывая её между ладонями. – Не знаю, – тихо говорит он. – Ночью я думаю, что наконец пережил её, а затем что-то случайное ударяет, и она просто… снова здесь.
Он выдыхает, качая головой раз, почти смущаясь признания.
– Если у меня когда-нибудь будет шанс быть с ней снова, – бормочет он, больше себе, чем мне, – я никогда её не отпущу.
Я тихо фыркаю, касаясь его ноги своей.
Мы допиваем пиво, веки тяжелеют с каждой секундой. Когда мы наконец падаем, хотя в отеле дали две кровати, Джуд падает на ту, что ближе к стене, а я оказываюсь рядом с ним. Мы слишком уставшие, чтобы заботиться.
Какое-то время слышен только звук кондиционера и далёкий шум машин снаружи. Я переворачиваюсь на бок, уже наполовину спящий, когда замечаю слабое свечение экрана телефона Джуда в темноте. Он лежит на спине, бумажник открыт в одной руке, глядя на что-то внутри. Мне не нужно видеть, чтобы знать, что это.
Это её фото.
Через мгновение он тихо выдыхает, убирает фото обратно и закрывает бумажник. Свет исчезает. Он усаживается на матрас, глядя в потолок, будто всё ещё где-то в другом месте. Я закрываю глаза, притворяясь, что не заметил, но я всегда замечаю.
~*~
Тогда я не придал значения той ночи. Не осознавал, насколько тот момент был важен. Усталость внезапно накрывает меня, и я поднимаюсь с дивана.
– Эй, – шепчу я Хизер, касаясь пальцами её руки. – Я, наверное, пойду спать. Идёшь?
Она сразу кивает, уже скользя рукой в мою. – Ага. Я тоже устала.
Мы желаем всем спокойной ночи – Эмма едва отрывается от экранов ноутбуков, Адела лениво поднимает бокал с вином в салюте, а затем мы с Хизер поднимаемся в спальню. Как только мы входим, она снимает носки и сразу забирается в кровать, натягивая одеяло с мягким вздохом.
Она смотрит, как я выключаю свет, снимаю футболку и отбрасываю её в сторону. – Как ты себя чувствуешь? – мягко спрашивает она. – На субоксоне?
Я закатываю глаза, усмехаясь, заползая в кровать рядом с ней. – Ты имеешь в виду, как твой пациент, медсестра Хардин?
Она толкает меня коленом. – Я серьёзно, Мика.
Моё сердце теплеет от её дурацкого прозвища. – Я знаю. – Я устраиваюсь на подушке, поворачиваясь к ней. – Я чувствую себя хорошо. Правда хорошо. Лучше, чем за долгое время. – Я замолкаю, затем добавляю тише: – Это первое, что заставляет меня чувствовать, что у меня действительно есть шанс остаться чистым. Слезть с игл – это... редкость. Но это лекарство даёт мне надежду на себя. И на Джуда.
Её выражение смягчается, та красивая маленькая улыбка, которую я хочу обожать вечно. Она тянется, проводя пальцами по моей челюсти. – Я очень горжусь тобой.
– Спасибо.
Мы лежим так минуту, просто глядя друг на друга, дом тих вокруг.
Она колеблется, покусывая губу. – Я всё ещё нервничаю из-за плана Рэйфа. На балу.
– Ага, – признаюсь я. – Я тоже. – Я медленно выдыхаю. – Но, если кто-то знает, что делает, так это он.
Она кивает, хотя я вижу, что нервы всё ещё там. – Я очень благодарна, что встретила тебя.
Я проглатываю внезапный ком в горле, тепло разливается в груди. Такое, от которого все эмоции бегут внутри. – Я люблю тебя, Хизер. – Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.
Она замирает. И сразу у меня падает желудок от осознания того, что я только что сказал. Впервые, без возможности отступить, без шутливого тона, чтобы смягчить. Я открываю рот, наполовину готовый пробормотать неловкое продолжение, но прежде чем я успеваю, она тянется и обхватывает моё лицо обеими руками.
– Я тоже тебя люблю, Майк, – мягко говорит она. – Думаю, я люблю тебя уже некоторое время.
Облегчение накатывает так быстро, что я почти смеюсь. – Да? Хорошо. Потому что… ага. То же самое. Я знаю, это не самый романтичный момент. Но я никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Ты невероятная женщина.
Она качает головой, улыбаясь. – Нет. Это идеально. Обещаю.
Я не могу удержаться, моя рука скользит к её затылку, пальцы мягко путаются в её волосах, когда я притягиваю её ближе и целую. Она издаёт мягкий стон в мой рот, и жар проходит сквозь меня. Поцелуй медленно углубляется, и вскоре одежда сброшена. И когда я внутри неё, нет ничего, что заставляло бы меня чувствовать себя безопаснее. Любимее. Я наконец понимаю, что Джуд всегда говорил мне о том, когда у тебя есть секс и любовь вместе… это потусторонний опыт. Я никогда этого не знал, потому что никогда никого не любил.
Но вот я, любя эту девушку всем, что у меня есть. Чем сильнее она целует меня, тем больше мои мысли тают, хотя бы сейчас. Мне страшно, но она проглатывает мои страхи каждым движением языка. Её пальцы путаются в моих волосах, когда я вхожу сильнее, глубже. Но не быстрее. И когда она ломается для меня, стонет моё имя, я теряю всё в ней.
Я целую её, когда моя разрядка обрушивается на меня. И впервые за дни мой разум наконец затихает. Я люблю её. И она любит меня.
