Текст книги "Резонанс (ЛП)"

Автор книги: Аделин Хамфрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Джуд —

Я вешаю трубку и сразу же снова блокирую номер. Руки трясутся, когда я опускаю телефон. Он не глуп. Он знает, что я никогда не был бы добровольно и счастливо в отношениях с кем-то, кроме неё. Но я должен отогнать их. И если мне придётся ударить по больному, пусть так. Я не могу позволить им пострадать из-за меня. Это слишком для всех нас. Мой единственный выход – буквально смерть.

Когда я поворачиваюсь, Адриана стоит в коридоре. Она слышала всё.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу. – У меня нет терпения на твоё дерьмо сейчас. Так что даже не начинай. – Я прохожу мимо неё в наш номер, моё тело уже движется на автопилоте. Я тяжело падаю на диван и достаю свой набор, ставя его на стеклянный журнальный столик.

Но она не говорит ни слова. Она просто обнимает себя, руки плотно сомкнуты вокруг торса. Её глаза тёмные, когда она смотрит, как я готовлю иглу.

Я бросаю ей пульт, не глядя. – Включи что-нибудь, – бормочу я. – Что хочешь.

Она ловит и листает варианты, в итоге останавливаясь на «Клятве». Какая-то романтическая херня. Я делаю дозу, облегчение заливает вены и смывает ярость. Гнев притупляется, паника уходит, и моё тело расслабляется в подушках.

Адриана садится рядом мгновением позже, достаточно близко, чтобы её колено коснулось моего. Она натягивает пушистое красное одеяло на нас обоих, колеблясь, будто ждёт, что я начну ныть.

Я не начинаю.

Через мгновение она устраивается. Я тянусь не думая, обнимая её за талию и притягивая к себе. Это инстинктивно. Автоматически. Она застывает на полсекунды, удивлённая. Затем она тает в моих руках, её голова ложится на мою грудь.

– О, – тихо шепчет она. – Ладно.

Её дыхание почти сразу замедляется. Она комфортабельно. В безопасности. Удовлетворена так, что что-то в моей груди трескается. Это не совсем вина, но и не ничего. Я вырисовываю ленивые узоры на её руке, большой палец движется взад-вперёд, просто чтобы занять руки. Фильм продолжается.

Оставьте меня в покое.

Мысль как когти внутри моего разума.

Оставьте меня в покое.

Я не знаю, кому это адресую. Женщине, которую я любил. Майку. Прошлому. Себе. Это не важно. Слова всё равно крутятся, с каждым разом громче.

Оставьте меня, блядь, в покое.

Мои пальцы гладят бледные голубые вены на внутренней стороне её запястья, чувствуя её ровный пульс. На середине фильма, вопреки здравому смыслу, я наклоняю голову и целую её. Она отвечает мгновенно. Конечно, я то, чего она всегда хотела. Я, блядь, ненавижу её. Но так же, как она всегда использовала меня, чтобы справляться со своей дерьмовой жизнью... я делаю то же самое. Сейчас это проще и тише для меня, когда всё, что я хочу сделать, – засунуть пистолет в рот и нажать на курок. Я знаю, что заколачиваю гроб для человека, которым был... но я не останавливаюсь. Я больше не хочу чувствовать.

Её рука поднимается, пальцы впиваются в ткань моей футболки на груди. Она отстраняется на дюйм. Её зелёные глаза широки, ища моё лицо в мерцающем свете телевизора. – Что это было? Там, снаружи? – шепчет она.

У меня нет ответа. Мой большой палец гладит изгиб её бедра через одеяло.

Она сглатывает. – Это был Майк?

– Я не хочу говорить об этом. – Мой голос грубый. Хотя мне кажется странным, что она, кажется, почти рада этой мысли.

– Я видела фото из Метрополитен, – говорит она нерешительно. – Я видела его с... ней.

Горький звук вырывается из меня, не совсем смех. – Не начинай.

Она отодвигается, её глаза сужаются. – Джуд... мне нужно поговорить с тобой кое о чём.

Я качаю головой. – Нет. Я не собираюсь это делать. – Я отстраняюсь от неё.

