Текст книги "Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 48

Настя

– Да я и сама могла её понести… – чувствую какой-то укол совести от того, что Соня всю дорогу сидит на руках у Волкова. Наступаю в снег и в ту же секунду после своих слов поскальзываюсь и так же быстро восстанавливаю равновесие.

Да ёшкин кот!

– Нет, я тебе не доверяю, – летит мне серьёзно в ответ. Неловко отвожу взгляд в сторону. Вот же «случайность» эта злодейка. Не могла я в другой день поскользнуться?

Зло поправляю шапку и, хрустя снегом, стараюсь поравняться с Гордеем.

– Помедленнее, пожалуйста, – прошу его. Мужчина сбавляет темп, и мы наконец-то идём вровень. Я поглядываю вперёд, всё пытаясь узнать, куда он нас ведёт.

Когда пыталась спросить, он только и кидал типичное: «узнаешь». Гордей вообще сюрпризы не любит, а тут решил сохранить тайну до конца.

И только подойдя ближе… я понимаю, во что влипла.

– Снежный лабиринт, – читаю красочную надпись на яркой вывеске перед входом и впадаю в панику. – Ты издеваешься?

– Почему же? – насмешливо звучит от него. Поглядывает на меня с ожиданием и игривостью. Нравится ему надо мной издеваться! Потому что в курсе моей слабости!

– Ты же знаешь, – в обиде топаю на снегу.

– Не заблудишься ты. Я же с тобой.

– Ага. С чего такая уверенность, что этого не сделаешь ты?

– Мы в лабиринте будем не одни.

Оглядываюсь по сторонам. Есть ещё люди, но их не так много. Всё же уже время идёт к вечеру, и все наверняка на той шумной вечеринке, устраиваемой в отеле. Предновогодние гуляния начались ведь.

– Никому не нужны случайные смерти на базе отдыха. Успокойся, ты накручиваешь себя.

Пытаюсь прислушаться к его словам.

Действительно, чего я переживаю? Да подумаешь, могу заблудиться в трёх соснах и дико ненавижу лабиринты. Что уж говорить – на права я не выучилась по одной причине – с навигатором я не дружу, как и не запоминаю местность вокруг. Хотя было бы удобно ездить на работу на машине, да и вообще передвигаться с ребёнком по городу.

Но не моё.

Под аккомпанемент моих вздохов мы заходим внутрь. Сонечка тут же ахает, широко раскрывает рот и показывает на воздвигнутые вокруг огромные стены. А я, наоборот, натягиваю на голову шапку и надеюсь спрятаться в ней.

Да тут высота – выше Волкова! У меня была надежда, что он со своим высоким ростом заглянет наверх и поможет нам выбраться, но нет….

Не успеваем мы пройти и пару метров – как в лабиринте нужно сделать выбор.

– Направо или налево? – спрашиваю сдавленно, взглядом бегая от одной тропинки к другой.

– Пошли направо.

– Почему туда?

– Отчего-то мне показалось, что ты выберешь лево. А если это делаешь ты… значит, там точно тупик.

Я должна оскорбиться, но тут он прав.

– Направо так направо, – уверенно поворачиваю в сторону и пытаюсь запомнить, откуда мы пришли. Мало ли? Я стольких фильмов насмотрелась, пока беременная ходила… И подобный там был. Как вспомню – аж мурашками вся покрываюсь.

Отчего-то раздаётся какой-то смешок за спиной.

– Бедовая Настя, право в другой стороне.

Резко останавливаюсь. Вся пунцовая поворачиваюсь к Волкову на пятках.

Всё! Больше ни одного самостоятельного шага! Буду ходить только хвостиком!

От вида Волкова с дочкой на руках и кучи снега вокруг чувствую подступающую панику. Подскакиваю к мужчине, хватаю его за пальто. А именно – оттягиваю в зоне локтя. Он всё же Соню держит. Боюсь, что уронит, если не так возьмусь.

– Страшно? – с какой-то заботой спрашивает мужчина.