Она громко сглатывает. – Я... мне правда нужно. Ты должен знать —

– Заткнись, – рявкаю я, потирая переносицу.

Рот Адрианы открывается и закрывается, растерянно.

Мет только усиливает моё раздражение. – Я почти скучаю по той сучке, которая меня насиловала. По крайней мере, та стерва была эгоистичной и не лезла в мою жизнь, пока я её трахал. Ей было на меня по-настоящему плевать. Почти смешно, что теперь тебе есть до меня дело, знаешь? Когда ты больше не на вершине иерархии власти.

Её глаза расширяются, когда я начинаю терять контроль.

– Я бросил женщину, которую люблю, много лет назад. И как раз когда я вернул её... случается это дерьмо. Я никогда не смогу быть с ней. Я никогда не смогу любить её, жениться на ней или дать ей жизнь, которую всегда хотел дать. Я, блядь, в ловушке. И ты – часть причины этого. – Ярость затуманивает зрение. – Я теряю себя, Адриана. Алексей крадёт у меня всё. Нолан до него. А ты? – Я смеюсь. – Ты сделала своё дело. Я не хочу быть здесь. Я не хочу тебя. Ты – тёплое тело, чтобы трахать, когда я просто хочу вырвать свои вены и истечь кровью на полу. Вот и всё.

На её губах появляется гримаса, будто она собирается заплакать. – Прости, – тихо говорит она.

Я откидываюсь, моё внимание возвращается к фильму. Моё сердце колотится. Часть меня ненавидит себя за то, что я сорвался на ней. Я теряю себя.

Она издаёт маленький вздох и снова устраивается на подушке. – Используй меня.

Я сверлю её взглядом. – Что?

Её глаза влажные. – Тогда используй меня, Джуд. Если это помогает тебе справляться с жизнью, то делай, блядь, это. Я всегда так делала.

Я качаю головой. – Тьфу, господи —

– Знаешь, почему я липла к тебе последние восемь лет? – Она встаёт, её тело дрожит, будто она вот-вот взорвётся. – Меня тоже заставили вписаться в эту жизнь. И ты был единственным хорошим. Единственным человеком, который мне действительно нравился.

Я смотрю на неё, мет бурлит в крови.

– Я не имела права тебя насиловать. И за это мне так, так жаль, Джуд. Серьёзно. Я увлеклась этой грёбаной ролью, которую Нолан заставил меня играть. И я знаю, что ничто из сказанного или сделанного мной не может это исправить. Но я жила в собственном аду. Нолан использовал меня. Снова и снова. А теперь на меня смотрят тем же голодным взглядом, которым он всегда смотрел на меня. – Слёзы начинают катиться по её щекам. – Это было пиздецово – прятаться от своих травм в тебе. Я понимаю это.

Мой взгляд не колеблется, но в груди внезапно становится тесно.

Она открыто плачет теперь. – Мне было пятнадцать, когда Нолан нашёл меня.

Моя челюсть сжимается. Я никогда не знал, как именно они начали работать вместе. Я всегда предполагал, что она была просто очередной ядовитой змеёй в индустрии.

Адриана шмыгает носом. – Мне было пятнадцать, и я хотела стать актрисой. Это всё, чего я когда-либо хотела, и я думала, что у меня хорошо получается. Мне всё равно приходилось всё время притворяться. Моя мать вечно была под кайфом, а отец пускал своих друзей в мою комнату.

Я закусываю щёку изнутри, позволяя ей продолжать.

– Я притворялась счастливой, когда хотела умереть. Так что когда Нолан нашёл меня в Лос-Анджелесе... я была так благодарна. Я была счастлива. Я думала, что наконец сбегу. Но нет. – Она замолкает, слеза катится по щеке. – Я пошла с ним на вечеринку, где должна была встретить людей для возможной роли озвучки в каком-то мультфильме. – Она обнимает себя, её грудь начинает подниматься и опускаться, будто она вот-вот загипервентилируется. – Он д – дал мне выпить, и в следующее, что я помню, я проснулась в какой-то постели с ним. Он сказал, что убьёт меня, если я не останусь с ним. И что снял, как я делаю ему минет и как он берёт меня... – она сглатывает. – Он был моим первым в том смысле.

Тошнота скручивает живот. Господи Иисусе, блядь.

Она обнимает себя крепче. – О – он сказал, что выложит это в даркнет. Что я никогда не стану актрисой, когда люди увидят меня т – там... делающей то, что я делала с ним.

Я встаю, возвышаясь над ней, наблюдая, как она ломается.

– Но он сказал, что если я просто сыграю эту роль, он даст мне деньги и у меня будет шанс, потому что у него есть связи. Всё, что мне нужно было сделать, – остаться. И прежде чем я поняла, он владел мной. – Она рыдает.

Но я не тянусь к ней. Пока нет.

– Так что, да, Джуд, – она вскидывает руки. – Пожалуйста, пожалуйста, просто используй меня, блядь. Потому что любое время, которое я забирала у тебя, было тогда, когда я сама не хотела умереть. Даже если это было пиздецово. Много раз, когда я приходила в твой номер просто поспать рядом с тобой, было после того, как Нолан заканчивал со мной. Я чувствовала себя в безопасности с тобой и Майком. Я знаю, мы все не были настоящими друзьями, но я просто чувствовала с – себя в безопасности.

Вот тогда я перестаю думать вообще. Я притягиваю её к себе, обхватывая обеими руками. Она ахает, затем падает на мою грудь, её руки впиваются в мою рубашку, когда первое тихое рыдание сотрясает её.

– Всё в порядке, – бормочу я, хотя не знаю, так ли это. – Я вижу тебя.

Она плачет сильнее, лицо уткнулось в моё плечо, извинения вырываются между вздохами. Я не пытаюсь их остановить. Я не задаю вопросов. Я не говорю ей, что прощаю, потому что не прощаю. Я просто держу её, позволяя фильму играть позади нас как фоновый шум.

– Т – там есть кое-что ещё, – хнычет она. – Пожалуйста. Я ненавижу, что я —

– Хватит, – тихо говорю я. – На сегодня достаточно. Давай просто ляжем.

– Но —

– Адриана, – вздыхаю я, закрывая глаза. – Пожалуйста. Я не хочу больше говорить сегодня.

Она кивает, снова прижимаясь ко мне.

Я не люблю её. Я даже не люблю её. Но я вижу её. Мы двое поломанных людей. Она использовала меня годами, чтобы сбежать от своего разума. И вот я пытался сделать то же самое с ней. Но в отличие от неё, я бы никогда не принуждал её.

Я направляю нас обратно к дивану, и она снова прижимается ко мне. В конце концов её дыхание выравнивается, усталость утягивает её вниз. Она обмякает в моих руках, всё ещё цепляясь за меня даже во сне. Я поправляю одеяло на её плечах и легко опускаю подбородок на её макушку.

Экран мерцает. Пара на нём целуется, и я отворачиваюсь. Я закрываю глаза и пытаюсь погасить мысли, которые пытаются вернуться.

Уйдите.

Уйдите.

Уйдите.

Но образ приходит всё равно. Моё тело реагирует до того, как мозг успевает среагировать. Мышцы напрягаются так же, как когда Алексей причиняет боль, когда он держит её фото перед моим лицом и сжимает мой мир до его размера. Его обусловливание работает, это уж точно.

Даже сейчас я чувствую себя более далёким от них. Более злым. Более взбешённым от того, что они просто не оставят меня, блядь, в покое. Адриана вздыхает и прижимается ближе, и я крепче обнимаю её.

Я снова закрываю глаза. Фильм продолжается, но мой разум – нет.

К счастью.

Глава 18

МАЙК ПРЕСКОТТ

Я медленно опускаю телефон, будто он может взорваться и убить меня мгновенно, если я дёрну рукой.

Заблокирован.

Конечно, этот мудак снова меня заблокировал.

– Чёрт возьми, Джуд, – выдыхаю я. Я знал, что он увидит наше фото с гала-вечера. Я предполагал, что он разозлится на меня за то, что я не сдаюсь... но ублюдок был в ярости.