– Нет, – хмыкаю и отворачиваюсь. – Я подержусь тут. Ну, думаю, так проще будет для нас обоих…

Да кого я обманываю? Боюсь заблудиться.

Но пока этого не происходит. Мы шагаем по лабиринту, перекидываемся фразочками. Я начинаю восхищаться окружающей красотой и задавать пришедшие в голову вопросы:

– Интересно, они прямо из снега? Лабиринт же не делают каждый год? Он ведь тает.

– Попробуй, – пожимает плечами. – Дотронься языком – начнёт таять, значит, настоящий.

Нахмурившись, останавливаюсь посреди лабиринта и с сомнением смотрю на белоснежную стену. Не может она быть из настоящего снега.

Пока никого нет – подхожу к преграде, высовываю кончик языка и дотрагиваюсь до холодного снега. И тут же отрываюсь.

– О, настоящий.

Мужской хохот бьется о снежные преграды, отскакивает эхом от стен, и я оборачиваюсь, не понимая его реакции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты как была наивной, такой и осталась, – вдруг щёлкает меня по носу. И, продолжая смеяться надо мной, идёт вглубь лабиринта. Не поняла… – Я пошутил. Могла и перчатки снять, пальцем дотронуться.

Это уже второй раз, когда он подшучивает надо мной и издевается.

И несмотря на горящие щёки, я гордо поднимаю подбородок и иду за ним, делая вид, что ничего не было. Но недолго – потом опускаю взгляд вниз, чтобы не поскользнуться снова.

– А я сама так решила. Мне было любопытно… Не думай, что это только из-за тебя.

Пока смотрю себе под ноги, не замечаю, что отстаю от Гордея.

– И вообще… Ты так и будешь надо мной подшучивать? Настроение у тебя хорошее? Всё же странный ты. Раньше и не улыбался вовсе, а теперь…

Поднимаю взгляд, чтобы сказать ему в лицо, что ему очень идёт быть живым, настоящим, улыбаться… Какая у него красивая улыбка. И когда я видела его хмурым и сердитым – сердце разрывалось на части.

Вижу перед собой стену.

Не Волкова. А стенку! Гляжу по сторонам – тупик.

Какой тупик?! Я повернула всего один раз! Точно за мужчиной!

А теперь стою, ловлю панику и сглатываю, когда понимаю, что… я потерялась.

– Гордей?

Глава 49

Настя

Пугливо осматриваюсь по сторонам. Возвращаюсь обратно, вижу какой-то поворот и с надеждой бегу в него. И всё это время из моего горла вылетает одно-единственное имя.

Все чувства отключаются, а тело и разум поглощает страх.

Гребаный лабиринт!

– Ты как так умудрилась? – неожиданно раздаётся сбоку. Прилив счастья чуть не сбивает меня с ног. Резко оборачиваюсь в сторону звука и чуть не плачу, когда вижу Волкова и смеющуюся над матерью дочку.

– Ву-у-у-у, – лепечет она и машет ручками, отвлекая меня от желания немедленно разрыдаться.

– Женщина, любительница приключений, – окликает меня снова Волков, приводя в чувство. – Ты как умудрилась заблудиться в лабиринте, где какой путь ни выбери – всегда придёшь к выходу?

Пока он издевается надо мной, губы дрожат.

В смысле тут нельзя заблудиться? Но я же смогла!

– Я смотрела под ноги, а потом – раз… и стенка.

– Паникёрша, – чуть ли не закатывает глаза. Свободную руку, которой до этого поддерживал Сонечку под мышки, протягивает мне. – Давай нормально хватайся. А то боюсь, ты выдернешь мне клочок пальто, а потом снова потеряешься.

Козёл. Нет, вот это он козёл!

Такую его сторону я не видела. Он мог подшутить надо мной, но чтобы так откровенно стебаться… Никогда.

Сцепив зубы, подхожу к нему, вновь задрав гордо подбородок. Пусть знает – я унижена, но не сломлена. Хватаю его за локоть и тут же чувствую, как он прижимает моё предплечье к себе, опять поддерживая Сонечку. И всё, я в капкане. Теперь точно не потеряюсь.

– Вообще-то, это была проверка, – кидаю ему. – Найдешь ты меня или нет.

– И что, прошёл ведь?

– Прошёл, – недовольно подтверждаю.

– Дурочка, – ласково и тепло отзывается на мои слова. И снова ворох бабочек взлетает в животе, а воспоминания вихрем кружатся в голове.

Он так иногда называл меня, когда я страдала из-за брата.

«Дурочка моя, успокойся, не накручивай себя».

– Сам такой, – бурчу, смотря себе под ноги.

– А помнишь, как ты…

Лучше бы мы шли молча. Потому что я снова начинаю открываться Волкову, а мои стены, выстроенные за годы, начинают рушиться и стираться в крошку.

Мы блуждаем по лабиринту, смеёмся, припоминая старые истории.

Говорим о наших общих интересах… Мы оба – киноманы до мозга костей. И во время беременности, да и сейчас, сидя с Соней дома, смотрю фильмы в любую свободную минуту. А для вечно работающего Гордея фильм – как отдушина.

И раньше вечер вдвоем на диване перед огромным телевизором для нас был лучшим свиданием.

Мы выбираемся из лабиринта в хорошем настроении. Но замёрзшие настолько, что в номер отеля буквально бежим. Сонечка с красным носом, кажется, не обращает внимания на мороз – хочет вернуться обратно на улицу.

Но стоит нам перешагнуть порог номера Волкова, как она засыпает в комбинезоне, который не успеваю снять. И даже когда раздеваю её – она не шевелится, утомившись за сегодняшний день.

– Как думаешь, отопление уже вернули? – поглядываю на время. Уже вечер, а администратор так и не позвонил. Мы все это время были с Волковым вместе, и я не слышала его телефона.

– Звонка не было. Хочешь, иди проверь.

– Да, надо зайти. Но… есть охота. Надо в ресторан идти. Сходим по очереди?

– Проще заказать еду в номер.

А, я не знала, что тут и такое есть.

– Если не сложно. Сонечка пока поспит здесь?

– Она мне не мешает, – сообщает, подойдя к настенному телефону. Упирается плечом в стену и дожидается, когда кто-нибудь ответит на звонок.

Я за это время сбегала в свой номер. Там всё ещё холодно, и я торопливо возвращаюсь обратно. Как раз в это время звонит администратор, сообщает, что их сил не хватит для устранения проблемы, и завтра с утра приедут мастера из города. И сегодня я могу переночевать в другом номере.

Прошу занести ключ к нам, сюда.

Нам как раз привозят ужин, передают ключ.

Мельком поглядываю на сопящую Сонечку и не представляю, как её сонную тащить на первый этаж. Вдруг проснётся?

– Ешь, не думай, – выводит меня из мыслей голос Гордея. Он закидывает кусочек мяса в рот, и я стараюсь не думать о проблемах. Смотрю в телевизор, там идёт фильм со знакомыми актёрами.

– О, давно хотела глянуть, – сознаюсь, удобнее устроившись на диване. – Смотрела трейлер. И оценка на «Фильмопоиске» хорошая.

– Я его уже видел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– И как? – спрашиваю с интересом и закидываю клубнику в рот. Как и ожидалось, сезонная ягода зимой не очень вкусная.

– Неплохой, но конец подкачал, – хмыкает, уставившись в огромную плазму.

– А что там?

– Тебе же не нравятся спойлеры.

– Да-да, – бью себя по бёдрам. Рефлекторно стягиваю с соседнего кресла плед и накрываю свои ноги. После улицы замерзла так, что пальцы до сих пор холодные. Это с учётом того, что в номере жара, и Гордей уже переоделся в домашние штаны и футболку, которую оттягивает от духоты. А нам нормально – мы привыкли. – Не рассказывай, а то неинтересно будет.