Задняя терраса полуосвещена обычной облачностью октябрьского послеполудня в Нью-Йорке. Я помню, когда впервые посетил этот город много лет назад, до Джуда, Нолана и всего этого дерьма. Тогда было красиво. Я был незрелым маленьким засранцем, но у меня была голова, полная мечтаний и амбиций. Именно здесь я впервые попробовал наркотики.

И где у меня впервые случилась передозировка пару лет спустя. Затем я встретил Нолана всего через несколько месяцев, когда он нашёл меня обратно в Чикаго. Даже если я боролся со своими демонами, та маленькая часть меня всё ещё цеплялась за надежду, что, возможно, когда я добьюсь успеха, я выползу из той депрессивной ямы, в которой находился.

Нет. Я просто осел рядом с ещё одной сломанной и красивой душой. И теперь я не могу представить свою жизнь без него.

Внутри, через раздвижные стеклянные двери, я вижу, как все толпятся вокруг кухонного островка, разбирая еду на вынос, которую заказали Рэйф и Адела. Я слышу смех Хизер, слегка приглушённый, но всё ещё полный. Эта женщина станет моей смертью, я уже знаю.

Я вздыхаю и смотрю на часы. Здесь время обеда, так что в Москве, вероятно, около полуночи.

Он звучал хуже, чем я когда-либо слышал. Хуже, чем во время самых жёстких ломок. И даже хуже, чем в тот раз, когда он поклялся, что ему всё равно, жить ему или умереть.

Это было иначе. Он паникует, осознавая, насколько он, блядь, в ловушке. Я чувствовал страх в его голосе. Я провожу рукой по лицу и медленно вдыхаю, заставляя кислород попасть в лёгкие, которые, кажется, сжимаются сами в себе. Я не могу рассказать девушкам. Это только разрушит их. Эмма уже выглядит так, будто держится на грёбаной скрепке и молитве. Если Джуд серьёзен, и Алексей сказал, что продаст её —

Нет.

Я отталкиваю мысль. Я выпрямляюсь, превращая выражение лица в скучающее. Затем я убираю телефон в карман и возвращаюсь внутрь.

Что они с тобой делают, Джуд?

Вопрос крутится в моём черепе. Он напуган. Он зол. Он растерян и потерян. И мне страшно. Я не хочу, чтобы мой лучший друг умер.

– Эй! Кто это был? – зовёт Хизер из-за стола, жуя курицу в апельсиновом соусе. Её голос лёгкий и беззаботный, как всегда.

Я заставляю плечи расслабиться. – Моя мама, – легко говорю я, вытаскивая стул. – Просто проверяет, как дела.

Хизер улыбается мне, и в груди так резко сжимается, что я почти морщусь. Я ненавижу лгать ей и Эмме. Я сажусь напротив них, запах соевого соуса и имбиря внезапно становится ошеломляющим. Блядь, мой желудок.

Рэйф спорит с Аделой о чём-то незначительном. Хизер тянется за ещё одним контейнером.

Но Эмма смотрит на меня, и одного взгляда достаточно. Её глаза изучают моё лицо, будто она уже чувствует перемену во мне. Я усмехаюсь и делаю глоток чая со льдом, отгоняя напряжение. Она не может позволить себе сомневаться в нашей способности спасти его.

Никто из нас не может.

Дверь кабинета Рэйфа полуоткрыта, когда я направляюсь туда. Я стучу раз, затем толкаю дверь и захожу, плотно закрывая её за собой.

Он сразу поднимает взгляд из-за стола, считывая меня с одного взгляда. – Что случилось?

Я прислоняюсь к двери на секунду, выдыхаю через нос. – Он звонил.

Взгляд Рэйфа становится острее. – Джуд?

Я киваю.

– И?

Я пересекаю комнату и падаю в кресло напротив. Предплечья упираются в бёдра, руки сжаты так сильно, что больно. – Он знает, что мы здесь. Он в ярости. Но это не проблема. Я знал, что он будет. – Моя челюсть сжимается. – Алексей сказал ему, что продаст Эмму, если узнает, что мы пытаемся ему помочь.

Сначала он не реагирует. Затем что-то мелькает за его глазами. Гнев, горе... трудно сказать. – Продаст, – тихо повторяет он.

– Он сказал, что у Алексея есть близкий друг-торговец людьми. Кто-то, кто уже проявил интерес к Адриане, по-видимому.