Он усмехается, хотя лица я его не вижу. Сидит ко мне сейчас спиной, но тут же, словно услышав мои мысли, откидывается на спинку дивана, отчего наши плечи касаются друг друга.

– Может, переключим? Второй раз ведь неинтересно смотреть. Особенно когда стоит оценка «неплохой». Такие фильмы не хочется пересматривать.

– Не надо. Освежу память. Плохо помню, о чём он.

Киваю, беру тарелочку с фруктами и ставлю на коленки. Подъедаю мандаринки, машинально отрываю виноград от веточки и передаю Гордею.

Повезло, что он не лежит у меня на коленях, а то совала бы ему прямо в рот… Как в старые добрые.

Благо обходится без этого, и мы просто смотрим фильм, обсуждая его.

– Вот куда она идёт? – возмущённо произношу и машу рукой. – Эти американцы…

– Наши бы давно свалили, – поддерживает моё негодование Волков.

– Вот-вот.

На середине фильма начинаю поглядывать на время. Уже засыпаю, а ведь нам ведь ещё до номера идти.

Но я стойко решила досмотреть кино до конца.

Но чем ближе к финалу… тем сильнее голова наклонялась к плечу Волкова. И, уже не выдержав, укладываюсь на тело мужчины, наплевав на всё.

– Устала? – спрашивает тихо, чем делает ещё хуже.

– Угум, – отвечаю сонно, в дрёме. – Пойдём скоро.

– Можете остаться у меня.

Хлопаю глазами и уговариваю себя не уснуть. Кажется, я забыла ему ответить, что мы не хотим ему мешать… Соня встаёт рано, может кричать.

Не хочу портить ему выходные.

Но не замечаю, как, не досмотрев фильм, в один момент глаза всё же закрываю и засыпаю под диалоги…

Глава 50

Настя

Подрываюсь с места, сразу же разыскивая Сонечку взглядом. Волнение огромным комом раздирает грудь, а я надеюсь увидеть её в кроватке. Но кроватки же нет!

Зато рядом я вижу свою малышку, заинтересованную телевизором. Стоит на четвереньках, оттопырив попу, и подмахивает ей в такт какой-то музыке.

Тут же накрывает облегчение.

Фух… Вот же горе-мать… Уснула и не проверила ребёнка перед этим. Приснилось, что я вообще потеряла её непонятно где.

Благо все обошлось, и мы все еще в номере Волкова.

Бью себя по лбу.

Как я могла уснуть?

Спрашиваю сама себя, но ответ уже знаю. Мне было так комфортно и безопасно рядом, что меня вырубило. И я точно помню, что засыпала на диване, перед плазмой, а не на постели…

Гордей принёс, видимо.

И мы с доченькой так сладко спали, что проспали до…

Взгляд летит на цифровые часы, стоящие на тумбочке.

Двенадцать дня?!

Да мы никогда так поздно не вставали!

– Ты же кушать хочешь, – быстро спохватившись, тяну малышку к себе. Сажаю себе на коленочки и чуть не снимаю майку, чтобы покормить кроху. И вовремя даю себе мысленную оплеуху.

Мы ведь тут не одни.

А где Волков?

Словно в ответ на мой вопрос дверь ванной комнаты открывается. В спальне появляется мужчина. Да не простой, а… обнажённый. В одном белом махровом полотенце на бёдрах.

Второе переброшено у него через шею, вытирает краем влажные волосы. Капельки воды стекают с кончиков, падают на плечи, острые ключицы, скользят вниз по кубикам пресса и скрываются под полотенцем.

Я невольно сглатываю, завидев его в таком виде.

– Привет, – говорю первая, опешив.

Мамочки, какое у него тело… такое же, как и раньше. Волков следил за собой и делает это до сих пор, судя по отлично сложенной фигуре, подкачанным рукам и прессу.

– Я уж думал, вы не проснётесь, сонное царство, – усмехается, растирая полотенцем мокрое тело. – Будить думал. Голоден жутко.

– Заказал бы…

– Официанты шумные.

– Сходил бы поел.

– А вдруг Соня бы проснулась? С кровати свалилась? Я и так из-за этого всю ночь не спал, – нахмурившись, даже кривится. А где он, кстати, спал? В соседней комнате, где должны были мы?

Ой, мы ж его кровать заняли…

– Прости, – неловко улыбаюсь, – что доставляем проблем. Мы всё же гости.

– Перестань, – обрубает грубо. А затем кивает на Сонечку и, отворачиваясь, уходит: – У тебя ребёнок есть хочет. Сейчас здесь разденет.

Лёгкий смешок вылетает из моего горла сам, когда я чувствую маленькую ладошку на своей груди.

Волков скрывается в другой комнате, а я немедля снимаю футболку, чашечку лифа и кормлю Сонечку.

Почему-то не страшно делать это, зная, что Гордей рядом. Он всё уже и так видел. То ли успокаивают причмокивания доченьки, то ли Гордей не кажется мне таким врагом, как раньше.

Закончив завтрак малышки, переодеваю её и себя. Стучусь в комнату Гордея, говорю, что можем сходить на завтрак.

Мы спускаемся втроем в ресторан, заказываем еды.

И этот день кажется мне таким странным… Никакой агрессии, подколок, осуждений. Мы просто болтаем, шутим, как… нормальные люди.

Необычный день.

Точно!

Я удивлённо охаю, чуть не подорвавшись с места. Пугаю доченьку, которая делится помидоркой с Волковым.

– Сегодня же тридцать первое, – шепчу в шоке. Вот почему волшебный день такой…

– Доброе утро.

Как же быстро пролетело вчера время. А завтра ведь уезжать! А мы ничего толком и не посмотрели. А йога! Я же хотела на йогу!

– Какая у вас милая дочка, – говорит ни с того ни с сего мимо проходящая женщина с умилением. Я уже привыкла, что незнакомые люди очаровываются малюткой. – А на папу как похожа.

Чуть глаза не закатываю, но сдерживаюсь.

Она – копия мамы!

Но на эти слова только неловко улыбаюсь. Подхватываю малышку на руки и спешно кидаю Волкову:

– Увидимся вечером!

Не дожидаюсь ответа. Стоило всё объяснить, у него сейчас такое удивлённое выражение лица, но… у нас часики тикают!

Бегу в наш номер, хватаю вещи для йоги. Сонечку отдаю на часик нянечке, она будет играть с другими детками. Заверили, что всё будет хорошо, и малышка будет под присмотром. На занятии постоянно думаю о дочке и что следовало бы попросить Гордея посидеть с ней, но…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍У Волкова тоже выходные. И даже если он неровно дышит к детям, обожая их, это не повод нагружать его в праздничные дни.

Через час, довольная морально, возвращаюсь за своим чудом. Благо все мои переживания были зря, и мы вместе с Сонечкой возвращаемся в номер. Волкова в нём нет, и я решаю сходить в бассейн.

Отрываться, так по полной!

Хотя это не назовёшь «отрывом»…

Мы плескаемся в лягушатнике вместе с другими мамочками и детьми. Малышке всё так нравится, что она только и делает, что довольно кричит и просится играть с другими детками.

А как ей вода нравится…

Надо будет договориться с Васей о занятиях. Тренер по грудничковому плаванью – как раз то, что нам нужно. И Соня будет выбираться из дома, и я отдохну.

Наплававшись, мы возвращаемся обратно в номер. Проголодавшаяся дочка сразу после кормления засыпает.

Странно, но Гордея всё ещё нет.

И я, не зная, чем себя занять, укладываюсь рядом с малышкой. И не замечаю, как вырубаюсь, проваливаясь в сон.

Из которого меня, по ощущениям, практически сразу вырывают.

Подрываюсь с постели, смотрю на Сонечку. А её рядом нет.

Опять паникую и проклинаю себя за то, что решила остаться тут, а не пойти в номер, где стоит детская кроватка. Страх номер один – что дочь проснётся раньше и упадёт с постели.