Рэйф медленно откидывается на спинку стула. Его пальцы переплетаются на животе. Он смотрит сквозь меня на мгновение, будто видит что-то, чего нет в этой комнате. – Торговля людьми в России особенно жестока, – наконец говорит он. Его голос ровный, но я вижу напряжение в его челюсти. – Это не просто тёмные переулки. Это бизнесмены. Политики. Частные острова. Элитные аукционы. – Он сглатывает раз. – Моя дорогая жена видела эту жестокость из первых рук, когда её похитили. – Он слегка морщится.

– Господи, – говорю я. Я не могу представить, чтобы эта красивая и сильная женщина стала жертвой какого-либо мужчины. Чёрт, даже я бы не стал делать ничего, чтобы разозлить её. – Он звучал искренне напуганным. Я не думаю, что он стал бы лгать о таком.

– Нет, – соглашается Рэйф. – Не стал бы.

Тишина тянется несколько тяжёлых мгновений.

Я вздыхаю. – Я не сказал девушкам.

Он внимательно изучает меня. – Почему?

– Потому что это может их сломать. – Слова вылетают быстро. – Эмма и так едва держится. Она либо притворяется сильной, либо действительно начинает меняться. Я не знаю. Но если она услышит, что какой-то больной ублюдок думает о том, чтобы выставить её на грёбаный аукцион, она не будет думать стратегически. Она взорвётся. Она самая милая девушка в мире, но я боюсь, что она потеряет рассудок. Любовь заставляет людей делать безумные вещи от отчаяния.

– Любовь ставит сильнейших мужчин на колени. Она может превратить нас в прекрасных существ, но также в бешеных животных, которые убивают не думая. – Он делает паузу, не сводя с меня своих ледяных глаз. – Я бы тоже беспокоился об их безопасности.

– Ага. – Я провожу рукой по лицу. – Если замешаны торговцы людьми, это уже не просто о том, чтобы вытащить Джуда. Это больше.

Рэйф кивает раз. – Ты прав. Он запутан в чём-то, что требует стратегии и доверия, чтобы иметь хоть какой-то шанс вытащить его. – Он встаёт, подходит к шкафу за своим столом и достаёт бутылку виски. Два бокала следуют за ней. Он наливает без вопросов.

Я беру бокал, когда он протягивает его мне. Жжение ударяет сильно с первого глотка, оседая в груди. Я не морщусь, как обычно. Так я понимаю, что это, вероятно, самое дорогое, блядь, виски на рынке.

– Мы продолжаем, – говорит Рэйф. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Эмму и Хизер. Можешь на меня рассчитывать.

Напряжение в плечах слегка ослабевает. – Спасибо, – говорю я.

Он кивает раз, затем изучает меня через край бокала. – Каким он был? До всего этого.

Я издаю безрадостный смешок. – Громким, – говорю я. – Ужасно раздражающим. Раньше он смеялся над всем. Любил дешёвое пиво, которое напоминало ему о доме, и напивался, писал песни, сидя на полу в гостиной. – Лёгкая улыбка трогает мои губы. – У него был этот глупый комплекс героя. Всегда пытался помогать людям. Он был... хорошим. Полным жизни и взволнованным тем, чтобы прожить её.

– А в последнее время?

Я смотрю в янтарный круговорот виски. – Тише, – признаюсь я. – Жёстче. Он начал смотреть на комнаты, в которые мы входили, будто высматривал выходы, а не наслаждался собой. Начал меньше спать. Больше пил и употреблял. Он всё ещё заботился, но это было похоронено под… гневом, наверное. Виной. Стыдом. Список можно продолжать, чувак.

– Такие люди, как Алексей Морозов, не просто причиняют тебе физическую боль, – тихо говорит Рэйф. – Они перестраивают тебя. И зная, что Джуда используют как охотничью собаку... я могу сказать тебе с уверенностью, что Алексей откалывает куски от его самоощущения.

Я тяжело сглатываю. – Я знаю.

– И если Джуд находится под его контролем какое-то время... – Рэйф замолкает. Он не заканчивает предложение. Ему и не нужно. Я знаю, что мой лучший друг может вернуться другим. Он может не вернуться целым.