Надо было идти! И отопление уже починили, но я… Не знаю, минутная слабость.

– Почему твою дочь зовут Соня, но спишь постоянно ты? – разлетается по всей комнате, и я резко поворачиваю голову в сторону окна.

А там Гордей. С дочкой на руках. Та обнимает папу, сосёт соску. Последние она теряет так часто, что я сбилась со счёту, сколько мы поменяли новых.

Вижу их, и всё – спокойствие накрывает.

Потягиваюсь на постели и довольно проговариваю:

– Продолжение меня же.

– М-да, Покровская, м-да.

Чуть не кривлюсь. Не нравится, когда он зовёт меня по фамилии. Моё имя из его уст звучит гораздо вкуснее…

Ой, о чем я вообще думаю?

– Давай вставай, – нагло поторапливает меня. – Я взял билеты на канатную дорогу. И у нас осталось не так много времени до её закрытия, поэтому…

Прожигает меня требовательно глазами и подгоняет:

– Поторапливайся, иначе мы с Соней пойдём одни.

Глава 51

Настя

– Ну давай, прыгай уже, – отчего-то раздражённо говорит Волков, пока я нерешительно поглядываю на снег. Он что, читает мои мысли? – Знаю же, что хочешь.

Закусываю губу.

Подозрительно осматриваюсь по сторонам. Людей не так много, поэтому я, зажмурившись, поворачиваюсь к нетронутому снегу спиной и падаю в него.

Холод обволакивает всё тело, и я кайфую от снега у меня на щеках. Быстро гребу руками и ногами, не сумев сделать это на полную мощь из-за длинного пуховика. Но оставляю на снегу свой след. И рисую ангелочка на белоснежной поверхности, растворяясь в моменте…

Я ведь совсем недавно была восемнадцатилетней девчонкой.

У меня все еще играет детство в попе, которое я постоянно подавляю. Постоянно вспоминаю, что я – мама. И такая роскошь, как ребячество – уже не для меня.

Но сейчас я так счастлива… что хочется и дальше оставаться ребёнком. Подорваться с места, поиграть в снежки. Бежать без оглядки, уворачиваясь от снарядов из снега, а потом смеяться и топтаться на месте, когда он попадёт за шиворот.

А потом прислониться к мужскому плечу и жаловаться, что он поступил неправильно, расстреляв бедную девочку снежками. Побыть той маленькой манипуляторшей, которую обнимут, поцелуют…

Но вместо этого я поднимаюсь из сугроба. Гляжу на своего ангелочка и чувствую себя самой счастливой.

Я ценю даже такую мелочь.

И теперь поворачиваюсь к Гордею и Сонечке. Малышка тычет пальчиком на мой узор, удивлённо восклицает, видя подобное впервые. А Волков… Его карие глаза светятся теплотой.

Подходит ко мне, поднимает руку и ведёт большим пальцем по щеке.

– Снег попал, – поясняет, пока моё сердце несётся вскачь. – Щеки теперь розовые.

Улыбаюсь в ответ. И неожиданно для себя хватаю его за запястье. Тяну за собой на канатную дорогу. Будь я одна – не решилась бы. Но рядом со мной Гордей. Человек, на которого я могу положиться. Я так думаю…

Или это просто хорошее настроение плещется в моих венах?

Я окрылённая захожу в открытую кабинку. Стёкол нет, но по бокам имеются дверцы, которые открываются при посадке. Проверяю, чтобы Волков с Соней благополучно сели рядом.

Всё, что связано с дочкой – вызывает у меня паранойю.

Но всё обходится.

Мы садимся рядом на тёплые сиденья. Трогаемся с места.

– Не страшно? – вдруг спрашивает Волков.

– Нет, – мотаю головой. – Вот будь я одна…

– Не решилась бы?

– Нет, – повторяю снова.

– Значит, я принял правильное решение, приехав сюда.

Прикрываю глаза и улыбаюсь.

– Ты знал, что мы будем здесь.

Я не чувствую злости. Необычное спокойствие. Может, это потому, что я сейчас в хорошем настроении? Или это так природа влияет на меня? Мы медленно передвигаемся по канатной дороге, рассматривая пейзажи.

– Знал, – отвечает коротко.

– Подслушивал?

– Невольно стал свидетелем.

– Ну, конечно, – усмехаюсь.

Он здесь – ради нас… Забавно.

Настолько хочет вернуть всё, что было раньше? Вероятно.

А хочу ли этого я? Ещё не решила. Кроме одного.

Я скажу ему о Соне. Волков хороший человек. И все мы делаем ошибки… И они должны оставаться в прошлом. Где-то в глубине души я его простила, хотя в голове иногда одёргиваю себя.

– Чёрт, – ругаюсь вслух, так и не разобравшись в себе.

Весь оставшийся путь по канатке мы едем молча, под восхищённое агукание моей дочери. Точнее, нашей…

Дорога длится недолго, максимум двадцать минут. Мы приезжаем на конечную точку, выходим из кабины и направляемся в сторону машин, которые отвозят обратно к отелю. Их много, поэтому мы не торопимся – прогуливаемся неспешным шагом.

– Понравилось?

Киваю.

– Да, но вот будь оно побыстрее… – жалуюсь, желая чего-нибудь экстремального. Я ведь так и не прокатилась на сноуборде. А снегоход! Как же мне хочется хоть разочек прокатиться на нём!

– Неугомонная, – в голосе мелькают довольные нотки.

Неожиданно за спиной раздаётся женский крик.

Пугаюсь, оборачиваюсь. Это делают и все те, кто спешил к машинам. А теперь мы дружно смотрим в сторону ехавшей кабины. С открытой дверцей… И, схватившись за неё, в воздухе висит маленький мальчик.

– Мамочки, – вырывается из горла. Закрываю рот рукой в шоке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Боже мой, там же ребёнок! Из кабины выпал малыш! И теперь висит на волоске, еле удерживаясь своими маленькими ручками за поручень.

До земли – метров пять-шесть. Если упадёт… Даже представить боюсь. Кубарем полетит вниз. А лететь долго – находимся на склоне.

Так ещё и не выключают механизм!

Эй, ему кто-нибудь собирается помочь?! Он же вот-вот сорвётся!

Неожиданно перед глазами появляется Сонечка.

– Подержи, – раздаётся чёткий приказ. Я даже не успеваю его осмыслить, как хватаю малышку на руки. А потом вижу перед собой сорвавшегося с места Волкова. Его затылок, напряжённую спину…

– Не успеет же, – шепчу, испугавшись за ребёнка. Почему это всё случилось? Разве кабины не проверяют перед отправкой? А куда смотрела мать, которая сейчас сидит на полу и пытается схватить сына за руку?

Вдруг пальцы мальчика соскальзывают с поручня.

Грудь сковывает от страха, а я зажмуриваюсь, чтобы этого не видеть.

Чей-то крик и вздохи разрезают воздух.

Пожалуйста-пожалуйста, хоть бы с ним всё было хорошо!

– Поймал! – раздаётся вздох рядом.

– Покатились, смотри, покатились… Ой, батюшки!

Распахнув глаза, взглядом врезаюсь в кабину. Она спускается всё ниже и ниже. Мать внутри плачет, смотрит вниз, куда и переключается всё моё внимание. Там пусто, а вот дальше… По склону, переворачиваясь со спины на живот, катится тёмный ком. Знакомое пальто мелькает перед глазами, сменяясь синим комбинезоном.

Гордей…

Волнение и страх за них сковывает горло так, что не могу дышать.

Кто-то уже сорвался с места и побежал к ним, летящим вниз. Пролетают метров сто – и останавливаются. Кажется, вместе с ними и моё сердце.

С ними же всё в порядке?..

Вижу издалека, как Волков обнимает мальчика, защищая его от снега. И не думая ни секунды, на ватных ногах бегу за людьми, спешащими им на помощь.