Он может вообще не вернуться.

Я опрокидываю остатки виски и ставлю бокал на стол сильнее, чем нужно. – Он думает, что смерть – единственный выход, – тихо говорю я.

Взгляд Рэйфа обостряется. – Он так сказал?

– Он говорил это раньше.

Снова повисает тяжёлая тишина.

– Что ж, – наконец говорит Рэйф, голос ровный, – тогда мы сделаем так, чтобы у него был другой.

Я киваю. Потому что это единственный вариант.

Я лежу на спине, глядя в потолок. Эмма справа от меня, тихо похрапывает. Хизер свернулась на моём левом боку, одна рука легко лежит на моих рёбрах. Голос Джуда продолжает повторяться.

Какого хрена вы делаете в Нью-Йорке?

Злость.

Но хуже этого – страх под ней. Он звучал как испуганный, загнанный в угол зверь, вероятно, думающий, что он уже мёртв. Я тяжело сглатываю. В доме идеальная тишина, час ночи. Осторожно я выскальзываю из-под девушек. Хизер слегка шевелится, но не просыпается. Я стою там секунду, наблюдая, как они обе дышат.

Я не позволю случиться с вами ничему.

Клянусь любым дерьмовым богом, который существует и позволяет такой жестокости в мире, созданном для красоты. Я проскальзываю в ванную и тихо закрываю за собой дверь. Зеркало встречает меня версией себя, которую я едва узнаю. Светлые волосы в беспорядке. Голубые глаза полны истощения. Челюсть сжата до предела.

Я хватаюсь за край раковины и наклоняюсь вперёд. – Ты не можешь сдаться, – бормочу я своему отражению. – Никогда. Что бы это ни стоило.

Тихий скрип позади заставляет меня мгновенно выпрямиться. Дверь открывается ровно настолько, чтобы Хизер могла проскользнуть. Она тихо закрывает её и на секунду просто стоит. Её коса свободно висит через плечо, слегка растрёпанная ото сна. Её карие глаза широки, изучают моё лицо.

– Ты в порядке? – шепчет она.

Я пытаюсь изобразить пожимание плеч. – Не могу уснуть.

Она подходит ближе, протягивая руки к моим. – Я могу чем-то помочь?

Я наклоняю голову, восхищаясь тем, как она всегда хочет помочь. Неудивительно, что она и Эмма лучшие подруги, учитывая их профессии. – Я просто... думаю.

Она изучает меня так, будто видит страх за моими глазами. – Я видела тебя в кабинете Рэйфа раньше, – шепчет она. – О чём вы говорили?

– Просто выплёскивал это дерьмо. – Я выдыхаю и тянусь к ней, убирая прядь волос с её щеки, позволяя пальцам задержаться. – Не волнуйся, блондинка. Я в порядке.

Её губы мягко изгибаются. – Мика. Не ври мне.

– Не вру. – Я обхватываю её лицо и сладко целую. Не знаю, из-за её мягкой кожи, запаха лосьона с ромашкой или чего-то ещё. Но я целую её глубже. Её губы приоткрываются от удивления, и я проглатываю её вздох, а затем её пальцы в моих волосах, скользят по прядям, сжимаясь ровно настолько, чтобы вырвать из моего горла тихий, нуждающийся звук.

Боже, как хорошо.

Мои руки опускаются с её лица и находят её талию сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Затем бёдра. Я притягиваю её полностью к себе, прохладный фарфор раковины впивается в поясницу.

Её дыхание сбивается, когда мой рот находит бешеный пульс у основания её горла. Я чувствую, как дрожь проходит через неё, и она попадает прямо в мою кровь, зажигая меня нахрен.

– Я ненавижу видеть тебя таким, – шепчет она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня снизу вверх этими красивыми глазами.

– Я знаю.

Мне нужно, чтобы она была ближе. Мне нужно чувствовать её, всю. Одним плавным движением я поднимаю её. Она издаёт мягкий, удивлённый смех, который превращается в дрожащий вздох, когда я сажаю её на край широкой раковины. Я встаю между её бёдер, и она притягивает меня ближе ногами, обхватывая мою талию.

Её глаза встречаются с моими, и я почти падаю на колени. Она смотрит на меня так, как на меня никогда не смотрели. И хотя часть меня чувствует, что я не заслуживаю её... другая часть отчаянно тянется к ней, боясь потерять это. Боясь снова оказаться в темноте, вонзая иглу в вены в погоне за кайфом, который медленно убивал меня.

– Я не могу потерять его. – Мой лоб касается её, пока я вдыхаю её. – Мне страшно, – признаюсь я, слова едва слышны.

Её большие пальцы гладят линию моей челюсти. – Мне тоже, – шепчет она в ответ. – Позволь мне забрать часть того, что ты держишь. Пожалуйста.

Я смотрю на неё мгновение, мой взгляд мечется между её глазами. – Эмма спит—

– Мне всё равно, – быстро говорит она. – Мне это тоже нужно.

Я вздыхаю, моя рука хватает её за затылок, притягивая в ещё один обжигающий поцелуй. Мои руки находят край её рубашки и одним быстрым движением стягивают её через голову. Она помогает, поднимая руки, и затем она обнажена выше пояса, её грудь идеальна и полна в тусклом свете. Моя рубашка следует за ней, отброшенная в сторону. Ощущение её кожи против моей, от груди до живота, – это электрический шок.

Я вожусь со спортивными штанами, спуская их и боксеры ровно настолько. Её шорты и трусики внезапно становятся тем, что я хочу сорвать с неё. Я цепляю пальцами за пояс, и она приподнимает бёдра, помогая мне стянуть их. Они падают на пол.

Теперь ничего нет.

Только она, раскрытая передо мной на холодной раковине. И я чувствую жар и влажность, когда прижимаюсь к её киске. Её голова падает назад, пальцы впиваются в мои руки.

– Майк, – выдыхает она.

Я вхожу внутрь.

О, блядь.

Приглушённый крик срывается с её губ, и моя рука взлетает, закрывая ей рот.

– Тсс, блондинка, – шепчу я. Её глаза закатываются на секунду, затем снова фокусируются на мне.

Я замираю, погружённый до основания, чувствуя, как её тело принимает меня, поскольку мы пропустили прелюдию. Затем я двигаюсь глубокими, катящимися толчками, каждый из которых вырывает низкий стон из-за моей руки. Я смотрю на её лицо, на каждую вспышку ощущения. Её ногти легко скользят по моей спине, держась за меня. Я слегка меняю угол, прижимаясь к ней на каждом внутреннем толчке.

Её глаза внезапно расширяются, и сломанный, приглушённый крик вибрирует против моей ладони. Вот. Я делаю это снова и снова, находя то сладкое место. Её ноги сжимаются вокруг меня, пятки впиваются в мои ягодицы, притягивая глубже, требуя больше. Её бёдра поднимаются навстречу каждому толчку, и удовольствие нарастает.

Я вижу, что моя девочка близка, по румянцу, разливающемуся по её груди, по дрожащим векам и отчаянным маленьким звукам, которые она издаёт против моей руки.

– Кончи для меня, Хизер, – рычу я, мой собственный контроль на пределе. – Пожалуйста, детка.

Как будто мой голос был последней каплей, её тело сводит, сжимаясь вокруг меня. Её спина красиво выгибается от раковины, и её крик полностью заглушён моей рукой.

– Вот так, – бормочу я, другая рука сжимается на её бедре, когда мой оргазм обрушивается на меня. Я закусываю губу, едва сдерживая стон. Я прижимаюсь лбом к её плечу, изливаясь внутри неё.

Она нежно целует меня, не давая выйти. – Ты можешь использовать меня, чтобы забыться, в любое время, знаешь.

Я прижимаюсь губами к её голому плечу, глядя на её красивую спину в зеркале за ней. – То же самое для тебя.

Хизер обхватывает моё лицо, изучая меня. – Всё будет хорошо, Майк.

Я киваю, притягивая её тело ближе. На несколько застывших минут я не теряю своего лучшего друга за океаном. Я здесь, с этой невероятной женщиной. Влюбляясь в неё всё больше и больше так, что это одновременно восхищает и пугает меня.